Вадим Панов.

Таганский перекресток (сборник)

(страница 5 из 23)

скачать книгу бесплатно

– Перстень давай, – прошипел Исмаил.

– Дома оставил.

Орешкин никогда бы не подумал, что его руку можно сжать еще сильнее. Оказалось – можно. Исмаил оказался настоящим терминатором.

– Перстень давай, гаденыш. Иначе положу.

– Вытащи меня отсюда, – с трудом превозмогая боль, ответил Димка. И заметил, что от перекрестка к площади направляются встревоженные милиционеры. Стало легче. – Выбираться будем вместе.

Откуда только взялась наглость? Откуда? Потом Орешкин понял – из метро. Он стал меняться, когда переломил себя и отправился на подозрительную встречу. Когда принял первое в своей жизни правильное решение, когда почувствовал себя смелым.

К сожалению, от терминатора не ускользнули перемещения стражей порядка.

– Перстень, сука! – В бок Орешкина уперлось что-то твердое. – Пристрелю.

И решимость стала таять.

Ноги у Димки подогнулись. Рука машинально опустилась в карман… И в этот момент на них налетело что-то маленькое, пушистое и очень-очень активное.

И очень шумное.


Подкравшаяся Зарема ударила Исмаила в спину. Не сбила с ног, конечно, куда там! Но оттолкнула, заставила отпустить Орешкина.

– Дима, бежим!

– Ты кто?! – Орешкин соображал с большим трудом. – Куда?!

Исмаил развернулся, рявкнул что-то…

И на площади прозвучал первый выстрел – Мустафа, отобравший оружие у одного из телохранителей, пальнул во врага.

И сразу же включились люди: крики, вопли, беготня. Заорали что-то милиционеры. Кто-то из солдат Казибекова ответил на выстрел. Побелевший Исмаил попытался вцепиться в Орешкина, но Зарема потянула Димку за собой, и терминатор не успел. А потом, совершенно неожиданно для продолжавшего смотреть на него Орешкина, упал на колени. Неестественно медленно повалился на асфальт лицом вперед.

И только после этого Димка услышал еще два выстрела.


Водитель Батоева развернул «Хаммер» прямо через Тверскую, остановился у тротуара, и телохранители втащили обезумевшего хозяина в безопасное бронированное чрево.

– Девку, ублюдки! Девку и пацана ищите! Не отдавайте Казибекову!! Два миллиона даю! Два миллиона!!

Несколько человек бросились на площадь.

А возле «Хаммера» резко затормозил милицейский «Форд».


– Быстрее! Быстрее!! – Зарема, продолжая держать Димку за руку, буквально перетащила ошарашенного парня через дорогу и завела в какую-то арку. – Сюда! Скорее!!

– Куда мы?

– Подальше от них!

– А кто они?

– Ты еще не понял?

– Нет.

– И не надо! Перстень у тебя?

Орешкин сунул руку в карман куртки, облегченно вздохнул, почувствовав пальцами холодный камень.

– Да. – И тут же напрягся. – Не отдам!

– И не надо! – Зарема огляделась в поисках выхода. – Туда! – Ткнулась в одну из дверей. – Закрыто! – Замерла. Прислушалась. – Они близко.

– Кто?

Девушка обернулась, и спокойный взгляд ее больших черных глаз привел Орешкина в чувство. Он вдруг понял, что если хрупкая красавица способна сохранять хладнокровие в подобных ситуациях, то ему, взрослому мужику, стыдно впадать в истерику.

– Дима, ты хочешь жить?

– Да.

– Тогда, пожалуйста, надень перстень на безымянный палец правой руки.

Из арки послышались шаги, затем гортанные голоса.

Громкие. Грубые. Несколько мужчин выясняли отношения на незнакомом языке.

– Люди Батоева и люди Казибекова. Сейчас кто-то из них придет сюда.

Орешкин вздрогнул и поспешил выполнить приказ девушки – надел кольцо.

– А теперь повторяй за мной: во имя Аллаха, милостивого и всемогущего…

– Ты смеешься?

Из арки послышались звуки ударов, короткий вскрик, а потом голос:

– Они здесь!

