Юрий Волошин.

Друзья поневоле

(страница 3 из 25)

скачать книгу бесплатно

   – Поспешай, а то харч весь выйдет! – И, обратясь к Петьке, Пахом продолжил: – Тебе тоже негоже бока отлеживать. Вылазь, да и татарина своего вынимай, а то все сани обмочит. Ты об этом подумал?
   Это сильно озадачило Петьку. Он тоже выбрался из саней. Татарин не спал, вращая глазами вокруг. Петька подошел к нему и спросил:
   – Ну что, полегчало? Болит? Как же нам с тобой до ветра сходить? Пахом, помоги мне с ним управиться.
   Вдвоем они с трудом подняли раненого и успешно совершили необходимое. Тот молчал, но видно было, что его донимает боль. Он сильно ослаб, побледнел и сам бы ни за что не смог даже сесть. Однако злобное выражение не переставало искажать его лицо, заострившееся и осунувшееся.
   – А ну пошевеливайтесь! – донесся голос Сафрона. – Чего там возитесь? Давай расчищай место для костра, а то я закоченел весь. Да и поснедать пора. Оголодали небось и вы.
   – Тятя, мы зараз, мы скоро, – отозвался задорным голосом Петька и с молодым рвением принялся ногами и ветками сметать толстый слой снега. Ему помогал Кузьма, вернувшийся из леса. Пахом натаскал сушняка, вытащил рядно, задал корм коням.
   – Дневать будем тут, – молвил Сафрон. – Отдохнем, а к вечеру дальше двинемся до Вяжища. Там у меня знакомец есть, харча добудем и коням сена. И не шумите сильно.
   Не прошло и часа, как все товарищество уже позавтракало и улеглось на сани отдыхать. Сон сморил всех, и только топтание коней нарушало тишину леса. Где сорока иногда затрещит, где ветка треснет.
   К вечеру тронулись в путь. Петька опять ехал верхом – коням невмоготу было тащиться по целине с тяжелыми санями. Парень постоянно был рядом с татарином, пытаясь разговорить его, но тот молчал, вращая глазами. За это время Петька успел рассказать ему о своих делах в городе, о том, что ему скоро стукнет пятнадцать, что остался в городе закадычный дружок Фомка…
   Воспоминание о Фомке сильно встревожило Петьку. Он ничего не мог сообщить другу, а тот будет ломать голову, думать об исчезновении всего семейства. Однако должен догадаться, да и слухи наверняка поползут по переулку. Да, плохо без друга.
   Петька вздохнул и заметил, что татарин теперь глядит на него внимательно и даже несколько заинтересованно.
   – Вот я тебе все рассказал о себе, – сказал Петька, – а ты даже имени своего не назвал. Неужто надо зло на меня держать? Так ты долго будешь от раны отходить. Поверь мне. Дядька Силантий всегда говорил, что злоба внутри завсегда выйдет наружу дурными деяниями. А то зело плохо для человека.
   Молчание продолжалось, но Петька не терял надежды. Он видел, как молод раненый, а ему так не хватало общения с равными, так хотелось понимания. И хоть надеяться на это с татарином было трудно, но зато можно отвлечься от мрачных мыслей, которые неминуемо наползали в их трудном положении.
   – Ну что молчишь? Как кличут-то тебя, а?
   – От рождения Гарданом кличут, – тихо ответил татарин, и Петька не смог не заметить, что на лице его отразилось некоторое смущение.
   – Наконец-то! – воскликнул Петька, так всплеснув руками, что конь аж в сторону шарахнулся от этого.
Петька в страхе уцепился за луку седла, а лицо Гардана растянулось в улыбке. – Чего скалишься? Да, я не так часто ездил на конях. Я же не татарин!
   – Оно и видно, – ответил Гардан.
   – Ну и что? Зато я, наверное, умею что-нибудь такое, чего ты не умеешь, – он задумался, но не смог быстро придумать, что же.
   – Я воин, мне нельзя без коня и сабли. А ты купец, – в словах татарина проскакивали нотки превосходства и гордости.
   – А сколько тебе лет? И откуда ты?
   – Поздней осенью стало пятнадцать, а сам я из Астрахани. Слыхал?
