Вадим Панов.

Царь горы

(страница 3 из 30)

скачать книгу бесплатно

– Ставки слишком высоки, – буркнул Александр.

Девушка пригубила вино, задумчиво посмотрела на блюдо с фруктами и оторвала одну виноградину.

– Насколько я помню, Наполеон обходился без дополнительного правила. Он тщательно продумывал свои действия в реальной жизни, разрабатывал четкие планы, добивался их исполнения, и ему всегда приходили нужные карты. – Красный виноград смешался с белым вином. – Связь Колоды Судьбы и жизни двусторонняя: «Королевский Крест» влияет на события, но правильно рассчитанные поступки помогают в игре.

– Я знаю.

– Тогда что тебя смущает?

– Риск…

– Он есть всегда.

– Но, проиграв «Королевский Крест», я потеряю все. – Бруджа вернулся на диван. – Я еще силен, дочь, еще силен… Но уже стар. Еще сто-двести лет, и даже Алое Безумие не заставит жить мое тело. Я умру. – Барон закрыл глаза. – И поэтому не хочу ошибаться. Не хочу ставить на карту замысел всей жизни.

Клаудия подошла к дивану и прикоснулась к руке отца. Александр улыбнулся, но его глаза остались закрыты. Он устал.

Девушка знала, что барон не станет использовать ставший непредсказуемым артефакт. Бруджа хочет победить, но он прагматичен и упрям. Если Колодой невозможно управлять, значит, следует обойтись без нее, ибо она лишь повышает риск.

– Есть и другой вариант, – задумчиво произнесла Клаудия. – Расскажи кардиналам о Колоде Судьбы, они ведь не знают, что… ты не собираешься открывать «Королевский Крест». Расскажи. Это нормальный блеф. Известие о том, что ты владеешь и Алым Безумием и Колодой Судьбы, сделает их более сговорчивыми. Заставит понять, что настало время перемен. Что следует принять предложение, а не дожидаться, пока ты их раздавишь.

– Время перемен… – эхом отозвались сухие листья.

Клаудия неожиданно опустилась на колени, склонила голову и поцеловала руку барона.

– Твой замысел велик, отец, и сейчас он как никогда близок к осуществлению. Нужно быть решительным.

Александр нежно взлохматил волосы девушки, но смотрел он в сторону, на огонь.

– Всему свое время, дочь, всему свое время. Нужно быть и решительным и осторожным, расчетливым. – Голос стал громче. – Угрозами мы только испортим дело. Часть кардиналов и так готова к переговорам.

– Тем лучше.

– А остальные… Если они не испугались Алого Безумия, если они не признают авторитет истинного кардинала, то их не смутит и Колода Судьбы. – Бруджа поднял бокал и посмотрел на огонь сквозь хрусталь и вино. – Честно говоря, я не предполагал, что мне удастся усадить за стол переговоров стольких кардиналов.

– Ты часто повторяешь, что от крови устают, – напомнила Клаудия.

– Да, устают. Но не все. – Александр жестко усмехнулся. – Борис не устал.

– Оставь Бориса Захару, – тихо сказала девушка.

Бруджа внимательно посмотрел на дочь.

– Захар не устал?

Клаудия опустила глаза, соединила руки и хрустнула пальцами:

– Устал. Очень устал.

– Но? – с легким нажимом поинтересовался барон.

– Но он сделает все, что должен.

Захар понимает, что другого пути нет.

Объединить семью, вернуть вампирам былое величие! Над этой задачей бился Бруджа со времен Раскола. Искал возможности, вступал в союзы, создавал Колоду Судьбы, но… До сих пор его усилия ни к чему не приводили. Не верь никому! Именно этот лозунг, а не абстрактный – «Свобода!» – был главным в Саббат. Каждый может оказаться предателем, каждый может ударить в спину. За что? Чтобы выслужиться перед Темным Двором и уйти в сытую рабскую жизнь. Чтобы отнять твою женщину. Чтобы занять твою территорию, потому что чем меньше останется масанов, тем больше вероятность того, что шпионы Тайного Города не унюхают тебя и не направят в район карателей. Не верь никому! Свобода завела Саббат в тупик. Превратила масанов в крыс, заставила прятаться от всех, заставила опасаться братьев.

