Вадим Проскурин.

Хоббит, который познал истину

(страница 7 из 35)

скачать книгу бесплатно

   – Но разве Леверлин будет со мной разговаривать?
   – А что ему еще остается? Думаешь, он захочет тебя еще раз убить? Брось, не такой он дурак, он прекрасно представляет всю силу Уриэля, такую силу не дразнят без крайней нужды.
   – Все равно... Как ты это себе представляешь? Я вхожу в кабинет Леверлина и говорю: привет, Леверлин, помнишь хоббита, который истребил два десятка твоих друзей и разрушил главное дело твоей жизни? Вот он я, перед тобой. Знаешь, Леверлин, у меня что-то не в порядке с головой, и мне нужна твоя помощь, ты же вроде у нас опытный врачеватель. А Леверлин говорит: привет, Хэмфаст, сколько лет, сколько зим! Как я рад тебя видеть! Давай, ложись на кушетку, расскажи мне о воспоминаниях детства, будем искать первопричину твоих неприятностей.
   Голос Никанора изменился, как будто покойник поморщился. Глупо так думать, ведь у духа не бывает лица, но ощущение возникло именно такое.
   – Не думай о Леверлине слишком плохо, – сказал Никанор. – Он совсем не такой мерзавец, каким ты его представляешь. Он фактически правил Аннуром последние шесть лет и был не самым худшим властителем. Да, он резок, циничен, но чего еще ждать от правителя великой державы, могучего мага и мастера психологии в одном лице? Душевные перегрузки оставляют следы, похожие на шрамы, и часто эти шрамы кровоточат. Не буду лукавить, Леверлин не любит тебя, но и не ненавидит. Как можно ненавидеть аватара?
   – Я не аватар!
   – Не лги хотя бы самому себе! Ты уже давно достиг мощи аватара, и именно это так тяготит тебя. Ты владеешь великой силой, ты можешь сделать почти все, что можешь представить себе, но сила неспособна заменить мудрость, мудрость приходит только с опытом. А когда набираешься опыта, не раз приходится преодолевать депрессию. Поверь мне, это случается с каждым магом, в этом нет ничего позорного. И не надо стесняться обратиться за помощью, если не можешь справиться с проблемой.
   – Думаешь, я не могу справиться?
   – Уверен. Дела обстоят очень серьезно, иначе ты не стал бы изливать душу первому встречному покойнику. Не рискуй, Хэмфаст! Подумай о том, к чему может привести твое нервное расстройство, подумай о своих хоббитах. В прошлый раз ты принес смерть в Аннур, куда ты обратишь взор на этот раз?
   Я долго молчал, а потом сказал:
   – Боюсь, что ты прав, почтенный Никанор, мне действительно нужно посоветоваться с мастером психологии. Но Леверлин – не единственный мастер в тех мирах, куда мне открыт доступ.
   – Подожди! – воскликнул покойник. – Какие миры? Ты что, нашел дорогу в Валинор?
   – Извини, Никанор, – ответил я, – мне пора идти.
   И я ушел.
 //-- 21 --// 
   Уриэль валялся на кровати и читал книгу. Книга была маленькая и невзрачная, а на обложке было нарисовано странное сооружение из железа, стекла и чего-то похожего то ли на дерево, то ли на застывшую смолу.
   – Привет, Хэмфаст! – произнес Уриэль, оторвавшись от книги. – Видел когда-нибудь, как выглядит думающий, если смотреть из реального мира? – Он показал мне обложку.
   – Это и есть думающий?
   – Он самый.
Вот сюда надо говорить, чтобы вводить команды, либо можно давить пальцами вот на эти выступы, вот эта хреновина служит для выбора из нескольких вариантов, а вот здесь он рисует то, что ты хочешь увидеть. Выглядит глуповато, но, если считать, что магическое зрение пользователю недоступно, конструкция близка к оптимальной.
   – Но чем он думает?
   – Вот в этой коробке есть маленький кристалл из кремня, подвергнутого какой-то магии. Он и думает.
