Вадим Панов.

Костры на алтарях

(страница 6 из 33)

скачать книгу бесплатно

Впрочем, как и большинство нормальных людей.

– Покажи затылок.

– Пожалуйста.

Вим приподнял плотно облегающую голову наномаску, позволяя спутнице адвоката увидеть пустое гнездо. Первое правило личных встреч dd с посредниками – никаких записей. «Балалайки» следует вытаскивать заранее.

– Все в порядке.

Второе правило гласило, что dd может прийти на встречу в наномаске, и в ста случаях из ста агенты так и поступали. А вот посредникам прятать лица запрещалось – это называлось «Правом на месть». Посредник мог выследить агента, узнать, кто он и где живет, и устранить после операции. Если же dd удавалось выпутаться из такой переделки, то он мог указать менеджерам сервера на обидчика. Разумеется, в наши дни сменить лицо нетрудно, вокруг полно подпольных пластиков, готовых провести нехитрую операцию за разумные деньги, но придется менять официальную «балалайку» (если она есть), а это уже следы в сети и лишние вопросы.

– Ваши головы можно посмотреть?

– Смотри. – Адвокат и девчонка продемонстрировали Виму пустые гнезда. – Формальности улажены?

– Ага.

– Отлично, камрад, тогда давай приступим к делу.

«Интересно, где макаронник мог подцепить это словечко: „камрад“? Уж точно не в Итальянской автономной области Исламского Союза».

Камрадами называли друг друга солдаты Иностранного легиона, причем только в тех частях, где правили бал выходцы из Баварского султаната. У гражданских это словечко на язык не ложилось. Впрочем, Виму доводилось видеть ребят, щеголявших знанием армейского сленга… Плохим знанием. Позеры.

– К переговорам, – уточнил Дорадо. – Дело будет позже.

– Любишь точные формулировки, камрад?

– Не люблю неясные.

– Молодец.

Это замечание dd оставил без внимания.

Изначально Кодацци показался Виму типичным посредником: в меру нахальный, в меру самовлюбленный, в меру умный. Как и большинство жучков, Чезаре держался с оттенком превосходства, небрежно намекая, что знает гораздо больше, чем говорит, и вообще является серьезным человеком. Крупной рыбой, так сказать. В свою очередь, Дорадо прекрасно понимал, что Кодацци знает ненамного больше, чем скажет – таков удел посредников. А вот спутница адвоката заставила Вима насторожиться.

Трансер. Причем – дорогой трансер. Кожу девушки обработали нанами, сделав абсолютно гладкой и блестящей, будто у пластмассовой куклы. Искусственные ресницы обрамляли пустые голубые глаза. Короткие волосы больше не росли, залитые наногелем пряди лежали на голове в неестественно правильной и вечной прическе. Кто-то очень постарался, превращая девчонку в живую игрушку. Мелкому жучку такая спутница не по карману, а значит, либо трансер представляет настоящего заказчика, либо…

– Тебе сказали, сколько я плачу?

– Да.

– И не пытайся развести меня на большую сумму, камрад, не получится. Сто штук – и точка. Дело не самое сложное.

«Так он служил или нет?» – Вопрос сбивал Дорадо с толку, мешал сосредоточиться на переговорах.

«А это важно?»

«Не знаю».

«Это не важно.

Потому что если бы Кодацци хотел скрыть свое прошлое, он бы избавился от этого словечка. Да и что ты встрепенулся? Мало, что ли, подозрительных людей прошло через Иностранный легион?»

– Почему дело стоит так дорого?

– Потому что клиенту важен контракт. Он хочет получить лучшего dd, который добудет имущество и не станет задавать ненужные вопросы ни сейчас, ни потом.

– Что за «ненужные вопросы»?

– Об имуществе.

– А что за имущество?

– Скажу, если ты готов взяться за дело.

