Вадим Проскурин.

Прививка от космоса

(страница 4 из 26)

скачать книгу бесплатно

   – Половина одиннадцатого.
   – Утра или вечера?
   – Утра.
   Я попытался сесть и со второй попытки мне это удалось.
   – Куда торопишься? – спросила Сара.
   Мне показалось, что в ее интонации прозвучало что-то издевательское.
   – У меня смена началась полчаса назад, – пояснил я. – Нехорошо опаздывать, особенно в первый раз.
   – Твоя смена не началась, – заявила Сара. – И вряд ли начнется в ближайшем будущем. А если бы началась, ты бы не опоздал, опоздать на смену очень трудно, будильник автоматически включается центральным компьютером, захочешь проспать – все равно не проспишь.
   – Почему смена не начнется? – не понял я. – Это из-за того, что случилось вчера?
   Сара кивнула. Я ожидал объяснений, но их не последовало. Сара смотрела на меня, как биолог-естествоиспытатель на подопытную лягушку, и ждала следующего вопроса.
   – А что случилось вчера? – спросил я.
   – Много чего случилось, – ответила Сара. – Во-первых, то ли в террикон над шахтой угодил метеорит, то ли у роботов на стоянке повзрывались энергоблоки. А может, и то, и другое вместе. В результате все антенны разрушены, лифты забиты ледяными пробками, связи с внешним миром нет никакой, даже с причалом связи нет.
   – Канат порвался? – спросил я.
   – Нет, – помотала головой Сара, – канат цел. Энергия от Одина идет, все цепи работают, они просто не управляются. Сибалк Прайд продолжает заправляться, завтра вечером отвалит к Земле. Если нам повезет, он передаст сообщение, что наблюдал вспышку на поверхности, что со станцией оборвалась связь и что ему не передали заказ на новую посылку.
   – А если не повезет?
   – Тогда не передаст, – пожала плечами Сара. – Или передаст, но оператор проигнорирует сообщение. Или оператор передаст сообщение куда надо, а большие боссы посовещаются и решат, что станцию выгоднее закрыть, чем спасать.
   – Как это закрыть? – не понял я. – А кто будет управлять паутиной?
   Сара печально улыбнулась.
   – Никто не будет, – сказала она. – Ей, собственно, никто и не управляет, за последние четыре года операторы ни разу не вмешивались в ее работу. Со всеми проблемами справляются роботы. Между нами говоря, станцию уже давно пора закрывать. Проблема только в том, куда девать сетлеров. Да и… – она вдруг осеклась, – впрочем, тебя это не касается.
   Я обхватил голову руками и некоторое время неподвижно сидел, переваривая информацию. Значит, сетлеры ничем не управляют, все вахты и смены – просто синекура, чтобы занять персонал станции видимостью работы, чтобы люди не посходили с ума от вынужденного безделья. Стоп! А зачем тогда меня сюда направили?
   Я задал этот вопрос вслух и услышал в ответ следующее.
   – За пять дней до твоего появления на станции погиб человек, – сказала Сара. – Лэн Генгар разблокировал шлюз, надел скафандр, поднялся на поверхность и больше не вернулся.
Крыша у человека поехала, у нас такое случается иногда. Со смертью Лэна образовалась вакансия, ее надо было срочно заполнить, потому что иначе будет непорядок, бюрократы из корпорации к этим вопросам подходят очень серьезно. А почему направили именно тебя – это уже совсем другой вопрос. Ты как себя чувствуешь?
   – Вроде нормально, – сказал я. – Голова почти прошла. А что со мной было? – меня вдруг осенило. – Вино было некачественное?
   – Вино-то было качественное, – вздохнула Сара. – А вот огурцы у Йоши были с дэйтдрагом.
   Мне показалось, что я ослышался.
   – С чем? – переспросил я. – С дэйтдрагом? Разве он существует? Это не легенда?
   – Не легенда, к сожалению. Дэйтдраг реально существует и вполне оправдывает свое название. Ты что-нибудь помнишь?