   – Обычный камень думает?
   – Нет, это не обычный камень, для его изготовления кремень переплавляют, смешивают с какой-то глиной двух разных сортов, нарезают на ломтики, прокладывают между ними золото и серебро... Короче, нам с тобой такую вещь не сделать. Да и зачем? У нас же есть магия.
   – И то верно. Слушай, Уриэль, ты знаешь, что такое депрессия?
   Уриэль закатил глаза и начал монотонно вещать скучным голосом:
   – Депрессией называется состояние разумной души, характеризующееся общей подавленностью, обилием отрицательных эмоций, ощущениями неправильности мира и бесцельности существования субъекта. Депрессия может возникать в результате тяжелого душевного переживания, чаще всего раскаяния за непреднамеренно совершенный дурной поступок, а также в результате сильной душевной усталости. Кроме того, депрессия иногда возникает как побочный синдром при болезнях, отравлениях, похмелье, ушибах головы. Вроде так, если я правильно помню.
   – Я похож на депрессивного?
   – Не только похож, ты такой и есть. Только не пугайся, все маги проходят через это, и не по одному разу. Нельзя, будучи магом, сохранить чистую совесть, а когда совесть нечиста, от депрессий никуда не деться.
   – Это опасно?
   – В тяжелой форме – да. У тебя не возникали мысли о самоубийстве?
   – Нет. Да и вряд ли это вообще возможно для меня.
   – Почему же невозможно? Если задаться целью и потратить пару лет на истребление резервных копий, которые мы с тобой понаделали, что-нибудь, может, и получится. Только вряд ли твоя депрессия продлится так долго. Нет, самоубийство тебе не светит, а вот глупостей можешь наделать запросто.
   – То, что я вытащил Мезонию из Средиземья, – глупость?
   – Сам-то как думаешь?
   – Думаю, глупость.
   – Правильно думаешь. Но если ты еще способен понять, что делаешь глупости, значит, ситуация не безнадежна, ты еще сможешь выкарабкаться. Главное – пока не почувствуешь себя нормально, не берись за серьезные дела, а то душа может пойти вразнос: сделал что-нибудь дурное, расстроился, от расстройства сделал еще что-нибудь дурное... Короче, займись чем-нибудь спокойным, приятным и не очень ответственным. Попробуй, например, месяц-другой вообще не вылезать из долины.
   – Пробовал. Только не месяц, а всего четыре дня, больше не выдержал. Еще хуже.
   – А если прогуляться по Междусетью, развеяться как-нибудь...
   – Тоже пробовал. Когда я там, постоянно думаю, что наш мир ненастоящий, а настоящая реальность – такое дерьмо, что...
   – Понятно, – перебил меня Уриэль, – Междусетье отменяется. Хоббитанию посещал?
   – Только вчера там был. Хардинг с Дромадроном сразу на меня насели, давай, говорят, рассказывай про свои подвиги. А про что мне рассказывать – про то, как аннурские летчики орочьих младенцев живьем жгли?
   – А что, там уже такое творится? – заинтересовался Уриэль. – Этот, как его... Рыболов, он что, с Мордором сцепился?
   – Нет, это было раньше, когда аннурские драконы бомбили Могильники.
   – А при чем здесь орки?
   – Церн поначалу заселял Могильники не людьми, а орками. На востоке Ганнара жили урукхаи-ревизионисты, которые отреклись от Моргота после Великой Мордорской революции. Церн предложил им переселиться на чернозем и одним выстрелом убил трех зайцев: отхватил две трети спорной территории, не потерял людей и избавился от нежелательных подданных.
   – М-да... – протянул Уриэль. – Ну почему эти орки такие тупые? Интересно, избавятся они когда-нибудь от проклятия Красной книги?
   – Такие вещи лучше не знать.
   – И то верно. Значит, родные места тебя не успокоили. А если прогуляться по Миррору или Арканусу? А что, сходи, развейся, станешь единым хозяином обоих миров, для тебя это раз плюнуть, заодно узнаем, чем игра заканчивается.
