Юрий Волошин.

Пиратское братство

(страница 2 из 26)

скачать книгу бесплатно

   – Устраивайтесь, братья, – сказал он довольно тихо, и все разошлись по палубе в поисках удобного места. – Сегодня у нас торжественный и знаменательный день. Мы принимаем в свои ряды новых братьев. Они еще не знают нашего языка, и потому им будут переводить слова наших заповедей, а вы их и так знаете.
   Лысый старик в длинной до пят хламиде синего цвета и с венком из листьев какого-то растения на лысине вышел на середину и оглядел собравшихся. Подошел к ребятам и спросил по-португальски:
   – Юноши, согласны ли вы вступить в наше братство свободных волков? Это братство создано уважаемым господином Дортье и призвано создать вам все условия для успешного продолжения жизни в ваших странах или любых других, выбранных по вашему усмотрению. Вы начнете новую жизнь, не забывая оказывать помощь бедным и обездоленным, защищая их от ударов жестокой судьбы и недобрых людей. Каждый из вас сможет сам строить свою жизнь на те средства, которые у вас окажутся, но помните, что каждый из вас вправе надеяться на помощь брата нашего маленького братства. Это священный долг каждого из вас, и нарушивший этот долг будет сурово наказан. Чтите богов своих и следуйте их заповедям, любите людей и сейте эту любовь вокруг.
   Он передохнул, пристально всматриваясь в лица ребят, которые с недоуменными лицами взирали на этого забавного старика. Но все вокруг молча слушали эту проповедь, и лица их были серьезны.
   – Вы юны, и у вас впереди вся жизнь. Потому вам надлежит свято и неукоснительно соблюдать все заповеди наши и заветы ваших богов. Без крайней необходимости не делать зла людям. Наше братство называется братством волка. Это потому, что мы как волки рыщем по миру и выискиваем себе пропитание на сегодня и на вечные времена. Не всегда эти поиски бывают приятными и безобидными, но и у волка охота не всегда оказывается удачной. Мы слизываем средства, нажитые недостаточно честным или вовсе преступным нечестным путем, как слизывает волк капли крови с убитой жертвы.
   Старик шумно задышал, было видно, что речь ему дается не так уж легко. Однако он продолжал:
   – Вы должны беспрекословно подчиняться своему капитану, но вправе задать ему любой вопрос и получить на него ответ. Когда вам покажется, что заповеди братства вас не устраивают, вы должны об этом заявить – и получите свои сбережения и свободу. Нарушившие заповеди или причинившие вред братству наказываются лишением нашего общества на определенный период. Я почти все сказал, ибо сказать всего никому не дано! Каждый из вас может задать один вопрос любого характера. Думайте!
   Все затихли, а Гардан старался подробнее объяснить другу смысл речи, которую тот не совсем понял. Они немножечко пошептались, и Гардан спросил:
   – Уважаемый проповедник, как относиться к религиям тех людей, которые могут попасть на корабль?
   – Отвечаю! Все религии, которые не призывают к насилию, должны быть уважаемы и почитаемы.
Бог един, лишь люди по-разному чтят и называют его.
   – Уважаемый проповедник, мой друг плохо говорит по-португальски, и потому за него я спрошу вас. Он сомневается в том, что ваши действия вполне добропорядочны и честны. Как ему поступать?
   – Отвечаю! Ваш юный друг проявил завидное душевное и моральное начало. Он совершенно прав, и я могу лишь ответить, что да, действительно наши действия часто весьма насильственны, но таков мир. Люди еще не доросли в своем сознании до понимания Господней доброты и потому применяют насилие. Да и в природе все подчинено насилию, а мы являемся частью природы. И без насилия ничего в жизни сделать нельзя, но пусть этого насилия будет меньше, а если оно совершено, то пусть потом обратится в добро и благо. Главное – делать людям добро, даже посредством насилия над другими. Я ответил.
   Гробовая тишина длилась недолго. Ребята шептались, боясь нарушить эту тишину. Наконец старик спросил, воздевая руки к небу:
   – Юноши, вы готовы ответить на поставленный вопрос?