   Я попытался вспомнить, что вчера случилось после того, как… А после чего, собственно? Кажется, я дошел-таки до дежурного по жилью, а потом…
   – Не помнишь, – констатировала Сара. – Жаль. Мы с тобой замечательно покувыркались, я и не знала, что такое бывает вне виртуалки.
   – Мы с тобой? – глупо переспросил я.
   – А что было с тобой делать? – улыбнулась Сара. – Не оставлять же тебя одного в таком состоянии. Не каждый день такой подарок попадается.
   Кажется, я понял, отчего у меня болят гениталии.
   – И как это было? – спросил я. – Сколько раз?
   Сара рассмеялась.
   – Вечно вы, мужики, все на разы переводите, – сказала она. – Это было незабываемо. А сколько раз – я не считала.
   Произнеся эти слова, она наклонилась надо мной и поцеловала в губы. Ее губы были сухими и шершавыми, от ее тела исходил неприятный запах, не то чтобы старушечий, но… Я непроизвольно поежился.
   – Отходняк пошел, – сообщила Сара. – Не бойся, дня через три отойдешь, будешь как новенький. Как очухаешься, продолжим, если ты не против будешь.
   Я попытался состроить на лице непроницаемую гримасу, чтобы ничем не показать того отвращения, которое вдруг стала вызывать у меня эта женщина. Сара понимающе усмехнулась и отодвинулась от меня, исчезнув из поля зрения.
   – Расслабься, – сказала она. – Лучше пока об этом вообще не думай. Пока отходняк не прошел, тебя к женщинам тянуть не будет. Да и к мужчинам тоже, – она вдруг хихикнула и спросила: – А ты точно не гей?
   – Точно, – ответил я. – А с чего ты взяла?
   – В твоем досье было написано, что ты смотрел порнофильмы про геев, – сказала Сара. – Это неправда?
   Я почувствовал, как кровь приливает к щекам и ушам. Был бы я белым – покраснел бы как помидор.
   – Да нет, правда, – сказал я. – Но я такими вещами не занимаюсь, я просто посмотрел один раз, любопытно было…
   – Жаль, – сказала Сара. – А мы так на тебя рассчитывали… Бедный Йоши.
   – Если бы я знал… – начал я, но Сара меня перебила:
   – Нечего себя винить. Если бы Йоши не был таким дураком, у него бы не снесло крышу, он не стал бы поить тебя наркотой и был бы все еще жив.
   – А что с ним случилось? – спросил я. – Задело той аварией? Полез наверх…
   Сара рассмеялась, совсем не весело и немного злобно.
   – Он не полез наверх, – сказала она. – Это технически сложно и абсолютно не нужно, а теперь вообще невозможно. Не задело его никакой аварией, его казнили.
   – Как казнили? – не понял я.
   – Как-как… Сонный газ в вентиляцию… хочешь подробности узнать?
   Я вяло помотал головой из стороны в сторону.
   – Нет, спасибо, – сказал я. – И так может быть с каждым?
   – С каждым, – подтвердила Сара. – Если человек не понимает нормальных слов, с ним приходится разговаривать на другом языке. Пойми, Алекс, если мы не хотим насмерть переругаться, мы должны быть одной большой семьей. В такой тесноте, как у нас, других вариантов быть не может. Если человек все время провоцирует конфликты, а на предупреждения не реагирует, его приходится удалять из коллектива. Если бы можно было убрать Йоши не в холодильник, а на Землю, это давно бы уже сделали. Но отсюда одна дорога – в холодильник, другой нет.
   – А как же… этот…
   – Генгар? Уверяю тебя, Алекс, умирать от удушья, когда в скафандре кончается кислород, еще более неприятно. Если у тебя снесет крышу, лучше сразу признавайся, самому легче будет.
   В потолке комнаты что-то зашипело и через мгновение оттуда донесся голос Мамы:
   – Сара, зайди ко мне, пожалуйста, тут кое-что новое появилось.
   – Иду! – крикнула Сара, глядя в потолок.
   Шипение прекратилось.
   – Можешь пока здесь полежать, – сказала Сара, обращаясь ко мне, – а когда совсем очухаешься, иди в свою комнату. Поставь будильник, чтобы обед не проспать. За обедом увидимся.
