Вадим Муханов.

По следам Азербайджанской Демократической Республики

(страница 4 из 16)

скачать книгу бесплатно

   11. Закавказский съезд представителей Совета рабочих депутатов и Закавказский съезд исполнительных комитетов.
   12. Гусейнов м.д. Тюркская демократическая партия федералистов «Мусават» в прошлом и настоящем. – Тифлис, 1927. – С. 79–86.
   13. Беленький С., Манвелов А. Революция 1917 г. в Азербайджане: Документы из периодической печати. – Баку, 1927. – С. 27.
   14. Там же. – С. 35.
   15. Цит по: Исхаков С.М. Российские мусульмане и революция (весна 1917 – лето 1918 гг.). – М., 2004. – С. 197.
   16. Попов А.Л. Из истории революции в Восточном Закавказье (1917–1918 гг.). // Пролетарская революция. – 1924. – № 7/30. – С. 110.
   17. Цит по: Исхаков С.М. Указ. соч. – С. 242.
   18. Государственное совещание 12–15 августа 1917 года: Стенографический отчет. – М.-Л., 1930. – С. 185–187.
   19. Беленький С., Манвелов А. Указ. соч. – С. 24.
   20. Попов А.Л. Указ. соч. – С. 143.
   21. Беленький С., Манвелов А. Указ. соч. – С. 59.
   22. Попов А.Л. Указ. соч. – С. 136.
   23. Цит по: Исхаков С.М. Указ. соч. – С. 330.
   24. Попов А.Л. Указ. соч. – С. 127.
   25. Там же. – С. 127.
   26. Исхаков С.М. Указ. соч. – С. 338.



   ПОСЛЕ ОКТЯБРЬСКОГО ПЕРЕВОРОТА. Октябрьский переворот был неоднозначно воспринят в разных уголках бывшей Российской империи, и Кавказ не являлся в этом случае исключением. Вопрос, что делать дальше, стал первоочередным для лидеров российских мусульман, не имевших четкого плана действий в ходе подобного развития событий. Показательно, что 27 октября в передовой газете Всероссийского мусульманского совета прозвучал своеобразный призыв к нейтралитету и неучастию в разгоравшейся Гражданской войне: «Зарево гражданской войны поднялось над страной… Что делать мусульманам в этот момент тяжелой социальной борьбы? Мусульманскому населению, как национальной группе, приходится принять все меры к тому, чтобы кровавое зарево гражданской войны как можно менее захватило их. Спокойствие и выдержка! Необходимо принять все меры к самообороне от всяких случайностей» [1].
   Однако уже на следующий день Икомус в связи с «восстанием» постановил делегировать трех своих представителей в антибольшевистский Комитет спасения родины и революции, чтобы они настаивали на мирном разрешении конфликта и требовали формирования однородного социалистического правительства вместе с большевиками.
   Вместе с тем Икомус считал необходимым создание именно демократического Совета, в котором должны быть представлены все населявшие Россию народности, поэтому при формировании новой системы власти решено было добиваться учреждения секретариата по мусульманским делам.
То есть даже радикальная часть мусульманских политиков, как и ранее, продолжала ориентироваться на центральную власть.
   Некая непоследовательность присутствовала и в действиях другой влиятельной мусульманской организации, Всероссийского мусульманского военного шуро: в октябре направляется телеграмма в поддержку Советской власти, а в ноябре октябрьские события в Петрограде объявляются противозаконным переворотом, высказывается поддержка идеи Всероссийского Учредительного собрания и соответственно признается незаконной власть Совета народных комиссаров. Бесспорно, что такие метания шуро в полной мере отражали тогдашние настроения российских мусульман, не желавших участвовать как в мировой войне, так и в гражданской. Мусульмане были сильно обеспокоены возникшей угрозой их существованию, они опасались усиления анархии, которая могла перечеркнуть все их начинания.
   Действия большевиков, выпустивших одно за другим Декларацию прав народов России и обращение Совета народных комиссаров «Ко всем трудящимся мусульманам России и Востока», внесли раскол во всероссийское мусульманское движение. Часть руководителей мусульман внутренних губерний России поверила обещаниям Совнаркома и Наркомнаца и пошла на сотрудничество. Лидеры мусульман с окраин предпочли в новой ситуации разойтись по своим национальным квартирам и попытаться самостоятельно решать насущные вопросы выживания. К началу 1918 года единый политический фронт российских мусульман окончательно развалился.

