Вадим Проскурин.

Ураган мысли

(страница 6 из 32)

скачать книгу бесплатно

   – Ты что, деньги добываешь? Прямо сейчас? Я кивнул. Егор испуганно заговорил:
   – Да подожди ты, я же так, я от денег, конечно, не откажусь, но если тебе в напряг, я не обижусь, ты же мне не обязан ничем. Если тебе тяжело – так и хрен с ними, с этими деньгами.
   – А что, у меня лицо какое-то странное было?
   – Да уж, – Егор вздохнул. – Оно как бы… замерцало, что ли. Как будто через матовое стекло смотришь.
   – Ни хрена себе! Ладно, буду иметь в виду. Егор поколебался и спросил:
   – Так что, не получилось у тебя?
   – Не знаю еще. Команду я отдал, оно ее обрабатывает.
   – Оно – это, которое…
   – То самое.
   Я открыл очередную бутылку, налил себе пива и отхлебнул. Мы уже заметно опьянели, но время трезветь еще не пришло. Я отхлебнул еще.
   Минут пять-семь мы сосредоточенно пялились в телевизор, а потом внутри моего мозга появилась длинная последовательность букв и цифр. Я вопросил, что это такое, и получил ответ. Не все из этого ответа я понял, но того, что понял, было достаточно, чтобы сказать Егору:
   – Принимай номер счета.
   – Чего? – переспросил он, явно не поняв, в чем дело. Он, кажется, ожидал увидеть, как перед нами материализуется чемодан с наличными.
   – Телесвязь включай в режиме защищенного соединения.
   Егор включил телесвязь, мы установили защищенное соединение, и я передал данные во внешнюю память Егора. Он спросил:
   – Это что?
   – Номер счета. Счет рублевый, количество денег на нем не ограничено. Класть деньги на счет нельзя, получать информацию – тоже. Снимать можно без ограничений. Пин-кода нет, счет на предъявителя.
   – И в каком банке такая услуга появилась?
   – Не знаю. Честно говоря, и знать не хочу. Думаю, такого банка не существует и счета тоже не существует. Но деньги снимать можно.
   – Как?
   – Что как?
   – Деньги как снимать?
   – Обычным образом, как с любого нормального счета, только пин-код не вводишь.
   – Это все оно тебе сказало?
   – Какое оно?
   – Ну это, которое… ну которое не ты.
   – Оно. Только не сказало, а… да не важно это.
   Егор надолго замолчал. Я подумал, что он мне не поверил, что он думает, будто я над ним издеваюсь. Прошло несколько минут, может, две, а может, и все пять. Мы молча сидели и тупо смотрели в телевизор, который переключился на финансовый канал, я и не заметил когда. Егор курил, я пил пиво, телевизор сообразил, что показывает что-то не то, и погнал эротику. Я удивился, и телевизор переключился на мультики, сериал про Тома и Джерри, говорят, его показывают уже почти сто лет, и люди все еще смотрят.
   На кухне раздалось позвякивание, Егор поднялся и через минуту вернулся с охапкой «Гиннеса».
Он выглядел удивленным, даже чуточку прибалдевшим. Сказал:
   – Сработало, однако.
   Мы выпили за то, чтобы чудеса происходили почаще (я уточнил: хорошие чудеса), потом мы выпили за то, чтобы плохие чудеса происходили пореже, потом Егор предложил выпить за наше с Маринкой семейное счастье, а я послал его куда подальше, и дальше мы пили без тостов. Егор заказал натуральные креветки по штуке за килограмм, я сварил их в микроволновке, они оказались ничуть не лучше трансгенных, но все равно, когда кушаешь натуральные продукты, чувствуешь себя крутым, я поделился этой мыслью с Егором, он сказал, что это все пальцы веером, и вообще, по его мнению, «Гиннес» – отстой, а я с ним не согласился, потом мы стали заказывать разное дорогое пиво, по две бутылки каждого… Последнее, что я помню, это как Егор сказал мне:
   – Игорь, если тебе нужен апостол, я к твоим услугам. Меня это рассмешило, Егор тоже посмеялся. Я подумал, не убрать ли опьянение, а потом подумал: «Какого хрена?» и ужрался окончательно.


