Юрий Волошин.

Казаки-разбойники

(страница 5 из 23)

скачать книгу бесплатно

   Казаки умильно щурили глаза. Им досталось несметное богатство, о котором и мечтать-то было страшно. Это не те крохи, что обещаны императором. Шесть несчастных талеров! Тут получается почти в сто раз больше!
   Однако Боровский заявил сурово и решительно:
   – Вы убедились, что я поступаю справедливо. Но нам потребуются и общие деньги. Мы еще не соединились со своими. Предлагаю отдать на общие нужды по два талера. С меня пять.
   Это не вызвало ни у кого возражений. Дело нужное и необходимое. А Боровский добавил, хитро усмехнувшись:
   – И постарайтесь молчать об этом, казаки. Это ни к чему совсем, трепаться языками про наши дела. Они лишь наши, и другим нечего о них знать.
   – Понятное дело, пан сотник! Мы согласны!
   – Лука, ты все равно вина не принимаешь, так тебе особое задание. Пока мы тут будем пировать, ты отдохни и хорошенько выспись, а потом мы тебя разбудим – встанешь на стражу. Мало ли что! Иди ложись.
   Юноша было немного обиделся, но потом решил, что это не очень-то и плохо. Он устал, глаза и так слипались. Лука отправился в одну из келий, где завалился на жесткое монашье ложе и спал, пока его не подняли.
   Казачья полусотня утром с веселым гомоном, нагруженная снедью и вином, тронулась дальше. Лука вызвался править парой лошадей, запряженных в повозку. Он решил, что его кобыле лучше идти в поводу, чем тащить седока по топким дорогам.
   Они сильно привязались друг к другу – юноша и лошадь. Он подкармливал ее корочками хлеба с солью, не жалел ничего, вот и теперь припрятал лишний мешок овса для своей любимицы. Боровский уже два раза предлагал продать ему кобылку.
   – Нет, пан сотник, – отнекивался Лука. – Лошадь не продается. Эта моя Нэнька, как я ее назвал, уже многое понимает, и я не могу ее продать. Простите, пан сотник.
   И теперь Лука нет-нет да и оглядывался на свою красавицу, бредущую за телегой. Та поводила острыми ушами и косила фиолетовый глаз по сторонам.
   Полусотня медленно продвигалась на северо-восток среди буйства весны. Деревни по сторонам дороги были полупусты. Там работали почти сплошь женщины и дети, и то лишь на огородах. Только в редких местах кое-где зеленели хлеба.
   Сотник Боровский часто оглядывал местность в подзорную трубу, добытую в монастыре, а Лука с вожделением взирал на это. Ему так сильно хотелось взглянуть в эту диковинную трубу, что часто настроение его портилось после таких обзоров сотника. Он мечтал о такой трубе и постоянно искал ее в тех деревнях, которые они миновали.
   Так прошло дней десять. Продовольствие уже подходило к концу, надо было искать источник его пополнения.
   – Версты три до деревни, – молвил сотник, просмотрев с пригорка местность. – Попробуем отыскать харчи. Авось повезет.
Казаки, – обернулся он назад, – будем проезжать лесок, так держаться настороже.
   Въехали в лесок, протянувшийся на полверсты в ширину, отделявший деревенские угодья. Огромные дубы, вязы, сосны величаво шелестели молодой листвой. Дорога, малоезженая в это смутное время, уже зарастала бурьяном. Место казалось глухим и мрачным. Казаки поминутно оглядывались, держа оружие наготове, прислушиваясь к посторонним звукам.
   – Проклятье, засада! – закричал задний казак.
   Все оглянулись назад, выхватив сабли и опустив пики. Там медленно, величаво падала большая сосна, загораживая отступление. И тут же с шумом и треском повалилась сосна спереди, ломая сучья и теряя иголки. С воплями и руганью на дорогу высыпали страшные, заросшие бородами мужики в рваных рубахах. Их оружием служили косы, серпы, топоры и вилы.
   Они дружно бросились на казаков. Прозвучали первые выстрелы пистолей. С остервенением и те и другие рубились. Лошади визжали, топали, брыкались и падали, придавливая седоков и мужиков.