В глазах девчонки мелькнул страх.

– Во имя Аллаха, милостивого и всемогущего, – тут же произнес Орешкин.

– …я заклинаю тебя…

– …я заклинаю тебя…

– …именем Сулеймана, ибн Дауда…

– …именем Сулеймана, ибн Дауда…

– Вот они!

Из арки выскочили двое.

– Зарема! Орешкин! Стоять!

– Да будет так, – прошептала девушка.

На них направили пистолеты. Но Димка, к огромному своему удивлению, страха не испытывал. Совсем не испытывал. Он задумчиво посмотрел на засверкавший камень и негромко спросил:

– Мы успели?

– Да, – с улыбкой подтвердила Зарема, – мы успели.

– И что теперь?

– Просто скажи: спаси меня.

Орешкин помолчал, перевел взгляд на приближающихся бандитов и попросил:

– Спаси меня.

И впервые в жизни увидел, как человек совершает десятиметровый прыжок с места. Нет, не человек – джинн.

Как буднично: «Я только что стал повелителем джинна».

Димка тряхнул головой и снова уставился на сверкающий рубин. Он не хотел видеть, как Зарема его спасает.

* * *

Проблем с милицией избежать не удалось. Уехать Батоев не успел – дорогу «Хаммеру» перегородил бело-синий «Форд», а потому пришлось давать объяснения: что да как, откуда взялись три трупа и кто открыл пальбу в людном месте. Возможно, при других обстоятельствах Мустафу отпустили бы сразу, но на этот раз происшествие получилось слишком шумным – центр города как-никак. На Пушку прибыл начальник московского ГУВД со свитой и кто-то из мэрии. Вертелись журналисты. Группа фээсбэшников тщательно искала следы террористов. Толпа зевак росла с каждой минутой.

К Батоеву, который отказался покидать «Хаммер», постоянно приходили какие-то люди, и в погонах, и в штатском, демонстрировали удостоверения и просили ответить на вопросы. Слушали внимательно, кивали, переспрашивали. Мустафа понимал, что, окажись у них хоть малейшая зацепка, – «закроют», и потому старался отвечать по возможности лаконично, тянул время до приезда адвоката, а когда тот появился – замолчал окончательно. Версия Батоева гласила, что он во время внезапного приступа сентиментальности вышел прогуляться к знаменитому памятнику и стал объектом покушения. Телохранители, действовавшие строго в рамках закона, защитили шефа от преступного посягательства, за что им отдельная и безмерная благодарность. Милиционеры, первыми прибывшие на место событий, предприняли все необходимые меры, за что им еще более отдельная и еще более безмерная благодарность.

Само собой изложение версии закончилось деликатным вопросом: нельзя ли мне покинуть эту жуткую площадь?

Примерно в три пополудни – после того как уехали шишки из ГУВД и мэрии – Батоева отпустили, и «Хаммер» помчал злого как черт Мустафу в его загородную резиденцию.

* * *

– Чья это квартира? – угрюмо спросил Димка, разглядывая богатое убранство огромного холла.

– Одного мертвого человека, – ответила Зарема.

– Ибрагима Казибекова?

– Да.

– Большая.

– Он любил жить красиво.

Шестикомнатные апартаменты мертвого человека располагались на берегу Строгинской поймы, в доме, который Орешкин видел только на рекламных картинках журналов. Территория тщательно охранялась собственной службой безопасности, но девушка сказала: «Прикажи войти в дом незаметно». Димка приказал. И ни один охранник не посмотрел в их сторону.

Гипноз?

– Располагайся, – предложила Зарема, сбрасывая куртку на кресло. – Здесь мы в безопасности.

– Ты уверена?

– Да. Это гнездышко Ибрагим свил лично для себя, и сыновья вспомнят о нем в последнюю очередь.

– Почему мы не поехали ко мне?

– Я же говорила: там люди Мустафы.

– Точно?

– Хочешь проверить?

Она улыбнулась. Под курткой оказалась легкая белая блузка, тонкая и почти прозрачная. И больше ничего. И Орешкин старался не смотреть на присевшую на диван красавицу.

– Ты ведь сможешь справиться с засадой?