   Ночью мне приснились дети-мутанты. Пасмурное небо, холодное серое море, пронизывающий ветер, но мне почему-то совсем не холодно. Холодный серый пляж, не песчаный и не из гальки, а словно из обломков серого кирпича. Или гранита, с такого расстояния не разберешь. Дети, их немного, не больше двадцати, я не различаю подробностей, я просто знаю, что это мутанты. Они стоят неровной шеренгой и неподвижно смотрят в море. Они чего-то ждут. Я смотрю на них со стороны моря, но я не в воде, а над водой. Невысоко, всего в одном-двух метрах, впрочем, я не смотрю вниз и поэтому не могу точно оценить высоту. Вдали невысокие серые горы. Нигде ни травинки. Ничего не происходит.
 //-- * * * --// 
   Суббота. Утро. Я дома, в родной постели. Мне хреново. Я обращаюсь мысленным взором внутрь себя, на секунду меня передергивает, я словно вздрагиваю внутри, и вот уже не осталось никаких следов похмелья. Я бодр и весел.
   Иду на кухню и вижу мрачного Егора. Я протягиваю к нему руки и говорю «рэкс-пэкс-пэкс». Егор вздрагивает, кофейная чашка выпадает из его пальцев, он подпрыгивает, не удерживает равновесия и грузно шлепается на пол. Я хохочу. Приятель ругается, встает и некоторое время стоит неподвижно. Я беру тряпку и вытираю кофейную лужу. Егор говорит:
   – Ты и это тоже можешь?
   – Я все могу, – говорю я. Мне хорошо.
 //-- * * * --// 
   В субботу у Маринки выходной. Я позвонил ей, как только выпроводил Егора, порывавшегося растянуть попойку на второй день. Мы мило поговорили. Она сообщила, что у ее мамы все в порядке, насколько это возможно. Ее перевезли, только не в Кремлевку, а в центральный госпиталь ФСБ, что даже лучше. Маму постоянно осматривают врачи, которые не говорят ничего конкретного, но похоже, что у нее действительно все нормально, и через несколько месяцев она будет совершенно здорова. Но вряд ли ее выпишут раньше, чем через полгода, потому что медики хотят досконально разобраться, почему она выздоровела, и как это произошло, и что будет очень круто, даже научатся лечить коровье бешенство, и все это благодаря Маринкиной маме.
   У самой Маринки тоже все хорошо. Кто-то из братьев посмотрел те новости, и теперь вся семья выражает ей радость по поводу чудесного исцеления. Карабас-Барабас даже сказал Маринке, что она вовсе не обязана работать в борделе и если не хочет, то пусть так и скажет Борману, и тот ей ничего плохого не сделает, семья будет платить ей пенсию, а она сможет спокойно учиться, получать образование и вообще у нее будет замечательная жизнь.
   Я поинтересовался, что Маринка сама думает по этому поводу, она сказала, что ничего еще не решила. С одной стороны, бордель ее достал, а, с другой, там совсем не плохо, и вообще ей эта работа в целом нравится, хотя иногда напрягает. Тут Маринка наконец сообразила, что мне вряд ли понравится, если она будет продолжать там трудиться, и сказала, что она бы уволилась, но надо же как-то зарабатывать деньги, а ничего другого делать она не умеет. Я заявил, что это не проблема и деньги у меня есть. Маринка поинтересовалась, откуда, я многозначительно промолчал, а она спросила, почему, раз я такой богатый, хожу целый год в одном и том же костюме. Я ответил, что это мой стиль жизни, и, если она мне не верит, пусть продиктует номер своего личного счета, и я переведу туда столько бабок, сколько ей надо. Потом вспомнил, что, согласно фильмам про мафию, когда девочку забирают из борделя, полагается платить выкуп. Я предложил Маринке заплатить за нее, а она сказала, что в данном случае, скорее всего, ничего платить не придется, а вообще выкуп за девочку, тем более такую красивую, как она, бывает очень большой и что вряд ли у меня хватит на это средств. Я спросил, какая сумма потребуется, и она ее назвала. Цифра действительно впечатляющая, неделю назад я бы расстроился.