   – Готовы, – ответил Гардан за себя и за друга.
   – Наши уши открыты. Говорите.
   – Мы принимаем заповеди братства и готовы им следовать и отвечать перед ним за свои поступки. Клянемся!
   – Клясться не обязательно. Но обязательно согласие братства на ваш прием. – Он обратился к матросам и заговорил с ними. Те дружно ответили и, как показалось Гардану, именно согласием. Старик сказал:
   – Братство принимает вас в свои ряды и вручает шпаги братства!
   Им поднесли две шпаги, украшенные на рукоятках головами волков с рубиновыми глазами.
   – Это шпаги из толедской стали, они призваны защищать братство и всех обездоленных во имя лучшей жизни на земле! Виват новым братьям!
   Матросы подхватили клич, и на этом церемония окончилась. Поднялся неимоверный шум, и только появление повара с котлом риса, приправленного тропическими пряностями и рыбой, заставило матросов закрыть рты.
   Опять появилось вино, фрукты, зелень, и на палубе теперь слышалось лишь чавканье, вздохи блаженства да стук ложек…
   Колокол отбил очередную склянку, матросы разошлись по своим местам. Кто продолжать отдыхать, кто заниматься такелажем, кто чтением книг, а повар отправился готовить обед.
   – Юноши, – обратился к ребятам старик-переводчик, – вам придется много трудиться на судне, и мне поручено заниматься с вами.
   – Мы не возражаем, сударь, – ответил Гардан и с вопросом в глазах уставился на старика. – Но как нам вас называть?
   – Во-первых, у нас все друг друга называют на «ты», а во-вторых, я имею имя и фамилию, и зовут меня Леонар Бюж. Так что мы теперь можем считать себя познакомившимися.
   – И с чего мы начнем, месье Бюж? – спросил Гардан.
   – Меня не надо называть «месье». Это только к капитану так стоит обращаться, но и то не обязательно. А начнем мы с языка. Мы здесь, на корабле почти все французы, и вам придется усвоить наш язык. Тебе, Гардан, это не будет трудно – ты знаешь португальский и немецкий. Потом я познакомлю вас и с остальными премудростями нашего братства, хотя они совсем несложные. Вы ребята смышленые, как я заметил, и у вас все хорошо получится.
   – Но нам придется научиться всяким приемам, которые мы видели утром. Как это нам побыстрее сделать?
   – Это не по моей части, юноши. Этим займется Кловис Сарьет. Он быстро поставит вам руку. Вы можете фехтовать? Это значит – владеть шпагой.
   – Можем, но Пьер еще недостаточно умело.
   – Это дело наживное. Было бы желание.
   – Я воспитывался воином и был им по своему желанию. А Пьер – сын купца и лишь со мной немного учился боевым приемам.
   – Хорошо, хорошо, юноша! Но пока погода благоприятствует нам и работы на судне мало, осматривайтесь и знакомьтесь с братьями. Это не такое быстрое дело. А с завтрашнего дня начнем обучение нашей речи.
   Старик махнул рукой и посеменил по своим делам.
   – Гарданка, тебе не кажется, что братство это какое-то чудное. И то, что они нам рассказали, никак у меня не укладывается в голове и во многом противоречит христианскому учению. Да наверняка и твоему, что ты скажешь?
   – Да, мне тоже странно было слышать речи старика. Однако, судя по первым наблюдениям, тут собралась компания не самая худшая. Да и капитан вполне достоин уважения. Мне он нравится. Никакой спеси и жестокости в нем не заметно.
   – А как с тем, что они заняты сбором средств для дальнейшей безбедной жизни? Значит, теперешнее занятие не на долгое время?
   – Дурень, разве разбойное дело может длиться долго? Но у нашего капитана вроде бы иное мнение об этом. Хотя у всех разбойников иное мнение, а мой дядя-купец всегда говорил, что такое до добра не доводит. И ему можно верить.
   – Конечно! Сколько веревочке ни виться, а конец будет. Так у нас говорят. Зато моя купеческая душонка, как ты ни скажешь, довольна таким оборотом. Накопить денег и вернуться домой богатым купцом. Хорошо!