Но они считали себя свободными. И гордились этим.

И каждый масан Тайного Города хоть раз в жизни, но задумывался над тем, что он – раб.

А еще они устали убивать друг друга.

И Бруджа принял Захара. Принял и выслушал, хотя еще сто лет назад с удовольствием бы отправил епископа Треми на солнце. Бруджа пережил идеи Раскола. Бруджа понял, что находится в тупике, и решил вырываться.

Но его смущало, что из тупика придется выбираться рука об руку со злейшим врагом. С комиссаром Темного Двора.

– Направляя к нам епископа Треми, – продолжила Клаудия, – Сантьяга преследовал свои цели. Но Захар не марионетка.

– Если все пойдет так, как запланировано, Захар обретет большую власть.

– Он не предаст, – твердо ответила девушка.

– Хотел бы я разделить твою уверенность.

– Я – Глаза Спящего, – с неожиданным высокомерием бросила Клаудия и поднялась на ноги. – Ты забыл?

– В первую очередь ты женщина. Влюбленная женщина.

– В первую очередь я твоя дочь.

– Когда речь идет о любви, такие нюансы легко забываются.

Клаудия холодно усмехнулась, а затем размахнулась и бросила бокал в стену. Звон разбитого хрусталя привлек внимание барона. Александр перевел взгляд на появившееся на шелке пятно и вздохнул:

– Я хотел напомнить, что не следует терять голову.

– Я – Глаза Спящего, – повторила Клаудия.

– В таком случае, я хотел бы услышать точный прогноз.

– Начни что-нибудь делать, – огрызнулась девушка. – Тогда будущее станет яснее.

Бруджа легко поднялся с дивана – усталости как не бывало, сделал несколько шагов к выходу из комнаты и, не глядя на дочь, произнес:

– Сегодня я буду звонить Густаву.

* * *
Поместье «Rosewood Hill»
Великобритания, 14 декабря,
вторник, 12.03 (время местное)

Усадьба «Rosewood Hill», выстроенная неподалеку от Лондона в начале девятнадцатого века, так и не приобрела статус замка и в реестрах значилась как обыкновенное поместье. В действительности же все знали, что будь хозяева усадьбы более настойчивыми, а главное – более щедрыми, то уже через несколько месяцев они бы жили в настоящем родовом гнезде, в колыбели, так сказать, подлинной английской аристократии. Но владельцев «Rosewood Hill» сложившееся положение устраивало. К тому же скромный статус поместья уберег его и от многочисленных туристов, жаждущих изучить простые дома простых английских помещиков, и от многочисленных обществ по спасению старинных замков, исторического наследия, культурного достояния, национальной гордости и прочего груза имперского прошлого. Разумеется, ревностные хранители английских традиций в лице старых дев и отставных военных неоднократно пытались проникнуть в «Rosewood Hill», дабы удостовериться, что к викторианским стенам относятся с должным почтением. Но, несмотря на внушительные размеры: двести акров земли, парк, пастбища, лес и два искусственных озера, поместье охранялось не хуже Букингемского дворца, и плечистые охранники имели приказ с незваными гостями не церемониться. Старых дев и отставных военных грузили в специально приобретенный для этих целей микроавтобус и вежливо отправляли в ближайшую деревушку, до которой, надо отметить, было почти двенадцать миль.


– Что скажешь, Тедди? – Густав Луминар тяжело посмотрел на епископа клана.

– Насколько я помню, – осторожно ответил тот, – кардинал Бруджа не в первый раз предлагает встретиться…

– Дядюшка одержим идеей объединения, – перебил епископа Густав.