   Я еще раз попросил ее продиктовать мне номер ее личного счета. Вообще-то, я его уже знал, войдя в сеть в режиме бога (бога? гм…), но она ни о чем не догадывается. Короче, я попросил ее продиктовать номер, а Маринка отказалась. Сказала, что не нуждается в моих деньгах, хотя она, конечно, рада, что они у меня появились, хотя странно, что по мне этого не видно, но это не важно. В общем, мы мило болтали о всякой ерунде, потом я спросил Маринку, можно ли мне к ней сегодня приехать, она сказала, что, конечно, можно, но только вечером, потому что днем она поедет к маме.
   Большую часть дня я, убивая время, провел в виртуальности. Просмотрел новости, почитал анекдоты, полазил по хакерским конференциям (почему-то там собираются одни ламеры), даже посмотрел немного порнуху – бесплатные и абсолютно легальные анимационные фильмы, в которых больше рекламы. В какой-то момент я подумал, что неплохо бы и мне завести такой же счет, как у Егора, и тут же претворил свою мысль в жизнь – это оказалось совсем несложно, вся процедура заняла не больше минуты. Интересно, оно что, обучается?
   Вечером я приехал к Маринке, мы сразу же завалились в постель, все прошло прекрасно, Маринка снова сказала мне, что я замечательный любовник, а я снова сказал, что я еще только учусь, потом мы пошли на кухню, и я заказал настоящего французского вина из натурального винограда. Оплачивал вино я со своего нового счета. Мы выпивали, болтали о ерунде, а потом снова завалились в постель. Я заснул, но ненадолго, и, когда проснулся, мы сделали это еще раз. Маринка сказала, что ей никогда не было так хорошо. И еще она сказала, чтобы я даже не думал покинуть ее, она этого не выдержит. После этого я опять заснул, теперь уже до утра.
 //-- * * * --// 
   Мне приснился совершенно безумный сон. Ключи падают на землю. Самые разные ключи: маленькие, от английских замков, побольше, сейфовые, совсем большие, не знаю от чего, от сундуков, что ли? Земля серая, все серое, и ключи серые. Когда ключ касается земли, раздается звук.
   Это не стук, не звон, это вообще ни на что не похоже, это просто звук. В нем нет ничего страшного, но есть что-то волнующее. Почему-то к этому звуку подходит слово «скрученный». Почему?
   И почему мне кажется, что скоро что-то произойдет?
 //-- * * * --// 
   Наступило утро, и безумный сон, казавшийся таким важным, ушел в прошлое. Мы сделали это еще раз, и Маринка поехала на работу. Она сказала, что попросит Бормана отпустить ее, а если он не согласится, тогда мы выясним, насколько я теперь богатенький Буратино. Она отправилась на работу, а я поехал домой. Сидел в автобусе, смотрел в окно и думал, что делать дальше. Я люблю Маринку, она любит меня. Я хочу быть с ней, она хочет быть со мной. У нее есть квартира, небольшая, но уютная. В будущем там будет жить ее мама, но ближайшие полгода нам это не грозит. Что нужно еще, чтобы жить долго и счастливо? Деньги? Я обратился к неисчерпаемому счету в несуществующем банке и снял с него полмиллиона. Этого хватит на полгода, а если не шиковать, то и на год. Немного поколебавшись, я предоставил Маринке доступ к моему личному счету. В худшем случае, она меня обворует, но мне на это наплевать – мой финансовый источник все восполнит.
   Более серьезное препятствие на пути к нашей совместной жизни – мои родители. Формально я считаюсь совершеннолетним, но просто так взять и переехать к Маринке у меня не получится. Я представил себе, что мог бы сказать родителям. Извини, папа, извини, мама, я от вас уезжаю, потому что полюбил очень хорошую девушку. Кто она такая? Моя однокурсница. Ее родители? Папа умер, мама лежит в больнице, лечится от коровьего бешенства. На что она живет? Раньше была проституткой, но теперь уже не работает в борделе, я ее выкупил. На какие шиши? Я знаю волшебное слово, называю его вместо банковского счета, и ко мне капают денежки. Нет, мама, я вовсе не свихнулся.
