Вячеслав Шалыгин.

Инстинкт гнева

(страница 2 из 30)

скачать книгу бесплатно

Провидец взглянул по сторонам. Пассажиры безмятежно сосали карамельки, ничуть не интересуясь происходящим в данную секунду на земле. Никто и не знал, что стоит смотреть вниз. Впрочем, с борта взлетающего «Боинга» цепочки разнокалиберных костров внизу никто не увидел бы при всем желании. Да, пожалуй, и не стоило на это смотреть.

Смотритель прикрыл глаза, искренне надеясь, что ему не привидится финальная сцена из вещего кошмара. Сон уже стал явью, и отныне в сознании Смотрителя ему не было места. В памяти – возможно, в грезах наяву – нет. Да и в памяти-то на уровне полувранья. «Видели по телевизору? А я там был, почти рядом! Почти видел все своими глазами! Мы как раз взлетали в паре километров от места крушения. Настроение, скажу вам честно, было не очень…» В общем, стандартный файл памяти, как у всех обывателей.

Смотритель нащупал в подлокотнике кнопку и немного откинул спинку кресла. И все-таки выкинуть из головы эту историю не удастся, даже если не пригрезится в «закрепляющем повторе» ее окончание. Кроме того, что случившееся было крупной авиакатастрофой, происходившее в эти самые минуты на месте крушения имело еще и глобальное значение, хотя пока об этом знали только два человека на всем белом свете: Смотритель и Хамелеон. Когда же все закончится (или это уже закончилось?), весь мир, сам того не желая и не замечая, свернет на дорожку новой Вероятности развития событий, далеко не прямую и довольно темную. А все из-за трусости Смотрителя, страшно желающего жить и, по возможности, вечно.

Провидец вздохнул. Мир, конечно, было жаль, но себя все-таки «жальче». Он чуть поерзал, устраиваясь в кресле, и, наконец, задремал. Как выяснилось, поступил Смотритель довольно опрометчиво. Финал авиакатастрофы отгремел и больше не мог пригрезиться, а вот финал вещего сна пока не реализовался, и провидцу пришлось-таки посмотреть его второй раз. Все попытки очнуться ни к чему не привели, и Смотритель смирился.

Ну что ж, не такая великая плата за жизнь и за предательство. Что отныне одно и то же…


«…Пожарные, спасатели и медики прибыли к месту крушения спустя полчаса. Вернее, прибыли они в район крушения, а не к месту. Непосредственно к горящим обломкам сумела подъехать только одна пожарная машина на базе „Урала“ и один „уазик“. Экипажам более современных, но отличающихся меньшей проходимостью машин пришлось месить талый снег и грязь ногами. Обломки были разбросаны на большой территории, и спасательная операция в темноте да еще на пересеченной местности шла довольно трудно. Спасательные команды рассыпались и теперь сбивались в случайные группы, медленно бредущие по холодной хляби на свет горящих обломков.

Спасатель из экипажа «уазика» остановился и потянул носом. Частично дым сносило ветром в другую сторону, но видимость все равно была нулевой, а запахи горящего керосина, пластика и дерева чересчур сильными. Они почти полностью перебивали запахи другого рода: пережаренного мяса, паленых волос и тлеющей одежды. Однако спасатель уловил, что хотел.

Он обогнул несколько крупных обломков, перебрался через ствол поваленной ели и спустился в неприметную ложбинку, провалившись в талый снег почти по пояс. Выбравшись из сугроба, он снова замер и повертел головой. Запах доносился откуда-то слева. Этот сладковатый, вызывающий волну плохо контролируемого гнева, смрадный запах врага. Его не мог унести никакой ветер. Запах, распаляющий охотничьи инстинкты и не оставляющий в голове ни одной мысли, кроме приказа «Убей!»

Спасатель выбрался из ложбинки и остановился около тлеющего обломка фюзеляжа. На грязной проталине рядом с обломком не нашлось ничего похожего на оружие, и спасателю пришлось импровизировать. Он оглянулся, чтобы лишний раз убедиться, что его никто не видит, ухватился за горячий кусок дюралюминия и резко, будто кусочек шоколада от плитки, отломил длинную, узкую полоску металла. Сунув обломок в карман форменной куртки, он лизнул обожженные пальцы и направился к темнеющим на снегу скорченным фигурам.