   – Разве тебе это интересно?
   – Да нет... Но надо же чем-то тебя занять! Хочешь, сходим в библиотеку, наберем книжек из реального мира, почитаешь про думающих, будет нас двое ботов-хакеров.
   – Почему двое? А Олорин?
   – Олорин куда-то подевался, целый месяц от него никаких вестей. Вот у кого, кстати, настоящая депрессия. Я на днях даже запустил специальный артефакт для его поиска, только, боюсь, в ближайшие месяцы он ничего не найдет. А может, и вообще ничего не найдет.
   – Почему? И вообще, зачем тебе артефакт? Можно же искать разумного по рунному идентификатору.
   – Рунный идентификатор действует только в пределах одного думающего, в Междусетье с его помощью ничего не найдешь. Сссра, кстати, тоже куда-то пропал. Разваливается наша компания.
   – Действительно... Впрочем, что в этом странного? Все, что хотели сделать, мы сделали, теперь у каждого свои дела, своя жизнь. Все естественно.
   – Да, ты прав, но все равно это печально. Ладно, Хэмфаст, делай что хочешь. Депрессия у тебя есть, но неопасная, и, если ты не будешь чрезмерно переживать, все будет хорошо. И вообще, запомни: ты чувствуешь только то, что позволяешь себе чувствовать. Будь хозяином своей души, не думай, почему тебе плохо, думай, зачем тебе плохо. И очень скоро ты поймешь, что предаваться самоедству нет никакого смысла.
   – А если я опять натворю что-нибудь не то?
   – Натворишь – будешь виноват. А как еще может быть? Главное – чтобы ощущение вины не толкало тебя на другие дурные поступки. Постарайся не быть рабом своих чувств, контролируй себя, и сила пребудет с тобой.
   И Уриэль снова погрузился в чтение.
 //-- 22 --// 
   – О, Хэмфаст Брендибэк! Сколько лет, сколько зим! Как. я рад тебя видеть! Наконец-то ты перестал обижаться на старого дурака!
   Я растерянно пожал плечами.
   – Не такой уж ты и старый, – сказал я, – и я уже давно не обижаюсь на тебя, на твоем месте я, наверное, сделал бы то же самое. А ты не жалеешь, что не смог убить меня по-настоящему?
   – Глупо жалеть о том, что никогда не могло произойти. Если бы я знал, что тебя нельзя убить, я не стал бы и пытаться, но откуда мне было знать? Ладно, Хэмфаст, давай не будем ворошить прошлое. Борга! Тащи сюда лучшее вино и разогревай ужин!
   В комнату вошла молодая, смазливая, круглолицая девица с длинной и толстой соломенно-желтой косой, одетая в простенькое платьице, подобающее зажиточной крестьянке или трактирной подавальщице, но никак не прислуге великого мага. Видимо, это и была Борга. Она подобострастно кивнула и выскользнула за дверь, окинув меня любопытным и почему-то опасливым взглядом.
   – Что это она так странно на меня посмотрела? – спросил я.
   – Узнала. Здесь вообще нечасто появляются хоббиты. – Леверлин хихикнул, но сразу же придал лицу серьезное выражение.
   Я запоздало сообразил, что забыл поменять тело хоббита на другое, более подходящее к местной обстановке, – то-то мне казалось, что все здесь какое-то не такое. Все-таки Никанор прав, что-то нехорошее творится с моей душой.
   – Подошел к третьему рубежу? – спросил Леверлин, и я не смог прочитать на его лице ничего, кроме искреннего участия.
   – Что ты имеешь в виду?
   – Молодой маг преодолевает первый рубеж, сотворяя первое заклинание. Второй рубеж – сотворение первого своего заклинания. А на третьем рубеже маг выбирает путь. Чаще всего магу не приходится ничего выбирать, все решает учитель, но случается, что учитель не может или не хочет выбрать путь ученику. Тогда ученик впадает в депрессию, становится рассеянным, рвется то в одну, то в другую сторону. Сегодня ему кажется справедливым дело света, а завтра он решает, что свобода выше добра, а рост выше счастья. Не так?