   – Ага. И быть ограбленным или какими подонками на большой дороге, или самим царем, как ты это в Новгороде и прочих городах видел, да и сам испытал. Уж слишком жуткое и жестокое время у нас сейчас. Каждый норовит урвать кусок от пирога другого да еще и придушить товарища при этом.
   – И ты меня, Гарданка?
   – Ну и дурень ты, Петька-Пьер! При чем тут ты и я? Я вообще о жизни говорю.
   – Ну и что. Так было всегда. Купец постоянно с риском живет. То удача, то полное разорение. Только хороший купец завсегда найдет выход и опять поднимется.
   – Так то хороший, а разве все такие?
   – Не все, – согласился Петька и задумался. Затем продолжил: – Однако и в природе так же. Слабый не может отстоять свою жизнь. Сильный всегда должен быть вознагражден за его счет.
   – Гляди, как ты заговорил! – воскликнул Гардан и с любопытством воззрился в лицо друга. – Что-то ты так раньше не высказывался. С чего бы это, а?
   – А кто его знает. Может, насмотрелся на жизнь, и в голове помешалось, однако мне так не кажется. Наверное, думал много о всяком. Вот до такого и докумекал. А что, плохо?
   – Что плохо, а что хорошо – это один Аллах ведает. Нам мало что дано понимать. Люди слишком глупы для понимания всего этого.
   – Зато мне понравилось, что братья должны всячески воздерживаться от причинения зла другим. Все веры у них в почете, и никакой драчки из-за этого быть не должно. Мне такое нравится. А тебе?
   – Мне как-то все равно, но так быстро изменить отношение к неверным мне трудно.
   – А как же ко мне?
   – Ну, это особый случай. Просто мы подружились и все тут.
   Фуста быстро шла на север, довольно сильно кренясь под юго-восточным ветром. Пьер узнал, что курс у них на Каликут по торговым делам, а грабеж оказался попутным занятием. Да и этот грабеж ему казался довольно странным. Взяли-то ведь самую малость, много чего дорогого оставили. Это его удивляло. Гардан не смог дать вразумительного ответа. И Пьер попросил друга разузнать об этом подробнее.
   Вскоре тот вернулся и поделился вестями:
   – Да они всегда так делают. Они больше занимаются торговыми делами и никогда не убивают купцов. Оставляют им многое, а то, говорят, на море ни одного купца не останется, коли всех ограбить дочиста.
   – Так они долго будут копить себе на жизнь.
   – А у них никто не может прокутить или пропить, или еще куда бесполезно потратить много своих денег. Никому всех не выдают, а лишь малую толику, чтоб, значит, только отдохнуть и немного повеселиться в порту.
   – Интересно, а наши сокровища нам отдадут? Хорошо бы. А то в порт на стоянку придем – и выйти не на что будет, а свои камушки боязно доставать.
   – Этого я не знаю. Вот скоро дойдем до порта, тогда все и станет ясно.
   На четвертый день матросы возвестили, что впереди показался Каликут – база португальцев на побережье. Старик, постоянно находившийся поблизости, сказал на французском:
   – Вот и отдых скоро, ребята. К полудню станем у причала, разгрузимся и немного развлечемся. Охота небось, а?
   – Да мы и так не устали, Леонар, – ответил Гардан. – Мы долго на берегу были. А в море и недели не пробыли. Да и не на что нам погулять на берегу. Ведь у нас все отобрали.
   – Ну, это не совсем так. У вас отберут не больше половины, да и то, как посмотрит капитан. Остальное вернут – и можете погулять на славу. Вы ребята осмотрительные и глупостей не допустите. Я уже понаблюдал за вами. Так что не унывайте и всегда надейтесь на лучшее. Без надежды очень трудно жить.
   – Спасибо, Леонар, за радостное сообщение, – улыбнулся Гардан, в то время как Пьер внимательно вслушивался в их речь, стараясь уловить ее смысл. Это ему уже немного удавалось, хотя и с трудом.
   А Гардан за эти три-четыре дня уже мог понимать французскую речь и даже отвечать на вопросы вполне уверенно. Правда, Леонар старался говорить с ними только простыми словами.