Кодацци вел себя правильно: манера поведения выдавала мелкого жучка, которому повезло выйти на крупный контракт. Сколько причитается ему? Десять тысяч? Пятьдесят? Не важно. Кодацци заинтересован в контракте.

Но при этом Дорадо ощущал в происходящем некую фальшь. Ощущал не на рациональном, сознательном уровне, а интуитивно, с помощью того дара, что позволял ему угадывать настроение публики.

«Он что-то скрывает!»

«Все что-то скрывают».

– Операция требует конкретного профессионала – специалиста по возврату имущества. Мне нужен спокойный, избегающий излишнего насилия dd, который сможет забрать добычу и уйти с ней. Вор, а не грабитель.

Трансер молча кивала, подтверждая слова адвоката. Вим понял, что времени у него немного: еще пара минут – и посредник закончит встречу.

«Сто тысяч динаров!»

«Что-то здесь не так».

«Он ведет себя, как обычный посредник».

«Не уверен».

«Сорок Два сказал, что ему можно доверять. Девять выполненных контрактов».

«А если его самого подставляют? Зачем здесь трансер?»

«Кажется, я понял, откуда взялась фальшь!»

«Откуда?»

«Наверняка заказчик велел Кодацци заплатить dd больше. Тысяч сто пятьдесят, а то и двести. А парень решил прикарманить часть суммы».

«Звучит правдоподобно».

– Если ты пришел сюда молчать, dd, то я, пожалуй, откланяюсь. У меня много дел.

Дорадо оглядел недовольную физиономию адвоката и буркнул:

– Я согласен.

– Очень хорошо, камрад!

Судя по тому, как повеселел Чезаре, предположения Вима были верны – от этого пирога адвокат приготовился откусить большой кусок. Трансер никаких эмоций не проявила, впрочем, кукольное лицо для этого и не предназначалось.

– Здесь ты найдешь подробную схему здания, прилегающей территории, а также план операции, которого ты будешь тщательно придерживаться. – Кодацци вытащил из кармана мини-диск и протянул его Дорадо. – Изучай материал. Точное местонахождение дома я сообщу перед самым исполнением.

Такова участь dd – они все узнают в последний момент.

– Если я сочту, что план неудачный… – начал было Вим, но адвокат его оборвал:

– Ты все равно будешь его придерживаться, камрад.

– Почему?

– Потому что иначе ты в дом не попадешь.

– Это что, шутка?

– Я что, похож на клоуна? – Заключив контракт, Чезаре почувствовал вкус к приказному тону. – Заказчик особо подчеркнул, что отступление от плана недопустимо. Ты обязан его соблюдать.

– В любой дом можно войти с разных сторон.

– Только не в этот.

– А что с ним не так?

– Изучай материал, – посоветовал Кодацци. – И не потеряй вот это. – Рядом с мини-диском оказалась маленькая коробочка. – То, что внутри, в плане называется «предметом А».

– «Предметом А»?

– Да, «предметом А», – серьезно произнес адвокат. – А то, что тебе нужно добыть, в плане называется «имуществом». Не перепутай, камрад.

– Теперь я могу узнать, о чем идет речь?

– Теперь можешь. – Чезаре помолчал. – В доме хранится написанная от руки книга. Рукопись, в буквальном смысле этого слова. Ее-то ты и должен добыть.

В первое мгновение Дорадо даже не понял, о чем идет речь.

«Рукопись?»

«Текст, написанный от руки».

«В наши дни? Что за бред?!»

«Видимо, речь идет о ценном раритете. Какая-нибудь историческая реликвия».

– В доме есть другие книги?

– Там обширная библиотека.

– Как я узнаю, какую книгу брать?

– Изучай материал, – в третий раз повторил Кодацци, кивая на мини-диск. – Там все сказано. Ты получишь сто тысяч динаров, dd, но при этом обязуешься не открывать книгу, не читать ее и не пытаться скопировать. Твое дело найти ее и доставить мне. Понятно?

– Да.