   Казаки крутились волчками, отражая нападение и отстреливаясь из пистолей.
   Лука успел вскочить на кобылу и едва отбил косу, как острия вил стремительно рванулись ему в бок. Ударом сабли, которая тут же переломилась, он немного изменил их путь, кафтан затрещал, распоротый, а обломок сабли ничего не мог уже сделать. Лука еще успел выхватить древко вил из цепких рук мужика, не ожидавшего такого. Удар в бедро чем-то твердым едва не вышиб Луку из седла.
   Теперь он отмахивался вилами, как копьем. Мельком заметил замах топора в руке мужика, инстинктивно вскочил на прямые ноги и ощутил, как мощный удар, задев штаны, обрушился на заднюю луку седла. Нэнька присела на задние ноги, но устояла и вынесла Луку из этого ада. Здесь Лука отразил удар косы, зацепил нападавшего вилами, выхватил из-за кушака пистоль и выстрелил в грудь другого человека, нацелившегося копьем.
   Пронзительный свист прекратил побоище. Мужики быстро отступили и так же стремительно их шумные шаги по подлеску затихли по обе стороны дороги.
   Казаки огляделись. На дороге лежали тела людей, рядом дрыгала ногой смертельно раненная лошадь. Несколько человек были ранены и блажили, свои просили помочь, чужие – пощадить.
   Казаки матерно ругались, спрыгивали с коней и осматривали раненых.
   – Черт! – выругался сотник Боровский. – Потерять троих казаков! Словно настоящее сражение! Дьявольщина!
   Его тоже зацепило, он зажимал колотую рану правой руки тряпкой, пропитанной кровью. Зло крикнул:
   – Всех раненых в повозку! Быстрее перевязывайте – и в дорогу! До деревни с версту будет!
   Лука с удивлением обнаружил, что не может стать на правую ногу. Бедро у него распухло и сильно болело. Под штаниной темнел огромный синяк. Он пощупал его, но ничего не обнаружил. Спросил подошедшего Якима:
   – Ну-ка глянь, что там? Болит жутко!
   Яким, в пятнах крови, опустился на колени и осторожно прощупал, не обращая внимания на вопящего друга.
   – Не похоже на перелом, Лука. Просто сильный удар. Как же ты проморгал?
   – Трое напали! Едва отбился! И саблю сломал! Что теперь без сабли я?
   – Ничего, Лука! У нас трое убитых и раненые есть. Возьмешь одну из освободившихся. Однако слышишь приказ? Заряжай пистоли.
   Убитых оттащили к обочине, раненых мужиков добили, а своих четверых наиболее тяжело раненных уложили в повозку.
   Казаки быстро вырыли общую могилу и забросали землей убитых товарищей. Поставили крест из связанных палок, помолчали, пошептали молитву и тронулись дальше.

   Деревня оказалась в два десятка дворов. Бедность и запустение торчали из всех щелей. Женщины, изможденные и худые, с озлобленными прищуренными глазами, с недоумением и страхом взирали на казаков.
   Попытка узнать о возможности ночлега не увенчалась успехом. Бабы уже узнали, что произошло в лесочке, – было очевидно, что это их мужики напали на отряд. И теперь они обреченно ожидали погрома, пожара и насилия. Но им, казалось, это было безразлично.
   – Никакого добра тут нет, казаки, – изрек сотник. – Но ночевать придется в деревне. Раненым нужно хоть денек отдохнуть и подлечиться.
   А перед самым закатом трое казаков пригнали бычка из леса, поймав его на ужин. Боровский с облегчением вздохнул и впервые за день улыбнулся.
   – Ужин у нас есть, казаки! Готовим его! И посмотрим раненых. Выставить стражу!
   Большой костер пылал жарким пламенем. На жердине крутились куски говядины, а шагах в двадцати стояла толпа баб, которые глотали слюни, жадно втягивая ноздрями восхитительный запах жаркого.
   Лука сидел около костра и следил за жарким. Он уже приспособил палку из вил и теперь мог ковылять с нею, не беспокоя ногу.