   Я проводил взглядом тонкую и костлявую фигурку Сары и уставился в потолок. Мысли путались, цеплялись одна за другую и в их хороводе я никак не мог выделить ничего определенного, как будто я напряженно размышлял обо всем на свете, но не понимал ничего из того, над чем размышляю. Не иначе, последствия наркотика.
   Я лег, повернулся на бок, подложил ладонь под голову и заснул. Последняя мысль была о том, что перед обедом надо будет побриться.
 //-- 11 --// 
   Сара растолкала меня уже под вечер. То есть, это она сказала, что наступил вечер, сам-то я давно уже потерял чувство времени.
   – Сходи, поужинай хотя бы, – посоветовала Сара. – А то со вчерашнего дня маковой росинки во рту не было.
   Я сел на кровати, потряс головой, приходя в себя, и понял две вещи. Во-первых, я чувствую себя почти нормально (легкое головокружение от непривычной гравитации не в счет), а во-вторых, я зверски голоден.
   – Спасибо, – сказал я. – Ты очень любезна.
   – Издеваешься? – нахмурилась Сара.
   – Нет-нет! Я на полном серьезе, ты действительно очень любезна…
   Сара странно посмотрела на меня, немного помолчала и сказала:
   – Пошли, а то все вкусное съедят.
   – Если кто-то не приходит, его порцию съедают другие? – удивился я.
   – Обычно нет, – ответила Сара. – Но еды на станции осталось на двадцать девять дней. Дней через десять начнем урезать рацион.
   – Урезать рацион? – тупо переспросил я.
   Только теперь до меня начало доходить, в какую передрягу я вляпался. Через десять дней урежут рацион, потом урежут еще раз, потом еды не останется вообще, люди начнут жрать друг друга…
   Я озвучил эту мысль и Сара согласно кивнула головой.
   – Через полтора месяца перейдем на покойников, – подтвердила она. – У нас в холодильнике кладбище на третьем уровне. Мертвецы на морозе не разлагаются, только обезвоживаются постепенно. Бифштексы из них вряд ли получатся, а вот бастурму или, скажем, студень сделать можно вполне.
   Меня аж перекосило. Обычно я спокойно отношусь к циничному юмору, сам люблю так шутить, но должны же быть какие-то пределы!
   Сара посмотрела на меня и засмеялась.
   – Привыкай, – сказала она. – Такая уж у нас жизнь, поневоле циником становишься. Пойдем ужинать.
   В столовой я направился было к столу Мамы, но Сара взяла меня за локоть и сказала:
   – Твое место не там. Твое место… да хотя бы вот здесь. Пойдем.
   Сара подвела меня к столу, за которым сидели три мрачных пожилых мужика лет по пятьдесят-шестьдесят.
   – Генрих Кобрак, Пол Мартин, Иоганн Бартельс, – представила их Сара. – А это Алекс Магнум.
   Я кивнул, уселся на стул и обнаружил, что тарелки передо мной нет.
   – Чего ждешь? – спросил полноватый и, похоже, очень самоуверенный мужик с волосатым брюхом и заметными залысинами на голове. – Жратва к тебе сама не придет. Хочешь жрать – не ленись к раздаче сходить.
   – Не бесись, Пол, – прервал его сухонький седовласый старичок с козлиной профессорской бородкой. – Пойдем, Алекс, покажу тебе, как это делается.
   Мы прошли в дальний конец столовой, где размещалась кухонная машина. Технология получения пищи оказалась очень простой – засунуть тарелку в машину, нажать кнопку, дождаться, когда загорится зеленая лампочка, забрать полную тарелку и идти обратно к столу. Пожалуй, я бы и сам разобрался.
   – Ты на Пола не сердись, – сказал профессор, когда мы шли обратно. – Он и так нервный, а со вчерашнего дня вообще с катушек съехал. И еще он голубых очень не любит.