Три сильно обожженных трупа, издалека казалось – детских, лежали на крошечной полянке под обугленной елью. Только приблизившись на десяток шагов, можно было понять, что трупы на самом деле не детские. Просто они скорчились в «эмбриональных» позах, настолько сильным было убившее их пламя. Остатки двойного ряда кресел тлели в нескольких метрах от трупов.

Спасатель обошел тела по часовой стрелке и присел над вещицей знакомых очертаний. Это был паспорт. На удивление целый, с едва тронутой пламенем обложкой. Спасатель достал фонарик и осветил третью страницу документа. Чутье не подвело, один из троих был тем, кто нужен.

Метрах в двадцати от спасателя и его находок проковыляли двое пожарных с какими-то баллонами или ранцами за плечами. До спасателя донесся обрывок их разговора:

– …Вон там основная масса. Полста человек, говорят, было.

– Хорошо, что чартер. Был бы рейсовый, вообще по трупам бы ходили…

Спасатель оглянулся, выбрал ближайший поваленный ствол и уселся верхом. Паспорт он положил в карман, а вместо него достал сигареты и зажигалку. Прикурить можно было от ближайшей тлеющей ветки, но спасатель побрезговал. На ветке пузырилось что-то желтое. Возможно, просто смола, а может, какие-нибудь останки вроде мозгов.

Сигаретный дым не внес существенного улучшения в общую гамму зловония, да еще и привлек «стрелка». Вынырнувший из неверной, разорванной отсветами костров и лучами прожекторов темноты, невысокий пухлый медик по виду был явным халявщиком. Любая работа для него была досадным перерывом в череде перекуров за чужой счет. Пыхтя и сгибаясь под тяжестью не такого уж увесистого с виду медицинского саквояжа, фельдшер пробрался к поваленной ели и, не дожидаясь приглашения, уселся рядом с бездельничающим спасателем. Видимо, решил, что нашлась родственная душа.

– Мужики говорят, командир в эфире орал во всю глотку, – медик опустил воротник зеленоватой куртки и устало вздохнул. – Лядские сугробы. Есть курить?

– Легкие, – спасатель протянул ему пачку «Золотой Явы». – Что орал-то?

– Пытался развернуться и до полосы дотянуть. – Фельдшер вытянул из пачки сигарету и похлопал по карманам. – А огонь? Даже когда они начали елки крыльями косить, все надеялся на что-то. Вот ведь беда-а…

– А что он конкретно кричал? – Спасатель протянул ему прозрачную китайскую зажигалку.

– А х-хто его знает? – Медик чиркнул колесиком, прикурил и «рефлекторно» сунул зажигалку в карман. – Диспетчеры сами в шоке. Орал, говорят, и точка.

– Может, его террористы… того? – спасатель небрежно изобразил человека с ПЗРК на плече.

– Вроде нет. – Фельдшер пожал плечами и неловко перехватил соскользнувший ремень походного саквояжа. – Человек из САБа что-то про лед на элеронах говорил. Видишь, снег валит. Плохо «незамерзайкой» обработали, наверное. А я думаю, судьба у них такая.

– У всех?

– Получается, да.

– Ну-ну, – спасатель вытянул шею и, прищурившись, уставился куда-то в снежную темноту. – Не тебя там зовут?

– Где?

– Вон, где свет.

Спасатель приподнялся и указал на кусок фюзеляжа, воткнувшийся в землю на опушке леса. Фельдшер проследил за его жестом и проворно вскочил.

– О, точно! Шеф маячит. Ни минуты отдыха. Иду, Борис Иванович!