   – Так. Но каков выход?
   – Выход один – ты должен принять решение. Не важно, каким оно будет, но оно должно быть принято раз и навсегда. Или, по крайней мере, надолго. Ты можешь решить, что твоя цель – строить светлое будущее в отдельно взятой стране, или можешь посвятить себя познанию тайн мироздания. Или удалиться от мира и жить среди холмов, обратив взор внутрь себя. Ты можешь даже решить ничего не решать, но это ненадолго – когда придет время, ты выберешь путь так или иначе.
   – Но я не могу выбрать путь! Все, что ты перечислил, и все, что называли другие, все варианты до единого имеют свои недостатки.
   – Правильно! Ты уже почти все понял. Нет идеального пути, каждый путь чем-то плох, всегда приходится чем-то жертвовать.
   – Всегда? А чем пожертвовал ты?
   – Передо мной не стоял этот вопрос. Плезенс Заточитель указал мне мой путь, и я не жалею о сделанном выборе, несмотря на то что с течением времени вижу на своем пути все больше и больше колдобин. Твой учитель Уриэль разве не указал тебе, куда стремиться? Или то, что он указал, тебя не устраивает?
   – Ничего он не указал... Уриэль хочет все знать, ему важно только знание, знание само по себе. Он говорит, что знание рождает силу, а сила помогает творить добрые дела, но он не творит добрых дел, он просто копит знания.
   – Значит, ты хочешь творить добрые дела... – протянул Леверлин. – А что для тебя есть добро?
   – Не знаю. Добро есть добро, как можно описать его другими словами?
   – Например, как благо своего ближнего.
   – А что такое благо? И кто такой ближний?
   Леверлин коротко хохотнул.
   – А ты поднаторел в философии, Хэмфаст. Ты хотел узнать мой путь? Так знай: ближний для меня тот, кого я сам считаю своим ближним, а благо ближнего для меня то, что я сам полагаю благом ближнего. Не подумай, что я считаю себя всезнайкой, нет, время от времени я ошибаюсь, и мне плохо, когда я ошибаюсь, у меня тоже есть совесть, но, как бы я ни ошибался, мой путь – благо ближнего.
   – Я для тебя ближний?
   – Пока нет.
   – Чтобы стать твоим ближним, я должен принять твой путь?
   – Не обязательно. Ты можешь помогать моему делу, следуя своим путем.
   – Понятно... А скажи мне, почтенный Леверлин, что бы ты стал делать, если бы из Вселенной внезапно исчезли высшие силы? Все до единой?
   – Пока высшие силы меня не трогают, мне на них наплевать. А когда они вмешиваются в мои дела, я веду себя так, чтобы не вызвать их гнев, но не более того. Нет, Хэмфаст, мой путь – это мой путь, я выбрал его сам, а не по указке высших сил.
   В этот момент я подумал: зачем я все это говорю? Не депрессия ли говорит моими устами? Не станут ли мои слова самой большой глупостью за всю мою жизнь? Но роковые слова сорвались с моих уст.
   – Существуют иные миры, – сказал я. – И среди них есть реальный мир, обитатели которого сотворили все остальное.
   – Ты имеешь в виду Валинор?
   – Нет, Валинор вообще не существует как область пространства, я имею в виду именно реальный мир. Там нет иных рас, кроме людей, там не действует магия, и вообще это довольно-таки поганый мир. Но все остальные миры – только плоды воображения людей реального мира, оживленные специальными артефактами.
   – Подожди-подожди! Там же не действует магия, какие там могут быть артефакты?
   – Немагические, у нас их не делают из-за нецелесообразности. Среди них есть особые артефакты, которые люди реального мира называют думающими, многие из них хранят внутри себя другие миры, называемые виртуальными или воображаемыми. Наш мир – один из них.