   – А то, конечно, слыхал. Но ведь это так далеко…
   – Далеко. У самого Хвалынского моря, у устья Итиля, или Волги, как она у вас называется.
   – Волгу я знаю. И куда она течет, тоже знаю. А чего ты воином стал? Да еще на царской службе?
   – Так захотел. А мог и купцом стать, и муллой.
   – А чего так?
   – У меня трое дядьев, и каждый меня к себе тянул. Вначале, пока малым был, учился в медресе…
   – А что это такое?
   – Школа такая для мальчиков при мечети. Там Коран изучают, шариат, знакомятся с лучшими поэтами.
   – Да, у нас тоже есть школы при церквах, я там учился, тоже много чего узнал.
   – Нет, ваш народ еще молодой и темный. А у нас, мусульман, история древняя и богатая. У нас много великих мудрецов и поэтов знаменитых. Бируни, ибн Сина, Омар Хайям, Саади, Низами, Улугбек, хотя его мало чтят у нас…
   – Да ты ученый муж! И грамоте на разных языках учен?
   – Пишу и читаю по-арабски, немного знаю фарси…
   – Все равно ваш народ очень жесток, и ваши мудрецы не так вас учат.
   – Наши мудрецы учат только хорошему, но в каждом народе есть свои законы и обычаи, а их трудно переделать даже исламу.
   – Что такое ислам?
   – Это наша религия, вера в Аллаха и его наместника на земле Мухаммеда. Это его учение, и мы свято ему следуем. Но мы почитаем и вашего Христа, только иначе его называем – пророк Иса.
   – Чудно ты рассказываешь. Вот бы самому все это посмотреть, да где уж там! Может, когда вырасту и стану купцом, тогда и появится такая возможность…
   – А я видел уже много. Плавал в Персию, на Кавказ, ходил с караваном в Ирак. Много знаменитых и священных мест посетил. У меня один дядька был большим купцом и возил меня с собой за море. Только мне лучше с Азизом, это младший дядька мой. Он мурза, а полгода назад вместе с ним я поступил на службу к царю Ивану. Теперь я счастлив… был… до вчерашнего вечера…
   Наступило долгое молчание. Петька старался переварить услышанное. Он почувствовал себя маленьким и ничтожным рядом с этим ратником, который в свои пятнадцать лет уже объездил столько стран и знал так много, что мир Петьки оказался таким крошечным. Петька приуныл и пал духом.
   Он глянул на Гардана, тот лежал, явно уставший, но довольный разговором. Снисходительная усмешка кривила его губы. Он часто морщился на ухабах, лицо его было бледное, изнуренное.
   Петька решил взбодрить себя – неловко было оставаться таким мальчишкой в глазах этого служивого. Потому он бодро молвил:
   – Ничего, у меня все еще впереди. И я погляжу на белый свет, коли на то будет воля Божья и моя удача.
   Гардан кивнул согласно и прикрыл глаза. Разговор его сильно утомил.
   Они уже рысили по слегка наезженной дороге. День катился к вечеру. Снова пошел снег, прикрыв даль белой пеленой. По бокам дороги чернели ели, в зарослях ольхи таинственно клубилась темнота. Лошади, покрытые хлопьями снега, перешли на шаг.


   Уже в сумерках Сафрон вдруг забеспокоился, крикнул сквозь снег:
   – Эй, Кузьма! Поди-ка сюда.
   – Чего, хозяин?
   – Скачи вперед, в деревню и разведай, что там и как, понял? Что-то мне тревожно стало, а это плохой знак.
   – Сделаем, хозяин! – бодро ответил Кузьма и, гикнув, сжал ногами бока коня, скрылся в снежной пелене.
   Все притихли. Очень хотелось в тепло, на сено, к печке и горячим щам. Но как там в деревне? Ведь опричники рыщут волками по весям всей новгородской земли.
   Прошло с полчаса. Ничего не было видно, но тревога нарастала. Сафрон свернул на лед недалекой речки, и обоз катил по ней еще немного, потом встал.
   – Переждем тут, – сказал Сафрон озабоченно. – Авось Кузьма нас найдет, снег не сильный, следы не скоро присыплет.
   Ему никто не ответил, лишь Пахом недовольно закхекал, охаживая коней и поправляя упряжь.
