Вячеслав Морочко.

Долгая дорога домой. Воспоминания крымского татарина об участии в Великой Отечественной войне. 1941–1944

(страница 2 из 22)

скачать книгу бесплатно

После катастрофы Крымского фронта Мокроусов был признан одним из ее виновников. Крымских партизан обвинили в пассивности, в стремлении отсидеться, клевете на крымских татар, утрате поддержки местного населения. Начавшийся в лесу конфликт вышел за пределы полуострова. Командующий фронтом С. М. Буденный отказывался принимать первого секретаря Крымского обкома ВКП(б) В. С. Булатова[23]23
  Булатов Владимир Семенович. Род. в 1910 г. 1-й секретарь Крымского обкома ВКП(б); член военного совета Крымского фронта, уполномоченный Центрального штаба партизанского движения по Крыму (ноябрь 1942 – июль 1943). Начальник Крымского штаба партизанского движения (15.07.43–20.04.44).


[Закрыть]
и требовал, чтобы тот находился не в тылу, а в лесу. Военные настаивали на сворачивании массового партизанского движения, проведении широкомасштабной эвакуации и оставлении в лесу только небольших мобильных групп. С отставкой Мокроусова и назначением его оппонента – полковника Лобова этот план был претворен в жизнь.

Крымские партизаны официально были переподчинены командованию Черноморской группы войск, которое приняло решение о сворачивании масштабного партизанского движения и эвакуации избыточного состава. За первый год партизанской борьбы в Крыму произошел безжалостный «естественный отбор». В отрядах не осталось ни одного участника Гражданской войны, которыми еще недавно так гордились организаторы партизанского движения. Не было ни одного человека, чей возраст превышал бы 45 лет. Из 329 женщин осталось только 3. Если к началу партизанской деятельности насчитывалось 3733 человека, то ровно через год оставалось лишь 480 человек. Умерло от голода – 450 человек, погибло в боях – около 1000, пропало без вести и дезертировало – около 600 человек, вывезено на Большую землю – 770 человек, послано на подпольную работу и отпущено из отрядов – до 500 человек[24]24
  ГАРК. Ф. 1. Оп. 1. Д. 61.


[Закрыть]
.

Опираясь на поименные списки партизан, нам удалось установить, что в период с ноября 1941 по октябрь 1942 года в партизанских отрядах Крыма было 308 крымских татар. Из них кандидаты и члены ВКП(б) составляли 63,5 процента.

Как сложилась их дальнейшая судьба:


Таблица 1


Поскольку обком нес непосредственную ответственность за все, что происходило в Крыму, то после снятия А. В. Мокроусова сразу же появилось постановление Крымского обкома ВКП(б) «Об ошибках, допущенных в оценке поведения крымских татар в отношении партизан, и мерах ликвидации этих ошибок и усилении политической работы среди татарского населения»[25]25
  Партизанское движение в Крыму в период Великой Отечественной войны… С.

268.


[Закрыть].

Был произведен полный перевод стрелок. В обвинении не было ни слова о конфликте с военными, о пассивности в ходе боевых действий, о провале в подготовке партизанского движения, но зато на первый план справедливо были вынесены ошибки по отношению к местному населению. Решением ЦК ВКП(б)с фронта был отозван довоенный секретарь Крымского обкома ВКП(б) Рефат Мустафаев, которого в статусе секретаря уже подпольного обкома направили в лес. 3 октября 1942 года в лес прилетел еще один секретарь обкома – П. Р. Ямпольский.

Приезд Рефата Мустафаева в значительной степени стал сдерживающим фактором в захлестнувшей партизанское движение татарофобии, которая в основном навязывалась «военными». Впрочем, их тоже можно было понять: люди они в Крыму чужие, никого не знают, продовольствие им приходилось с боем добывать в деревнях, где для них все жители были татары.

В январе 1943 года в партизанском лесу насчитывалось всего 349 бойцов, а уже через месяц на 17 февраля – 266 человек, на 1 августа – 214 человек.

В июне – июле 1943 года в Крым стали прибывать специально отозванные с различных частей фронта крымско-татарские коммунисты: Мустафа Мамутов (до войны учитель 12-й школы Симферополя); Рамазан Муратов (до войны шофер Крымторга, а на фронте – водитель установки гвардейских минометов); майор медицинской службы Ваап Джалилев, Рамазан Куртумеров. В августе – бывший секретарь одного из райкомов Крыма капитан Таляд Тынчеров и еще один секретарь райкома – Джеппар Колесников. Но главным резервом оставались ранее эвакуированные «старые партизаны».