   М-да, все совсем не просто. Но не так уж и плохо. Я примерно прикинул план действий. Для начала надо познакомить с Маринкой моих родителей. Потом, если знакомство пройдет нормально, я пообщаюсь с Маринкиной мамой. Если и она не будет возражать против нашего с Маринкой тесного общения, можно будет поднять вопрос о совместном проживании, надо только залегендировать мои доходы. Но это не так уж и трудно, все знают, что я хочу стать хакером (правильнее, наверное, сказать хотел, теперь у меня появились другие интересы), если окажется, что мои жалкие потуги на этом поприще вознаграждены по заслугам, мои родители не удивятся. Главное – чтобы они не подумали, что я связался с криминалом. Но и это нетрудно – придумаю какую-нибудь программистскую контору, она как бы даст мне заказ на анализ какой-нибудь системы, я как бы проанализирую, а мне как бы заплатят деньги. Случайно окажется, что мне каждый раз платят ровно столько денег, сколько нужно. А что, в этом есть какое-то извращенное удовольствие – изображать бедного программиста, располагая на самом деле неограниченными средствами.
   Я позвонил Маринке и предложил ей как-нибудь в ближайшие дни познакомиться с моими родителями. Она не отказалась, но сказала, что вначале ей надо разобраться с Борманом. Я не возражал.
 //-- * * * --// 
   Маринка позвонила через час. Борман со всем согласился. Она не обязана работать в борделе, ему бы этого хотелось, но он не смеет настаивать, это ее личное дело, и ни о каком выкупе речи не идет, она все-таки дочь члена семьи, пусть и покойного, но не бывшего, члены семьи бывшими не бывают, и что он себе не простит, если будет обращаться с ней, как с какой-нибудь подзаборной шлюхой. Что касается квартиры, пусть Маринка ей пользуется, если квартира вдруг понадобится семье, будем решать этот вопрос. А если не понадобится – не будем решать. Когда Маринка все это рассказывала, в ее голосе сквозило недоверие – у нее явно не укладывалось в голове, что Борман так легко согласился со всем, что она сказала. Я тоже удивился.
   Я в очередной раз попросил Маринку продиктовать номер ее счета, и на этот раз она согласилась. Я перевел ей сто тысяч. Она сказала спасибо. Я перевел ей еще двести тысяч, и она сказала, чтобы я перестал расставлять пальцы веером, что мне это не идет и что она меня не за это полюбила. Я отметил, что она впервые сказала, что любит меня. Также я отметил, что она призналась мне в любви, а я ей еще нет, и исправил это упущение. Маринка сказала, что не надо лишних слов, что я уже подтвердил свою любовь делом, и притом не только в постели.
   Я опять предложил Маринке познакомиться с моими родителями. Она рассмеялась и сказала, что мое поведение нетипично для молодого человека, а больше подходит девушке, желающей срочно выйти замуж. Я чуть-чуть обиделся и сказал, что для того, чтобы жить вместе, вовсе не обязательно жениться. Она спросила, не в ее ли квартире я собираюсь жить. Я сказал, что почему бы и нет, но если это по каким-то причинам ее не устраивает, мы можем снять и другую жилплощадь. Маринка сказала, что все в порядке, а если ее что-нибудь не устроит, она пожалуется Борману, и он мне оторвет одно место. В общем, она согласилась. Я объяснил, где живу, и она сказала, что скоро приедет.
 //-- * * * --// 
   Родители появились почти вовремя, я как раз заканчивал застилать постель. Щелчок захлопываемого дивана в точности совпал с щелчком открываемого замка входной двери. Маринка уже успела одеться и причесаться, а мне пришлось поспешно застегивать рубашку. Повязать галстук я так и не успел.
   Маринка села на свежесобранный диван и принялась задумчиво разглядывать свои ногти. Я вышел в прихожую и поздоровался с родителями.
   – Что это ты такой красивый сегодня? – ехидно спросил папа.
   Я смущенно оглядел себя и ответил, стараясь, чтобы дыхание казалось ровным:
   – У нас гости.
   – Кто?
   – Одна девушка.