   Дни текли незаметно и довольно весело. Люди в команде оказались не очень старыми, и ребятам не приходилось скучать. Однако и здесь они были самыми молодыми, и это сказывалось на отношении к ним. Умудренные старожилы смотрели на друзей несколько свысока и покровительственно. И все же им здесь нравилось. Атмосфера располагала к веселому настроению.
   – Знаешь, Гарданка, – сказал Пьер другу, – мне кажется, что у меня с французским дела идут лучше, чем с другими языками.
   – Так это здорово! Может, потому, что этот язык тебе больше нравится, или тебе просто здесь по душе, вот ты и стараешься.
   – По-моему, ты прав. А еще мне нравится, что мне разрешают и даже учат стоять на руле. Как интересно!
   – Так ты постоянно стремился к этому. А капитан наш ищет способных людей для разных дел. Вон слышишь, колокол отбил призыв к пушечной стрельбе? Сейчас начнем палить. Вот это мне нравится, хотя у тебя получается лучше.
   – Это так, Гарданка. Мне охота так нацелить ствол, чтобы промаха никогда не получалось.
   – Ладно тебе, пошли на сбор, а то опоздаем. Уже плотики спускают.
   Матросы, свободные от вахты, спешили к бортам. В воде уже покачивались плотики с вертикально поставленными щитами, окрашенными в белый цвет. Эти щиты размером пять на пять футов были целями для пушкарей. Они размещались на разном расстоянии, с тем чтобы пушкари учились поражать их на любой дистанции.
   Каждое попадание награждалось премией. Все результаты пальбы заносили в журнал, а потом определялись наиболее меткие пушкари, которые получали дополнительную долю при дележе добычи или прибыли от торговли.
   Ребята затыкали уши при каждом выстреле и следили за попаданием.
   – Мазила! – кричали матросы, видя, как очередное ядро взметнуло воду в тридцати ярдах от цели. – Тебе лишь по девкам глазами стрелять в портах! Отходи, дай достойным стрельнуть!
   Раздосадованный стрелок отходил, и вскоре опять раздавались подобные крики, ибо мало кто мог похвастаться меткостью стрельбы.
   – Пьер Блан! – раздался выкрик. Это нашего Пьера вызывали к пушке.
   Пьер сам должен был заряжать пушку. Он торопливо и тщательно протирал банником ствол, заглядывал в него, проверял ладонью и, лишь убедившись в чистоте канала ствола, приступил к закладке пороха и пыжей с ядром. Ядра были из мягкого камня, которые применялись только для подобных учебных целей.
   Пьер неторопливо наводил ствол, поворачивая на вертлюге тяжелую махину. Это было не очень легко, но мальчишка старался вовсю. И пот тяжелыми каплями собирался на его озабоченном лбу. Его почти белые волосы слегка шевелились на ветру, но он не обращал на них внимания.
   – Пьер Блан! – раздался возглас главного пушкаря. – Долго возишься! Время истекает. Торопись!
   Пьер не ответил, стараясь не отвлекаться. Наконец прицел был установлен, и он взял в руку фитиль. Порох в затравнике коротко вспыхнул. Пушка грохнула, выбросив горизонтальный столбик дыма.
   – Попал! Вот стервец, попал! – матросы радостно кричали, хлопали Пьера по плечу, а тот внимательно глядел в море, где на волнах покачивались щепки разбитого им щита. На душе у него было радостно, и он со слезами умиления услышал марш, исполняемый музыкантами в его честь. Этот марш раздавался не так уж часто, и тем радостней было ему слышать его, мальчишке, который всего месяц назад был принят в это странное братство волков.
   Густав Руж оглаживал ладонью огненно-рыжую бороду шириной с лопату и зорко вглядывался в плавающие щепки. Это был главный пушкарь, его серые колючие глаза постоянно смотрели подозрительно и настороженно. Ему было лет под пятьдесят, он был коренаст, невысок, а на лице выделялся объемистый нос, формой и даже размером напоминающий столовую свеклу. И цветом он мало отличался от нее. Человек этот был строг и даже груб, но мастерство в своем деле ценил и уважал.