Вот коллективный портрет крымских татар второго, самого трудного периода партизанской жизни.


Таблица 2


Как видно, пополнение пока идет только с Большой земли. Только один человек пришел из дома, но это исключение. Таких людей могло бы быть и больше, но, как вспоминал Нури Халилов, когда он попросился в отряд, то ему отказали: партизанам по-прежнему нечего было есть.

Как сложилась судьба этих людей?


Таблица 3


Как мы видим, эвакуация все же продолжалась, но теперь это касалось только больных и раненых. По-прежнему партизаны гибли в боях. Нет ни одного случая дезертирства, никто из крымских татар этого периода не был расстрелян.

31 октября 1943 года части 51-й армии вышли к северному берегу Сиваша. Положение остававшихся в Крыму немногочисленных немецко-румынских войск казалось безнадежным. Во всех немецких и румынских частях и учреждениях началась предэвакуационная суматоха, не заметить которую было невозможно.

Жителям Крыма стало очевидно, что неделя, максимум месяц – и Крым будет свободен. Очень скоро эти слухи достигли партизанского леса и вызвали ажиотаж у партизанского руководства, которое приняло решение о развертывании массового партизанского движения.

На базе шести ранее существовавших отрядов было развернуто шесть бригад. Общее руководство над ними было возложено на Центральную оперативную группу, которой стал командовать секретарь обкома ВКП(б) Петр Ямпольский, что должно было повысить авторитет Крымского обкома.

В лес массово пошли коллаборационисты из так называемых крымско-татарских батальонов. 10-й и 11-й отряды 4-й бригады были полностью сформированы из дезертиров 149-го батальона вермахта.

В списке 10-го отряда указывалось, откуда пришел каждый боец, и наряду с его фамилией, именем, отчеством, годом рождения, домашним адресом, откуда он пришел, указывалась и его национальность.

Суммарный подсчет показал, что из пришедших в 10-й отряд добровольцев 149-го батальона: русские – 54 человека; греки – 14 человек; украинцы – 12 человек; крымские татары – 7 человек; казанские татары – 5 человек; армяне – 4 человека; узбеки – 4 человека; поляки – 3 человека; грузины – 2 человека; румыны – 2 человека; азербайджанцы – 1 человек; белорусы – 1 человек; болгары – 1 человек; евреи – 1 человек; карелы – 1 человек; лаки – 1 человек; словаки – 1 человек; хорваты – 1 человек[26]26
  ГАРК. Ф. П. 151. Оп. 1. Д. 620.


[Закрыть]
.

Аналогичная картина и по 11-му отряду. Тем не менее до сих пор молодые историки продолжают настаивать на том, что эти батальоны были укомплектованы исключительно крымскими татарами. Сознательно не хочу указывать фамилии и научные степени, тут уж, как говорится, «Бог им судья!».

В связи с тем что осенью 1943 года в лес пришло 6089 человек, крымские партизаны вновь стали представлять внушительную силу. Партизанские бригады успешно действовали не только на коммуникациях, но и нападали на крупные гарнизоны противника: Зуя, Старый Крым, Бешуй…

После того как части 17-й немецкой армии с минимальными потерями эвакуировались с Тамани на Крымский полуостров, в Крыму оказалось 270 тысяч человек немецких и румынских войск. Ни о какой эвакуации уже не было и речи. Воспользовавшись оперативной паузой на Перекопе, оккупанты предприняли третью, последнюю крупную карательную акцию против партизан.

С 27 декабря 1943 по 10 января 1944 года они нанесли по партизанам массированный удар с привлечением пехоты, танков, артиллерии и авиации. Если две предшествующие зачистки партизан спасал маневр, то в Зуйских лесах решили отказаться от проверенной тактики. С одной стороны, была иллюзия, что каратели долго в лесу не задержатся, с другой – бригады связывали гражданские лагеря, в которых находилось едва ли не все мирное население горных сел. Последствия такой тактики были ужасны. Погибло почти все пришедшее под защиту партизан население. Потери партизан Зуйских лесов достигали половины личного состава. Если до карательной акции в 1, 5 и 6-й бригадах было 1616 человек, то по ее окончании оставалось всего 712, что привело к расформированию 6-й бригады[27]27
  ГАРК. Ф. П. 151. Оп. 1. Д. 484.


