Юрий Волошин.

Казак в океане

(страница 5 из 23)

скачать книгу бесплатно

   Он ушел, захватив с собой один пистолет и мачете с сумкой, и отсутствовал три дня с лишком. Вернулся истощенным, измученным и опечаленным. Сказал, бросив тяжелую сумку на землю:
   – Попрощался! Все кончено! Нашего народа больше нет.
   – Не говори так! – вскричала Катуари. – Многие укрылись, я ведь с ними шла! И существуют другие группы, которым удалось уйти. Я в этом уверена.
   – А я уверен, что все они погибли. Сама же говорила, что французы всех убивали! Никого не щадили! Что теперь будет с нами, Катуари?!
   Та лишь притянула голову мальчика к груди и погладила ее. Слов утешения не находилось. Да и что скажешь, когда все и так понятно.


   Три человека осторожно пробирались по тропе, недавно прорубленной в густом лесу, напоенном дождем и ароматами многочисленных цветов.
   Впереди шагал мальчик с мачете в руке, за ним мужчина, опираясь на палку, и замыкала шествие женщина.
   Все они были обессилены, истощены и оборваны. Они не разговаривали, часто останавливались, прислушивались, отдыхали, пили воду и снова шагали. Шагали трудно, медленно, обходя валуны и поваленные деревья.
   – Все, – сказал мужчина. – Больше нет сил. Голова раскалывается.
   – Я говорила, Люк, что еще рано пускаться в такой трудный путь, – сказала смуглая женщина.
   Это была Катуари и ее спутники.
   Они молча сидели на влажной земле, пили воду и обтирались от пота и капель дождя, недавно прошедшего. После него тропа раскисла, и ходить по ней стало еще труднее.
   – Надо день отдохнуть, Люк, – безвольно молвила Катуари. – Так мы не дойдем – или с голоду околеем, или помрем от усталости.
   Лука не отвечал. Сил даже на это недоставало.
   – Смотри, Жан едва держится, – не унималась Катуари. – А без него нам и дня не пройти.
   Лука молча кивнул, опрокинулся осторожно на спину и прикрыл рукой глаза.
   Сутки отдыха пошли всем на пользу. Даже на следующий день они не спешили в дорогу. Лишь после полудня тронулись, немного подкрепившись тем, что нашли в окрестностях. Благо воды было достаточно.
   – Так мы и за две недели не дойдем, – ни к кому не обращаясь, говорил Лука, когда они сидели у костра, грызли корешки и листья, улиток, которых Лука и в рот-то смог взять лишь после долгих уговоров Катуари. Она и Жан ели еще и толстых гусениц, а ящерицы, иногда попадавшиеся Жану, были верхом наслаждения и доставались только Луке.
   – Мы проходим за день не больше шести миль, – еще раз заметил Лука вечером. – А до усадьбы не менее двадцати. Сколько это нам надо шагать?
   – Но ведь немного мы уже прошли, Люк, – отвечала бодро Ката. – Обязательно пройдем и то, что осталось.
Главное – не спешить. Так будет надежнее.
   – Так это сегодня мы столько прошли, – не сдавался Лука. – Потому что отдохнувшие, да и с едой повезло. Завтра хорошо если четыре мили одолеем.
   – Не расстраивай себя, Люк. Все самое страшное уже позади. Смотри, я хорошо себя чувствую. И ты с каждым днем поправляешься.
   – Да, но мы уже идем почти неделю!
   – Ну и что из этого? Еще немного, и мы будем в усадьбе.