   Стало холодно. Петька слез с коня и энергично замотал руками, затопал ногами. На душе было муторно. Страх опять залез под полушубок и грыз мелкими острыми зубами. Это его раздражало. Он с подозрением посматривал на Гардана, но тот тихо лежал, прикрыв веки. Видно, нога никак не успокаивалась.
   Кони хватали теплыми губами снег, беспокойно крутили головами, побрякивая упряжью.
   – А ну-ка, Петька, – обратился Сафрон к сыну, – смотайся к дороге и глянь, что там. А может, и Кузю встретишь. Только не высовывайся, поостерегись. Уже темнеет…
   – Сделаю, тятя, – с сомнением в голосе ответил Петька. Несмотря на боязнь, он был горд поручением и отцовским доверием. Он только пожалел, что с ним не может быть Гардан. Вдвоем было бы куда сподручнее.
   Он вынесся на берег речки и по следам, еще хорошо видимым на снегу, помчался к дороге. Ехать пришлось недолго. Вот и дорога. Пусто, ничего не видно. Сумерки сгущались, лес темнел и загадочно шептался сам с собою. Петька вспомнил, как они с отцом два года назад по своим купеческим делам вот так же ехали по этим местам, но тогда ничто им не мешало спокойно продолжать путь. Теперь же все было иначе.
   Он стоял у дороги, осыпаемый снегом, и думал. Потом стегнул коня, выехал вперед и тихо поехал в сторону деревни.
   Вскоре он услышал отдаленный топот конских копыт. То был дробный перестук, глухой и торопливый. Петька замер, поспешно зачмокал, сворачивая к кустам, где и затаился, выглядывая на дорогу.
   Вот появилась тень вершника. Петька всматривался, стараясь узнать в нем Кузьму, но было еще далеко и темно. Все размывалось в неясные очертания.
   Наконец можно было узнать Кузю, пригнувшегося к шее коня. Он нахлестывал круп своего скакуна, и тот несся во весь опор. Петька выехал из кустов и окликнул приближающегося всадника:
   – Стой! Постой, Кузя!
   Вершник поднял голову, глянул на Петьку и выпалил:
   – В деревне московиты! Я едва смотался! Конь вынес, уж зело добрый у татарина конь, а то бы словили!
   – Вот это да! – неопределенно протянул Петька, стукнул пятками в бока коня и стал догонять Кузю, который рысил впереди. – Много их?
   – А Бог их знает! Я узрел четверых у церкви. Грабили, да уж, наверное, закончили, как я появился из-за поворота. Хорошо, что сразу все сообразил и повернуть успел. Они пару раз стрельнули по мне из пищалей да кинулись к коням.
   – А ну как по следам отыщут?
   – Не должны. Я свернул в сторону, а потом по ручью проехал версты две, пока не выбрался на эту дорогу. Поспешай!
   Они тяжелым галопом спустились на лед и вскоре остановились около саней. Кузя тут же выпалил:
   – Хозяин, сматываться надоть. В деревне московиты. Видели меня, палили из пищалей.
   – Эх, мать честная! – вздохнул Сафрон. – Так хотелось в тепле ночь отдохнуть. Ну что ж, где наша не пропадала! Поехали-ка по ручью, он отходит немного от деревни.
   Молча, озлобленные и недовольные, путники ехали вялой рысью часа два. Остановились передохнуть и дать коням напиться. Сами перекусили хлебом с салом, от которого Гардан отказался. Его уважили, дали кусочек вареной баранины, что осталась с прошлого обеда.
   – Тятя, куда мы теперь? – несмело спросил Петька.
   – Видать, московиты везде шастают, – ответил тот. – Будем пробираться дальше к Луге. Может, повезет, и отдохнем в какой деревне. А пока до утра придется ехать, чтобы убраться подальше от города.
   Отдых никакого улучшения настроения не дал. Но делать было нечего, кроме как отправиться дальше.
   Только на второй день удалось отдохнуть в деревушке из десятка изб, где еще не побывали душегубы московского царя. Весь день отлеживались в тепле. Местный знахарь поколдовал над раной Гардана, недовольно покачал головой и молвил:
   – Гнить, стало быть, зачала, добрый молодец. Теперь долго будет мучить тебя. Мои примочки мало помогут, однако без них еще хуже будет. Баньку тебе надо. Ну да что говорить. Все под Богом ходим. Авось и пронесет, ты парень крепкий.