   Он подошел к Пьеру и внимательно оглядел покрасневшего юношу.
   – Молодец, Блан. Из тебя выйдет отменный пушкарь, и я уже сейчас готов поручиться за тебя. Старайся, а я доложу капитану, и тебе увеличат долю. – Он покровительственно и в то же время поощрительно похлопал мальчишку по плечу и, повернувшись к корабельному писарю Крипэ, сказал: – Пометь его на дополнительное поощрение, Крипэ.
   Крипэ согласно и молча кивнул, прищурил единственный глаз, отчего и получил прозвище Кривой, скрипнул пером и выкрикнул следующего пушкаря.
   – Да, Петька, – с восхищением протянул Гардан, когда все закончилось и матросы расходились по своим делам, – здорово у тебя получается. А я как ни стараюсь, ничего толкового не получается. Даже по ближней мишени не попадаю. А ты вон самую дальнюю разнес в щепы! Завидно даже!
   – Только не завидуй, Гарданка. Так уж получилось. Зато у тебя с саблей, с луком и ножами получается, и даже без оружия. Так скоро ты и самого сильного победишь, которого зовут Дуарте. Вот когда будет праздник!
   – Сказал! Этого португальца сам ваш дьявол вместе с нашим шайтаном не осилят. Он, говорят, два года в плену у китайцев был и там всему научился.
   – Зато ты ловчее и быстрее. Лишь весу в тебе намного меньше, а то бы ты ему показал, Гарданка! Мы же еще пока мальчишки по сравнению с ними. Тут самому младшему двадцать лет, а мы и до шестнадцати с трудом дотягиваем.
   – И то верно, Пьер. Я уж и забыл, какое время года сейчас, с этими странствиями. Не поймешь, зима сейчас или лето. Как ты думаешь?
   – Наверное, осень. Уже дождливый сезон начался. Видишь, почти каждый день ливень идет. Вот и сейчас скоро хлынет.
   – Стало быть, мы уже второй год в бегах обретаемся. А кажется, что только недавно я за тобой гнался на своем Алмазе. Ой, даже в пот бросило от воспоминаний. Хороший был конь. Скучаю я по лошадям, Петька.
   – Еще бы! Всю жизнь с ними, как тут не заскучаешь. Погоди, будем в порту стоять, авось удастся поездить. Надо будет устроить небольшой пробег на лошадях.
   – Вот это ты здорово придумал, Петька, друг дорогой! – И Гардан со всех сил обнял Петьку своими смуглыми руками.
   Их разъединил поток воды, хлынувший с небес.
   По установившемуся порядку все во время ливня раздевались догола и вместе с капитаном занимались мытьем тел и одежды. За этим капитан следил неукоснительно. Петька заметил:
   – Наш капитан страсть как не любит грязи. Откуда это у него? Может, он из дворян или из какой богатой семьи?
   – Откуда мне знать? Но все это мне уже порядком надоело. И вообще, тут никакого свободного времени нет. Только одни занятия и работа!
   – Что, плохое настроение? Не унывай, это у тебя пройдет. Ты сам в свои слова не веришь. На других судах было в три раза хуже, и мы терпели, а тут по сравнению с теми – просто рай. Усмири себя и успокойся.
   – Видимо, ты прав, однако воспоминания меня сильно смутили. Надо уж привыкнуть к тому, что изменить это весьма трудно, а может быть, и вовсе невозможно. Видно, Аллах еще не добрался до моей персоны и не решил, что ей преподнести на ужин.
   – Ха! До ужина нам еще далеко, Гарданка. Нам бы еще покуражиться маленько, а то молодость пройдет, а мы так ничего и не успеем.
   – Ну и разговоры ты ведешь, Пьер Блан! Просто странно слышать это от тебя. С чего это ты так заговорил?
   – Да тоже вспомнил свои годы в Новгороде. Друга Фомку вспомнил, и захотелось с ним погулять. Да, видать, прошло то время, Гарданка. Жалко мне стало его. И мне понятно твое настроение.
   – Да будет нам! Говорим как старики! Лучше думать о будущем, чем засорять мозги тем, что прошло и уже никогда не вернется.