   – Я не голубой, – заявил я. – Один раз в жизни случайно скачал голубую порнуху, копы написали в моем досье, что я голубой, а теперь приходится всем доказывать, что я не верблюд. Как меня это достало…
   Профессор хихикнул.
   – Алекс, скажи всем, – потребовал он, когда мы вернулись к столу.
   – Я не голубой, – послушно сказал я.
   – Вот видишь, Пол! – воскликнул профессор. – Никогда нельзя торопиться с выводами.
   – А мне наплевать, – буркнул Пол.
   – Честно говоря, мне тоже, – подал голос третий мужчина, очень тощий, бритоголовый и с маленькой бородкой без усов, как будто к подбородку присохла какая-то гадость. – Никогда не понимал ни голубых, ни гомофобов.
   – Правильно, Генрих, – кивнул профессор. – А теперь попробуй объяснить это Полу.
   Значит, тощий – это Генрих, а профессор – стало быть, Иоганн. Вот я и разобрался, как кого зовут. А то Сара перечислила их имена такой скороговоркой…
   – Что-то Мэри задерживается, – заметил Иоганн. – Но это неудивительно. Алекс, ты в курсе, что у нас произошло, пока ты дрых?
   – Более-менее, – ответил я. – Рядом с лифтовой шахтой упал метеорит…
   – Это одна из версий, причем не самая правдоподобная. В этой звездной системе нет пояса астероидов, а следовательно, и метеоритов почти нет. Я покопался в справочниках, метеорит такого размера ударяет в Мимир раз в сто – сто пятьдесят лет, а вероятность того, что он попадет в заданную точку…
   – Математик хренов, – прокомментировал его слова Пол.
   – Да, математик, – кивнул Иоганн. – Генрих, кстати, программист, а Пол раньше был мэром в небольшом городке в Канаде. Я сижу за разжигание классовой розни, Генрих был наркоманом, Пол проворовался.
   Он замолчал, явно ожидая, что я начну рассказывать о себе. Я вспомнил слова Мамы, вздохнул и сказал:
   – Я учился в аспирантуре Йеля, прикладная социология.
   Пол протяжно присвистнул.
   – Ох, не завидую я тебе, – сказал он.
   – Почему? – спросил я. – Что такого в моей специальности?
   Пол пожал плечами и ничего не ответил. Ответил Иоганн.
   – Тебя учили управлять большим коллективом, – сказал он. – Сам подумай, куда тебя надо назначать, исходя из здравого смысла.
   – Исходя из здравого смысла, меня надо назначить на какую-нибудь незначительную должность, например, дежурным по канату. Приглядеться, что я собой представляю, дать время притереться к коллективу…
   – Это понятно, – кивнул Иоганн. – А потом?
   – Потом… гм…
   – Вот именно. Потом тебя нужно назначить на место Сары, а в перспективе – и на место Мэри. Вряд ли ты хуже справишься с обязанностями главы колонии, чем две старые шлюхи.
   Странно было слышать такие слова от такого благообразного старичка.
   – Ты на Мэри не наезжай, – подал голос Генрих. – Она неплохо справляется.
   – Я и не наезжаю, – сказал Иоганн. – Я это слово иронически употребил. Алекс, знаешь, кем Мэри была на Земле?
   – Неужто проституткой? – удивился я.
   Пол скорчил презрительную гримасу и многозначительно хмыкнул.
   – А ты рожи не корчь, – посоветовал ему Иоганн. – Алекс все правильно понял, ну, почти правильно. Мэри была гейшей.
   – О как… – пробормотал я.
   Сразу все стало понятно. Ее непонятная красота, которую не портят ни непропорционально большие кисти и ступни, ни неправильные черты лица, ни уродливые соски. Гейша на то и гейша, чтобы быть прекрасной вне зависимости от того, чем ее одарила природа. И то, как она строила разговор, как она всегда понимала, что я думаю и чувствую…
   – Из гейш получаются хорошие менеджеры, – продолжал Иоганн. – Но самые лучшие менеджеры – профессиональные. Если бы не вчерашнее, даже не знаю, что бы с тобой случилось. Скорее всего, отправился бы в холодильник из-за пустяковой ошибки или несчастного случая.