   Беглецы хотели разузнать про дальнейший путь, про то, есть ли в округе опричники. Но деревенские мало что могли сказать. Глухомань, гости появляются редко…
   Расплатившись и поблагодарив приютивших их хозяев, беглецы опять тронулись в путь. Два дня отдыха подняли настроение, да и от города уже порядочно отъехали. Однако решили остерегаться, почаще высылая Кузю вперед на разведку, благо конь у него оказался действительно отменным.
   Еще три дня блуждали они по заснеженным просторам, избегая больших деревень, делая за сутки до тридцати верст. Вышли к замерзшему руслу Луги. По льду было легко катить, но и более опасно. Потому Кузя почти все время скакал впереди. Своей московитской одеждой он наводил страх на местных жителей, которые сообщали ему нужные сведения о дороге. И это сильно помогало путникам.
   Однако случалось и отсиживаться в чащобах, пережидая опасность. По реке частенько ездили обозы и скакали вершники. Это были царские гонцы или посланцы какого-нибудь воеводы из ближних городков, однако попадаться им на глаза не стоило. Хотя несколько раз Кузьма вступал с ними в разговоры и многое узнавал, а потом с гордостью делился своими знаниями.
   – А Новгород все грабят, – вздохнул он однажды. – Сколько людишек всяких побили там, страсть! Куда Бог-то смотрит?! Пимена архиепископа, владыку нашего, в монастырь дальний отправили. На правеж до сих пор ставят, и именитых и простых людишек. Деньги берут, откуда только можно – все уж забрали. Монахи не поспевают хоронить покойников. Страсти одни в городе. Голод начался. Хлеб в десятки раз вздорожал, а и того мало. Погибает Великий Новгород! – Кузя горестно причитал, крестился, но в глазах его светился при этом неугомонный и злобный огонек.
   Гардан не поправлялся, да и чего можно ожидать при таком бегстве, когда редкий день выдавался спокойным. Нога горела, болела, воспалялась, и Сафрон опасался, что начнется черная болезнь.
   Лишь в конце второй недели удалось беглецам найти дальнюю, а потому и спокойную деревню, о существовании которой Кузьме рассказал странствующий монах. Пришлось им свернуть по притоку Луги и три дня отлеживаться в сельце.
   Бабка-ведунья взялась заботиться о Гардане, не предполагая, что тот татарин. Он сильно изменился, а поскольку говорил чисто, то и не вызывал особых подозрений.
   Его и парили, и снегом натирали, и свежей шкурой барана укрывали, и наконец рана прорвалась, очистилась с помощью Господа и бабки-ведуньи. Жар стал утихать, Гардан повеселел, стал лучше есть. Стало быть, дело, можно считать, пошло на поправку.
   Петька тоже радовался, пока не сообразил, что это грозит им немалыми неприятностями. Гардан может выздороветь, удрать, а потом и выдать их царским воеводам. Но делать было нечего. Не выкинешь же его в снег в лесные кусты.
   Кони сильно сдали в теле, и даже трехдневный отдых не полностью восстановил их силы. Пришлось ехать медленнее. Особенно сдал татарский конь. Гардан поглядывал на него и жалобно скулил, увещевая Кузьму пожалеть его четвероногого друга. Кузя в ответ только скалился.
   Харч доставать становилось все труднее. Многие деревни и городки сильно пострадали от набегов опричников. Но беглецов жалели и делились всем, чем только могли. Благо Сафрон имел с собой и шиллинги рижские, и деньги московские, и даже талеры немецкие, не говоря о ливонских артигах и монетах местной чеканки. Московские серебряные копейки везде принимались особенно хорошо, но все это не очень радовало Сафрона.
   Товара он вез немного, хоть и дорогого, и вся надежда у него была на деньги, захваченные с собой. Дело есть дело, а без наличности его поднять немыслимо.