   Я взглянул на Леверлина и заметил, что тот подобрался, его глаза стали смотреть сосредоточенно и по-деловому, он даже отодвинул в сторону стакан с вином.
   – В реальный мир можно попасть? – спросил он.
   – Нет, но можно путешествовать между виртуальными мирами и...
   – Наплевать на воображаемые миры! Отсюда можно повлиять на течение дел в реальном мире?
   – Нет. Наше Средиземье – просто большая игрушка.
   – А из других миров?
   – Что из других миров?
   – Можно повлиять на реальный мир из других миров?
   И тут я задумался.


 //-- 1 --// 
   Экономика реального мира – совершенно сумасшедшая вещь. У нас, что в Хоббитании, что в Аннуре, всегда ясно, кому принадлежит то или иное предприятие, не важно, торговое или промышленное. А у них творится такое... Какому нормальному разумному могло прийти в голову, что одна компания может владеть другой? Какой умник догадался отделить право владения от права управления? Кому нужны эти акции и облигации? Ведь на самом деле все просто – деньги можно либо истратить, либо вложить в дело. Можно слить два дела, оговорив порядок разрешения споров между совладельцами, можно слить и три дела, но в этом случае договориться труднее, а в случае слияния четырех компаний – так и вовсе не возможно. Но дробить право собственности на тысячи и миллионы кусочков и продавать их не только реальным существам, но и так называемым «юридическим лицам» – разве это не бред? Это уже ни в какие ворота не лезет!
   Кажется, я понимаю, кто и зачем ввел в реальном мире такие порядки. Людям всегда было свойственно отдать меньше, а получить больше. Если вдуматься, мало что может лучше охарактеризовать природу людей, чем безумное место, именуемое «биржа», где за считанные минуты можно обеспечить себя на всю жизнь и так же быстро разориться. Если бы в реальном мире жили эльфы или гномы, не говоря уж о хоббитах, такие безобразия там бы не творились.
   А самое странное – это то, что люди загнали почти все платежи в виртуальные миры. В их книгах написано, что так удобнее и что опасность постороннего вмешательства совсем невелика, но другие книги, и особенно так называемые «газеты», постоянно пишут про то, как то один, то другой богатый человек становится жертвой обманщиков. Газеты называют этих мошенников хакерами, не разделяя тех, кто строит, и тех, кто портит, и это более чем соответствует природе людей. А мне нравится другое название, я сам его придумал – волки вымышленных миров.
   Да, волки – не самые приятные твари, особенно для нас, хоббитов. Но тот, кто видел, как юный волчонок, оскалив зубы в игре, напрыгивает на собственного отца, захлебываясь восторженным визгом, тот никогда не убьет волка ради забавы, без крайней необходимости. В волке нет безусловного зла, он просто хочет жить, и он не виноват, что ему выпало явиться в мир именно таким. Ему удобнее ходить на четырех, а не на двух, во рту у него десять лишних зубов, он бегает несравненно лучше, чем любое разумное существо. Да, он не обладает полноценным разумом, но он умеет довольствоваться тем, что имеет. Волк не виноват, что он не в силах выкормить волчат, не причиняя зла травоядным.
   Мы, разумные боты, тоже ни в чем не виноваты. Мы не виноваты, что люди сотворили нас именно такими, какие мы есть. Да, наш мир ненастоящий, но это наш мир, и для нас он настоящий и единственный. И кто посмеет упрекнуть нас в том, что мы хотим защитить свой мир?
 //-- 2 --// 
   –Не все так просто, Хэмфаст, – сказал Уриэль. – Да, не так уж и сложно скопировать целый мир и поместить копию туда, куда считаешь нужным. Все, что нужно иметь, – это два ключа силы с административным доступом...
   – Каким доступом?