– Смогу, – кивнула Зарема. – Но потом у ментов возникнут к тебе вопросы: откуда трупы, чего от тебя хотели…

– Понял, понял, понял.

Димка прошелся по мягкому ковру, остановился у окна, полюбовался рекой, набережной, задумчиво потер перстень, развернулся, сделал еще несколько шагов, постоял у картины.

– Пикассо, – сообщила девушка. – Подлинник. Ибрагим любил испанца.

– А ручки на дверях позолоченные…

– Из чистого золота, – поправила Орешкина Зарема. – Ибрагим не терпел фальши.

– Для меня это дико, – тихо произнес Димка.

– Ты из другого мира, – пожала плечами девушка.

– Наверное… – Орешкин помолчал. Потом решился: – А ты?

– Что я?

– Ты из другого мира?

На этот раз паузу взяла Зарема. Она перестала улыбаться, покусала губу, отвернулась и негромко ответила:

– Из другого царства. Есть царство людей. Есть царство джиннов. А есть те, кто волей обстоятельств оказывается не на своем месте.

Грусть в ее голосе потрясла Димку. Заготовленные вопросы вылетели у него из головы, показались глупыми, никчемными, слишком прагматичными. Вместо этого он почти шепотом поинтересовался:

– Твой дом далеко?

– Я уже не помню. – Девушка передернула плечами. – Я слишком давно живу среди вас.

– Тысячу лет?

– Гораздо больше.

– И все время кому-то служишь?

Она кивнула.

Димка вспомнил ее прыжок. Вспомнил элегантные и смертоносные движения – там, во дворе, двое громил ничего не смогли противопоставить хрупкой красавице. Вспомнил произнесенные им самим слова древней формулы и то, как засверкал камень.

«Да, за такой перстень не жаль миллиона. Не жаль и десяти…»

Странно, но осознание выигрыша не поглотило Орешкина. Не появилось чувства собственного превосходства и вседозволенности. Слишком много переживаний выпало сегодня на его долю, слишком резким получился переход: только что он стоял под дулом пистолета и вот уже сжимает в руке счастливый билет. Да и счастливый ли он? О Зареме знают Батоев и Казибековы, они наверняка захотят вернуть себе сокровище. А у них власть и деньги, у них солдаты. А у Орешкина только джинн с неизвестными техническими характеристиками.

– Я могу поспрашивать тебя?

– Конечно, – кивнула девушка. – Все с этого начинают.

Димка сел в кресло, потер лоб…

– Наши взаимоотношения?

– Ты хозяин, я рабыня.

В ее устах фраза прозвучала обыденно – привыкла.

А вот Орешкин вздрогнул – не ожидал.

Точнее, ожидал – «Тысячу и одну ночь» читал как-никак, но еще не осознал себя хозяином. Повелителем. Еще не понял, что есть некто, готовый исполнить любой его каприз.

Что у него есть раб.

– Хочешь, скажу: слушаюсь и повинуюсь?

– Скажи!

На Димку накатила лихость. Захотелось повелевать, приказывать. Захотелось увидеть склоненную голову.

– Прикажи что-нибудь, – попросила Зарема. – Просто так эту формулу не произносят.

– Что?

– Придумай.

– Построй дворец!

– Недвижимостью не занимаюсь, – улыбнулась девушка. – Но могу подсказать телефон солидной строительной компании.

Орешкин удивленно уставился на джинна:

– Ты серьезно?

– Я не могу врать хозяину.

– Никакого дворца?

– Увы.

– Мне что, подсунули бракованную модель?

Зарема весело рассмеялась.

– Знаешь, а ты отличаешься от тех, кому я служила раньше. Мне повезло.

– И чем же я отличаюсь? – после короткого молчания спросил Орешкин.

– Если им что-то не нравилось в моих ответах, они начинали меня бить. А ты шутишь.

– Ты чувствуешь боль?

– Да. Мне нельзя причинить вред, меня нельзя убить. Но боль я чувствую. И в эти мгновения мне так же плохо, как обычному человеку.

Она ответила ОЧЕНЬ спокойно, но Димка понял, что стояло за словами девушки. Годы унижений, насилия и страха. Бесчисленные годы непрекращающихся пыток, с помощью которых люди доказывали джинну, что они сильнее.