   Он встретился глазами с молодой девкой лет двадцати на вид, хотя после голода и лишений она могла выглядеть и старше своих лет. В глазах стояла мольба. Даже в сумерках Лука обратил внимание, что девка хороша собой и пригожа, и грязные лохмотья на ней казались не такими ужасными.
   Лука вернулся к костру, оглядывался несколько раз и даже улыбнулся ей. Ответа он не получил, но это его не оскорбило и не разозлило.
   Он оглянулся по сторонам, схватил нож и быстро отрезал ломоть мяса от одного из кусков, завернул в два листа лопуха, бросил утверждающий взгляд на девку и спрятал кусок в два фунта за пазуху, ощущая горячее.
   Девушка еще шире раскрыла глаза и инстинктивно подалась вперед. Лука с готовностью потряс ладонью, предупреждая опрометчивый шаг.
   Он отрезал кусочек для пробы, подул, положил в рот, пожевал. Скоро будет готово, хотя можно есть и сейчас. Он покричал, созывая казаков, и еще отрезал кусок с ладонь.
   – Казаки, ужин готов! Начинайте, а я пошел, – и он многозначительно кивнул в сторону стоящих баб.
   – А ты не теряешься, хлопец! – усмехнулся один казак. – Смотри, возвращайся.
   Лука усмехнулся и подошел, ковыляя, к бабам. Он смотрел на девицу и глазами приглашал погулять, придерживая выпирающий кусок на груди.
   Она оглянулась по сторонам, ища поддержки у товарок. Те были невозмутимо суровы и молчаливы. Лука протянул руку, приглашая. Она колебалась недолго.
   Когда они отошли подальше, а Лука при этом опирался на ее худое плечо, он достал мясо, отрезал кусочек и протянул к ее рту. Губы жадно потянулись, схватили, а зубы торопливо заработали. Луке стало жалко эту несчастную девушку, и он спросил, с трудом подыскивая слова, сколько ей лет. Она поняла с трудом и ответила, подтверждая слова пальцами.
   – Ого! Только шестнадцать, а я думал, что больше!
   Она его, конечно, не поняла, но приняла очередную порцию мяса. Так, со смехом и шутками, Лука скормил половину куска. Проглотил и свою долю. Остальное отдал девушке, показав, что может взять. Та заулыбалась, завязала мясо в грязный фартук, а Лука многозначительно стал ощупывать ее худое тело. Она быстро поняла его намерение, помялась, но согласительная улыбка вдохновила его.
   Девушка отвела его в дряхлый сарай, где на соломе они начали целоваться и обжиматься. Лука скоро понял, что девушка не намерена сопротивляться. Это его устраивало. Лишь боль в бедре слегка мешала ему насладиться юным телом.
   Он вернулся удовлетворенным и радостным. У костра сидели два казака с мушкетами и пиками наготове.
   – А вот и котейко наш гулящий пожаловал! – усмехнулся старший. – Сиди теперь и сторожи. А я посплю малость.
   – Лукашка, как у тебя все это получается? – спросил другой казак, вопросительно глядя на товарища. – И быстро ж ты управился. Наши тоже ходили, но те насильничали. А у тебя как?
   – Я никогда не насильничаю, – ответил уверенно Лука. – Мне интересно, когда по доброй воле. А так… Нет, это не по мне. Никакого интересу.
   – Прыткий ты, хлопец. А меня и не тянет.
   – Так оно же у каждого свое. Лучше скажи, что пан сотник думает?
   – Сказал, что завтра можно остаться тут, если ничего худого не случится.
   Утром казаки дружно доели бычка и поглядывали на хаты с намерением обыскать их. Потом прибежал один казак, что уже немного кумекал по-здешнему.
   – Казаки, узнал, что сюда идет обоз чей-то. Мужик говорил бабам, а я уразумел. Вот только не знаю, как далеко. Узнать бы. Пан сотник, послать бы к бабам нашего толмача Андрейко. Он быстрее все разузнает.
   – И нашего кота гулящего, – добавил казак, стороживший с вечера. – Ему легче будет свою девку разговорить.
   – Может быть, – согласился сотник. – Лука, пойдешь с Андрейком. Без вестей не вертайтесь.
