Юрий Тихонов.

Афганская война Сталина. Битва за Центральную Азию

(страница 7 из 58)

скачать книгу бесплатно

   3. Я. Суриц разумно не навязывал «Революционной индийской ассоциации» никаких идеологических установок III Интернационала. Сотрудничество с антибританскими элементами строилось на сугубо практической основе. В одном из документов НКИД указывалось: «Ассоциация соглашалась работать только среди независимых племен индийской границы, с тем чтобы ей был разрешен проезд и провоз секретных материалов в те территории»{5}.
   Благодаря столь гибким организационным формам объединения и конкретной общей задаче численность ассоциации быстро достигла 150 человек и она смогла начать работу в зоне пуштунских племен. Представителями этой организации в Северо-Западную Индию мятежным горцам были переправлены послание Я. Сурица, письмо В. Ленина к «Индийской революционной ассоциации» и коммунистическая литература. Эти бумаги и часть брошюр и листовок были перехвачены британской разведкой, что привело к первым арестам агентов Коминтерна в Индии{6}.
   Разумеется, «Революционная индийская ассоциация» сразу же с момента своего создания была признана Коминтерном и представителями советского правительства. Ее представители вскоре стали делегатами II конгресса КИ, прошедшего 19 июля – 7 августа 1920 г. в Москве.
   На этом конгрессе делегаты включили в устав КИ положение, закрепившее уже сложившуюся практику взаимодействия коминтерновских структур с революционными организациями за рубежом. В уставе этой международной коммунистической организации было записано, что она «обязуется всеми силами поддерживать каждую советскую республику, где бы она ни создавалась»{7}.
   Восточные националисты быстро осознали, какие огромные возможности открываются перед ними, если, манипулируя коммунистической фразеологией, использовать эту установку Коминтерна для получения золота и оружия для своих целей. Схема была проста: группе «товарищей» необходимо было лишь заявить в своей программе, что в грядущем в какой-нибудь стране или районе планируется создать «советскую республику», чтобы получить материальную поддержку от КИ.
   Примерно по такому сценарию развивались события в Туркестане и «афганском коридоре» в 1920—1921 гг. 31 марта 1920 г. в Ташкент прибыли представители «Временного правительства Индии» заместитель внутренних дел Мохаммед Али и Мохаммед Шафик, чтобы добиться от Советского правительства помощи в борьбе против Англии. Не сумев в Кабуле добиться от полпреда Я. Сурица признания своего лидерства среди антибританских организаций и групп в Афганистане, «Временное правительство» попыталось добиться уже более скромной задачи: равного статуса с «Революционной индийской ассоциацией». Годы спустя М. Али следующим образом сформулировал цель своего приезда весной 1920 г. в Ташкент: «(Временное правительство. – Ю.Т.) направило меня как полномочного делегата [...] для установления связи с советским правительством и в целях получения тех же материальных благ, которые имела группа Абдур Раба»{8}.
   У М.
Али уже был некоторый опыт ведения подобных переговоров в Ташкенте. Еще в марте 1916 г. он прибыл в Туркестан с «золотым письмом» Пратапа к Николаю II, в котором царя призывали закончить войну в Европе и объединиться с Германией, чтобы разгромить Великобританию – «жестокого узурпатора всего мира»{9}. Пратап пытался убедить российского императора, что его британский союзник по Антанте предаст Россию. Посланцы «Временного правительства» хотели прозондировать позицию российского правительства на тот случай, если в Индии начнется антибританское восстание. Разумеется, в годы Первой мировой войны миссия М. Али в Ташкент закончилась крахом. Однако, несмотря на все требования Англии арестовать заговорщиков, М. Али и его товарища русские власти в Туркестане отправили назад в Афганистан...
   После свержения царизма и прихода к власти в России большевиков «Временное правительство Индии» стремилось реализовать свои планы в новых условиях с новыми союзниками. Неизменным осталось лишь одно: индийские националисты в Кабуле хотели освободить свою родину от британского владычества с помощью вооруженного вторжения иностранных (в данной ситуации российских) войск через Афганистан. В связи с этим советской стороне было сообщено: «Временное правительство Индии» «надеется установить с Советской Россией такие же отношения, какие существуют между Антантой и правительствами Колчака и Деникина. Иными словами, Временное правительство надеется, что Советская Россия поможет ей вести войну против Англии в Индии»{10}.
   Надо отдать должное дальновидности и ловкости М. Али, который быстро сориентировался в ситуации в Ташкенте и активно пошел на сотрудничество с Коминтерном. Уже в апреле 1920 г. при «Совете интернациональной пропаганды и действия народов Востока» (Совинтерпроп) была создана индийская коммунистическая секция, которая в своей программе заявила о необходимости свержения колониального господства Англии и «установлении в Индии Советской Республики»{11}. Нужный для большевиков и коминтерновцев пароль («советская республика») был назван. С этого момента М. Али становится одной из ключевых фигур в интригах Коминтерна в «афганском коридоре».
   Понимали ли сотрудники Коминтерна, что индийцы ведут двойную игру, довольно умело подстраиваясь к конкретной ситуации? Да, понимали. Отдельные трезвомыслящие сотрудники Совинтерпропа прямо указывали, что принципы коммунизма противоречат мировоззрению М. Али и М. Шафика. Однако их ненависть к Англии и стремление любой ценой бороться за свободу своей родины были высоко оценены в Коминтерне. Для начала общей работы этого было вполне достаточно.