   – У вас так просто убить человека? – спросил я. – Маме достаточно просто показать пальцем и все?
   При слове «мама» Иоганн недовольно сощурился.
   – Мама у тебя только одна, – заявил он. – А насчет просто показать пальцем… Мэри не дура, она никогда не прикажет казнить того, кто еще не совсем достал всех окружающих. Тех, кого казнят, никому не жалко.
   – Йоши мне не показался человеком, которого никому не жалко, – заметил я.
   – Йоши – особый случай, – сказал Иоганн. – Он был хорошим парнем, но у него на сексе совсем крыша поехала. Мальчишки его не любили, брезговали, отмазывались всеми путями…
   – Какие мальчишки? – удивился я. – У вас тут есть мальчики-проститутки?
   Пол вдруг поднял голову и уставился на меня тяжелым злобным взглядом. Иоганн посмотрел на него и рассмеялся.
   – У нас кого только нет, – сказал он. – Конечно, есть, вот Пол, например. Как тебе Йоши, Пол?
   Пол скрипнул зубами и напрягся, как будто собрался встать, схватить Иоганна за бороду и повозить как следует мордой по столу.
   – Не сердись, Пол, – сказал Иоганн. – Извини. Давай пока замнем эту тему.
   От соседних столов донесся стук открываемых тарелок и звон вилок. Я обернулся и увидел, что Мэри, она же Мама, заняла свое место за столом. Выглядела она озабоченной и немного осунувшейся.
   – Мэри – хорошая женщина, – продолжал Иоганн. – Умная и не злая. Да и Сара, в общем-то, тоже. Жалко их.
   Я открыл свою тарелку и обнаружил на ней русские пельмени с майонезом. Странные у Мэри гастрономические вкусы.
   – Почему? – мрачно спросил Пол.
   – Ну как почему? Мы с тобой сидим себе и тихо ждем конца, потому что от нас по любому ничего не зависит. А Мэри с Сарой тяжелее приходится, им такое состояние непривычно.
   Иоганн произнес эти слова так спокойно и уверенно, что у меня екнуло сердце.
   – Думаешь, все кончено? – спросил я.
   Иоганн пожал плечами.
   – Точно сказать не могу, – сказал он, – да ты и сам понимаешь, точно никто не скажет. Но если бы я был в совете директоров «Шемаха Инвест», я бы голосовал против спасательной экспедиции. Когда все начиналось, люди на Мимире были нужны, а последние лет восемь это выродилось в такой балаган… Наркоманов и блядей стало больше, чем ученых.
   – Наркоманов? – переспросил я. – Тут разрешены наркотики?
   – Виртуалка – тоже наркотик, – важно провозгласил Иоганн, жестикулируя пельменем на вилке. – Пожалуй, даже посильнее героина. Я полагаю, в ближайшие часы Мэри снимет все ограничения на пользование виртуалкой. Когда это произойдет, лично я собираюсь войти в нее и больше не выходить. В смысле, в виртуалку войти, а не в Мэри. По-моему, самая приятная смерть из всех возможных.
   Я пробежался взглядом по лицам соседей по столу и обнаружил, что они восприняли это утверждение совершенно спокойно. Кажется, у них вообще нет сомнений, что станции пришел полный и окончательный конец.
   – А если подняться наверх? – спросил я. – Ледяные пробки можно пробить.
   – Как? – спросил Пол.
   – Да хотя бы проплавить. Ни за что не поверю, что на станции не из чего собрать хотя бы один нагревательный элемент.
   – Собрать-то есть из чего, – сказал Иоганн. – Только как поднять его наверх? Почти пятьсот метров по вертикальной стене – это не шутка.
   – А антиграв?
   – Не поможет, – подал голос Генрих. – Я по молодости занимался воздушным спортом, можешь мне поверить. Шахты лифтов слишком узкие, прижмет к стене, начнешь скакать, как мячик для пинг-понга, все кости себе переломаешь.
   – А если по центру, очень аккуратно…
   – Все равно без шансов, – покачал головой Генрих. – Чтобы подняться по такой трубе на сто метров, надо быть мастером спорта. А тут почти пятьсот.