– На подготовку у тебя двое суток, камрад. За это время ты вызубришь план и соберешь необходимое снаряжение. Затем я укажу место, куда ты отправишься ждать сигнал к началу операции. По оценке заказчика, в засаде придется провести от двух до пяти суток. В случае отмены операции ты получишь двадцать тысяч за беспокойство.

– Я хочу получить их сейчас.

– Хорошо, – помедлив, согласился Чезаре. – Деньги я переведу сегодня.

«Не слишком ли легко он согласился?»

– Что-нибудь еще?

– Я не верю, что вы платите сто тысяч только за то, чтобы я не открывал книгу, – неспешно произнес Вим.

– И не станешь болтать о тех нюансах, которые прочтешь в инструкции.

– Тем не менее. Какие еще сюрпризы меня ждут?

– Могут ждать, – уточнил адвокат.

– Хорошо. Какие еще сюрпризы могут меня ждать?

– Профессионал, да? – Кодацци улыбнулся.

– Давно в бизнесе.

– Ладно, камрад, ты бы все равно прочел это в инструкции, но, раз уж ты «давно в бизнесе», скажу и на словах: возможно появление полиции.

– Их будет интересовать книга?

– Их будет интересовать весь дом. В том числе и книга.

– Мои действия в этом случае?

– План предусматривает появление полиции. Ты получишь преимущество во времени, и за тебя будет играть фактор внезапности: полицейские не ожидают конкурентов.

Вот теперь Дорадо понял, что услышал большую часть правды. Заказчик хотел опередить власти и поэтому платил так много.

«Сколько же он предложил на самом деле?»

– Двадцать тысяч должны быть у меня к вечеру.

– Будут, – пообещал Кодацци. – Обязательно будут.


– Как встреча, Девятка?

– Позже, – отрывисто бросил Вим. – Сорок Два, их двое: мужчина в темном костюме и девушка-трансер, похожая на куклу. Найди их!

– Из «Мотылька» нет выхода в сеть, – напомнил машинист.

– Ищи через уличные видеокамеры!

– Это важно?

– Да! – Дорадо понял, что напарник принялся за дело, а потому сменил тон, начал говорить менее торопливо: – Кодацци сделал странное предложение. Выгодное, но странное. Я согласился, но хочу подстраховаться, хочу побольше узнать об адвокате.

– Есть подозрения?

– Есть интуиция.

– Тогда зачем согласился?

– Сто тысяч динаров, Сорок Два, это весомый аргумент.

– Золото и адреналин, да, Девятка?

– Да. Золото и адреналин.

– Все, Девятка, заткнись и не мешай!


Компьютерный зал занимал большую, примерно сто квадратных метров, комнату без окон. Ровные стены окрашены в бежевый цвет, аккуратные решетки вентиляции, пластиковый пол, безликая дверь с электронным замком – все свидетельствовало о том, что помещение находится в стандартно отремонтированном корпоративном или государственном здании. Работавшие за компьютерами люди тоже не отличались от обычных работяг-машинистов: приевшиеся и, кажется, навечно закрепленные за офисами костюмы – пиджаки и жакеты. Сейчас они висят на спинках стульев. Блузки и сорочки, белые или голубые. Психоприводы из затылков – в системные блоки. На столах – чашки с кофе и фотографии. Большинство мужчин бриты наголо, эта мода появилась среди машинистов два года назад. Большинство женщин предпочитает белый лак для ногтей, по слухам – любимый Поэтессой. Впрочем, большинство – понятие в данном случае относительное. В огромной комнате всего пятнадцать человек. Их столы не выстроены в ряд, не прячутся друг от друга за перегородками, а хаотично разбросаны вокруг гудящих в центре помещения высоких, почти под потолок, серверов, для которых принято выделять отдельные комнаты. По этим нюансам можно определить, что компьютерный зал не принадлежит ни корпорации, ни госучреждению. И еще запах… Легкий, едва уловимый, сладковатый. Он чувствуется, когда вскрываешь ампулу с «синдином», однако он настолько слаб, что сразу улетучивается, остается за гранью восприятия. Но если ампулы в замкнутом помещении вскрывать часто, если в тумбочке каждого стола прячется упаковка с одноразовыми шприцами, то запах постепенно накапливается. Запах «синдина», наркотика, с помощью которого подключение «балалайки» к сети становится полнее, ярче. Запах правоверных нейкистов.