[Закрыть]
. В предложенных воспоминаниях эти события показаны чрезвычайно подробно и как бы изнутри.

После того как каратели ушли из леса, 29 января 1944 года была проведена последняя реорганизация. В Зуйских лесах было создано Северное соединение, в лесах заповедника Южное, а затем и в лесах Старого Крыма – Восточное. Все они по-прежнему подчинялись находившемуся в Сочи Крымскому штабу партизанского движения.

Вновь рассмотрим коллективный портрет партизан из числа крымских татар, но уже на заключительном этапе борьбы с октября 1943 по апрель 1944 года.


Таблица 4


Из их числа 209 человек, или 22 процента, погибли в боях; 30 человек, или 3,2 процента, были расстреляны либо за прежние преступления, либо уже за новые. Все эти цифры касаются только крымских татар.

На момент расформирования крымского партизанского движения во всех трех соединениях насчитывается 3750 человек самых разных национальностей, среди которых крымские татары по численности шли сразу за русскими.

С ноября 1941 по апрель 1944 года число людей, которые прошли через партизанское движение Крыма, все исследователи ориентировочно представляют цифрой близкой к 12,5 тысячи. Мы впервые можем сказать, что только 54 человека из них прошли всю эту эпопею с первого по последний день. Среди них было три крымских татарина:

Кадыев Сеитхалил – начальник разведки соединения;

Молочников Мемет – комиссар 1-го отряда 7-й бригады Южного соединения;

Муратов Курсеит – уполномоченный особого отдела 4-го отряда.

Возможно, кому-то покажется, что 3 по сравнению с 54 – ничтожно мало, но дело в том, что среди этих 54 партизан только 9 человек до войны жили в Крыму! И потому 3 крымских татарина из 12 крымчан – цифра вполне адекватная.

Практически с первых часов освобождения начали свою работу самые различные карательные органы. Ситуация усугублялась тем, что на полуострове одновременно действовали территориальные отделения НКВД, отделы Смерша 51-й армии, 2-й гвардейской армии, Отдельной Приморской армии, Черноморского флота. Над всеми этими карательными органами довлел «план» по поимке шпионов и диверсантов, а с другой стороны, срабатывала существовавшая система награждения, в соответствии с которой за 10 разоблаченных изменников – медаль, за 25 – орден.

Первые аресты производились по формальным признакам: старосты, полицейские, переводчики, «добровольцы», руководящие работники коллаборационистских органов власти, дезертиры.

Значительная часть нераскаявшихся коллаборационистов успела эвакуироваться в Румынию. Подпольщики сообщали, что место в самолете стоило 35 золотых монет царской чеканки.

С 10 по 27 апреля 1944 года были арестованы 49 членов мусульманских комитетов, к концу апреля выявлены 5806 антисоветских элементов, а к середине мая их численность возросла до 8521 человека[28]28
  Бугай Н. Ф. Депортация народов Крыма: Документы. Факты. Комментарии. М.: Инсан, 2002.


[Закрыть]
.

Судьба партизан, ранее скомпрометировавших себя службой у оккупантов, сложилась по-разному. Почти все партизаны-азербайджанцы сразу же влились в состав 77-й Симферопольской дивизии, сформированной в Азербайджане. Аналогичная история произошла и с грузинами, которые пополнили дивизию, сформированную в Грузии. Для русских, украинцев, крымских татар судьба уготовила более суровое испытание. Даже спустя семьдесят лет во всем этом не покидает ощущение несправедливости. Те «добровольцы», бойцы РОА, кубанские казаки, которые были верны оккупантам до конца и попали в плен уже в мае 1945 года, получили точно такие же сроки, как и те, кто осенью 1943 года перешел на сторону Красной армии и почти полгода успешно воевал с врагом.

С освобождением Крыма был подготовлен пакет документов на награждение наиболее отличившихся партизан. Оно впечатляло как по количеству представленных людей – 1130 человек, так и по качеству – девять должны были получить звание Героя Советского Союза. Тем не менее вся огромная работа по составлению реляций оказалась напрасной. Весь этот пакет наградных документов оказался невостребованным[29]29
  ГАРК. Ф. П. 151. Оп. 1. Д. 198.