Орешкин криво улыбнулся:

– Ладно, оставим. Но если ты не умеешь строить дворцы, тогда какой в тебе прок?

В глазах Заремы сверкнули огоньки.

– Я умею воевать.

– И все?

– Разве этого мало?

* * *

– Мы потеряли троих: Исмаила…

– Не продолжай, – приказал Абдулла помощнику. – И так все понятно.

Он откинулся на спинку огромного кресла и замер, невидяще глядя перед собой. Только пальцы левой руки нервно ерзали по гладкой столешнице.

– Перстень?

Голос прозвучал очень глухо.

Помощник отрицательно качнул головой. И вышел из кабинета, подчиняясь повелительному жесту Казибекова.

И снова тишина, нарушенная лишь однажды – Юсуф закурил сигарету.

– Придется согласиться с условиями Мустафы, – тихо произнес Ахмед. – Надо уходить, пока сообщество может защитить нас.

– Судьба Заремы все еще неизвестна, – проворчал Юсуф. – Если джинн вне игры, у нас есть шанс.

Абдулла внимательно посмотрел на младшего. Кивнул:

– Согласен.

Ахмед удивленно оглядел братьев:

– Вы серьезно?

– Казибековых никто и никогда не мог обвинить в трусости, – тоном, не допускающим возражений, произнес Абдулла. – Время у нас есть – сообщество ждет до девяти вечера. Мы поедем к Мустафе и отомстим за отца.

Юсуф согласно покивал. Но промолчал. Раздавил в пепельнице окурок и еще раз кивнул. Другого выхода младший не видел.

– Мы можем уйти, – напомнил Ахмед.

– Все, что мы можем, – это принять правильное решение. – Абдулла улыбнулся. – Поверь, брат, иначе нельзя. Ты это знаешь. Просто сейчас ты немного растерян.

Ахмед думал недолго, секунд десять, а потом громко расхохотался и с силой ударил кулаком по столу:

– Да!

* * *

Все произошло в ванной. Зарема сама предложила Димке освежиться, смыть грязь трудного дня, почувствовать себя человеком. В большой комнате – ванная у Казибекова занимала примерно такую же площадь, как вся квартира Орешкина, – девушка показала, где взять полотенце, халат, шампунь, включила воду, без ее помощи Димка не справился бы с огромным, напоминающим небольшой бассейн корытом, а потом неожиданно прижалась к мужчине и тихонько вздохнула. Орешкин наклонился и поцеловал ее черные, пахнущие травами волосы. А потом нежно погладил девушку по щеке и поцеловал в губы. Крепко поцеловал. Деталей он не помнил. Как они остались без одежды, как Зарема распустила волосы, как оказались они среди бурлящей воды… Помнил лишь невыносимую сладость и нежность женщины. Помнил ее глаза и губы. Помнил стон и тонкие руки, царапающие плечи. Помнил, как маленькая девушка замерла в его объятиях, словно пытаясь спрятаться от всех.

Помнил.

А что еще нужно помнить?


Позже, когда они лежали на огромной кровати и пили вино, Зарема вдруг сказала:

– У тебя давно не было женщины.

Сказала не с целью посмеяться, просто констатировала факт.

– Заметно? – улыбнулся Орешкин.

– Да.

– Зато теперь у меня есть ты.

– Есть, – эхом отозвалась девушка. – И мне с тобой хорошо.

«Она чувствует боль, значит…»

– Как и любая другая женщина, я получаю удовольствие не от каждого мужчины, – продолжила Зарема. – Нежность – моя единственная отдушина в этом мире. Но ее мало. Гораздо чаще меня просто трахали, а не занимались любовью.

– Почему?

– Я – джинн. Я сильнее. Мои унижения – плата за вашу слабость. Однажды хозяин отдал меня сотне своих телохранителей…

– Замолчи!

– На три дня…

– Замолчи!! Я приказываю!!

– Слушаю и повинуюсь.

Вино стало горьким. Орешкин поставил бокал на тумбочку и раскурил сигарету.