   На пути стало больше попадаться ратников. Чувствовалось приближение ливонской границы. Хоть сейчас и замирение, однако всем было ясно, что оно недолговечно. Швеция, Польша и Дания лишь выжидали момента для реванша. Но пока царь имел и накапливал силу, они не решались на активные действия.
   Низменные заболоченные берега Луги таили в себе немало опасностей своими топями. Коли уж приходилось скрываться в чащобах, то пробирались по ним осторожно и без спешки. Времени на это уходило много. Потому двигались медленно, с частыми остановками.
   И вот наконец-то Сафрон объявил, что Ям совсем близко и их мытарствам приходит конец. Но не пришел пока конец опасностям, которые по-прежнему подстерегали их на каждом шагу.
   Уставшие кони лениво рысили по укатанной дороге, солнце скупо проглядывало сквозь низкие тучи, ползущие с Балтики. Было сыро, промозгло. Время подбиралось к полудню, пора бы и перекусить, но Сафрон махал рукой на проплывавшие по берегам деревни, большинство из которых были уже эстонские. Жители провожали наших путников настороженно, не спешили с хлебосольством, а на деньги поглядывали с недоверием и опаской.
   Гардан простудился. Он постоянно кашлял, чихал, и все это болезненно отражалось на его ноге. Он морщился, иногда постанывал, а во сне немного бредил, но понять его было невозможно. Татарского языка никто не разумел. А Петька видел отчужденное отношение к нему своих спутников и негодовал внутри, однако ничего не мог поделать против общего неприятия. Надо терпеть…
   Сафрон все больше злился и хмурился. Уж слишком жадные московские служивые попадались им на пути. Что да как, а главное, смотрели на поклажу в ожидании мзды. Приходилось давать, а то не отвяжешься. Чего доброго, к воеводе какому сволокут. Тогда и вовсе живота лишишься.
   Зато здесь никто не напоминал о новгородском погроме. Тутошних вояк занимали совсем другие заботы. Можно уже хотя бы за это благодарить Господа, что беглецы и делали в деревенских храмах. Не одна свечка сгорела, не одна молитва вознеслась с прошениями о ниспослании спасения и удачи в предприятии.
   – Эге-гей! – голос Сафрона встрепенул уставших путников. – Принимай нас, город Ям! Кажись, добрались до тебя! Петька, погоняй шибче!
   Впереди за поворотом показались сквозь деревья засыпанные снегом избы селения. Потом мелькнула маковка церкви, за ней другая, и на возвышенном берегу реки, здесь уже довольно широкой, показался городок с бревенчатыми стенами, башенками и воротами, настежь распахнутыми.
   – Стало быть, конец пришел нашим мытарствам? – спросил Кузя, обращаясь больше сам к себе, чем к соседям. – А городок-то какой махонький, не чета нашему Великому Новгороду.
   – Сравнил! – отрезал Петька, рядом трусивший на коне.
   – А что ж дальше? – тихо, сквозь рядно, укрывавшее его голову, спросил Гардан. Была понятна его настороженность. Он понимал и то, что так запросто его не отпустят. Слаб он еще и немощен. Не до запросов, но и безгласным ему оставаться было невмоготу.
   – Э, милый! Это от нас не зависит. Это хозяина забота да того же Петьки. Он ведь у тебя защитник, – голос Кузьмы звучал не очень-то мирно, и Гардан не захотел продолжать свои расспросы. А Кузьма не умолкал:
   – По мне бы так хоть сейчас тебя отпустить, да ведь самим потом хлопот не оберешься. Так что лежи пока тихо. Там видно будет. Кстати, возьми себе на память от Петра, я недавно выковырял из седла, – с этими словами он протянул слегка сплющенную пулю.
   Гардан вытянул ладонь и на ней покатал небольшой комочек свинца. Одним глазом поглядел на подарочек и сунул его в карман штанов. Хмуро молвил:
   – А в сумах что было, куда дел? Небось присвоил?
   – А это моя добыча. Как на войне. Сам-то ты тоже все это не заработал, а у людей отобрал, так что не обессудь.
   – Не твоя добыча, а Петькина, если на то пошло. Он меня завалил, а ты этим только воспользовался. Так что придется все отдавать.
   – Уж если кому и отдам, то только не тебе, образина, харя нечистая!