   Лука вздохнул, продолжать разговор не хотелось. Только спать, чтобы избавиться от этой проклятой изнуряющей его головной боли. Уже и рана почти зажила, а голова все продолжает болеть. Не так, как раньше, но сильно. Особенно от усталости.
   Еще три дня трудной дороги, и они вышли в предгорье. Тут тропа была почище, уклон не такой извилистый и крутой, и настроение у всех улучшилось.
   Наконец вышли к месту, где Лука и Жан отпустили лошадей.
   – Вот теперь я верю, что мы дошли! – радостно воскликнул Лука. – Еще день – и мы дома! Скорее бы!
   С каждой милей идти становилось все легче, хотя это не ощущалось из-за сильнейшей усталости и голода.
   Они не дошли всего две мили и повалились уже в коротких сумерках на землю, проклиная все на свете.
   Ночь прошла в возбуждении. Все часто просыпались то от холода, то от укусов москитов, то от смутного ощущения опасности.
   Последние мили прошли с огромным желанием перейти на бег. Сил на это у них не было, лишь мечта побыстрее оказаться дома.
   Негры, заметив их, бросили работу на плантации. Прибежали, помогли, дали немного еды и отвели в усадьбу.
   – Господи! – воскликнул дед Макей, увидев Луку. – На тебе лица нет, сынок! И где ж ты столько времени пропадал? Мы давно похоронили тебя! Ну здравствуй, бродяга ты этакий!
   Макей нежно обнял Луку, облобызал, слезы выступили у него на глазах. После недолгих расспросов их накормили и уложили спать в самом прохладном месте дома.
   Назар, вернувшись с верфи, узнал о возвращении Луки и бросился к нему.
   – Погоди, Назар! – остановил того дед Макей. – Пусть поспит. Намаялся он за эти дни, ранен был в голову. И сейчас еще не очухался. Малец спас его. И эту, его индианку. Никак не могу запомнить ее мудреного имени.
   – Катуари с ним пришла? – Назар остолбенел от этого известия, хотя прекрасно знал, что же заставило его друга мчаться в горы, в самое пекло.
   – Заявилась! На сносях девка, должен тебе сказать, – лукаво промолвил дед Макей и весело захихикал. – Видать, скоро тут ребенком запахнет. А крику от него сколько! Но дети – это дело доброе, как же без них-то, – серьезно заметил Макей.
   – Ты так говоришь, словно уверен в отцовстве Луки, – с тоской в голосе ответил Назар.
   – А как же? Это все знали, что Лука таскается с этой бабой. Один ты не замечал или не хотел отчего-то замечать.
   – Да-а! – протянул Назар в растерянности. – Ну и дела! Он же женат!
   – Э, парень! Дело молодое, и не нам судить их проделки. Пути Господни неисповедимы. И все, что ни делает Бог – все к лучшему!
   – Не примешивай всякое непотребство Богу, Макей! Не богохульствуй!
   – Сам-то ты как поглядывал на эту бабенку? Сердишься, что не получилось? А и верно! Не про тебя эта бабенка. Староват ты для нее. Ищи себе постарше, постепеннее!
   Назар отмахнулся и ушел переживать в одиночестве.
   Пока Лука спал, колдун Эфу сумел осмотреть его и принялся лечить, бормоча заклинания, хотя Назар ругался и протестовал.
   – Да пусть колдует, Назар! – вступился Савко. – Что он, повредит, что ли?
   – Бесовское это дело! Христианину это негоже, Савко! Стыд, да и только!
   – Поглядим, что получится. Я верю этому чернокожему кудеснику.

