Юрий Волошин.

Казаки-разбойники

(страница 4 из 23)

скачать книгу бесплатно

   Через полчаса быстрой езды четыре фуры добрались до обоза. Лука сдал раненых лекарям и пошел искать Макея.
   – Сынок вернулся! – встретил тот Луку и полез обнять. – Вот обрадовал, хлопчик! Я думал о тебе. Обошлось?
   – Да вроде бы, дядько Макей.
   – Ну и слава богу! Много наших полегло?
   – Человек десять убило да больше двух десятков поранено, – ответил Лука. – И Якима оглушило. Лежит и молчит, и смотрит не мигая в небо. Страшно!
   – Ничего, он парень сильный. Бог не отдаст его вот так сразу костлявой. А как ты, Лука?
   – Сам не знаю. Сотник похвалил, а сам я почти ничего не помню. Все как в густом тумане. Лишь потом стал соображать. А смотри-ка, дядько, какую я красавицу добыл!
   Макей осмотрел кобылу, заглянул в зубы, охлопал шкуру.
   – Да, тебе повезло с кобылой. Хороша! Офицерская, наверное.
   – Ага. Я на ней Василя привез с поля. Теперь он здесь. Надо бы осмотреть седло. Я еще не заглядывал в торбы.
   Лука с восторгом вытащил из седельной кобуры отличный пистоль, потом второй, огневой припас к ним, несколько бумаг, которые читать все равно не смог бы. Их он отбросил. Нашел пачку табака и люльку, отделанную серебром. Красивую флягу с хорошим вином он отдал Макею. Тот попробовал, крякнул от удовольствия, молвил:
   – Вкусно, но слабовато. Наша горилка лучше.
   Последними Лука вытащил туго стянутые ремешком новые ботфорты желтой кожи. Повертев, спросил:
   – Дядько Макей, эти чёботы можно хоть носить казаку?
   – А чего ж? Казаку можно носить что угодно. Носи и езди на здоровье.
   – Сейчас жалею, что не захватил саблю. Хорошая была.
   – Не жалей, Лука! Еще представится случай. Будь рад, что коня приобрел. А это может стать доро2гой в конный отряд.
   – Вот здорово будет, дядько Макей!