Но Тедди, давно привыкший к манере разговора повелителя, невозмутимо закончил мысль:

– И пару раз Александр предлагал вполне разумные проекты. Насколько я помню, однажды наши кланы действовали сообща.

– Это было давно.

– И тем не менее…

– Это было давно! – Густав вышел из-за огромного письменного стола, жестом велел епископу оставаться в кресле и подошел к книжному шкафу. Постоял, разглядывая тисненые золотом переплеты, и медленно продолжил: – Каждый век – как новая жизнь. Все меняется, на все надо смотреть иначе. Пятьдесят лет назад я бы без колебаний отправился на встречу с дядюшкой. Сейчас – нет.

– Опасаетесь ловушки?

– В том числе.

Тедди покачал головой:

– Александр всегда держит слово. Война могла начаться после: через день, через час, через десять минут, но – не на переговорах. Барон щепетилен в вопросах чести.

– В этом веке тон задают прагматики.

Епископ удивленно поднял брови:

– А когда было иначе?

Густав рассмеялся:

– Хорошо! Скажем так: в этом веке тон задают жесткие прагматики. Очень жесткие. И если дядюшка до сих пор жив, значит, он пересмотрел свои взгляды на вопросы чести.

Кардинал Луминар выглядел типичным бизнесменом, завсегдатаем гольф-клубов и справочника «Who is Who?». Строгий костюм, строгий галстук, строгая прическа. Слегка одутловатое лицо, небольшой животик, короткие толстые пальцы, короткие толстые ножки. Голос твердый, но не запоминающийся, и… мало ли в мире сержантов с твердыми голосами?

Не было в Густаве ни одной яркой черточки, не было блеска, не было ауры вожака, которая заставляет подданных бессознательно тянуться к лидеру. Не было и доли величия, которое излучали, например, Александр Бруджа и Борис Луминар. Зато он был умен. Не хитер, не удачлив, а именно умен, и сумел заставить масанов полюбить себя, расположил, завоевал доверие, убедил, увлек и добился того, что о нем, плюгавом коротышке, сложили не меньше легенд, чем о ярких вождях ночных охотников. Лондонский клан Луминар контролировал все острова, север Франции, Бельгию, Нидерланды, север Германии и считался одним из самых мощных в Саббат.

– В последнее время я перестал верить в щепетильность дядюшки, – задумчиво произнес Густав. – Особенно после истории с греческими Бруджа.

Распад кланов Саббат шел перманентно. Очередной гордец объявлял себя вожаком, откалывал от крупного клана небольшую стаю и бесследно растворялся в человских городах. Истинные кардиналы относились к подобным происшествиям как к неизбежному злу, и тем большее удивление вызвала жестокая расправа, устроенная старым Бруджей греческим сепаратистам.

– Говорят, афинский лидер публично оскорбил Александра, – пробормотал Тедди. – Это личное.

– Нет, – покачал головой Густав, – это знак. Дядюшка показал, что не потерпит дальнейшего распада клана.

– Нереально, – улыбнулся Тедди. – В условиях постоянных «походов очищения» крупные кланы обречены. Ваша власть держится на широкой автономии, которую вы предоставляете вассалам. Стоит закрутить гайки, и ваши приказы станут исполнять только в Лондоне.

Кардинал Луминар поморщился, он понимал правоту епископа. Густав управлял большим количеством масанов, но их лояльность покоилась на зыбком фундаменте. Пока лондонские Луминары сильны, мелкие стаи прислушиваются к словам истинного кардинала, но стоит клану закачаться, как от влияния Густава не останется и следа.

– Тем удивительнее действия дядюшки. Раньше он действовал так же, как и я… – Кардинал Луминар не стал уточнять, что выстроил свое правление по образцу барона Александра. – Теперь же стал показывать зубы.