«Рабыня…»

Димка почувствовал отвращение, стыд за того урода, что смог так поступить с Заремой. Ему стало неловко за свой крик.

– Извини, – не глядя на девушку, произнес Орешкин. – Я не хотел кричать.

– Не обращай внимания, – спокойно ответила Зарема. – Я привыкла. Я – рабыня.

– Хочешь сделать из меня настоящего хозяина?

– Ты им станешь. Ты хороший, но все равно им станешь. Все становятся.

Димка внимательно посмотрел на перстень. На кроваво-красный рубин, сверкающий на безымянном пальце. На камень, хранящий нерушимую печать.

Зарема тоже закурила, легла на спину, подложила левую руку под голову и задумчиво проговорила:

– Мы должны подумать, как тебя спасти. До тех пор, пока Батоев и Казибековы живы, ты в опасности. Они не отстанут.

– Даже теперь? Когда я… – Орешкин сбился.

– Когда ты управляешь мной? – пришла на помощь девушка.

– Да.

– Ибрагим тоже управлял мной.

Орешкин вспомнил окровавленного старика, умирающего на грязной площадке. Понял, что пылающий на пальце рубин еще не гарантирует безопасности. На мгновение вернулся страх. Но лишь на мгновение – девушка была спокойна, а значит, выход есть.

– Кстати, а как получилось, что ты не помогла Ибрагиму?

– Я должна слышать приказ. Я должна быть рядом. – Она глубоко затянулась тонкой сигаретой. – Я не всемогуща.

– Но ты знаешь, как нам поступить.

– Сообщество дало Мустафе и Абдулле время до девяти вечера, – медленно произнесла Зарема. – Батоев будет выжидать – он в более выгодном положении. А братья вынуждены действовать. Они встретятся в резиденции Мустафы.

– Ты знаешь, где она находится?

– Конечно.

* * *

– Полагаешь, они не договорятся?

Павел Розгин сделал маленький глоток кофе, помолчал и коротко ответил:

– Нет. Но и третейского суда не будет.

– То есть к девяти часам вопрос решится? – уточнил собеседник.

– Без сомнения.

Люди, сидевшие за большим столом, неспешно переглянулись. Уважаемые люди. Серьезные.

Сообщество.

От их слова зависела значительная часть московской жизни: почти вся теневая и, частично, белая, законопослушная.

Серьезные люди собрались чуть раньше объявленного Батоеву и Казибековым срока, чтобы прийти к окончательному решению: как поступить. И Мустафа, и Абдулла были для них своими, входили в закрытый круг, а потому выход из кризиса следовало искать осторожно.

– Войну начал Батоев. И до сих пор не доказал, что имел повод.

– Это не значит, что повода нет. Мустафа согласен говорить с нами.

– Ибрагим вышел из сообщества, он никому и ничего не был должен. Мы приняли его решение. И мне не понравилось, что Мустафа взялся за старика. Мустафа отморозок. Ему нельзя верить.

– Мустафа согласен говорить с нами.

Люди помолчали.

– Павел утверждает, что через час-полтора под Москвой станет очень жарко. Мы должны решить – допускать разборку или нет?

– Пусть дерутся, – буркнул кто-то с дальнего конца стола. – Спросим с победителя.


– Орешкин на своей квартире так и не появился, – доложил Хасан. – Мы оставили засаду, начали проверять его контакты, но…

Чтобы проверить друзей длинноволосого недотепы, требуется время. Надежды на то, что он вернется домой, никакой, по крайней мере не в ближайшие дни. Скорее всего шустрый системный администратор взял билет и укатил на родину, подальше от московских разборок. А может, к друзьям из других городов подался, мало ли кто с ним в институте учился?

В общем, след пропал.

А времени все меньше и меньше.

– Если Орешкина не можем найти мы, – задумчиво произнес Мустафа, – значит, его не могут найти и Казибековы. Но голова у них болит сильнее.

– Сообщество на нашей стороне?

Батоев хитро улыбнулся:

– В основном. Я пообещал некоторым людям часть наследства Ибрагима, и они не станут предъявлять претензии. Если Абдулла доведет дело до третейского суда, он уедет из Москвы нищим.

– Но живым.

– К сожалению.