   Лука еще раз участвовал в бою под Нюренбергом. Здесь он получил небольшую рану в бок, но пролежать пришлось больше месяца. Была уже осень, и войска имперцев вернулись в Чехию.
   Там Лука и выздоровел, после чего он был переведен в конную сотню, где сотником был пан Андрей Серый. Казак он был высокий, с сивыми усами, хотя лет ему и не так уж много. Всего-то чуть за сорок. Сивые волосы оселедца и были причиной такого прозвища.
   В первом же выезде на дело Лука сумел добыть второго коня и с готовностью предложил его другу Якиму. Тот уже отлежался и теперь был зачислен в ту же сотню, что и Лука. Это сильно скрасило тяжесть службы обоим, тем более что в осеннюю распутицу воевать не очень приятно.
   Казачьи сотни спешно влили в конный корпус хорватов, нанятых императором. И это скопище конницы было брошено под немецкий городок Люцен, где готовилось большое сражение со шведами и немцами-протестантами.
   Полковник Носович со старшинами вел успешные рейды по тылам и коммуникациям шведов, нарушая снабжение армии и тревожа тыловые части противника.
   В одном из рейдов поздней осенью казацко-хорватская конница бросилась в атаку на отряд шведских кирасиров.
В отчаянной рубке великаны-кирасиры, закованные в крепкие панцири, крушили палашами легкие сотни казаков и хорватов.
   Лука скоро понял, что с этими грозными вояками им не справиться, и потому старался держаться в толпе своих, полагая, что скопом им легче будет прорубаться из стальных лав шведов.
   – Яким, держись ближе! – кричал Лука, с трудом уклоняясь от натиска мощного кирасира. Его палаш легко сломал саблю Луки, но для второго замаха времени не хватило. Лука успел выхватить трофейный пистоль и разрядить его в живот солдата.
   Друг подлетел к нему и отразил удар второго кирасира, но сам получил по плечу. Кровь брызнула из раны. Лука подхватил друга и, нахлестывая лошадей, вырвался из свалки.
   – Давай быстрей перевяжем рану, Яким! Кровь сильно идет!
   – Пустое, Лука, – силился бодриться Яким. – Гляди, наших теснят! Сколько посекли казаков! Быстрее!
   Лука едва успел перетянуть рану другу, как казаки и хорваты с поспешностью заполнили поле, где Лука с Якимом занимались раной.
   Юноша подобрал с земли саблю, успел еще раз зарядить пистоль, как снова оказался перед кирасирами. Но их большие тяжелые лошади уже устали и не могли быстро маневрировать.
   – Яким, заходи сбоку! Вот этого мы можем срубить! – это Лука орал другу, опасаясь, что кирасир может успеть развернуться и атаковать их.
   Яким, превозмогая боль, бросил коня влево, Лука вправо, и солдат немного растерялся. Этим быстро воспользовался Лука и сбил ударом сабли его каску. А Яким заметил, что швед отвлекся на Луку, и слегка рубанул по голой голове. Кирасир еще какое-то время качался в седле, но после второго удара Луки поник и свалился на землю.
   – Тикаем! Наши почти все ушли вперед! Лука, поспеши!
   Лука едва увернулся от хлесткого удара другого солдата, пришпорил кобылу, и она вынесла его далеко в низину, где земля была размочена дождями.
   Свою ошибку Лука понял поздно. Но оказалось, что погнавшиеся за ним два кирасира на своих тяжелых лошадях попали в куда худшее положение. Они никак не могли заставить лошадей скакать быстрее. Лука придержал лошадь, оглянулся в поисках Якима. Тот скакал по лучшей почве и уходил все дальше.
   Враги были уже шагах в десяти. Пришлось Луке опять вытащить пистоль. Кирасир занервничал, пришпорил коня, но Лука не стал ждать. Пуля угодила в грудь, пробила панцирь, и солдат свалился на шею лошади.
   Второй кирасир бросился к товарищу, а Лука, уже не торопясь, боясь завязнуть, шагом погнал кобылу дальше, к своим. Кирасиры не осмелились пуститься по вязкому грунту, обходили его стороной, и Лука вскоре успел выбраться на твердь.
   – Как ты умудрился выскочить, Лука? – кричал Яким, уже не владея рукой. Хорошо, что это была левая рука, но теперь от потери крови и от боли он и правой едва мог держать саблю.
   – Одного свалил, второй не осмелился преследовать по топи! Как рука?
   – Не очень, друже. Болит, я слабею. Наверное, крови много вышло.
   – Вот не повезло тебе. Уже второй раз! Иди ищи лекаря. Пусть посмотрит, а то я все сделал наспех. Я тебя найду, если что. На, глотни немного, – и Лука протянул ему флягу с вином, разбавленным водой.