   – А лестницы там никакой нет? – спросил я.
   Пол мрачно хохотнул.
   – Ты еще о шесте помечтай, – прокомментировал он. – Пятьсот метров вверх, да еще в скафандре, а потом провисеть там полдня, пока лед проплавится… Да ты на полпути сдохнешь!
   – Допустим, не сдохнет, – вмешался Иоганн. – Допустим, он доберется до пробки, благополучно ее проплавит и вылезет на поверхность. А дальше что?
   Я пожал плечами.
   – Не знаю, – сказал я. – Вам должно быть виднее. Антенны восстановить…
   – Невозможно, – заявил Генрих. – Новый комплект антенн можно доставить только с Земли. А заодно нужно доставить комплект строительных роботов, потому что стоянка наших роботов наверняка разгромлена.
   – Все это ерунда, – подвел итог дискуссии Иоганн. – Если корпорация захочет нас спасти – это сделают и без нас. А если нет – то, значит, нет.
   – Ну, не знаю, – сказал я. – По-моему, надо хотя бы попробовать. Всяко лучше, чем сидеть и ждать голодной смерти. Я, наверное, смогу подняться по тросу на пятьсот метров. У меня неплохая физическая подготовка, я еще не привык к низкой гравитации…
   – Трос наверху, – заметил Пол. – Когда лифтами никто не пользуется, они всегда стоят наверху. А по стене шахты ты никак не взберешься, будь ты хоть человек-паук.
   – Теоретически, взобраться можно, – возразил Генрих. – Комплект тепловых ледорубов я могу изготовить за пару часов, тренированный человек вполне сможет преодолеть с их помощью метров триста. Ты альпинизмом занимался?
   Я отрицательно помотал головой.
   – Не занимался, – сказал я. – Но зато при земной тяжести я подтягиваюсь на перекладине восемнадцать раз.
   – По тебе не скажешь, – заметил Генрих.
   – Скажешь-скажешь, – возразил Иоганн. – Самые сильные люди – они не мускулистые, они жилистые. Кто его знает, может, у него и получится метров триста проползти.
   – Где триста, там и пятьсот, – сказал я.
   Мои собеседники дружно покачали головами.
   – Выше сетка заканчивается, – сказал Генрих. – Начинается сплошная опалубка, в нее ледоруб не вгонишь.
   – С двухсот метров можно и кошкой выстрелить, – заметил Пол.
   – Наверху лед очень рыхлый, – возразил Генрих.
   – В пробке он будет плотным, – в свою очередь возразил Иоганн. – Он же совсем недавно замерз. Только это должна быть не кошка, а тот же самый тепловой ледоруб, только модифицированный.
   – Точно! – воскликнул Генрих. – Надо сделать такой гарпун с раскрывающимися крючьями, а в каждом крюке тепловой элемент. И еще один элемент в центре, чтобы расплавить лед, чтобы крюки смогли растопыриться. Только все надо очень тщательно просчитать.
   – Я просчитаю, – сказал Иоганн. – Мне самому стало интересно. А ты молодец, Алекс, здорово придумал. Спасти это нас не спасет, но как развлечение на последние дни сгодится. Отличная идея.
   – Спасет, – заявил я, изо всех сил стараясь придать голосу уверенность. – Потому что когда мы откроем выход на поверхность, мы не станем ничего восстанавливать. Мы просто перережем канат и пусть восстановлением занимается корпорация. У них не будет другого выхода, кроме как прислать сюда ремонтную бригаду. А когда она прибудет, мы не позволим роботам заняться ремонтом каната до тех пор, пока они не наладят лифты и не восстановят поставки продовольствия и всего остального.
   – Шахид, – хмыкнул Пол.
   Его лицо выражало крайнюю степень скептицизма.
   Но лица Иоганна и Генриха выражали нечто совсем другое. Непонятно что, но точно не скептицизм.
   – А ведь это может сработать, – пробормотал Иоганн. – Поработаем, Генрих?


скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26

Поделиться ссылкой на выделенное