   Лука вздохнул, схватил оружие и вместе с Андрейком, раненным в голову, которая белела повязкой, поковылял искать баб и свою Анюту.
   Долго искать не пришлось. Анюта сама вышла и с улыбкой просительно поглядела на Луку. Тот сожалеюще пожал плечами. Но подтолкнул толмача, и тот с большими потугами расспросил об обозе, идущем к деревне.
   – Я понял, что обоз подвод в пятьдесят, но чьи они, она не знает. Им без разницы это. Для них все мы – враги.
   – Пошли быстрее, расскажем сотнику.
   – Далеко они? – спросил Боровский, выслушав донесение.
   – Версты три, за лесом, что мы вчера прошли. И охраны человек сорок, пан сотник, – закончил отчет Андрейко.
   – Пан сотник, – вступил в разговор Лука. – Маловато нас, одним тяжеленько будет. Надо бы пойти к бабам и постараться им втолковать, что хорошо бы напасть на обоз сообща с ихними мужиками. Так будет сподручнее и легче.
   – Добре, Лука. Устроим засаду в деревне, так будет удобнее. Приготовить мушкеты и пистоли. Лошадей спрятать.
   – Пан сотник, у меня лук где-то должен быть в фуре. Если возьму я его и отправлюсь вперед? Буду начинать бой. Постараюсь сразить начальников, а там и вы подоспеете.
   – Молодец, давай, Лука. И пистоли не забудь. Дело опасное, а ты почти неподвижен.
   Лука поспешил исполнить задуманное, забрался в седло, порубанное в схватке, и погнал кобылу к роще.
   Там он долго и тщательно выбирал место, отвел лошадь в кусты, длинный повод закрепил рядом. Обломал несколько веток для лучшего обзора и стал с волнением ожидать появления обоза.
   Ждать пришлось с полчаса. Послышался перестук колес, скрип и голоса.
   Впереди ехали три всадника – по одеянию Лука определил саксонцев. В голове сразу стало легче. Все же не своих бить придется.
   Наладив стрелу на тетиву, разложив пистолеты, Лука постарался сдержать волнение. Это удавалось плохо. Быть одному в таком месте и на таком задании было непросто.
   Он вытер потные ладони о шаровары, поморщился от боли в бедре. Передних он решил не трогать. То было передовое охранение – с ним легко справятся другие.
   Появились еще два конника, следом потянулись фуры, запряженные парой крупных лошадей каждая. В одном из передних Лука признал командира. Он был не дальше двадцати пяти шагов и хорошо просматривался.
   В него-то казак и прицелился. Тетива тонко дзинькнула, всадник оглянулся и стал заваливаться набок.
   Лука торопливо наложил вторую стрелу и, пока второй всадник не начал вопить тревогу, выпустил ее. Та угодила в ногу всаднику. В седле он остался и кричал, указывая на кусты, где затаился Лука.
   Три охранника пустили лошадей к нему. Лука быстро прицелился и спустил стрелу. Передний конник наклонился к шее лошади, пытаясь вытащить стрелу из плеча. Но остальные быстро приближались.
   С десяти шагов Лука сделал три торопливых выстрела. Один всадник тут же упал, а третий стал сдерживать лошадь. Лука пустил стрелу и не стал смотреть, что случилось. Потянул повод, и Нэнька тут же появилась из-за кустов, настороженно прядая острыми ушами.
   Опираясь на костыль, Лука с трудом взобрался в седло и оглянулся на вопли и выстрелы, доносившиеся с дороги. Его никто не преследовал, а всадник, в которого он выпустил стрелу, удалялся, склонившись к шее лошади.
   На дороге шла жестокая сеча. Лука удивился, что мужики мелькали среди воинов и их число с каждым мгновением увеличивалось. Казаки в основном не ввязывались в рукопашную схватку, а стреляли из пистолей и мушкетов и бросали пики. Но три казака все же рубились.
   Лука наладил стрелу, выбрал цель и пустил смертоносное жало. Пораженный солдат бросил поводья, и лошадь понесла его в сторону.
   Какое-то спокойствие навалилось на юношу. Он стрелял, выпуская стрелу за стрелой, не следил, каков результат, но знал, что часть его стрел достигала цели.