   – Рад, что немощен я? Но погоди, не век мне пластом лежать, – зашипел Гардан и закашлялся, укрываясь рядном.
   – Ага, ты уж закройся, так будет лучше! – крикнул уже закипевший Кузьма.
   – Да будет вам, – примирительно упрекнул ребят Петька. – Чего сцепились? Не псы же вы шелудивые, что за всякую кость дерутся.
   Кони заспешили, почуяв близкое пристанище. Их впалые бока красноречиво говорили об усталости и нетерпении поскорее добраться до стойла, воды и сена. По пологому подъему они приближались к воротам, где с бердышами в руках каждую подводу встречали царские мытники.


   Купец средней руки Супрядкин Спиридон Карпыч принял Сафрона с ватагой радостными вскриками приветствий, лобызаниями и причитаниями:
   – Да как же так? Сафрон Никанорыч! Сколько лет, сколько зим! Вот радость-то какая! Бабы! Готовь снедать, да получше. Гость дорогой к нам пожаловал, слава тебе, Господи! Проводи в горницу. Эй, Гришуха! Прими коней и челядь!
   Сафрон с Петром чинно поздоровались, прошли в горницу, перекрестились на образа, поприветствовали хозяйку Феклу Васильевну, справились о здоровье, о достатке.
   – У нас, слава Богу, все чинно, дорогой Сафрон Никанорыч. Проходите, устраивайтесь под образами, гости дорогие. Как доехали? – ворковала хозяюшка, а сама бросала короткие приказания девкам, что шныряли по хороминам.
   – Сафрон Никанорыч, а может, сперва баньку тебе истопить с дороги?
   – Нет, Спиридон. Первым делом до горячего дорваться охота. Дорога, вишь ты, была дальняя и не шибко веселая.
   – Да-да. Ну, как знаешь. Слышно у нас, что в Новгороде царь шабаш учинил? Тут у нас беглецы объявились, слух пустили недобрый.
   – Это, Спиридон, не слух, а сущая правда. Царь поверил наветам, будто к Литве мы качнулись, вот и напустил на нас свору своих опричников. Что деется, Спиридон! Вовсе гибнет Великий Новгород!
   – Да-да, родимый. Видно, Бог отвернулся от нас, грешных. Господи, помилуй и оборони от лиходея!
   – Да уж, лиходей. Душегуб и убивец царь-то оказался. Недаром Грозным прозывается.
   – Но вы хоть вырвались благополучно, Сафрон Никанорыч, и за это надо Богу хвалу воздать.
   – Завтра в церковь сходим. Помолимся, свечки поставим да дары преподобному вручим во спасение, для раздачи убогим.
   Так беседуя, друзья усаживались за стол, провонявшие тулупы гости сбросили в сенях. Петька молчал, внимательно разглядывая обстановку купеческого дома. Это был добротный дом, но не чета их новгородскому, хотя достаток и здесь выглядывал из каждого угла.
   Спиридон, слушая разные истории, что рассказывал ему Сафрон, сокрушенно качал головой, чмокал губами, обращался к Богу. Ему вторила Фекла, супруга его, женщина дородная и румяная.
   Услышав всю историю Сафрона, хозяин дома приуныл малость, настроение его несколько упало, но потом он отбросил преждевременные страхи и беседа потекла своим чередом. Чарка-другая расслабила мозги и мышцы, жарко натопленная хоромина разморила гостей, промерзших с дороги. Спиридон скоро распорядился уложить гостей на лавки, и хоромины затихли.
   Гардан попал в руки лекаря, которого вызвали в дом. Тот, осмотрев рану, заявил, что самое страшное уже миновало и теперь надо ждать. Время – лучшее лекарство. На прощание он заметил:
   – Недели через две-три сможешь ходить без костылей. Но поберегись и тогда, молодец. Не скачи козлом без надобности. Попариться тебе надо хорошенько с березовым веничком, да с травами, да с медом. Ну, бывай…
   Гостям отвели маленький флигелечек на заднем дворе. Тесный, но на первое время и такое сойдет. Тепло, сытно, а что еще нужно простому человеку?
   Коней поставили в свободных конюшнях. Спиридон часто отправлял подводы по торговым делам, так что место нашлось.


скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25

Поделиться ссылкой на выделенное