– Некоторые с возрастом глупеют…

– А мне кажется, что произошли какие-то изменения. – Густав сжал рукоять кинжала. – Я не верю, что дядюшка впал в старческий маразм.

Единственной деталью, никак не сочетающейся с обликом удачливого бизнесмена, был старинный кинжал, висящий на поясе кардинала. Чуть изогнутый клинок прятался в простых ножнах, перехваченных ремешками. Отделанная кожей рукоять, едва заметная гарда и никаких украшений – по всему выходило, что Густав носил боевое оружие, а не церемониальную железку. На самом же деле на поясе кардинала Луминара висела одна из двух Драконьих Игл, Амулет Крови, древнее сокровище семьи Масан.

– Я встречусь с дядюшкой в Кельнском зале, – решил Густав. – Я не хочу рисковать.

И еще сильнее сжал рукоять кинжала.


Амулеты Крови не всегда переходили из рук в руки честно. Не каждый истинный кардинал обучал молодого наследника премудростям обращения с могущественным артефактом. Случалось, что владелец сокровища допускал оплошность, погибал от руки удачливого соперника, и новому истинному кардиналу приходилось познавать искусство работы с Амулетом Крови самостоятельно. Впрочем, между артефактом и его хозяином довольно быстро устанавливалась прочная связь, и это гарантировало, что необходимые знания будут приобретены: не желающие оставаться без крови Амулеты подсказывали новому владельцу, что нужно делать.

– Иногда мне кажется, что я родился не в том клане, – негромко произнес Густав, снимая пиджак и вешая его на спинку стула. – Мой ум требует другого артефакта: Алого Безумия или Диадемы Теней, но Игла…

Луминар снял рубашку, оставшись голым по пояс, почесал волосатый животик и продолжил:

– Игла любит воевать, а я – плести интриги. Нам бывает скучно, но мы научились уважать друг друга. И я знаю, что в нужный момент мой Амулет не подведет. Мой ум и его сила – вот залог успеха.

На полу подземного зала черным камнем был выложен шестиугольник. Сейчас его контуры излучали голубоватое сияние, в дымке которого появлялись и исчезали иероглифы масари.

– Ваши жизни уйдут ко мне, друзья, и вы продолжите убивать даже после смерти. – Густав помолчал. – Разве это не прекрасно?

«Друзей» было трое. Они молча стояли в вершинах шестиугольника, и каждый держал в руке ритуальное оружие: меч, топор и булаву. Еще три вершины оставались пустыми: вторая Драконья Игла принадлежала другому кардиналу, который проводил аналогичную церемонию на копье, стреле и молоте.

– Вы продлите свои никчемные жизни и окажете неоценимую услугу истинному кардиналу. Я бы на вашем месте гордился подобной участью.

Луминар встал в центре шестиугольника, закрыл глаза и, взявшись за рукоять двумя руками, поднес кинжал к лицу.

Голубое сияние загустело, стало плотным и вязкой стеной отделило ритуальную площадку от остального мира. А вот белые иероглифы, появлявшиеся в дымке, исчезли, или, возможно, переместились? Ибо на гладком клинке Драконьей Иглы проступили древние символы.

Ноздри Густава раздулись.

– Кровь, – прошептал он. – Я чувствую кровь.

Стоявшие в вершинах шестиугольника масаны зашевелились, сковывавшее их заклинание перестало действовать, и разъяренные вампиры бросились на истинного кардинала…


Семь кланов семьи Масан. Семь Амулетов Крови. Семь истинных кардиналов, великих магов, способных поспорить с лучшими колдунами Тайного Города. Конечно, магия крови не могла соперничать в мощи с классическим искусством Великих Домов, основанном на использовании Источников. Но нет правил без исключений, и Амулеты выводили своих обладателей на необычайно высокий уровень.

Диадема Теней Робене, сокровище Тьмы, позволяющее прикоснуться к таинствам, доступным лишь навам.