Второпях он запнулся о ближайшего мертвеца и едва не свалился в черный от сажи снег. Поскольку все внимание медика было сосредоточено на начальстве, а конвульсивное движение пальцев руки пострадавшего было минимальным, фельдшер его не заметил. Зато его заметил спасатель. Он вновь оглянулся по сторонам, отбросил окурок и присел над обгоревшим пассажиром. Некоторое время он просто сидел и наблюдал, как на остатках одежды погибшего тает мокрый мартовский снег, затем ухватил труп за плечо и легко перевернул.

Мертвец уже не выглядел пережаренным куском мяса на переломанных костях. Руки и ноги выпрямились, плоть стала мягкой и податливой. Обгоревшее лицо пассажира тоже менялось на глазах. Поначалу изменения скрывал слой снега, но затем в сплошной белой маске протаяла маленькая дырочка, – напротив рта – из которой вырвался легкий парок. Еще через несколько секунд снежная маска сползла по щекам, и спасатель увидел лицо оживающего человека. Было оно вовсе не обожженным, а вполне целым и здоровым, только раскрасневшимся, как после бани. Спасатель открыл найденный паспорт и сверился с фотографией.

– Юрий Михайлович Шуйский, – нараспев прочитал спасатель. – Какую-то фамилию вы себе выбрали, мастер, несерьезную. Вот раньше у вас были: Блэксворд, Моргенштерн, Хельм. Сплошной звон металла. Боевые были фамилии, звучные.

– Хамелеон… – хрипло выдохнул Шуйский, пошарив вокруг мутным, невидящим взглядом. – Я… был… прав. Самолет… почему он упал? Это… сделал… ты?

– Если бы это сделал я, вы погибли бы сразу, милорд, без мучительного, но бесполезного воскрешения. Нет, все случилось само собой. Правда, я знал, что это произойдет.

– Тебе сказал… Смотритель?

– А что ему оставалось? У меня и немые говорят. Все цепляются за жизнь. И люди, и звери, и даже такие твари, как вы.

– Ты убил Смотрителя? Их убивать… нельзя… даже тебе.

– Знаю. Если вас это так волнует – он жив. Я поступил по-джентльменски. Смотритель сдал вас, мастер, и спокойно улетел в деловую командировку. Алиби ему обеспечено. Я же остался здесь, прошу ненавидеть и бояться!

«Спасатель» развел руки в стороны и театрально поклонился.

– Я… заплачу большие деньги… я…

– Не смешите, милорд, – «спасатель» стер с лица гримасу шута и поморщился. – Я не такой идиот, чтобы покупать себе смерть. Я и есть смерть. Во всяком случае, для вас. Таков уж мой крест.

– Чего же ты ждешь?! – Шуйский оперся на локти и чуть приподнялся. – Добивай!

– Я жду, когда у вас восстановится зрение, мастер, – наклонившись к нему, понизил голос «спасатель». – Мой личный кодекс чести требует посмотреть врагу в глаза, прежде чем убить его. Не правда ли, благородно по отношению к приговоренному? Дать ему шанс увидеть напоследок небо и своего палача! Ведь это будет ваша реальная смерть, такое зрелище увидишь только раз в жизни. Но ваши глаза пока похожи на белок глазуньи. – Он выпрямился и добавил уже спокойнее: – Времени целая вечность, я подожду.

– Думаешь, напугал?

– Думаю, нет. Это что-то меняет?

Мастер Шуйский, обессилев, упал на снег и попытался смежить воспаленные веки, но они не послушались. Мутные глаза постепенно становились прозрачнее, но казалось, что он по-прежнему ничего не видит. Взгляд его был устремлен к серым, сыплющим мокрым снегом небесам.

«Спасатель» медленно, явно рассчитывая на реакцию со стороны будущей жертвы, вынул из кармана сине-оранжевой куртки дюралевый обломок. Хотя бы боковым зрением (оно уже наверняка восстановилось) Шуйский был обязан увидеть это импровизированное оружие, но реакции с его стороны так и не последовало.

– Да, мастер, выдержки вам не занимать, – «спасатель» усмехнулся. – Но вы меня все равно видите. Я читаю это в ваших предсмертных мыслях.

Хруст и чавканье воткнутого и провернутого в глазнице обломка растворились в хрусте снега под ногами нескольких спасателей, вывернувших из-за большого куска фюзеляжа.