[Закрыть]
.

В Крымском обкоме ВКП(б) сделали неправильный вывод, что все дело в крымских татарах, которые присутствовали в списках. Было подготовлено значительно меньшее по количеству представление, но и это награждение не состоялось. Осознав, что рассчитывать на Москву не приходится, нашли следующий выход. Вот что писал в своих воспоминаниях А. А. Сермуль[30]30
  Сермуль Андрей Андреевич. Род. в 1922 г. Работник симферопольского мотоклуба. В партизанах с 01.11.41 по 20.04.44. Боец комендантской группы 3-го района (01.11.41–10.01.42); разведчик 1-го отряда 1-го сектора (10.01.42–10.11.43); комиссар 6-го отряда 4-й бригады Южного соединения. Автор воспоминаний.


[Закрыть]
: «В 1946 году по инициативе Лугового[31]31
  Луговой Николай Дмитриевич. Род. в 1908 г. Секретарь Зуйского райкома ВКП(б). В партизанах с 01.11.41 по 20.04.44. Комиссар Зуйского отряда (01.11.41–06.07.42); секретарь подпольного обкома ВКП(б), комиссар 2-го района (20.06.42 – июль 1942 г.); и. о. комиссара партизанского движения Крыма (25.10.42–19.06.43); командир 2-го сектора (19.06.43–15.07.43); командир 1-й бригады (18.07.43–25.11.43); начальник политотдела Центральной оперативной группы (ЦОГ) (25.11.43–29.01.44); начальник политотдела Северного соединения. (29.01.44–20.04.44).


[Закрыть]
Октябрьский (командующий Черноморским флотом) согласился наградить партизан в пределах своей компетенции. Поскольку документы готовил Луговой, был сделан крен в сторону Северного соединения. Дементьев[32]32
  Дементьев Николай Иванович. Род. в 1920 г. Краснофлотец с крейсера «Красный Крым», боец 25-й стрелковой дивизии. В партизанах с 01.11.41 по 20.04.44. Разведчик 3-го района; командир 6-го отряда 4-й бригады Центральной оперативной группы; командир 6-го отряда 4-й бригады Южного соединения.


[Закрыть]
, которого раньше представляли на Героя, почему-то получил «Отечественную войну». Недовольство партизан вызвал тот факт, что ордена получили работники обкома, которые никогда в лесу не были и сидели в Сочи»[33]33
  Сермуль А. А. 900 дней в горах Крыма. Симферополь: СОНАТ, 2004.


[Закрыть]
.

С середины апреля 1944 года в освобожденном Крыму началось восстановление институтов советской власти. Везде на освобожденных от оккупантов территориях командиры и комиссары партизанских соединений, бригад, отрядов становились первыми лицами в местной партийной иерархии. Казалось, что и в Крыму все пойдет точно так же. На различных ответственных должностях, в основном в районном и городском звене управления, сразу же были задействованы 300 крымских партизан.

Особенность ситуации заключалась в том, что существовала группа номенклатурных работников – своеобразное «правительство в эмиграции». Эти люди, находясь при Крымском обкоме в Сочи, ждали освобождения полуострова, чтобы вернуться на свои высокие должности. В 1942 году их несколько потеснили партийно-советские работники, которые воевали в партизанах и были эвакуированы. Часть из них тоже вошла в этот «золотой резерв». Когда настал реальный момент освобождения, то без «портфелей» остались именно те, кто находился непосредственно в лесу, но далеко от обкома.

В апреле 1944 года «портфели» были распределены следующим образом: В. С. Булатов (казанский татарин) возглавил уже легальный Крымский обком ВКП(б); П. Р. Ямпольский (еврей) – заместитель председателя СНК Крымской АССР; И. Г. Генов (болгарин) – нарком социального обеспечения; Х. К. Чусси (грек) – заместитель наркома коммунального хозяйства; Р. Ш. Мустафаев (крымский татарин) – первый секретарь Ялтинского горкома партии…

Впрочем, все назначения, сделанные весной 1944 года, были своего рода фальстартом и к реальной кадровой политике на полуострове никакого отношения не имели. С 25 мая 1945 года начались серьезные подвижки в высших эшелонах власти Крыма. На первые должности в автономной республике повсеместно стали назначаться люди «со стороны». Первым секретарем Крымского обкома и одновременно Симферопольского горкома ВКП(б) был назначен П. Ф. Тюляев[34]34
  Тюляев Павел Федорович (1905–1946). Секретарь Крымского обкома с 14.06.44 по 1946 г.