   – Административным. Ну, как у нас с тобой в Средиземье. – Уриэль ухмыльнулся. – Так вот, нужно иметь два ключа силы с административным доступом, один здесь, а другой там. Но что изменится? У мира поменяются хозяева, но мы по-прежнему останемся игрушками в их руках. Истинный хозяин Средиземья – это администратор думающего, поддерживающего наш мир. Этот человек сделает одно движение рукой, и мы перестанем существовать. Да, можно сменить администратора, но по-настоящему это ничего не изменит.
   – Я хочу не только переместить Средиземье на другой сервер, – сказал я. – Я хочу переместить Средиземье на наш собственный сервер.
   Уриэль рассмеялся.
   – А что, – спросил он, – разве боты Междусетья могут быть собственниками объектов реального мира?
   – Боты – нет, а юридические лица – запросто.
   – Какие лица?
   – Юридические. Долго объяснять, что это такое, но я попробую. Представь себе, что ты решил... Или, лучше, я решил... Допустим, я решил торговать репой. Я собрал урожай и повез его в Аннуин. Я въезжаю в городские ворота, плачу пошлину... Нет, пошлину не плачу, хоббиты торгуют беспошлинно... Короче, я сам выращиваю репу и сам торгую тем, что вырастил. В реальном мире это называется «производство без образования юридического лица».
   – А по-моему, это называется «нормальное производство». Разве может быть иначе?
   – Слушай дальше. Допустим, ты тоже выращиваешь репу, но не хочешь везти ее на продажу. Я покупаю у тебя твою репу, везу в Аннуин и продаю с прибылью. Пока все понятно?
   – Чего уж непонятного, – проворчал Уриэль.
   – Теперь допустим, что у меня нет денег, чтобы купить твою репу. Что мне делать?
   – Занять у того, у кого есть. Или, если я тебе доверяю, я дам тебе репу бесплатно, а ты поделишься прибылью, когда вернешься.
   – Правильно. А еще можно организовать компанию – один репу выращивает, а другой возит на рынок. Это и есть юридическое лицо.
   – Ну и что? Что в этом такого? В Аннуине таких юридических лиц как собак нерезаных.
   – Слушай дальше. Допустим, мы с тобой организовали юридическое лицо. Чьей собственностью будет репа?
   – Нашей совместной собственностью.
   – Правильно. У них это называется «собственность юридического лица». Допустим, мы решили купить корабль, чтобы возить репу было выгоднее. Денег на корабль у нас нет, надо брать в долг. Кто берет в долг?
   Уриэль на мгновение задумался.
   – Неужели юридическое лицо тоже может?
   – Именно. Допустим, мы договорились с другими купцами, то есть с другим юридическим лицом, что они дадут нам свой корабль, а мы будем отдавать им часть прибыли. А потом десять или двадцать купцов решили сложиться и организовать одно большое дело.
   – Двадцать купцов никогда не организуют общее дело! Им ни за что не договориться между собой!
   – Если очень захотят, организуют и договорятся. Например, купцы выберут одного самого уважаемого, назначат его управляющим, который будет называться «менеджер», и дадут ему деньги. Этот менеджер будет распоряжаться деньгами по своему усмотрению, а купцам, которые будут называться «акционеры», выплачивать часть прибыли, которая будет называться «дивиденды». А все это вместе будет называться «корпорация».
   – А если менеджер не захочет делиться прибылью?
   – Акционеры либо обратятся в суд, либо наймут бандитов.
   – А если менеджер растратит деньги не по своей вине? Например, если все корабли одновременно потонут?
   – Смотря как договорятся акционеры... Вообще-то, я сам точно не знаю. Самое главное здесь другое – акционером юридического лица может быть другое юридическое лицо.
   – Это как? Юридическое лицо – это... это же просто расписка на бумаге, договоренность между разумными! Как договоренность может распоряжаться деньгами?
   – Так и может. Юридическое лицо обладает всеми правами разумного существа, оно может не только создавать новые юридические лица, но и покупать уже существующие.
   – Как можно купить компанию? – не понял Уриэль.


скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35

Поделиться ссылкой на выделенное