   ВЛАСТЬ БОЛЬШЕВИКОВ В ЗАКАВКАЗЬЕ. Закавказье не приняло власть большевиков. Лидер грузинских меньшевиков Ной Жордания на заседании Тифлисского Совета весьма четко выразил общую позицию: «Мы требовали и требуем ликвидации Петроградского восстания путем соглашения внутри демократии и создания однородной власти, объединяющей всю демократию для общей борьбы с надвигающейся контрреволюцией» [2].
   Большевистская угроза консолидировала основные политические силы в Закавказье. По инициативе Комитета общественного спасения 24 ноября в Тифлисе созвано совещание всех общественно-политических сил региона с участием специально приглашенных представителей командования Кавказского фронта, союзников и консула США. Среди них выделялись Грузинская социал-демократическая партия (меньшевиков), «Мусават», «Дашнакцутюн», ставшие впоследствии базовыми партиями для независимых национальных государственных образований края, а также правые эсеры. В результате этого совещания было принято решение об отказе признания власти Совета народных комиссаров во главе с В.И. Лениным и создании независимого краевого правительства.
   28 ноября был учрежден Закавказский комиссариат во главе с грузинским меньшевиком Е. Гегочкори. В его состав от мусульман вошли Ф. Хойский, М. Джафаров, Х. Мелик-Асланов и Х. Хасмамедов, от дашнаков – Т. Тер-Газарян, Х. Карчигян, А. Оганджанян, от грузин – А. Чхенкели и др. В тот же день Особый закавказский комитет сложил свои полномочия по управлению краем.
   Особенностью политической жизни Закавказья стала своего рода ее «национализация». «В силу недостаточного политического воспитания масс, главным образом мусульманского населения, политическая жизнь края определяется не столько партийными, сколько национальными группировками» [3], – писал осенью 1917 года член Тифлисского мусульманского совета Гейдар Бамматов.
   Так, по национальному принципу были распределены посты в комиссариате. «Главнейшие министерства (внутренних дел, военное, земледелия), – вспоминал журналист С.Я. Хейфец, – были в руках грузин-меньшевиков; остальными руководили мусаватисты и дашнакцаканы; причем соблюдался паритетный принцип, по которому при министерстве-меньшевике товарищами состояли дашнакцаканы и мусаватисты, и наоборот. Аппарат государственный был налажен довольно слабо, и министерства проявляли мало жизнеспособности» [4]. Больше того, политика комиссариата определялась именно тремя нацсоветами (армянским, грузинским и мусульманским), представители которых вошли в состав Межнационального совета, выполнявшего координационные функции при комиссариате. Значительное влияние нацсоветов объяснялось вхождением его членов в состав Закавказского правительства и контролем над национальными частями, которые в условиях отхода Кавказской армии с фронта оставались единственной вооруженной силой в регионе.
   Своими основными задачами комиссариат объявил ликвидацию анархии и борьбу с большевистской Россией. В его обращении к народам Закавказья отмечалось, что он является временным органом власти в крае и направит свою деятельность на решение самых неотложных вопросов – продовольственного, земельного, финансового и так далее. Обещалось также незамедлительно подписать перемирие на фронте и урегулировать национальные отношения.