Хасан прищурился, обдумывая ситуацию:

– Абдулла гордый.

– И глупый! – немедленно отозвался Мустафа. – Абдулла попробует убить меня. Сегодня вечером.

– Может, натравим на Казибекова ментов?

– Зачем? – Батоев презрительно посмотрел на помощника. – Хасан, ты еще не понял, что я не собираюсь отпускать ибрагимовских ублюдков?

– Но почему?

– Потому что рано или поздно Орешкин найдется, а если Казибековых не станет, искать его буду только я.

– Это так важно?

– Очень важно.

Хасан помялся.

– Не скажете, почему?

Мустафа усмехнулся:

– Ты тоже хочешь умереть?


Машины мчались по шоссе на бешеной скорости. Несколько массивных джипов, пара «Мерседесов», микроавтобус. Сидящие в них люди предпочитали молчать. Каждый думал о своем. Каждый был вооружен. И каждый понимал, что, проиграв, потеряет все. Казибековы взяли с собой только самых верных, тех, кто, лишившись их покровительства, или умрет, или окажется в тюрьме, тех, кому есть что терять, кто будет драться до конца.

– Мустафа нас ждет, – вздохнул Ахмед, поправляя бронежилет. – Он не дурак, он нас ждет.

– Вот и хорошо, – отрезал Абдулла. – Значит, он дома.

Юсуф ощерился.

На кожаных сиденьях лежали автоматы.


Резиденция Батоева – массивный четырехэтажный особняк с кучей служебных построек вокруг – располагалась на берегу небольшого озера, вдали от модных коттеджных поселков. Мустафа сознательно отказался от жизни на многолюдной Рублевке, подобрав для себя уютный сосновый бор чуть севернее. Здесь было меньше посторонних глаз, меньше пафоса, а значит, гораздо свободнее. От трассы к поместью вела неширокая асфальтовая дорога, на которой находились два поста с охраной. Весь бор был обнесен оградой из колючей проволоки, а сам особняк – еще и каменным забором. Разумеется, были и видеокамеры, и патрули с собаками – Батоев заботился о своей безопасности.

Но что может помешать джинну?

– Скажи: приказываю скрытно пройти к дому.

– Приказываю скрытно пройти к дому.

И они, спокойно миновав первые ворота, неспешно побрели по ведущей через лес дорожке.

К резиденции Димка и Зарема добрались довольно быстро, хотя и на перекладных. Сначала на электричке, затем, сойдя на небольшом полустанке и выбравшись на шоссе, поймали частника, которому Орешкин отдал почти все остававшиеся деньги. Последние пару километров прошагали пешком – Зарема посоветовала не афишировать перед незнакомцем конечную точку маршрута.

– Странное ощущение, – пробормотал Димка. – Я иду убивать людей.

– Я иду убивать, – поправила его девушка.

– Нет, – мотнул головой Орешкин. – Иду я, а ты лишь выполняешь мой приказ.

– Не думай об этом.

– Не могу.

– Они тебя в покое не оставят.

– Знаю. – Димка в очередной раз посмотрел на перстень. – Но все равно не могу не думать. Ведь я – не они.

– И это хорошо, – после паузы произнесла Зарема. – Мне приятно помогать тебе.

– Но…

– Подожди! – Девушка остановилась, прислушалась и приказала: – Прячься!

В весеннем сосновом бору трудно найти укрытие, пришлось отбежать довольно далеко от дороги и присесть на корточки за толстыми стволами, чтобы люди, сидевшие в пронесшихся автомобилях, их не заметили.

– Казибековы?

– Да. – Зарема осмотрелась. – Пойдем вон туда.

Метров через пятьдесят они вышли к небольшому, почти круглому озеру. Увидели край особняка, ступеньки, ведущие к воде, пирс с пришвартованным катером.

Здесь представлен ознакомительный фрагмент книги.
Для бесплатного чтения открыта только часть текста (ограничение правообладателя). Если книга вам понравилась, полный текст можно получить на сайте нашего партнера.

Купить и скачать книгу в rtf, mobi, fb2, epub, txt (всего 14 форматов)



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23

Поделиться ссылкой на выделенное