   У Луки кончились стрелы, да и бой стал затихать. Обоз собрался в кучу, подводы перепутались. Возницы лезли под возы, солдаты бросали оружие и поднимали руки. А казаки носились из конца в конец обоза, искали вооруженных людей, секли их, потом бросились за добычей. Мужики торопились делать то же.
   Лука выехал из укрытия. Его встретили довольными криками.
   – Лука, тебя ищет пан сотник! – крикнул Тарас, смахнул струйку крови с лица и широко осклабился щербатым ртом.
   Сотник Боровский сам подъехал на гнедом жеребце и еще издали крикнул:
   – Ну, Лука, не ожидал! Молодчина, казак! Теперь уж тебе никто не откажет в праве на оселедец. С нас причитается! Не ранен?
   – Нет, пан сотник! Все хорошо у меня. Убитые есть у нас?
   – Слава богу, Лука, нет! Шестеро раненых, но не сильно. Зато обоз наш! У нас теперь полно харчей!
   – Угу, – ответил неопределенно Лука и погнал кобылу вперед.
   Он думал о том, что хотя бы половину надо отдать мужикам. И ему хотелось, чтобы Анюта получила какой-нибудь хороший подарок.
   Прибежали бабы из деревни и с гвалтом и воплями растаскивали раненых и мертвых мужиков.
   Лука заметил Анюту. Подъехал, улыбнулся и ужаснулся, заметив слезы, ручьями текущие из ее глаз. Рядом плакала ее мать над убитым мужиком.
   Стало тоскливо, печально и гадостно на душе. Он не нашел слов для девушки, да и чем можно было утешить ее, коль впереди одна нищета и голод, а может быть, и смерть. Он повернул кобылу и поехал, думая, как одарить ее в это ужасное время, чтобы эта девушка, почти ребенок, могла выжить.
   Здесь же произошло разделение добытого добра. С десяток фур были пусты. Их еще не успели наполнить награбленным. Но остальные были полны мукой, зерном, овчинами, сухарями и одеждой. За обозом гнали стадо коров и отару овец. В фурах визжали свиньи, кудахтали куры, шипели гуси.
   Казакам досталось шестнадцать фур, но не все они были с продуктами. Пустые отдали крестьянам, а шесть решили взять с собой. Их нагрузили до самого верха. И после обеда решили отправиться дальше.
   Лука подошел к сотнику и неуверенно топтался около.
   – Чего ты, Лука?
   – Хочу пана сотника попросить.
   – Говори, я тебя слушаю.
   – Не мог бы пан сотник разрешить отдать одной семье корову и лошадь?
   – А чего это ты просишь за них? Это не та ли девка, с которой ты ночью тешился?!
   – Она самая, пан сотник. У нее отца убили. Как им жить теперь?
   Боровский подумал немного, потом ответил с сожалением:
   – Коровы я дать не могу. Самим нужно позарез. Но вот пару коз и лошадь можно. Это у нас еще осталось. А взамен коровы пусть возьмут мешок муки и мешок зерна. Ты хорошо поработал сегодня! Свалил капитана первым же выстрелом! Тебя можно отметить. Да и потом на твоем счету еще четыре солдата. Бери и порадуй своих новых знакомых.
   Лука вместе с Якимом отвели скотину к хате Анюты, узнав, где они живут. А по дороге Яким стянул с воза курицу и гуся.
   В убогой хибарке слышался плач. Мать Анюты еще причитала и подвывала, а девушка молча лила слезы, смотрела на мертвое лицо отца и была убита горем.
   – Анюта! – позвал Лука, не слезая с лошади. – Вот вам добавок привезли.
   Девушка ничего не поняла, но потом сообразила, вышла во двор, приняла подарки, с благодарностью глянула на Луку. У того сжалось сердце от жалости.
   – Храни тебя Господь, Анюта, – молвил Лука горестно и неумело перекрестил ее. – Прощай, Анюта, – и помахал рукой.
   Он потом еще несколько раз оглянулся. Девушка стояла и смотрела ему вслед. Лицо ее было бледно, измученно и некрасиво.