   НАЦИОНАЛЬНЫЕ СТОЛКНОВЕНИЯ. Большие проблемы для комиссариата с самого начала стали создавать участившиеся в крае случаи межнациональных столкновений. Особенно ситуация обострилась в начале 1918 года, когда произошли крупные столкновения между армянским и мусульманским (то есть азербайджанским) населением в Эриванской и Елисаветпольской губерниях. Именно в тот период зафиксированы первые сожжения как армянских, так и татарских селений, продовольственных и оружейных складов, даже железнодорожных станций.
   14 января 1918 года на заседании комиссариата этому вопросу было уделено особое внимание и отмечено, что даже в губернском центре Елисаветполе наблюдается «враждебное отношение между армянами и татарами». Как свидетельствует С.Я. Хейфец, «в самом городе Елисавет-поле положение, например, было таково, что одна часть города по одной стороне реки была в руках армян, а другая по другой – в руках татар; мост же посреди реки представлял собой границу; посредниками между обоими частями города служили местные греки, евреи и русские, которые спокойно передвигались по всему городу; армянам же и татарам нельзя было переходить из одной части города в другую под угрозой смерти. В самом Тифлисе отношения между армянами и татарами были также очень обостренные, и в татарской части города на Майдане рылись окопы на случай резни» [5].
   Важно отметить, что уже тогда в обострении национальных отношений в Закавказье негативную роль сыграла Турция, чьи представители еще с начала мировой войны вели среди мусульманского населения активную пропаганду. А она в условиях разраставшейся анархии и ужесточения борьбы различных политических сил за власть превращалась в один из главных инструментов разжигания межнациональной розни. Один из лидеров грузинских меньшевиков А. Чхенкели отмечал, что «вооруженное мусульманское население, придерживаясь турецкой ориентации, называет себя турецкими солдатами и терроризирует своими анархическими проявлениями все христианское население» [6]. Проведенное в Тифлисе совместное совещание армянского и мусульманского советов для поиска путей выхода из кризиса оказалось безрезультатным. Пламя межнациональной вражды продолжало разгораться, опаляя все новые и новые уголки Кавказа…