   Мама загадочно ухмыльнулась, папа последовал ее примеру. Он сказал:
   – Ну, показывай девушку, познакомимся. Маринка появилась в дверях. Я сказал:
   – Познакомьтесь, это Денис Григорьевич, это Мария Федоровна, это Марина.
   Далее последовало многоголосое «очень приятно», мама извинилась, что у нас не убрано, Маринка заверила маму, что это ерунда, папа начал срочно заказывать праздничную еду, и, сколько я ни пытался убедить его, что никакого торжества нет, он только загадочно усмехался, а в его глазах явственно читалось: сын совсем большой вырос, вот уже бабу завел, хорошо, что мы не пришли на пять минут раньше. Я чувствовал себя немного по-идиотски и смущался, но, несмотря на это, мне было хорошо.
   Мы сели за стол, папа откупорил шампанское, и мы начали отмечать праздник: сын наконец-то потерял невинность и, кажется, скоро женится. Вслух этого, упаси боже, никто не произносил, но иначе истолковать оценивающие взгляды, устремленные на Маринку, было просто невозможно.
   Маринку буквально забросали вопросами. Где она учится в одной группе с Игорем, где она работает – нигде, кто ее родители – папа умер, мама в больнице. Что с ней случилось – коровье бешенство. Ах-ах, как ужасно! Но ее спасли? Да, она выздоравливает. На что же вы, бедные, живете? Папина жизнь была застрахована, на страховку и живем. Я оценил эту маленькую ложь – просто, изящно и совершенно невозможно запутаться в объяснениях.
   Первые полчаса Маринка смущалась, но затем оживилась, разговор перешел на совершенно отвлеченные темы, и оказалось, что Маринка замечательно поддерживает разговор и вообще чрезвычайно обаятельная девушка. Я почему-то вспомнил отца Егора, он очень обаятельный человек, я однажды сказал об этом Егору, а он ответил, что это профессиональная черта агентов ФСБ – необаятельный человек хорошо делать эту работу просто не сможет.
   Сейчас я подумал, что у проституток, видимо, тоже есть какое-то профессиональное обаяние.
   Мои родители непрерывно доставали Маринку разнообразными вопросами, раньше папа рассказывал мне про психологическое тестирование космонавтов, и сейчас он явно пытался применить ту же технику, чтобы выяснить уровень эрудиции и построить приблизительную эмоциональную карту своей потенциальной невестки. Похоже, результаты тестирования его вполне устраивали, и еще было видно, как изящно Маринка обходит подводные камни, то и дело всплывающие в невинном, казалось бы, разговоре. Похоже, что с интеллектом у нее все в полном порядке, я даже подумал, не буду ли казаться на ее фоне идиотом?
   Я как-то незаметно выпал из разговора, вначале еще вставлял отдельные реплики, а потом про меня забыли, я сидел и тихо скучал. Но мне все равно было хорошо.
 //-- * * * --// 
   Наступил вечер. Маринка попрощалась с моими родителями, я вышел с ней, она спросила, считаю ли я, что мероприятие удалось, я ответил, что все прошло замечательно. Мы долго целовались на остановке, подошел автобус, я хотел ее проводить, я еще не забыл, что иногда случается, когда домой возвращаешься слишком поздно. Маринка сказала, чтобы я не маялся дурью, что она нормально доберется до дома и что слухи про ночных хулиганов сильно преувеличены.
   Я вернулся домой. Родители сидели на кухне, пили вино и что-то обсуждали вполголоса. Когда я вошел, разговор сразу затих, было ясно, что обсуждали меня. Я сел за стол, и мы стали пить вино втроем.
   Вначале меня расспрашивали, как мы с Маринкой познакомились, хорошо ли она готовит и прочую подобную ерунду. Но я не поддерживал разговор на эти темы, и тогда мне в очередной раз рассказали, как папа познакомился с мамой, как он ее завоевывал, как папа отправился в полет; а мама его ждала, как они поженились и родился я, короче, все то, что родители обычно рассказывают подросшим детям. Не думаю, что все было так гладко, как они говорили, но официальная история на то и рассчитана, чтобы описывать события так, как они должны были происходить, а если на самом деле все было чуть-чуть по-другому – это несущественно. Главное – чтобы было красиво, как в женских романах, но не так пошло.