– Что у тебя?! – окликнул один убийцу.

– Три двухсотых! Двое обгорели, зато один будто только родился. Но все равно ему не повезло, на осколок напоролся.

– Понятно. Царствие им всем небесное. У тебя носилки есть?

– Сейчас принесу. Пакуйте пока.

– Ага, давай, – подошедший ближе спасатель заглянул в лицо Шуйскому. – Ну, точно не повезло мужику. На вид-то совсем целый, мог бы выжить.

– Мог бы, – согласился убийца и, подняв воротник, пошагал сквозь запоздалую мартовскую метель в направлении «уазика», все-таки застрявшего в холодной грязи.

Примерно на половине пути до «санитарки» одежда и лицо «спасателя» стали грязно-серыми, в точности как подтаявший снег вокруг, а силуэт, казалось, потерял определенные очертания. С каждым шагом загадочный оптический эффект усиливался, и то, что странный убийца поравнялся с машиной, можно было определить лишь по следам на снегу…»


…Смотритель проснулся свежим и бодрым. Стюардессы очень кстати начали разносить ужин, и провидец понял, что основательно проголодался. Вопреки опасениям, кусок в горле не застревал, а красное вино не напоминало о залитом кровью салоне упавшего самолета. Да оно и понятно. Не будь у Смотрителей своего рода иммунитета к мукам совести, они сходили бы с ума после первой же реализации вещих снов. Но этого не случалось. Никто из провидцев не вспоминал о предвидениях после их воплощения в текущей Реальности. Так было и сейчас. Мастер умер? Его проблемы. Его и Цеха. К Смотрителю претензий быть не может, он волен рассказывать о снах или нет, по собственному усмотрению. Если Хамелеон не выдаст, все будет шито-крыто. А ему выдавать союзника не резон. Сам же сказал: «Можешь еще понадобиться». К тому же, так было предсказано в следующем вещем сне. В том самом, где Совет Цеха обратился к провидцу с просьбой найти детектива для «усиления» опергруппы бригадира Островского, занятой поисками Хамелеона. Стали бы они обращаться, подозревая Смотрителя в предательстве?

Кстати, надо заранее продумать, кого порекомендовать Островскому. Кого-нибудь никчемного, неспособного даже случайно наткнуться на след Хамелеона. Во сне, кажется, даже фигурировал намек на фамилию кандидата. Видение начиналось с густого тумана, в котором бродили несколько человек из окружения Островского. На какой-то момент туман стал не таким густым, а затем сквозь него проступили очертания человеческой фигуры, которая поманила подручных бригадира за собой. И они пошли, обмениваясь репликами: «Ищейка свою работу знает» и «У парня есть нюх». Обычно в вещих снах каждая деталь имела значение, и необязательно ее следовало трактовать прямо. Например, туман мог указывать на время действия: лето, раннее утро, но мог быть намеком на фамилию незнакомца. Туман… Туманов? Фамилия нередкая. Надо пробить по базе, имеется ли в Москве такой частный сыщик, и если да, то насколько безупречен его послужной список. Если все пойдет так, как предвещал сон, пусть этот Туманов помогает Островскому хоть до потери пульса, Хамелеона им не найти. Ну, а там придет черед реализации третьего сна. Самого жуткого, но зато и самого выгодного Смотрителю. Сна, в котором Цех канул в Вечность, а в реальном мире остались только Смотритель и Хамелеон. Двое избранных на весь мир. Каждому по половинке, разве не выгодная сделка?

Покончив с ужином, провидец вытер пальцы влажной салфеткой, стряхнул крошки с галстука и полюбовался собой, насколько это было возможно без зеркала. Все чисто. Как совесть Смотрителя.

* * *

– Женя, ты едешь?

– Я до парка.

– Поздно уже, не боишься?

– Позвоню Гарику, встретит.

– Вот уж защитник! Его самого защищать надо. Поехали с нами, до Янгеля.

– Вкруговую? На час дольше… – Женя устало покачала головой. – Сил нет.

– А по лесу идти силы есть?