   КАВКАЗСКАЯ АРМИЯ. В это же время шло ожесточенное столкновение за Кавказскую армию, если хотите, просто дележка ее наследства и сохранившихся воинских единиц. Лидеры нацсоветов отлично понимали, что чем больше они навербуют к себе солдат из бывшей российской армии, тем прочнее будет их положение в крае.
   Осенью 1917 года лидеры российских мусульман активно лоббировали идею создания отдельных мусульманских частей наподобие грузинских и армянских соединений, уже имевшихся на Кавказе. В частности, председатель Всероссийского мусульманского военного шуро Асадуллаев в своей телеграмме военному министру требовал увеличить общую численность предполагаемых мусульманских частей, дабы они не сильно отставали от аналогичных грузинских и армянских: «Полагал бы справедливым с чисто государственной точки зрения соблюсти хоть какую-нибудь пропорциональность между численностью населения и числом выставленных бойцов; мусульманское население настолько сочувствует формированию, что весьма возможно новых расходов для казны не будет…» [7].
   Временное правительство в конце своей деятельности успевает дать согласие на формирование национальных частей, в том числе и мусульманских. Одна из ведущих газет края «Ачыг Сёз» дала достойную оценку этому событию: «Для нас начинается новая эра, и мы должны к нашим национальным праздникам прибавить еще два праздничных дня: первый, это – день освобождения от царского гнета и второй – день обнародования декрета о создании национального войска. С политической точки зрения этот декрет имеет большее значение, чем свободы, завоеванные русским народом.» [8].
   Важно отметить, что согласие на формирование мусульманских частей было получено с боем. В октябре 1917 года командованием Кавказского фронта было приказано приступить к созданию армянского и грузинского национальных корпусов на Кавказе, однако о мусульманском соединении ничего в первом приказе не говорилось. Различные общественные и политические организации мусульман стали присылать ходатайства о разрешении на создание аналогичного корпуса для них. ГУГШ рекомендовало удовлетворить эти просьбы, взяв за основу предложение Всероссийского мусульманского военного шуро о формировании в Закавказье двух пехотных полков, отдельного артиллерийского дивизиона и двух конных полков, развернутых на базе Татарского конного полка «Дикой дивизии», переведенного на Кавказский фронт. Однако Ставка выступила против: Духонин считал возможным создание подобных соединений из мусульман-добровольцев только в случае расформирования соответствующего числа воинских частей фронта. Скепсис высшего командования понятен: было совершенно неясно, откуда возьмется необходимое количество солдат и офицеров, тем более что, даже по данным военного шуро, на Кавказском фронте находилось не более 2 тыс. строевых солдат-мусульман, большая часть которых явно не собиралась пополнять новые части.
   Поэтому мусульманские комиссары решили ускорить принятие необходимого решения Ставки, для чего в Казани на съезде военных мусульман одноименного округа приняли жесткую резолюцию, представлявшую собой не что иное, как ультиматум: до формирования мусульманских частей ни один мусульманин не отправится на фронт.
   Высшему командованию пришлось сдаться, и 19 ноября 1917 года Духонин телеграфировал из Ставки о разрешении начать формирование Мусульманского корпуса из добровольцев-мусульман – офицеров, военных врачей, чиновников и солдат Северного, Западного Юго-Западного и Румынского фронтов. Руководить созданием нового национального корпуса приказом Духонина был назначен командир 37-го армейского корпуса генерал-лейтенант Сулейман Сулькевич.
   Командование Кавказской армии на совещании 1 декабря вынуждено было признать глубокое разложение армии и полную утрату боеспособности. На этом же совещании принято решение немедленно приступить к формированию национальных частей для спасения ситуации на фронте. Предполагалось перебрасывать на Кавказ все части, которые изъявят желание на добровольных началах вступить в национальные соединения. Однако опять речь шла о русском, грузинском и армянских корпусах. В начале декабря из штаба Кавказского фронта последовало предложение о мусульманизации отдельных частей, в первую очередь 219-го пехотного запасного полка. Закавказский комиссариат и Краевой совет Кавказской армии поддержали это предложение. Соответствующий приказ появился 18 декабря, в тот же день комиссариат объявил о создании новой армии, включавшей в себя и Мусульманский корпус. Именно 18 декабря 1917 года можно признать датой фактического возникновения будущей азербайджанской армии, созданной на базе Мусульманского корпуса. Формирование корпуса из мусульман Закавказья было официально начато на следующий день согласно приказу № 155 главнокомандующего войсками Кавказского фронта генерала от инфантерии М.А. Пржевальского.