   С утра все собрались в усадьбе. Ожидали пробуждения прибывших. Тихо переговаривались и обсуждали новости из поселка. Савко сказал:
   – Я недавно был там. Слышал про пару убитых в лесу. Тоже подумал про Луку. И теперь понимаю, что случилось на самом деле.
   – И что ж ты понял? – неприветливо спросил Назар.
   – Это наверняка были они! Только французы говорили, что женщина была белой. Все в крови! Я не хотел вас огорчать и промолчал. И хорошо сделал.
   – Так она и не похожа на индианку, – заметил Назар.
   – Ну и хорошо! – воскликнул Колен. – Я вот живу с негритянкой, и ничего хорошего. Никуда с нею не появишься. Смотрят на тебя, как на чумного!
   – А куда тебе выходить с твоей пиратской рожей? – взвился дед Макей, с трудом подбирая нужные французские слова.
   – Будто ты, дед, не пират? – обиделся Колен. – Вместе грабили испанцев.
   – Ладно, ребята, не шумите, – предупредил Савко. – Вон Лука вроде бы появился. Поспешим узнать новости.
   – Дайте умыться, ребята! – отбивался Лука. – Не приставайте сильно, а то голова у меня расколется. Хотя сегодня не так болит. Это дом помогает!
   – Да не дом, Лука, а колдун Эфу, – Савко весело осклабился и добавил: – Он часа три выплясывал вокруг тебя, когда ты спал. Значит, помогло. Назар тут разорялся, протестовал против бесовских наваждений. Да я не дал знахаря прогнать!
   Лука немного рассказал свои мытарства. Появилась Катуари. Она была завернута в простыню, совершенно не стеснялась этого, и Лука заметил строго:
   – В каком виде ты пришла, Ката?
   – Не в лохмотьях же мне ходить? – усмехнулась она. – Ты бы приготовил мне платье, раз уж я в вашем обществе.
   – Олухи! – завопил дед Макей. – Колен, тащи платье своей чернушки! Надо же одеть бабу, а то и впрямь срам один.
   Колен с веселым смехом умчался и вскоре вернулся с платьем, выбрав самое красивое и новое.
   – Бери, Ката! Дарю! Потом тебе Лука купит лучшее, но и это сойдет пока!
   Индианка благодарно взглянула на Колена, кивнула и вышла переодеться.
   – Лука, у тебя появились новые заботы! – хохотнул Савко. – Справишься ли? Ведь и жену надо ублажить. А двоих-то потруднее будет.
   Лука стрельнул глазами на балагура и подумал, что тот по сути прав. И настроение испортилось.
   – Вот это действительно великая забота и головная боль! – согласился Лука. – С нею и Эфу не справится.
   – Насчет Эфу ты не очень-то сомневайся, Лука, – не унимался Савко. – Я с ним много говорю. И смотрел, как он колдует. Вроде одни глупости и несуразности, а как помогает! И в своем деле он мастак.
   Появилась Катуари. Она причесалась, в волосах алел цветок, и выглядела женщина в подаренном платье очень привлекательно. Фигура и осанка были гордыми, грациозными, беременность нисколько этому не мешала.
   А Лука подумал неожиданно: «Вот бы ей научиться держаться по-европейски! Никто бы и не заметил, что она метиска. С ее-то глазами!»
   А вслух заметил, немного смущаясь:
   – Ката, я не ожидал, что ты будешь так здорово смотреться в платье. Оно тебе очень идет. Немного широковато, но мы купим лучшее, и ты будешь неотразима. Вот немного отдохнем и поедем в поселок покупать тебе туалеты.
   – Смотрите, как он заговорил, – хохотнул Савко. – Прямо-таки настоящий француз! Этак ты скоро сможешь посещать лучшие дома Бас-Тера!
   – Брось ты, Савко! Вон Назар всеми премудростями этикета овладел, а что толку? Кто хочет его принимать? А со мною еще хуже будет.
   – Не горюй, Лука! Все утрясется.
   – Лучше скажите, как строятся корабль и мой дом?
   – Да что они?! Ты поведай нам про свои приключения, Лука, – не унимался Савко. – Мы уже битый час ждем твоего пробуждения именно для этого. Начинай.
   Лука хоть и отнекивался, но пришлось уступить. И они с Катой принялись рассказывать про свои мытарства и несчастья.
   Это продолжалось и за завтраком, который устроили в их честь отменным.
   Лука все порывался поехать на верфь и к дому. Пришедший Эфу настаивал на полном покое. И Ката с готовностью присоединилась к нему.
   – Тебе никак нельзя много говорить и тем более двигаться, Люк. Эфу прав. С головой шутить опасно. Скажи ему, Эфу, – вскинула она голову на негра.
   Тот энергично закивал, а потом бесцеремонно стал выплясывать по комнате, выкрикивать заклинания, вопить, греметь, и все это не прекращая отплясывать замысловатый танец. Весь мокрый от пота и запыхавшийся, он заставил Луку проглотить отвар странного вкуса и запаха.
   Потом колдун стал что-то тихо бормотать, делать руками пассы вокруг головы раненого, и Лука, ощутив приятное тепло и сонливость, погрузился в забытье.
   Колдун оглядел Луку, подул ему в лицо и на цыпочках ушел, забрав амулеты.
   Ката с интересом смотрела на эту процедуру, потом проводила колдуна до дверей.