   Ливень перешел в моросящий прохладный дождик. Матросы полоскали и выкручивали свои одежды, которых было не так уж и много. В основном все ходили лишь в коротких штанах, и лишь кто-то изредка надевал рубаху.
   Один капитан иногда по праздникам, одному ему известным, наряжался в камзол, кружевную рубашку с шарфом, башмаки с дорогими застежками и атласные штаны до колен, ниже которых сверкали белизной шелковые чулки. Шпага с витиеватым эфесом, украшенным вензелями и завитушками, болталась в дорогих ножнах, сверкая каменьями и золотом.
   В такие дни капитан важно вышагивал по палубе, задумчиво поглядывал на запад, ни на кого не обращал внимания и не занимался делами. Он питался в такие дни отдельно, и ему прислуживал отменный слуга, подавая специально приготовленные по этому случаю яства. Подавались они на золоте и серебре, но чаще всего использовались китайские сервизы из тончайшего фарфора, весьма древнего и очень дорогого.
   Матросы в эти дни сторонились капитана и не докучали ему. Отменялись шумные занятия, а всей команде готовился праздничный обед. Перед такими днями обязательно заходили в ближайший порт, на берегу закупали соответствующую провизию. На палубе устраивался длинный стол, он покрывался цветной скатертью и уставлялся посудой, которой позавидовал бы и самый состоятельный французский буржуа.
   Все происходило чинно и тихо, с соблюдением ритуала, по которому специально готовили матросов. И уж на этот раз вся команда была одета празднично. Матросы потели, изнывали от жары, но терпели, осторожно стуча ложками и вилками. Говорили тихо, споров не возникало, а слуги, назначаемые в очередь из тех же матросов, бесшумно разносили и убирали посуду и кушанья. Маленький оркестр тихо играл задушевные мелодии.
   Матросы скучали, ерзали на лавках, но всем приходилось терпеть и ждать, когда же закончится эта пытка.
   Эжен Дортье восседал во главе стола и важно принимал пищу, запивая ее отменным вином из высоких серебряных и золотых кубков. Он задумчиво утирал рот шелковым платком, важно ополаскивал руки в ароматной воде, поданной в чаше китайского фарфора. Все было чинно, важно, пристойно и чопорно.
   Никто не знал, по поводу чего совершаются такие празднества, но все безропотно подчинялись ритуалу.
   Гардан иногда пересказывал другу услышанные новости и разговоры бывалых и старых соратников капитана.
   – Говорят, капитан наш из знатной семьи, но его обманули родственники. Сейчас он пытается восстановить утерянное или не отданное ему достояние. И он вовсе не француз, а какой-то испанец с большой долей арабской, но знатной крови. Вроде его бабка была дочерью самого визиря последнего гренадского эмира. Так что ему есть о чем сожалеть и о чем думку думать.
   – Да, интересно ты говоришь. Однако по нему не скажешь, что он знатных кровей, если не считать праздничных дней.
   – Ну уж нет, и не говори. В нем есть что-то, что отличает нас от него. Порода в нем прет наружу – это видно сразу. Вот он стремится и нас как-то приобщить к этому, да, видно, трудно это дается нашему братству.
   – Почему? Некоторые это понимают и принимают с охотой. Я сам видел это. И мне это не противно, хотя я еще и не совсем привык.
   – Ничего, скоро мы все узнаем, и тогда легче будет разбираться во всех тонкостях.
   – А ты заметил, что мы уже второй месяц плаваем, и ни о каком разбое и речь не заходит? Все торгуем, товары какие-то перевозим, а денег почти и не видим.
   – Говорят, у него в каюте есть такой шкаф, где хранятся в отдельных ящичках наши деньги. Доли с прибыли и призов. И наши с тобой тоже там.
   – А отнятое у нас арабами тоже там?
   – Кажется, там. Но я точно не знаю, а спросить неудобно. Подождем, может, капитан сам пояснит нам, как и что.
   – Слушай, а правда, что скоро мы встанем на несколько месяцев в порту до окончания сезона дождей? Это же так долго!


скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26

Поделиться ссылкой на выделенное