   В целом мой выбор был одобрен, мне сказали, что Маринка – очень хорошая девушка, и даже странно, что она обратила внимание на такого раздолбая, как я. Мама выразила надежду, что я теперь буду меньше пьянствовать, папа при этом загадочно усмехнулся, но к пожеланию присоединился. Короче, мероприятие в самом деле прошло замечательно.


   Оказывается, от хорошего вина совсем не бывает похмелья, а когда после вчерашней попойки нет похмелья, день кажется совсем не тяжелым. Даже понедельник. Я думал об этом, неспешно двигаясь к автобусной остановке. Но уехать на автобусе мне не пришлось.
   Я услышал голос за моим плечом.
   – Игорь Денисович? – Вопрос звучал скорее как утверждение. Я обернулся и увидел незнакомого мужчину среднего роста, лет тридцати на вид. Вначале мне показалось, что его лицо не слишком обременено интеллектом, но, вглядевшись в глаза незнакомца более внимательно, я понял, что это впечатление обманчиво.
   – Да.
   Незнакомец залез во внутренний карман плаща и достал удостоверение. Капитан Царьков, Борис Николаевич, финансовая разведка. Кажется, у меня серьезные проблемы.
   – Вы едете на занятия? – поинтересовался Царьков.
   – Да, а что?
   – Могу вас подвезти, – он указал на неказистую 201-ю «Ладу», припаркованную рядом с остановкой.
   – Не думаю, что это будет быстрее.
   – Может, и не быстрее, зато комфортнее. Пойдемте, и не бойтесь, никто не сделает вам ничего плохого.
   Ничего не оставалось, кроме как подчиниться этой настойчивой просьбе. Что ж, подумал я, кажется, мое предчувствие сбывается – что-то начинает происходить. Интересно, как они засекли мой источник денег?
   Я устроился на пассажирском сиденье, Царьков сел за руль, вывел машину на дорогу, включил автопилот и повернулся ко мне.
   – Игорь Денисович, я бы хотел задать вам несколько вопросов. Все. что мы будем обсуждать, останется между нами.
   – Вы меня в чем-то обвиняете?
   – Бог с вами, Игорь Денисович, никто вас ни в чем не обвиняет. – Он источал само дружелюбие. – Просто возникла одна странная ситуация, и мне кажется, что вы можете ее прояснить. Не волнуйтесь, это не официальный допрос, считайте, что мы просто дружески беседуем без протокола. Мне просто нужно получить от вас кое-какую информацию.
   – Спрашивайте.
   – Вы давно знакомы с господином Емельяновым? Емельянов – это Егор. Может, мой источник денег все-таки ни при чем?
   – Год с небольшим. А что он натворил?
   – С чего вы взяли? Думаете, он способен натворить что-то такое, что заинтересовало бы нас?
   – Нет. Егор нигде не работает, деньги ему дает отец, он, кстати, полковник ФСБ… но это не те суммы, которые могли бы вас заинтересовать. Если только он украл кучу денег, но… нет, не верю. Морду набить кому-нибудь по пьяни – это Егор может, а украсть, да столько, чтобы ваша контора встала на уши – нет, это исключено.
   – А почему вы решили, что наша, гм… контора стоит на ушах?
   – Не знаю, просто показалось. Я думал, вы обычно вызываете свидетелей повестками, и все разговоры ведутся под протокол, как положено по закону.
   – Мы разговариваем со свидетелями так, как нам удобнее. Наша с вами беседа, кстати, полностью в рамках закона.
   А на ушах мы не стоим, хотя дело, не скрою, серьезное. И странное. Как думаете, Егор Леонидович хорошо разбирается в банковских системах?
   – Подозреваю, он вообще в них не петрит.
   – А в сетевых технологиях?
   – Егор хороший программист, один из лучших у нас, но мы же учимся на втором курсе, а не на пятом. А сети, по-моему, начинаются в конце третьего.
   – В конце четвертого. Емельянов не занимался самостоятельным изучением компьютерных сетей?


скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32

Поделиться ссылкой на выделенное