   После передышки, на другой день, конный хорвато-казачий корпус бросили на ликвидацию прорыва шведов, которые так сильно потеснили имперцев, что те почти в панике начали отступать, бросив артиллерию, окопы и раненых. Казаки немного сдержали наступление, но и им пришлось отступить. Натиск был уж очень стремительным, а дух имперцев сломлен.
   Солнце клонилось к западу, спеша уйти на покой за осенние тучи. Полк, где дрались Лука и Яким, отошел, получив другой приказ. В версте от них грохотали пушки, трещали мушкеты. Дым полосами и клубами плыл в предвечернем небе, временами заволакивая поле битвы.
   Подскакал сотник, закричал, указывая на спешно отступающие толпы имперской пехоты:
   – Сотня, обходим бегущих! Ударим по пешим немного сбоку! Вперед, за мной!
   Казаки пустили лошадей рысью, проверяя свободной рукой оружие. Усталость целого дня боя давила. Лошади с трудом преодолевали изрытое пространство. Многие спотыкались.
   – Лука, боюсь, конь подведет! – прокричал Яким, трусивший несколько сзади. – Притомился совсем.
   – Что делать! Попридержи его, может, перед боем и отдохнет малость! Моя кобылка еще держится!
   Две сотни казаков с визгом и воплями выхватили сабли и понеслись сквозь расстроенные ряды имперских пехотинцев на саксонскую пехоту, теснившую отступавшие толпы солдат.
   Лука оглянулся, но Якима не заметил. Времени на поиски уже не было. Он с остервенением махал саблей, смутно ощущая, как ее клинок врубается в чье-то тело.
   Проскочив первый ряд пехотинцев, казаки наткнулись на следующий. Тот не раздумывая поспешил с залпом. Пули проносились с визгом, несколько казаков и лошадей упали.
   Несколько минут отчаянной рубки – и Лука услышал звук трубы, приказывающий прекратить атаку и отходить. Это удивило его, но он не задумался ни о чем. Кругом наседали пехотинцы с пиками, мушкетами и алебардами.
   Лука погнал кобылу правой стороной плохо обозначенного фронта атаки, забирая больше назад, где пехотинцев было поменьше. Он уже не стремился наносить удары саблей, а больше смотрел, как бы самому не получить в бок острием алебарды.
   Он уже разрядил оба пистолета, оглядывался на отходивших казаков. Его кобыла, вся в пене, уже с трудом дышала от усталости, но еще мчала и вынесла его прямо на нескольких шведских солдат, которые бежали тяжело и медленно, пытаясь занять побольше территории и оттеснить казаков подальше.
   Холодный пот прошиб истомленное тело Луки. Он был один среди врагов. Его товарищи ушли назад, их фигуры маячили уже далеко. Он придержал кобылу, осмотрелся. Сзади напирали плотные ряды пехотинцев, впереди виднелись разрозненные фигурки солдат противника, и выхода, казалось, не было.
   – Милая, выручай! – шептал Лука лошади на ухо, наклонившись вперед. Он похлопал ее потную шею, огладил мокрую шерсть. – Выноси, голуба!
   Он рысью направил лошадь туда, где почти не было солдат. Его заметили, и Лука пришпорил лошадь. Кобыла рванулась вбок, пронеслась мимо трех солдат, юноша отмахнулся от четвертого, круто завернул лошадь вправо, и она тяжело вынесла его на небольшой пригорок. Противник остался близко, но позади. Мушкеты их были разряжены, а холодным оружием достать теперь его было невозможно.
   – Спасибо, милая! Спасибо! Выручила! Отдохни немного!
   Лука тяжело спрыгнул с лошади и повел ее в поводу, спеша побыстрее сблизиться со своей сотней.
   Едва он приблизился к своим, как далеко за ним прокатилась волна криков. Что-то происходило неподалеку. Там, куда отступали расстроенные отряды имперцев.
   – Что это? – крикнул Лука, поспешив соединиться со своими казаками. Те уже спешились и обтирали мокрые крупы своих лошадей. Хорошие лошади – вот их последнее спасение от поднимающихся по пологому склону шведов.
   – Да кто ж его знает! Что-то там случилось. Хоть бы не отрезали нам отход! Но сдается мне, что это что-то получше, чем окружение, – отвечал ему замученный казак с кровавым потеком, спускающимся по лицу.
   Скоро все увидели, как конная масса приближается к ним. Опытным глазом можно было легко заметить, что это свежие лошади, а по одежде казаки поняли, что это подкрепление, пришедшее неизвестно откуда.
   – Сотня! По коням! Освободить проход! Это свежие силы! – Сотник поспешил вскочить в седло и погнал коня в сторону. Сотня бросилась следом.
   Несколько тысяч конников пронеслись мимо, оглашая окрестности воплями и размахивая саблями.
   – Слава богу! Хоть передохнем, а то и в седле трудно усидеть, не то что орудовать саблей, – проговорил пожилой казак с седым оселедцем и без шапки.
   – Да, Панас, пусть теперь сами поработают, – согласился его сосед.
   А Лука крутил головой в поисках Якима. Тот оказался на правом фланге, и пробиться к нему было трудно.
   Тут Лука заметил, что легко ранен в двух местах. Пуля пропахала бок, но ребро не задела, а алебарда оцарапала голень, разорвав голенище сапога.
   Он еще раз оглянулся на поле битвы, где шведские полки начали отходить, отбиваясь от наседавших конников.
   Пришлось сойти с лошади и заняться ранами, пока они еще свежие. Боль в них нарастала, причиняла большие неудобства и беспокойство. Лука злился, оглядывался по сторонам, боясь пропустить новый приказ.