   Эти решения вызвали крайне негативную реакцию со стороны отходивших с фронта частей. Во второй половине декабря практически все станции от Гянджи до Евлаха были разграблены солдатами, а в самой Гяндже разгромлены казармы и интендантские склады. Интересно, что беспорядки в губернском центре начались именно после распоряжения комиссариата о национализации 219-го полка. Реализация этого решения, выразившаяся в разоружении старого состава, привела к первым эксцессам: армяне, которых в этом полку оказалось около 2 тыс. человек, явно не хотели расставаться с оружием, и уж тем более отдавать его мусульманам. Для разоружения специально проводилась ночная операция. В ее ходе несколько рот было обезоружено, тогда как остальные оказались в армянской части города. Это вызвало дополнительную панику среди мирного населения, которое, справедливо опасаясь пролития невинной крови, побежало из Гянджи. «Татары», то есть мусульмане, наоборот, устремились в город, что привело к многочисленным кровавым столкновениям между ними и армянами. Только к 22 декабря в городе был установлен относительный порядок.
   Хейфец оставил интересную зарисовку, демонстрирующую реальную ситуацию создания национальных частей: «Национальные части воевать не хотели, солдаты дезертировали в свои деревни или уходили в горы. Офицеры же разгуливали в фантастических формах с русскими погонами на плечах по Головинскому проспекту; зато национальные части усердно занимались реквизицией всего, что попадалось на глаза, и ловлей в кофейнях дезертиров, которые тут же за деньги откупались» [9]. Генерал-лейтенант Али-ага Шихлинский, назначенный командиром Мусульманского корпуса, тоже был неприятно поражен первым знакомством с солдатами, назвав собранных Тифлисским комитетом просто «сбродом». Понятно, что процесс комплектования и вооружения национальных корпусов шел крайне медленно.
   Решить проблему острой нехватки оружия в краевом центре решили простым способом: отобрать его у отходивших солдат. Именно это предложил делать председатель Президиума Кавказского краевого центра Советов Ной Жордания, о чем прямо говорилось в его телеграмме всем местным советам от 6 января 1918 года: «Краевой центр Совета рабочих, солдатских и крестьянских депутатов постановил предложить всем Советам принять меры к отобранию оружия у отходящих частей и о каждом случае доводить до сведения Краевого центра» [10].
   В Тифлисе не могли не понимать, к каким тяжелым последствиям это решение приведет, однако большая вероятность жертв как среди мирного населения региона, так и среди уезжавших не остановила тогдашних политических деятелей Закавказья. Телеграмма Жордания вскоре привела к кровавым событиям 22 января 1918 года в районе станции Шамхор, когда созданный Тифлиским и Межнациональным советами отряд штаб-ротмистра Абхазавы на бронепоезде при поддержке сил мусульманского нацсовета в Гяндже попытался разоружить десять солдатских эшелонов, но встретил ожесточенное сопротивление. В завязавшемся сражении бронепоезд был разбит, но один из снарядов попал в резервуар с нефтью, в результате чего сгорело несколько составов и погибло много солдат. Обозленные гибелью товарищей, солдаты следовавших следом эшелонов начали из артиллерии расстреливать окрестные татарские селения. Количество жертв с обеих сторон было огромным.
   В борьбе за армию активное участие приняли большевики, надеявшиеся с помощью распропагандированных русских солдат захватить власть в Закавказье. Эта борьба вступила в свою завершающую фазу в конце 1917 года. В ноябре на собрании представителей Тифлисского гарнизона по инициативе большевиков состоялось избрание Делегатского собрания, ставшего постоянным выборным органом всех расположенных там воинских частей. Депутаты собрания сразу же потребовали созыва Второго Кавказского краевого армейского съезда и занялись вооружением тех подразделений, у которых отсутствовало оружие. В ответ в начале декабря меньшевики объявили Тифлис на военном положении, а революционно настроенные части стали высылать из города. Вслед за этим силами комиссариата было организовано нападение на арсенал, что лишило большевиков основного источника оружия для революционных частей. Одновременно шло выдавливание большевистской прессы, и к 13 декабря 1917 года можно говорить о ликвидации большинства тифлисских редакций газет такой направленности.
   На состоявшемся 23 декабря в Тифлисе Краевом армейском съезде большевики и левые эсеры имели большинство, что позволило им провести нужную резолюцию с отказом признать власть Закавказского комиссариата и осуждением его политики. Также на съезде было принято решение о полной поддержке власти Советов в Закавказье и избран новый Краевой совет армии, в котором доминировал большевистско-левоэсеровский блок.
   Но, как только работа съезда закончилась и большинство делегатов разъехались, меньшевики, эсеры и представители «Дашнакцутюн» при поддержке Тифлисского совета объявили о нелегитимности избранного совета и провозгласили себя Краевым советом Кавказской армии. В ответ избранный на съезде совет создал свой исполнительный орган – Военно-революционный комитет армии, предложивший создавать в частях и гарнизонах свои временные революционные комитеты для захвата власти на местах.
   Таким образом в Тифлисе в конце 1917 года началась работа по концентрации верных ему сил и обеспечению их оружием с одновременной фильтрацией ненадежных частей. Также по инициативе комиссариата стали осуществляться мероприятия, направленные на ликвидацию или выдавливание всех оппозиционных структур, включая представительства партий и редакции большевистских изданий. Фактически шло стремительное наращивание вооруженных сил в обоих лагерях: комиссариат вокруг себя собирал нужные ему подразделения, большевики же начали объединять верных им солдат под руководством Временного революционного комитета.