– А теперь заткнись, Девятка, и не мешай!

Перед Сорок Два четыре монитора, на которые поступает информация с мощных компьютеров, но главнее всех – «раллер», именно к нему идет психопривод из затылка машиниста, именно над его клавиатурой порхают руки Сорок Два, именно в нем связываются воедино производимые остальными компьютерами действия.

Машинный зал мюнхенского сервера dd работает круглосуточно. Люди меняются, уходят отдыхать, оттрубив смену, компьютеры же продолжают гудеть до тех пор, пока не сломаются, и покидают комнату, чтобы отправиться на свалку. Непрерывность гарантирует постоянный доступ к нужным ресурсам. По этой же причине ведущий европейский сервер dd находится в Мюнхене, а не в более безопасном Анклаве – работать с местными базами данных проще изнутри. Три человека из пятнадцати занимаются контролем за бесперебойным функционированием каналов в давным-давно взломанных базах данных. Их задача – не допустить утраты доступа, не позволить машинистам сетей обнаружить присосавшихся к информационному потоку чужаков и еще – защита сервера. Эти трое – высококлассные ломщики, знающие защитные программы от А до Я. От этих троих на девяносто процентов зависит деятельность сервера dd. Эти трое чаще других вскрывают маленькие ампулы. Именно благодаря этой троице Сорок Два смог сразу же, не отвлекаясь на ненужные дела, заняться просьбой Вима.

Набрав всего четыре слова в командной строке, Сорок Два подключился к Департаменту общественной безопасности мюнхенского Европола, после чего вызвал видеокамеры, расположенные вокруг «Мотылька», и вывел их изображения на три монитора.

– Опиши клиентов подробнее.

– Кодацци невысокий, не более ста семидесяти, но плотный. Волосы темные, глаза большие, чуть навыкате, нос крупный, губы толстые. Женщина трансер похожа на куклу, очень характерная внешность, как будто пластиковая… – Дорадо опомнился: – Сорок Два, какая, к черту, внешность? Уверен, они выйдут из «Мотылька» в наномасках!

– Я должен проверить все варианты, – отрезал машинист.

Описание было скудным, программа распознавания выдавала слишком много подходящих мужчин, и Сорок Два приходилось тяжело. К тому же большинство гостей «Мотылька» предпочитало прятать лица. Как не ошибиться? Как выбрать именно того, кто нужен? Ведь Кодацци и трансер могли выйти из комплекса порознь! Наверняка так и сделали!

– Еще что-нибудь! Ну! Родинка, шрам? Что-нибудь!

– Нет у него примет, – огрызнулся Вим.

– Проклятие!

– Сорок Два, постарайся…

– Пошел ты… Стоп! – Машинист уставился на монитор. Прокрутил запись назад, удовлетворенно хмыкнул: – Попались.

– Ты молодец! – Вим не почувствовал облегчения, скорее радостное возбуждение – погоня только начиналась.

– Они выехали на мотоцикле с подземной парковки. Кодацци за рулем, девчонка сзади.

– Ты уверен, что это они?

– Девчонка не успела натянуть шлем в гараже и попалась на глазок видеокамере.

Сорок Два торопливо обработал кадры: увеличил изображение, почистил, заставил компьютер просчитать неудачно снятые участки, после чего удовлетворенно подтвердил:

– Да, второй пассажир мотоцикла – трансер с кукольным лицом.

– Не упусти!

– Постараюсь.