Алое Безумие Бруджа, рубин колоссальной мощи.

Драконьи Иглы Луминар, Амулет безумного, беспощадного боя.

Каменные Глаза, которыми удивляли своих подданных истинные кардиналы Треми.

Железный Пояс Гангрел, наделяющий армии клана колоссальной силой и выносливостью.

Крылатый Перстень, принадлежавший некогда клану Носферату. С его помощью истинные кардиналы уродцев умели оборачивать своих подданных в не боящихся солнечного света летучих мышей.

Мертвая Роза Малкавиан, опутывающий предплечье золотой стебель и пышный цветок, вырезанный из черного бриллианта. О возможностях этого Амулета ходили самые невероятные легенды.

Семь истинных кардиналов правили со времен становления семьи Масан, однако многочисленные войны и внутренние конфликты привели к тому, что лишь трем кланам удалось сохранить старинные реликвии. Диадема Теней Робене, Алое Безумие Бруджа и Драконьи Иглы Луминар. При этом Густава и его двоюродного брата Бориса трудно было назвать истинными кардиналами. Совместно уничтожив старого Ги Луминара, родственники честно поделили захваченную пару кинжалов и разошлись: Густав остался в Лондоне, а Борис увел свою часть клана в Нью-Йорк. Каждый из них именовался истинным, но ощущал неполноценность титула и не упустил бы возможность собрать Амулет целиком.

А потому не было ничего удивительного в том, что когда голубое сияние исчезло и опьяненный кровью Густав вышел из шестиугольника, он сразу же подумал: «Интересно, братец, а ты получил предложение от дядюшки?»

Собирает ли барон всех истинных кардиналов или хочет говорить только с Лондоном? Или, сговорившись с Нью-Йорком, решил заманить Густава в ловушку? Или предложит совместно уничтожить Бориса?

Густава била крупная дрожь, ставший немыслимо тяжелым кинжал оттягивал руку, ноги подгибались, но голова, как всегда после церемонии, оставалась ясной. Луминар медленно опустился на стул, вернул Иглу в ножны и продолжил размышления.

«Бруджа умен и продумывает каждый ход. Что он хотел показать, расправляясь с греческими сепаратистами? Свою силу? Свои намерения? Или перспективу? Подобный знак можно расценить как глубокую уверенность в будущем, которое Бруджа видит только в объединении семьи. Пока усилия были напрасны, старик вел себя с сепаратистами как все. Возникает вопрос: на чью поддержку он рассчитывает теперь?»

– И на чью поддержку могу рассчитывать я?

Густав устало потер лоб.

Подобно Брудже, кардинал Луминар прекрасно понимал, в каком тупике оказалась семья, и хотел перемен. Но в первую очередь Густав думал о себе. Начало Расколу положили истинные кардиналы: именно Бруджа, Робене и Луминар отказались подчиниться Великим Домам и начали гражданскую войну. Возможен ли вариант, что барон спятил и решил истребить лидеров Саббат? Но с чьей помощью? Ответ казался очевидным и невероятным одновременно. Густав не хотел в него верить, но отдавал себе отчет, что других вариантов быть не может.

«Старик договорился с навами…»

– С такими картами, дядюшка, ты меня побьешь. Значит, мне тоже нужны козыри.

Где их взять, кардинал Луминар придумал давно. Оценил привлекательность для возможных союзников, просчитал последствия и решил, что затея вполне жизнеспособна: ему есть что предложить на переговорах. Придумал и отложил: до сих пор у него не было причин начинать столь сложную интригу. Сейчас, похоже, выхода не осталось.

Кардинал вытащил из кармана пиджака трубку мобильного телефона и набрал номер:

– Тедди!

– Да, Густав.

– Тот юноша с горящими глазами, о котором ты упоминал месяц назад… На него еще можно рассчитывать?

– Конечно.

– Свяжись с ним.