   Утром был получен приказ покинуть позиции, где никто не одержал победы, и уходить из Саксонии. Это всех обрадовало. Казаки в вечернем сражении участия не принимали и теперь хоть немного отдохнули.
   До зимних квартир казаки не дошли. Им поручалось совершать рейды по тылам противника, нарушать снабжение войск, перехватывать и уничтожать мелкие отряды, добывать пропитание самим и ждать дальнейших указаний.
   Зима выдалась довольно теплой, морозов почти не было, но дороги раскисли и сильно выматывали лошадей.
   Казакам придали несколько сотен хорватов. И теперь их набеги приняли более планомерный характер.
   Сотня, в которой служил Лука, под командованием кряжистого казака Боровского ушла далеко на юго-запад в опасное предприятие. Их главной целью был перехват почты противников. Особенно почты Франции, которая вела интриги с княжествами Германии, сколачивая союз против Испании.
   Лука последние дни казался злым, хмурым и недовольным.
   – Что с тобой, друг? – спросил однажды Яким. – Ты вроде бы чем-то недоволен? Поведай мне.
   – А чем тут быть довольным, Яким? Я зачем сюда пришел?! За славой казачьей, за грошами на хорошую жизнь. Вот и думаю, какого лешего мы тут гибнем за шесть талеров? Ведь не меньше половины из нас не вернутся домой, а часть будет калеками! А что мы получим, если нас минует смерть? Какая же тут слава?! Обидно за себя, Яким!
   – Ты что, один такой? И никто не думает об этом. Каждый надеется на удачу!
   – Какая там удача! Смерть, а перед нею мучения – вот наша удача! Муторно, и нет никакого желания больше воевать, Яким.
   – Что ж теперь делать, Лука? Надо ждать окончания войны, мирного договора, тогда лишь можно вернуться домой. Все у нас такие, как ты. И не бери в голову эти мысли!
   – Хочу, да не получается! Сколько мучений, сколько крови, а толку никакого! Дома хоть многие бьются за лучшую долю, а мы? Что тут мы делаем? Тем же католикам помогаем, против которых постоянно выступаем дома. Послать бы их к бесам и вернуться домой!
   – Да успокойся ты, Лука! Сейчас у нас не так трудно. И харч добываем, и в набегах немного разживаемся для себя. Денег-то нам платить император не очень спешит.
   – Это так, да все ж не по душе мне все это. Уже полдюжины ран заимел. А сколько будет впереди?