– Мне что от парка, что от Янгеля, до дома одинаково идти. Нет, девчонки, поеду до Битцевского.

– Как знаешь. Встретишь маньяка, привет передай.

– И телефончик возьми.

– Типун вам… – Женя помахала хихикающим подружкам и вошла в вагон.

Подруги в чем-то были правы. С тех пор как в лесопарке завелся серийный убийца, ночные прогулки из Ясенева в Чертаново стали смертельно опасны. Судя по сообщениям в прессе, с конца марта по начало августа неуловимый «зверь» загубил двенадцать душ! И никакие милицейские облавы или рейды сколоченной местными жителями дружины не могли обеспечить полной безопасности. Лес есть лес, пусть и не дремучий. Ночью три дерева – уже укрытие, а пять кустов – засада.

А ведь еще полгода назад никому и в голову не могло прийти, что экологически чистый юго-запад города, такой спокойный и даже престижный, может стать опасным. Ясеневские старожилы припоминали, что давным-давно здесь уже ловили маньяков, но в целом район никогда не ассоциировался с опасностью. С местом, где при Советах давали квартиры научным работникам и военным – да, в последнее время – с экологической чистотой и высокими ценами на жилье, но с опасностью, да еще смертельной – нет! До последнего времени. Но в марте все изменилось. Сначала поползли слухи, затем о проблеме заговорили в СМИ, а к середине лета страх превратился в массовый психоз и принял устойчивый характер.

Но, с другой стороны, – волков бояться… Чему быть, того не миновать. Терять драгоценные полчаса на путь до Кольцевой, затем по ней до соседней ветки, а потом еще сорок минут, чтобы попасть почти туда же, где можешь спокойно оказаться всего через четверть часа – глупо. Ну и пусть опасно идти через лесопарк, зато воздух свежий. А маньяк… ну встретится, ну нападет… удастся отбиться, значит, судьба, не удастся – не судьба. И думать не о чем, все пустое.

Мест в вагоне было предостаточно; после «Профсоюзной» поток пассажиров превращался в робкий ручеек, особенно в столь поздний час. Женя села в самом хвосте вагона и механически вынула из сумочки книжку. Ехать было меньше получаса, от усталости глаза слипались, но привычка читать в метро закрепилась на уровне рефлексов. Женя пролистала несколько страниц в поисках закладки – старой карточки на десять поездок, но ничего не нашла. Закладка, похоже, выпала. Женя пробежала по диагонали пару страниц и все-таки отыскала нужное место. Девушка устроилась поудобнее и попыталась сосредоточиться на тексте. Попытка с треском провалилась. Новый роман Донцовой был, как всегда, интересным, но побороть усталость Женя так и не смогла. Буквы поплыли примерно на десятой секунде, а на двадцатой глаза сами собой закрылись, и Женя клюнула носом. Еще до «Новых Черемушек» она отключилась, будто кто-то щелкнул тумблером.

Проснулась она тоже резко, от хлопка дверей. Механический голос пробубнил: «Следующая станция „Ясенево“, и поезд начал разгоняться. Женя снова закрыла глаза, но сонливость почему-то прошла. Девушка поморгала, „настраивая резкость“, и окинула взглядом вагон. Кроме нее, пассажиров не осталось. Женя посмотрела влево. В соседнем вагоне народу было тоже немного, только двое мальчишек лет пятнадцати и дремлющий мужчина в камуфляжной куртке. В такой же, как у брата.

Женя отвернулась и тихо вздохнула. Мысль о брате потянула за собой цепочку других мыслей, и Женя окончательно проснулась. Она не помнила, что ей снилось, но в любом случае эти двадцать минут сна были гораздо приятнее предыдущих восемнадцати часов бодрствования. И не только потому, что Женя хоть немного отдохнула. В нереальном мире сновидений не было проблем, буквально измотавших Женю в последнее время.