* * *
Южный Форт, штаб-квартира семьи Красные Шапки
Москва, Бутово, 14 декабря, вторник, 15.59

Великий фюрер Красных Шапок был дикарем необычным, в чем-то – уникальным. И дело даже не в том, что он сумел стать первым, – лидеры в семье менялись с дивной регулярностью, и иногда на вершину заносило удивительных кретинов. Необычность одноглазого заключалась в том, что, дорвавшись до власти, Кувалда умудрился надежно закрепиться на троне и достойно отражал атаки оголтелых сородичей. Невысокий Шибзич, бывший в свое время фюрером самого слабого клана, умело юлил между Великими Домами, когда надо угождал, когда надо уходил в тень, не забывал жестоко расправляться со смутьянами и тут же бросать подачки наиболее опасным уйбуям. Любителям порассуждать о низких умственных способностях дикарей следовало бы понаблюдать за Кувалдой и убедиться, что у любого правила бывают исключения: рулить непредсказуемой семейкой столь длительный срок – это, знаете ли, искусство.

– И не надейся! За такую цену я тебе сам эти железяки продам!

– А гфе ты такие найфешь?

– Кувалда, – Урбек Кумар с иронией посмотрел в единственный глаз фюрера. – Ты хочешь сказать, что у меня нет связей?

– Я хочу сказать, что за такую цену тебе никто их не профаст! – продолжил гнуть свое великий фюрер. – А если профаст, то значит, это буфут ворованные железяки. А зачем тебе тоже ворованные, если я тебе уже ворованные префлагаю?

Все Шибзичи шепелявили, но у Кувалды характерная клановая особенность была выражена очень сильно. Впрочем, Кумар не в первый раз вел диалог с фюрером и прекрасно понимал высокопоставленного собеседника.

– А вефь товар какой, Урбек! Золото!

– Железо, – машинально поправил одноглазого Кумар.

– Несгораемое! Невскрываемое! На кофовых замках есть, и на электрических замках есть…

– Электронных.

– Берешь?

Урбек кисло поморщился.

Разумеется, скупщика краденого не волновало, где именно дикарям удалось стащить два вагона разнокалиберных сейфов. Куда пристроить железный хлам, Урбек, в общих чертах, представлял, оставалось убедить Кувалду не жадничать и согласиться на предложенную шасом цену. Обычно это удавалось, но сегодня одноглазый уперся: вырученная сумма должна была закрыть взятый у Торговой Гильдии кредит на выборы, и отступать фюрер не собирался.

– Берешь?

– А если не возьму?

– Я их еще кому-нибудь профам. Этому… Субару Хамзи, – выдал одноглазый давно заготовленный ответ.

– Субар цены не даст, – заметил Кумар.

– Фаст, – улыбнулся Кувалда. – Он вефь тебе этот… конкрет!

– Конкурент.

– Не важно. Главное, что он цену фаст.

– А если не даст?

Фюрер задумался, ответ на этот вопрос он не репетировал. Урбек же выдержал недлинную паузу и снисходительно заключил:

– Соглашайся, Кувалда, соглашайся.

– А если и Субар цены не фаст, – менее уверенно произнес одноглазый, – то я королеве пожалуюсь. Скажу, что у вас, типа, монополия. И сговор. Гфе это вифано, чтобы барыгам сговариваться и цены не фавать?

– Я не барыга, – высокомерно бросил Кумар. – Я эксперт по трофеям.

– Не хотел тебя обижать, – торопливо поправился фюрер. – Я, типа, Субара имел в вифу. Только его. Вот он – барыга.

– Почему я должен терпеть твое хамство?!

– Но я же извинился!

– Никакого уважения не стало…

Урбек собирался сыграть в оскорбленные чувства. Сначала закатить образцово-показательную истерику, заставить одноглазого попотеть как следует, после чего надавить и вышибить приемлемую цену на несчастные сейфы, но…



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30

Поделиться ссылкой на выделенное