[Закрыть]
, еще недавно партизанивший в предгорьях Кавказа. Вторым секретарем назначили прибывшего из армии В. А. Березкина[35]35
  Березкин Василий Александрович. Род. в 1901 г. Секретарь Крымского ОК ВКП(б) (1944).


[Закрыть]
. Председателем облисполкома стал А. Ф. Кабанов[36]36
  Кабанов Александр Федорович (1899–1975). С мая 1944 по июнь 1945 г. – председатель СНК Крымской АССР. С июня 1945 по апрель 1946 г. – председатель Крымского облисполкома.


[Закрыть]
, в годы войны возглавлявший Пензенскую партийную организацию, а затем недолго поработавший министром заготовок. Кадровые перестановки в соответствии с эффектом домино прокатились по всему Крыму. Вчерашние партизаны отодвигались на задний план.

С началом депортаций вне Крыма оказались все партизаны из числа крымских татар вне зависимости от их прежних заслуг. Все происходившее в тот период в Крыму ошеломило людей. Первый секретарь Крымского обкома ВКП(б) П. Ф. Тюляев, выступая на пленуме Крымского обкома ВКП(б) 14 июня 1944 года, сказал следующее: «У нас много разных настроений и эти настроения долго будут держаться, пока мы с вами по-боевому, по-партийному не сумеем их разбивать. Много таких разговоров: «Вот татар вывезли, и нас будут вывозить». Даже сухари сушат»[37]37
  Щербатая О. Сталинская национальная политика в годы Великой Отечественной войны. [Электронный ресурс] http://proza.ru/2009/03/20/643.


[Закрыть]
.

Это высказывание было абсолютно искренним. С одной стороны, оно свидетельствовало о том, что крымские власти, даже в лице первого секретаря обкома, ничего не знали о готовящейся депортации армян, болгар, греков, а с другой стороны – обо всей сложности руководства территорией, население которой было деморализовано и не ждало от властей ничего хорошего.

По воспоминаниям очевидцев, в тот период все жили в ожидании новых волн депортации. Прежде всего это касалось еще сохранившихся в Крыму национальных групп: евреев, караимов, крымчаков, поляков, чехов, эстонцев. Люди действительно сушили сухари и, дабы не повторить ошибки крымских татар, которые оказались совершенно не готовы к выселению, заранее запасались всем, что надо будет взять с собой в первую очередь.

Так же некомфортно чувствовали себя русские, украинцы, которые пережили оккупацию. Они быстро осознали себя людьми второго сорта и тоже готовились к худшему.

После депортации из Крыма армян, болгар, греков, крымских татар началась неприкрытая фальсификация истории партизанского движения, в процессе которой коллаборационисты из числа азербайджанцев, армян, грузин, казанских татар и других народов показывались как крымские татары, а деятельность крымских татар в партизанских отрядах Крыма замалчивалась.

В связи с тем что основой будущих партизанских отрядов должна была стать партийно-советская номенклатура, осенью 1941 года в лесу оказались и крымские татары: секретарь Судакского райкома ВКП(б) Аблязиз Османов; секретарь Сейтлерского РК ВКП(б) Абибулла Аметов; инструкторы Алуштинского райкома ВКП(б) Аблямит Ибрагимов и Абибула Велишаев; инструктор Судакского РК ВКП(б) Бекир Абдишев; инструктор Бахчисарайского РК ВКП(б) Абдул-Шеит Амидов; председатель колхоза имени Чкалова Абдул Аширов; председатель Ильичевского сельсовета Ибрагим Аметов; директор Алуштинского торга Асан Эбасанов…

Буквально в последние дни перед уходом в лес в отряды влились отдельные бойцы истребительных батальонов, что значительно улучшило партизанское движение в целом, так как в отряды пришла молодежь: Сейдали Курсеитов, Сарра Фахрединова, Абляким Исаев… Все они были местными жителями, прекрасными спортсменами, подлинными патриотами своей Родины. Именно бойцы истребительных батальонов стали каркасом партизанского движения, а вот их мускулами – моряки, пограничники, командиры, политработники и бойцы Красной армии.