Особенно тяжело стало, когда вернулся брат. Его служба закончилась на полгода раньше срока, но не потому, что Володя передумал и расторг контракт. Причина была страшнее. Как значилось в медицинском заключении, брат получил тяжелую контузию во время боевых действий и провалялся в госпитале целых пять месяцев. Врачам удалось его спасти, но полностью восстановить здоровье у них не получилось. Володю привезли домой на специальной машине в сопровождении санитаров.

Когда Женя увидела брата, ей стало жутко. Вместо красивого и жизнерадостного парня, острого на язык и быстрого в делах, перед Женей предстал худой, сутулый человек, с пустым потухшим взглядом и полным отсутствием интереса к окружающей действительности. Как объяснил врач, Володя не сошел с ума, а «ушел в себя». В чем разница, доктор не расшифровал, но гарантировал, что проблем с больным не возникнет. Никаких приступов буйства или судорог за время пребывания в госпитале у него не случалось, и нет причин подозревать, что они возникнут в дальнейшем. Брат и вправду вел себя тихо, мог выполнять простейшие действия, медленно и неуверенно, будто слабовидящий, и не реагировал ни на какие раздражители или слова, даже на собственное имя или боль. Врач сказал, что состояние сложное, но надежда на выздоровление все-таки имеется, только нужно будет пройти курс реабилитации в специализированном санатории. Направление на реабилитацию в сопроводительных бумагах имелось, но по множеству объективных причин устроить Володю в санаторий светило не раньше осени. До этого времени, больше полугода, ухаживать за братом и «реабилитировать» его предстояло Жене. На мать, давно и прочно увязшую в алкогольном болоте, надежды не было, а отец не появлялся на горизонте уже года три; как уехал куда-то на заработки, так и ни слуху, ни духу, только почтовые переводы из какой-то странной организации – «ФВ СВР», успешно пропиваемые матерью ровно за неделю.

Так все и получилось. Мать вечно шлялась неизвестно где, а Женя крутилась, как белка в колесе. С грехом пополам окончила школу и, не дожидаясь выпускного вечера, устроилась на простейшую работу. Платили мало, но зато был скользящий график и возможность подмениться. А все свободное время Женя ухаживала за братом. Поначалу было очень тяжело, но потом втянулась, привыкла. Немного напрягало, что некогда было встретиться с Костей, знакомым парнем из Тропарева, но этот роман все равно не имел особых перспектив, так что – бог с ним, с Костей. Когда существуешь в таком режиме, времени не остается даже на нормальный сон, что уж говорить о личной жизни? Даже пообщаться с подружками некогда, какие могут быть свидания?

И все-таки Женя ни о чем не жалела и никого не винила. Так бывает в жизни, что тут поделать? Когда-нибудь все наладится. Брата подлечат, а мать нагуляется и возьмется за ум… хотя и на то, и на другое надежды мало, как воды в пустыне. За четыре месяца в состоянии брата не наметилось никакого улучшения. Он по-прежнему часами сидел, глядя в одну точку, или шатался по квартире, как зомби, иногда забредая на кухню, чтобы, почти не жуя, съесть то, что лежало на кухонном столе. При этом в глазах у него по-прежнему не возникало и проблеска мысли. Взгляд плавал, не задерживаясь ни на чем и ни на ком. Зафиксировался он лишь однажды, когда мать пришла домой в плохом настроении. Ей, видимо, не хватило ста граммов, и она начала требовать у Жени денег. Когда Женя отказала, мамаша решила применить силу и замахнулась, чтобы влепить непослушной дочери пощечину, но ее руку перехватил Володя. Это стало полной неожиданностью и для Жени, и для матери, но больше всего их обеих поразил взгляд Володи. Он смотрел осмысленно и строго. Смотрел всего несколько секунд, но у матери тотчас прошел весь воинственный пыл. Она села посреди кухни на табуретку и расплакалась. Просто сидела и плакала, без текста. Лишь однажды между всхлипываниями обронила: «Саша…» Почему она вспомнила отца, Женя догадывалась. Ей Володин взгляд тоже сильно напомнил отцовский. Жаль, что это было лишь секундным просветлением. С тех пор минуло два месяца, но ничего похожего ни разу не повторилось.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30

Поделиться ссылкой на выделенное