   СИТУАЦИЯ В БАКУ. В Баку реальная проба сил произошла сразу после получения известия из Петрограда о свержении Временного правительства. 27 октября на расширенном заседании Бакинского совета рабочих и солдатских депутатов прояснилось шаткое положение большевиков, не имевших численного большинства. В противовес им был сформирован блок из меньшевиков, эсеров и дашнаков – 246 голосов против 166 у большевиков. Такая расстановка сил позволила от имени Совета выпустить резолюцию с резкой критикой произошедших событий в Петрограде и их инициаторов – большевиков и требованием передачи всей полноты власти в скором времени Учредительному собранию. При этом отмечалось, что ликвидация восстания большевиков должна пройти мирным путем.
   Краевой центр рабочих, солдатских и крестьянских депутатов тоже не остался в стороне и прореагировал соответствующим образом. В своем специальном воззвании к населению региона действия большевиков прямо квалифицировались как насильственный захват власти.
   Однако бакинские большевики под руководством Шаумяна начали открытую борьбу за власть, применив один из своих излюбленных приемов в виде созыва расширенного заседания Совета, куда приглашались сочувствующие извне, причем в большом количестве. Кроме того, большевистским лидерам удалось договориться о союзе, правда временном, с представителями партии «Мусават», что позволило им одержать верх над политическими противниками. В результате на таком сильно расширенном заседании большевикам удалось провести свою резолюцию о всемерной поддержке действий Петроградского Совета и затем передаче всей полноты власти в руки Исполкома Баксовета, где доминировали большевики.
   Расчистка политического поля в Баку и окрестностях была проведена большевиками быстро и успешно. Практически мгновенно исчез Комитет общественной безопасности, созданный как раз для борьбы с большевистским восстанием, затем прекратила свое существование городская дума во главе с будущим главой Азербайджанской Демократической Республики Ф. Хойским. Можно констатировать, что к концу 1917 года большевикам удалось взять под контроль весь Бакинский промышленный район, однако распространить свою власть на все Закавказье им было не по силам.
   Таким образом к началу 1918 года на Южном Кавказе сформировались два противоборствующих центра, собиравших вокруг себя дружественные или союзные силы. Первым из них стал большевистский Баку – форпост советской власти в регионе. Ему противостоял традиционный центр края – Тифлис, где с давних времен располагалась местная власть, в данном случае комиссариат, представлявший собой фактического преемника Особого закавказского комитета и направивший все силы на создание собственных вооруженных сил. Одновременно он декларировал свой временный характер, ожидая решений Учредительного собрания, выборы в которое прошли в декабре 1917 года (в них по Закавказскому округу приняли участие 15 партий). Они продемонстрировали только очаговую поддержку большевиков при значительном доверии населения к эсерам, меньшевикам, «Мусавату» и «Дашнакцутюну» по региону в целом. Несмотря на относительную победу в Баку, где большевики получили 20 % голосов всех жителей и более 70 % – солдат гарнизона, они всего по округу заработали только 4,4 %, тогда как социал-революционеры – 16,9 %, а меньшевики – свыше 5 %.
   Однако надежда на Учредительное собрание себя не оправдала. Разгон его большевиками, не хотевшими отдавать власть, окончательно подтолкнул Тифлис к активным действиям. В конце февраля 1918 года члены разогнанного собрания от Закавказского края, собравшись в Тифлисе, образовали Закавказский сейм, который сменил у руля управления комиссариат.


скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16

Поделиться ссылкой на выделенное