   После Нового года, когда зима пошла на убыль, сотня Луки перехватила гонца с охраной в десять солдат. Их атаковали, порубили, а письма уложили для отправки главнокомандующему.
   – А остальное, казаки, разделим между собой, – объявил сотник. – Тут оказались несколько мешочков с монетами. Талеры нам не помешают, а?
   – Пан сотник мудро рассудил, – бросил озорной взгляд Панас. – Мы возражать не собираемся.
   После долгих подсчетов каждый казак получил по восемьдесят талеров. Сотник Боровский оставил себе двести монет. Все были довольны и теперь смотрели на жизнь с легкостью и блеском в глазах.
   – Вот тебе и плата за нашу кровь, Лука! – воскликнул Яким, стараясь ободрить друга. – С такими деньгами и домой можно уходить. Что скажешь?
   – Сам же говорил, что этого нельзя сделать. Товарищество нарушу.
   – То-то и оно, Лука! Да одним нам вовек отсюда не выбраться. Мы даже читать не умеем, не то что писать. Что ты можешь объяснить людям по дороге? Ничего! Мы если и запомнили три десятка слов, так с этим далеко не уедешь! Темные мы, и куда нам рыпаться!
   – Наверное, ты прав, Яким. Однако от этого не легче.
   – Вот получили мы по восемьдесят талеров. Ну и что? Большинство из нас их спустят за месяц или два. И что тогда? Опять нищие! Темнота, Лука!
   Юноша вздохнул и задумался.
   А тем временем сотня, вернее, и не сотня даже, а всего чуть больше пятидесяти казаков-конников продолжали рыскать по огромной территории в поисках почты, харчей и добычи зипунов.
   Весна застала их недалеко от Вюрцбурга на берегах Майна. Март выдался дождливым. Река вздулась, неся грязные воды к Рейну. Деревни вокруг были до такой степени разорены и ограблены, что большинство мужского населения не приступили к полевым работам, а подались на дороги промышлять грабежом.
   – Хлопцы, на дорогах стало уж очень опасно, – предупредил сотник. – Постараемся держаться плотнее и начеку. Оружие всегда должно быть наготове. Народ здесь уже отчаялся и готов на все. И с продовольствием плохо, поэтому не транжирьте харчи попусту.
   – Не лучше ли податься в не затронутые войной места, пан сотник? – спросил кряжистый казак по имени Михай.
   – Как без приказа? Сомнительно это, Михай.
   – Какой приказ, пан сотник? Мы уже давно без приказов тут перебиваемся. И где теперь нам искать наш корпус? Того и гляди, наткнемся на шведов.
   – Думаю, что следует подаваться на восток. Там мы скорей встретим своих. Или узнаем о них. Да и война те места меньше пограбила.
   – А я согласился бы подойти к маленькому городку, осадить, если не пропустят внутрь, и потребовать выкуп, – решительно молвил Панас. – А просто грабить здешний люд мне не по душе. Он и так измордован дальше некуда.
   – Ишь, пожалел! – раздался голос из глубины.
   – Чего там! Они же люди, а сколько лет колотятся из-за этой войны!
   – Это их дело! А нам нужно побыстрее к своим пробиться. Дороги подсохнут, тогда будет труднее это совершить.
   Споры продлились бы и дольше, но сотник остановил их, приказав:
   – Разговоры прекратить! Будем пробиваться на восток. Готовьтесь!