   Лишь через несколько дней Луке разрешили выйти погулять, а потом и отправиться на верфь.
   Он удивился, углядев, что судно уже с мачтами и якорями, добытыми на перешейке, куда Самюэль направил людей за ними и всякими другими железками. Изнутри слышались перестук молотков и топоров, визг пил, крики и ругань Самюэля. Луку приятно поразило то, что на стройке много людей. И работали они интенсивно и добросовестно.
   – О, Люк! – приветствовал того Самюэль. Он появился из люка трюма и теперь с раскрытыми объятиями приглашал хозяина на борт. – Быстрей на палубу, Люк! Я покажу, как много мы успели сделать!
   Лука поднялся по длинным шатким сходням на палубу. Она была вся завалена стружками, щепками, досками и канатами. Негры работали усердно, завидев хозяина, кланялись, скалили белые зубы и старались еще сильнее.
   – Самюэль, дружище! Как я рад, что дела спорятся! Это Назар побеспокоился о работниках?
   – Не только, Люк. И Савко, и Колен посодействовали. Так что через месяц я буду готов выйти в море в пробный рейс.
   – Поздравляю, Самюэль. Сколько кают устроили?
   – Четыре, Люк. Как ты и просил. И реи поставили на два фута длиннее. Ход должен быть хорошим. Соотношения для этого подходящие.
   – А сам-то изучаешь премудрости навигации? Я вот больше месяца книжки не брал в руки. Надо наверстывать время, друг ты мой!
   Самюэль избежал ответа, а Лука был слишком увлечен осмотром. Настроение его разом подскочило. Он улыбался и не мог наглядеться на свой корабль.
   – Я смотрю, ты и мачты поставил выше, чем обычно. Не будет ли это влиять на остойчивость?
   – Все будет зависеть от силы ветра. А в ураган мало какое судно может устоять. Будем надеяться, что мы успеем убрать верхние паруса. И на бизани поставили рею для дополнительного паруса. Одного латинского, как мне показалось, будет маловато, а мачта позволяет это.
   – Что ж, через месяц поглядим, что за корабль ты отгрохал. А шлюпки построил? Я их что-то не вижу.
   – Две у нас уже имеются. Если понадобится – построим третью. Пока обойдемся двумя.
   Лука обошел еще раз судно, заглянул в трюм, в каюты, где заканчивалась отделка, и заметил Самюэлю:
   – Я хотел бы вооружить судно пушками. Время неспокойное, и на море это не помешает. Пусть устроят пушечные порты. Не более трех с каждого борта.
   – Так ведь пушек нет, Люк!
   – Будут. Это дело достаточно важное, и я не собираюсь отказываться от вооружения. Так что и пороховой погреб потребуется устроить надежный.
   – Как скажешь, хозяин. Сделаем.
   – До скорого, Самюэль, – закончил осмотр Лука. – Гляну на дом. Скоро жену надо будет привозить.
   – А как же индианка, Люк? – не преминул напомнить старый рыбак.
   – Не знаю, Самюэль. Все ломаю голову и ничего придумать не могу. Подожду, когда само что-то прояснится. До рождения ребенка я ничего не хочу предпринимать. Впрочем, время покажет…
   С домом дела обстояли еще лучше. Он был практически готов, и внутри производились отделочные работы.
   Лука обошел все пять комнат для хозяев и три для слуг. Ему было приятно сознавать, что это его собственный дом, что он ни от кого не будет зависеть и что друзья окажутся поблизости.
   Он оглядел окрестности. Дом стоял в двухстах шагах от моря на невысоком бугре. Верфь видна не была, ее закрывал скалистый мыс с башнеобразным возвышением на самой оконечности.
   Лука легко поднялся по ступеням, вырубленным самой природой, и оказался над пенными волнами, яростно лизавшими каменное основание мыса. С высоты в семьдесят футов волны не казались столь грозными, но грохот их отчетливо долетал сюда. Брызги пронизывали лучи солнца, и этот каскад расцвечивался обрывками радуги. Все это было величественно и очень красиво.
   Лука спустился вниз, на тропу, вьющуюся среди кустарника и редких пальм. Он подумал с сомнением, а понравится ли Луизе это уединенное место? А Катуари?
   Он задумал привести ее сюда и показать дом, где он хотел бы жить с этой немного необычной женщиной, так волновавшей его. Но как это будет, ведь есть еще и Луиза, которая вряд ли согласится на такое.
   Потом Лука вспомнил, что жена его не католичка и с разводом у протестантов дела обстоят проще. И все же он сильно волновался, сомневался и злился. Злился на самого себя, сам не зная за что.