Взяв след, Сорок Два почувствовал себя гораздо увереннее. Первая задача – программа распознавания обрабатывает данные с видеокамер, не выпуская из поля зрения мотоцикл. Подзадача – следить за тем, чтобы пассажиры не разделились. Вторая задача – идентификация мотоцикла…

– Хитрец…

– Ты что-то сказал?

– Он взял мотоцикл напрокат.

– Кто бы сомневался!

– Я должен проверить все варианты.

По мониторам, перескакивая с окна в окно, мчался мотоцикл. Останавливаться Кодацци явно не собирался, поэтому Сорок Два решил вернуться к началу разговора:

– Что тебе показалось странным?

– Надо украсть рукопись.

– Исторический раритет?

– Вроде того.

– В чем странность?

– Кодацци дал мне какой-то амулет с иероглифами. И сказал, что проникнуть в дом можно будет только тем способом, что он укажет.

– Мало ли психов вокруг? – пробурчал машинист.

– Но не каждый сумасшедший платит сто тысяч, – парировал Дорадо.

– Тоже верно.

Сорок Два задумчиво почесал бровь и тут же выругался.

– Что случилось?

– Наши друзья заехали на подземную парковку «Пряничного домика», там нет видеокамер.

– Подождем.

– Подождать-то подождем, – согласился машинист, – но вряд ли чего-нибудь добьемся: под «Пряничным домиком» находится станция метро.

– И там нет видеокамер, – понял Вим.

– Выведены из строя. – Сорок Два помолчал. – Извини, напарник, мы их потеряли.

* * *

Территория: Европейский Исламский Союз

Мюнхен, столица Баварского султаната

Верный друг в наши дни большая редкость


– С какой целью вы прибыли в Баварский султанат?

– Я путешествую, изучаю наследие европейских цивилизаций.

Ни грана иронии, ни капли сарказма в голосе – три таможенника, пристально уставившиеся на Каори, имели полное право не допустить ее в страну, а потому девушка вела себя предельно осторожно. Да и привыкла она к подобным допросам на границах: информация о пассажирах поступала заранее, и ее, мамбо Католического Вуду, всегда встречали особо.

– Вам известно, что в Баварском султанате запрещена пропаганда Вуду?

Несмотря на то что между Европой и странами истинной веры установлены прочные дипломатические и экономические связи, хитрые арабы выбрали послушный Ватикан и не желали допускать на свою землю новую ветвь христианства. Новую и агрессивную.

– Католического Вуду, – не удержавшись, поправила таможенника Каори.

Арабы промолчали.

– Я не в первый раз посещаю Исламский Союз и знаю правила, – негромко сказала девушка.

– Вы подтверждаете, что целью вашего визита не является пропаганда Вуду?

– Подтверждаю.

– Ваши слова записаны. Я обязан предупредить, что в случае нарушения данного обещания вы будете арестованы и преданы суду. И тогда, согласно пункту двадцать четыре Договора между Исламским Союзом и Соединенными Штатами Америки, вы будете лишены дипломатической неприкосновенности, если она у вас есть, и осуждены по законам шариата.

– Мне это известно.

Через соседний коридор прошел прятка. Высокий мужчина, из носа которого выходили наполовину вживленные в кожу пластиковые трубки. Боевик корпорации Мутабор. Но у него паспорт Анклава, и за ним стоят психи из Храма. В Исламском Союзе без восторга относились к догматам Мутабор, но храмовников старались лишний раз не задевать – с лучшими в мире генетиками предпочитали поддерживать хорошие отношения. А вот ее, представительницу куда более мощной и уважаемой Традиции, прессуют от души.

Унизительные проверки на границах давно стали частью жизни Каори, но это не означало, что она к ним привыкла.

«Ублюдки!»

– Пожалуйста, снимите очки.

Девушка подчинилась.