   С пустыми подсумками, с отощавшими лошадьми, казаки потянулись топкими дорогами на соединение со своими.
   Идя вверх по Майну, они рассчитывали, что по его берегам найдутся деревни, да и корма для лошадей будет больше. Так оно и случилось. Но деревни были пусты. Лишь на четвертые сутки казаки подошли к селению, раскинувшемуся вокруг монастыря.
   Жители не успели затвориться за тощими стенами, и казаки, недолго посовещавшись, легко проникли в городок.
   – Захватим старшин городка и тогда будем требовать выкуп, – распорядился Боровский. – Заложников пригнать в храм. Монастырь оставим на потом.
   – Пан сотник, – подал голос Панас, – это лучше сделать тотчас, пока святые отцы не успели припрятать добро.
   – Подождем! Выполняйте приказ!
   К полудню человек восемь именитых горожан со страхом топтались у церкви.
   В сотне имелся казак, который немного говорил по-немецки. Научился самому простому. Он-то и сумел объяснить, что от города требуется.
   Он коротко и решительно приказал принести две тысячи талеров к вечеру, и городские мужи после долгих причитаний разошлись по домам собирать выкуп. Кроме этого казаки добыли овес для лошадей, сено, две подводы с лошадьми и перед вечером, получив затребованное, приступили к небольшому доминиканскому монастырю. Открыть ворота монахи отказались.
   – Михай, возьми людей и обойди монастырь. Найди возможность без хлопот проникнуть за эти стены, – сотник был зол.
   Вскоре за стенами послышались крики, грохнули два выстрела, и голоса затихли. Послышалась возня, ворота отворились, и казаки въехали в обширный двор. Монахи стояли толпой, понурив головы. Настоятель, сухощавый старик с бритым лицом, что-то говорил, но никто его не понимал.
   Переводчик, повинуясь кивку сотника, выступил вперед и молвил:
   – Выкуп! Две тысячи! Быстро!
   Настоятель заговорил, понять его было невозможно, но можно догадаться по голосу, что он возмущен и платить отказывается.
   – Брешет, пан сотник! Бедные, говорит. Прижать надо посильнее.
   – Обыскать монастырь! – крикнул сотник. – Раз не хотят по-доброму, придется действовать силой! Всех старших монахов запереть в одном месте в подвале и держать заложниками. Остальных выгнать за ворота. Будем ночевать здесь, в монастыре. Действуйте!
   Казаки похватали самых важных монахов, согнали вместе и тумаками заставили спуститься в подвал.
   – Закрыть и сторожить! – распорядился сотник. – Все, что найдете ценного, снести в одну келью. Панас, подбери нам всем место для ночлега.
   Прошел час, и в келье появились почти все ценные вещи монастыря, громоздившиеся кучей.
   – Нет денег, хлопцы, – объявил сотник. – Придется пощекотать католиков. У них должны быть деньги, и немалые.
   Несколько казаков с факелами и фонарями спустились в подвал. Шестеро монахов смиренно сидели на жесткой скамье и со страхом взирали на страшных пришельцев. Толмач опять коротко бросил:
   – Выкуп! Талеры! Две тысячи! Быстро!
   Монахи пожимали плечами, что-то говорили, но не соглашались отдать требуемое. Сотник напряженно смотрел на каждого из них, выбрал самого слабого, как ему казалось, и кивнул на него:
   – С этого начинайте!
   Монаху ткнули в лицо факелом. Запахло горелым волосом. Монах закричал, а толмач громко крикнул:
   – Выкуп! Выкуп! Быстро!
   Ничего не получалось. Монахи не хотели говорить или не знали, где тайник. Последнее было сомнительно.
   – Раскалите прут, казаки, – приказал сотник. – Воткнем этот прут в монашью задницу! Может, после этого откроют тайник.
   Казаки повалили одного монаха, сорвали сутану, оголили нижнюю часть тела, растянули на лавке. Остальных поставили так, чтобы всем было видно.
   – Начинай, – кивнул сотник. – Слегка пока что.
   Душераздирающий вопль заметался под низкими сводами подвала, ища выхода. Толмач продолжал твердить одно и то же.
   Один монах, дрожа всем телом, согласно закивал, не в силах произнести нужное слово.
   – Кажись, один скис, – молвил сотник. – Посмотрим, что из этого выйдет.
   Он потянул монаха за рукав. Они вышли в темный низкий коридорчик, прошли по нему, спустились в подвал, дверь которого была сорвана. Фонарь едва освещал захламленное помещение. Монах дрожащим пальцем указал на стену.
   Боровский посветил, присмотрелся к стене. Было заметно, что кладка еще не высохла, и сотник разозлился, поняв, что казаки не слишком усердно осмотрели подвал. Жестом он приказал монаху вскрыть тайник.
   С немалыми усилиями монах вытащил несколько кирпичей. Сотник обнаружил в тайнике мешочки с монетами, церковную утварь из золота и серебра, украшенную драгоценными каменьями.
   Боровский внимательно поглядел на ценности, взвесил их на руке, вздохнул и положил на место. Мешочки с монетами вынул, обернулся и опять стал рассматривать утварь. Вытащил кинжал и довольно сноровисто выколупнул почти все крупные камни, поглядел на них и сунул в карман.
   Он вернулся к оставшимся с монахами казакам, молча показал мешочки и пригласил казаков следовать за собой. Монахов оставили в подвале, закрыв на засовы и замки, привалив бочками из-под вина.
   – Радуйтесь, казаки! Выкуп у нас, – радостно сверкнув глазами, объявил сотник и выложил на стол в трапезной все мешочки. – Поделим, а то мне тяжело их будет таскать с собой, ха-ха!
   Выкупа оказалось более пяти тысяч талеров. Сотник благодушно молвил:
   – Разделим по справедливости, паны-братья. Каждому доля, и от каждого мне по два талера. Согласны?
   – Слава сотнику! – крикнул кто-то радостно. – Вот настоящая справедливость!
   – Согласны, пан сотник! Делите!


скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23

Поделиться ссылкой на выделенное