   Катуари долго в задумчивости стояла на узкой площадке утеса над бушующими внизу волнами – ветер был свежим. Почти отвесный обрыв блестел от влаги, манил своей тайной и страшил одновременно.
   – Ты что так задумалась, Ката? – спросил Лука, осторожно обняв ее за талию и заглядывая вниз. – Не стоит так близко подходить к краю. Высоко, а ветер сильный и порывистый.
   Она повернула к нему задумчивое лицо, улыбнулась, затем промолвила:
   – Здесь так одиноко и величественно. Я раньше никогда здесь не бывала.
   – Согласен, Ката. Место красивое и грозное одновременно. Здесь ты будешь высматривать наш корабль в ожидании моего возвращения. Романтично, не так ли? Что скажешь на это, любимая?
   – Это меня не устраивает, Люк. Я хочу постоянно быть рядом с тобой.
   – Это не очень удобно для женщины, Ката. К тому же скоро появится наш ребенок, и ты не можешь оставлять его на такое длительное время.
   – Первое время да, но потом смогу, Люк!.. Меня всегда тянуло к морю. Я не испытываю никаких неудобств в пироге, а на этом судне и каюты есть. Полное удовольствие плавать на таком судне. Мне постоянно завидно, когда вижу вдали парус.
   – Я рад, что твои стремления могут осуществиться не так скоро, как ты хотела бы, – ответил Лука, нежно прижал женщину к себе и поцеловал, ощутив ее трепетное желание.
   Она требовательно притянула его к себе, просительно глянула в его глаза. Лука задышал бурно, с трудом и тут же ответил страстными поцелуями, торопливо расстегивая крючки платья.
   Это были восхитительные минуты! Тугой ветер, теплый и влажный, грохот волн и неистовые ласки, слегка сдерживаемые ее положением.
   – Милый, ты не покинешь меня? – спросила она покорно, когда они отдышались и сидели под струями ветра на краю пропасти.
   – Зачем такие глупые мысли заполняют такую милую головку? – ответил Лука слишком поспешно, смутился в душе, но ничего больше не добавил.
   – Ты как-то странно ответил, Люк. Что у тебя на душе? Поведай, прошу.
   – Что у меня может быть на душе, Ката? Просто вспомнил про всевозможные приключения, если французы дознаются про мою помощь вам с оружием.
   – Разве для этого имеются основания? Ты меня пугаешь.
   – К сожалению, поиски того, кто это сделал, продолжаются. Мне вчера говорил Савко. Он вернулся из поселка, там ходят слухи, что это житель острова, и его все еще разыскивают. Ты понимаешь, что будет?
   – Конечно, милый! Может, нам уехать на другой остров? Например, на Доминику или даже на Мартинику, как вы ее называете.
   – Если они докопаются до меня, то уходить надо будет очень далеко. Дальше Сент-Мартена, дорогая моя.
   Катуари сильно опечалилась. Она затихла и долго молчала. Молчал и Лука, задумавшись о своих запутанных делах, разобраться с которыми он пока не мог.
   – Я бы хотела на Доминику, Люк, – наконец промолвила она неуверенно.
   – Это слишком близко, Ката. Там легко нас обнаружат. Кстати, ты ничего нового не можешь мне поведать о своих родителях? Откуда была твоя мать?
   Она помолчала, как бы собираясь с мыслями, ответила тихо, с грустинкой:
   – Мне ничего не говорили о ней. Только и узнала, что она англичанка и захватили ее в плен наши карибы больше двадцати лет назад. И с тех пор на шее у меня этот медальон. Колдун и жрец, который мог об этом рассказать, уже умер и захватил с собой в могилу мою тайну.
   – А отец? Он ведь мог тебе что-то говорить?
   – Не знаю, Люк. Но он ничего мне не говорил. Никогда не вспоминал о ней. Да я и сама только несколько лет назад узнала правду о своем рождении. Отца уже не было в живых.
   – А муж? Ты его любила? Как вы жили?
   Женщина задумалась, пощурилась, но ответила:
   – Муж погиб в стычке два года назад. Я не чувствовала к нему ничего, но должна была уважать и слушать. А он был довольно груб, и я только теперь стала понимать, что это от ненависти к белым, к моему происхождению.
   Они долго молчали, пока Лука не спросил:
   – Почему у тебя не было детей, Ката?
   – Не знаю, Люк. Меня и муж постоянно спрашивал, ругал, пытался бить. Теперь знаю, что не во мне дело. И я так довольна, Люк!
   Он услышал в ее тоне так много теплоты и любви, что разволновался, представив, что ей придется пережить, когда он привезет сюда Луизу. Стало тоскливо на душе.
   А Ката продолжала ворковать, хотя Лука почти не вникал в это. Понимал лишь, что женщина, сама не зная, что ее ожидает, мечтает и радуется.
   И чтобы охладить ее пыл, спросил:
   – Что слышно о твоих карибах, Ката?
   Она быстро глянула на него расширенными глазами, ответила в раздумье:
   – Какие вы странные, белые. – Она помолчала немножко, потом сказала: – Плохие вести принес один кариб.
   – Что за вести? Я не знал, что здесь был кариб.
   – Зачем волновать людей. Он был тайно, и я с ним говорила.
   Лука вопросительно глянул на индианку.
   – Мало нас осталось. Зовет на свой остров.
   – На Лимагуигу, как ты его называешь?
   – Нет. На Доминику, так этот остров теперь называется, – усмехнулась Ката и прислонила голову к груди Луки.
   – И что ты решила? – в волнении спросил Лука.
   – Я долго думала над твоими словами, вспоминала, что произошло с моим народом здесь. Так будет и на Доминике. И ничего мы не сможем сделать. Противостоять белым у нас нет возможности, Люк. Ты был прав. У меня есть ты… и наш ребенок. Я вдруг захотела, чтобы он был белым и не испытал того, что мой народ.
   – Его народом будем мы с тобой, Ката.
   Она взглянула на него странным взглядом и промолчала.