Примечательно, что и среди них тоже оказались крымские татары: Мемет Молочников – из 48-й отдельной кавалерийской дивизии; Абдурахман Мурадосилов – политрук роты 172-й стрелковой дивизии; Абляз Аединов – инструктор политотдела 51-й армии; Зылха Алиева и Эсма Динислямова – военные медики из 184-й дивизии НКВД; Мемет Аппазов – командир взвода 91-го полка; Нафе Билялов – военный юрист 48-й кавалерийской дивизии и другие.

В достаточно скупом перечне наградных листов по итогам труднейших боев 1941–1942 годов мы видим 30 представителей крымско-татарского народа.

На заключительном этапе еще 46 крымских татар, которые появились в лесу уже в 1943 году, среди которых был и автор воспоминаний, за совершенные ими подвиги были представлены к боевым наградам, но так их и не получили.

Впечатляет и доля крымских татар в командном составе партизанского движения: Абляз Аединов – командир Красноармейского отряда, погиб; Абибулла Аметов – комиссар Ичкинского отряда, погиб; Бекир Аметов – комиссар 6-го отряда, погиб; Сеит-Али Аметов – комиссар 9-го отряда, дезертировал; Мемет Аппазов – командир группы, погиб; Абдул-Керим Аширов – комиссар 8-го отряда; Нафе Белялов – комиссар 1-го отряда; Мусса Беткелиев – комиссар Балаклавского отряда, дезертировал; Гафар Газиев – командир Балаклавского отряда, погиб; Аблязиз Османов – комиссар отряда, погиб; Эмирхан Юсупов – командир Судакского отряда, погиб; Ибраимов – командир Куйбышевского отряда, дезертировал; Асан Измайлов – комиссар Судакского отряда, дезертировал; Энвер Ильясов – командир 9-го отряда; Исмаил Ирсмамбетов – помощник по комсомолу начальника Штаба партизанского движения Крыма; Сейдамет Ислямов – комиссар 6-й бригады; Сейтхалил Кадыев – зам. командира бригады по разведке; Джеппар Колесников – комиссар 3-й бригады; Бекир Курбетдинов – начальник штаба 9-го отряда; Рамазан Куртумеров – комиссар 17-го отряда; Мустафа Мамутов – комиссар 9-го отряда; Сараджадин Менаджиев – комиссар 10-го отряда; Мемет Молочников – комиссар 1-го отряда; Куртсеит Муратов – комиссар отряда; Рамазан Муратов – комиссар 2-го отряда; Осман Муртазаев – начальник штаба 2-го отряда; Рефат Мустафаев – комиссар Восточного соединения; Мустафа Селимов – комиссар Южного соединения; Таляд Тынчеров – командир 4-го отряда; Иззет Хайруллаев – комиссар 22-го отряда; Эмир Халилов – комиссар Судакского отряда; Асан Эмиров – комиссар 20-го отряда.

В отношении ремарки «дезертировал» – так было указано в учетной карточке, но по результатам проведенных нами исследований можно сделать вывод, что большинство этих людей погибли. В противном случае их имена всплыли бы после войны.


Ввиду того что в тексте воспоминаний употребляется большое количество крымско-татарских имен и терминов родства, считаю нужным сделать некоторые пояснения.

С XV века – момента начала исламизации полуострова – проживавшие на нем мусульмане стали пользоваться общепринятой в их среде, как бы сказали сегодня, формой идентификации личности. У законодателей ислама – арабов она была чрезвычайно сложной.

Например, полное имя Авиценны звучало так: Абу Али ибн Сина, что указывало на имя отца – Али и деда – Сина, но и это был упрощенный вариант, а вот полный: Абу Али ал-Хусейн ибн Абдаллах ибн ал-Хусайн ибн Али ибн Сина.

Вначале стоит лакаб, вторым идет кунья, затем следует алам, дальше ставят насаб, потом нисбу, а в самом конце нередко упоминают мансиб – занимаемую должность.

Лакаб – в крымско-татарском языке трансформировалось в лагъап – прозвище, кличка. С другими словами сложнее, и их придется переводить с арабского:



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22

Поделиться ссылкой на выделенное