Увидев сапфировые глаза, самый молодой таможенник облизнул губы и что-то произнес по-арабски. Что именно, Каори не расслышала, поэтому «балалайка», в которую была загружена программа-переводчик с аммия, не сработала. Однако, судя по улыбкам старших товарищей, паренек отпустил какое-то скабрезное замечание. Молодой таможенник с самого начала разговора ощупывал взглядом стройную фигурку девушки и теперь обратил свои впечатления в дурацкую шутку.

«Козел!»

– Добро пожаловать в Баварский султанат, – скороговоркой пробормотал таможенник, возвращая Каори паспорт. И совсем другим, более весомым тоном добавил: – У нас комфортные тюрьмы, мамбо, в которых соблюдаются права заключенных.

– Не надейтесь.

Могла ли она въехать в Европу инкогнито? Теоретически – да. Проникнуть в Баварию под чужим именем, преодолеть границу нелегально – способы есть, но все они связаны с необходимостью менять внешность. Каори принадлежала к свите Ахо, Европол имел на нее пухлое досье и отслеживал появления девушки в Союзе. Программы распознавания образов изучали всех пересекающих границу пассажиров, выборочно работали в городах, обрабатывая данные с уличных видеокамер, и если бы ее засекли – а ее обязательно засекли бы рано или поздно, – то немедленно начали бы охоту. Каори же любила свое лицо, ни разу в жизни не ложилась под нож пластика, предпочитая даже временной операции унизительную проверку на границе и негласный полицейский надзор, от которого легко избавиться в случае необходимости.

– Дорогая, как же я соскучился!

Каори улыбнулась, увидев букет белых роз, и тут же, не сдержавшись, радостно взвизгнула – Папа Джезе схватил девушку в охапку и закружил. Папа Джезе, единственный мужчина, с которым Каори не стеснялась вести себя искренне. Завизжала, как маленькая девочка, как семнадцатилетняя дура, неожиданно встретившая подросткового кумира, прижалась щекой к щеке, почувствовав знакомую шершавость небрежно выбритой кожи, и зажмурилась:

– Джез!!

И настроение, казалось безнадежно испорченное таможенниками, улучшилось.

– Каори!

Крепко поцеловал в губы, оторвался, не отпуская объятий, с улыбкой посмотрел на девушку.

– Моя маленькая красавица.

И снова впился в ее губы.

На них оглядывались. В первую очередь потому, что в Исламском Союзе не принято целоваться в публичных местах. Во вторую – из-за внешнего вида. Довольно дерзкий, подчеркнуто сексуальный наряд Каори бросал вызов местным порядкам, однако и Папа Джезе выделялся из толпы. Долговязый, два с лишним метра ростом, с белыми волосами, он любому костюму предпочитал черный фрак старинного покроя с обязательным цилиндром, шелковые рубашки и лакированные остроносые туфли. Он бы привлек внимание и в девятнадцатом веке, чего уж говорить о нынешних временах?

– Не думала, что встречу тебя здесь.

– Я специально прилетел из Франкфурта.

– Кто тебе сказал о моем визите?

– Ахо.

Настоятель знал об отношениях, что связывали его верных слуг.

– И ты примчался…

– Бросил все, дорогая, отложил дела и примчался.

А бросать было что. Папа Джезе носил титул архиепископа Баварского, духовного лидера адептов Католического Вуду от Адриатики до северных морей и при этом он был единственным чистокровным европейцем, сумевшим войти в число высших иерархов Традиции.

– Когда ты уезжаешь, Джез?

«Насколько коротким будет наше свидание?»

– После того, как ты закончишь свои дела.

– Ты и о них знаешь?

– Я решил немного помочь. Не делом – советом. Если ты не возражаешь, конечно.

И снова поцелуй. Порой Каори казалось, что она возбуждается при одной только мысли о Папе Джезе.

– Не возражаю, – прошептала девушка и искренне закончила: – Спасибо.

– Через два часа состоится совещание, послушаем последние новости. А пока в отель?



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33

Поделиться ссылкой на выделенное