   Наконец судно можно было отправлять в пробное плавание.
   Самюэль, разодетый по такому случаю в праздничный камзол с кружевной сорочкой, короткие штаны и белые чулки, постукивал новыми башмаками по новенькой палубе, горделиво оглядывал свое детище и ждал лишь приказа хозяина поднимать якоря.
   Лука явился с Жаном, взошел на палубу, сходни убрали, он задрал голову, глянул на реи, где ждали команды матросы. Он кивнул, паруса упали, развернулись, ветер потрепал их и слегка надул. Якоря медленно вынырнули из воды, корпус слегка качнулся, и судно сдвинулось с места.
   Рулевой Колен орудовал штурвалом, выводя судно в море. На берегу стоял Назар, негры скалили зубы.
   – Вот мы и в море! – воскликнул Лука, вдыхая полной грудью свежий влажный ветер. – Все же приятно снова ощутить под ногами родную палубу, не так ли, – посмотрел он на Савку и деда Макея.
   – Не знаю, не пробовал, сынок, – хохотнул Макей и добавил: – Это ведь твое судно, а мы лишь матросы.
   – У нас, Лука, кишка тонка. Не по нашим грошам корабли себе заводить, – поддакнул Савко.
   – Погодите вы! И у вас может быть такой корабль, друзья! Придет время.


скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23

Поделиться ссылкой на выделенное