   Целый год казаки Носовича отдыхали, если не считать мелких походов и стычек с отрядами саксонцев и шведов. Казаки и не подозревали, что творится в верхах власти. Полковник Носович, конечно, знал многое, но кто же из казаков осмелится спросить. Да и не интересовали казаков интриги, заговоры и козни власть имущих.
   Они с трудом запоминали имена военачальников. И даже генералиссимуса Валленштейна знали лишь по кличке. Здесь его называли Штаниками. Они лишь недавно узнали, что были в непосредственной близости от поля битвы при Люцене, где был застрелен король Швеции Густав Адольф, слишком близко подъехавший к месту схватки.
   Паппенгейма, который спас имперские войска в этом знаменитом сражении и коннице которого сотня Луки давала проход, называли Папой. Мало кто знал, что в этой битве и он был смертельно ранен и скончался два дня спустя, будучи счастлив узнать перед смертью, что король Швеции убит.
   А генералы в этот период занимались вовсе не военными делами. Они делили должности, требовали наград, денег, земель и переходили из одного лагеря в другой, добиваясь благосклонности императора Фридриха Второго.
   А о знаменитом первом министре Франции кардинале Ришелье и вовсе почти никто не подозревал. А ведь именно он направлял политику в этом регионе, пытаясь обескровить Австрию и Испанию, заполучить выгоду и новые территории за счет ослабления своих главных противников.
   Назревал новый очаг войны, Франция готовилась вступить в нее. Ее политики нацелились на Нидерланды, где уже почти столетие Испания никак не могла окончательно закрепиться. Мало того, она постоянно теряла свои позиции, и теперь Нидерланды, поддерживаемые Англией, неуклонно укреплялись и расширяли свои заморские владения за счет ослабленных Португалии и Испании.

   А тем временем казаки Носовича ушли походом в Пфальц и далее к Нердлингену, где нарастало напряжение. И теперь даже простые казаки не могли не удивляться, как же это шведы могут спокойно смотреть на успехи католиков Австрии.
   Корпус казаков и хорватов под командованием принца Фердинанда, будущего императора Австрии и Священной Римской империи, приступил к осаде сильной крепости на Дунае Регенсбурга.
   Понеся небольшие потери при осаде этого города, казаки быстрым рейдом на запад овладели городком Данауверт и вышли на подступы к очень важному городу Нердлингену.
   Полковник Носович долго добивался от принца дозволения на глубокие рейды своих казаков по тылам шведской армии. Он боялся, что свирепствующая в осажденном городе чума выкосит его, уже и так поредевшее, войско.
   Частично его требования были удовлетворены, и вот сотня Боровского ушла от города и с мелкими стычками просочилась в Швабию. Это герцогство было еще не тронуто войной и благоденствовало, снабжая шведов продовольствием.
   До сентября сотня носилась по холмистым просторам Швабии, разрушала, жгла и уничтожала склады продовольствия. Это было раздолье для казаков. Их карманы полнились звонкими монетами.
   Весть о поражении шведов настигла казаков Боровского недалеко от Ульма. Приходилось подчиниться положению дел и возвращаться в корпус. Предстояло переходить на зимние квартиры.
   – Опять наши казаки будут сосать лапу, – бурчал Лука, узнав о скорой встрече с товарищами. – Говорят, что император задерживает плату. Нам хоть это не так важно, но все же не всем так повезло.
   – Это и должно было случиться, – отозвался его сосед. – Где это видано, чтобы казак вовремя получил деньги? Вечные задержки и одни обещания. Хорошо бы сейчас домой. Деньги накопили хорошие, хозяйством можно обзавестись.
   – Это верно, друг! Однако контракт еще продолжается. Как вырвешься?
   – Раненых отправляют домой, – мечтательно проговорил Михай.
   – Нет! Лучше так жить, чем быть поранненым! – Лука сплюнул табак и выбил люльку о каблук сапога.

   Зимой поползли слухи, что к весне могут перебросить казаков на запад.
   – Франция зашевелилась, – подтвердил слухи сотник Боровский. – Они уже и с голландцами договорились бить испанца, а те – союзники императора Фердинанда.


скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23

Поделиться ссылкой на выделенное