   Коминтерновцы в Москве и Ташкенте прекрасно осознавали, что имеют дело с типичными восточными националистами, перенявшими в лучшем случае азы коммунистической терминологии. Для такой грандиозной операции, как подготовка антибританского вооруженного восстании в Индии, Коминтерну были необходимы люди более крупного масштаба – индийские революционеры, хотя бы знакомые с общими принципами марксизма, имеющие опыт нелегальной работы, а также энергичные, не чуждые духу авантюризма. Сочетание указанных качеств было настолько редким, что будущего лидера индийской «революции» в Москву пришлось приглашать из далекой Мексики. В Европе, не говоря уже о Востоке, ничего подходящего агентам КИ найти не удалось.
   Лишь в Мексике в 1919 г. эмиссару Ленина М. Бородину удалось установить контакт с подходящим кандидатом – генеральным секретарем социалистической партии этой страны индийцем Манабендрой Натхом Роем, который имел большой опыт антибританской подрывной деятельности как в Индии, так и за ее пределами. В течение Первой мировой войны М. Рой неудачно пытался на германские деньги закупить и контрабандно доставить в Индию оружие для организации восстания против Англии. Для достижения этой цели он постоянно контактировал с немецкими «дипломатами» в США, Китае, Мексике, а также посетил многие страны Юго-Восточной Азии. В 1917 г., когда США вступили в войну на стороне Антанты, М. Рой, спасаясь от ареста, бежал в Мексику, где получил от немцев еще 50 тыс. песо золотом.
   Эти средства предназначались для помощи индийским революционерам, но большую их часть М. Рой потратил на свою политическую деятельность в Мексике. В ноябре 1919 г. при его участии была создана компартия Мексики (МКП), заявившая о своем присоединении к Коминтерну. В 1920 г. М. Рой был послан от МКП делегатом на II конгресс Коминтерна в Москве. С ним лично встретился В. Ленин, который, судя по дальнейшей стремительной карьере М. Роя в КИ, высоко оценил опыт и энергию индийского революционера.
   8 августа 1920 г. М. Рой был назначен одним из руководителей Туркестанского бюро Коминтерна{12} «для работы в странах Востока». Тем самым ему предоставлялись большие полномочия и средства для организации экспорта революции через Афганистан в Индию. Решение этой задачи было невозможно без активного участия приграничных пуштунских племен. Архивные документы свидетельствуют, что в Кремле и Коминтерне об этом хорошо было известно. В связи с этим М. Рою, вероятнее всего, в Москве сразу же был дан указ на установление сотрудничества с пуштунами Британской Индии.
   Летом 1920 г. Коминтерн при активной поддержке большевиков готовил грандиозную по своему масштабу военную миссию во главе с М. Бородиным и М. Роем в Афганистан. Первоначально предполагалось предоставить в их распоряжение 15 тыс. винтовок, 1,5 млн патронов, 50 пулеметов и 500 тыс. патронов к ним, 500 револьверов с 50 тыс. патронов, 4 тыс. гранат, 5 радиостанций, а также 2 аэроплана. Но в августе 1920 г. миссия Коминтерна получила лишь типографское оборудование, 300 револьверов и 30 тыс. патронов к ним; 4 тыс. гранат, но 3 самолета. Как видим, почти по всем пунктам запрос М. Бородина был либо не выполнен совсем, либо из фондов Красной Армии предоставлена лишь часть вооружения. Однако вместо двух аэропланов миссия для начала (!) получила три.
   Создание воздушного моста между Кабулом и Кушкой (с промежуточными аэродромами) являлось, по словам М. Бородина, «наиважнейшей задачей миссии»{13}. После начала боевых операций в зоне пуштунских племен предполагалось задействовать еще 5 самолетов, которые должны были не только осуществлять связь между «революционной армией» и миссией, но и перебрасывать к границам Индии небольшие партии советского вооружения.
   Столь масштабные приготовления осуществлялись в рамках разработанного М. Роем «Плана военных операций на границах Индии». Согласно ему КИ должен был доставить в зону пуштунских племен большое количество оружия и взрывчатки для передачи местным революционным группам с целью «уничтожения железных дорог, телеграфных и телефонных линий, взрыва мостов и т.п., чтобы тем самым парализовать быструю мобилизацию военных сил (Англии. – Ю.Т.)»{14}. Для дезорганизации тыла британских войск в Индии также предполагалось организовать всеобщую забастовку и восстание индийских воинских подразделений британской армии. Осуществив указанные мероприятия, М. Рой рассчитывал вторгнуться из Афганистана в Пенджаб во главе 25-тысячной армии, набранной главным образом из пуштунов, вооруженных современным оружием (артиллерией, пулеметами).
   После прибытия в Ташкент отправка миссии Бородина – Роя в Афганистан задерживалась из-за несогласованности действий Коминтерна и НКИД. Кроме этого, афганские власти не спешили предоставлять миссии право на прямые контакты с приграничными племенами. В связи с этим М. Бородин предусмотрительно предложил заместителю народного комиссара по иностранным делам Л. Карахану, чтобы НКИД взял «афганскую миссию» под свою опеку, пока она будет находиться в Ташкенте{15}. Советское руководство в Москве дало свое согласие на эту просьбу М. Бородина. С сентября 1920 г. миссия формально перешла под контроль представительства НКИД в Ташкенте. Реально руководство ею оказалось в руках М. Роя, который сделал все от него зависящее, чтобы монополизировать «индийскую работу».
   Деятельность М. Роя в Ташкенте нанесла непоправимый вред коминтерновской работе в «афганском коридоре», так как он своими действиями и левацкими высказываниями сделал невозможным союз с антибританскими силами как в Ташкенте, так и в зоне пуштунских племен. Прежде всего он фактически разгромил «Революционную индийскую ассоциацию» во главе с Абдур Рабом, который 30 мая 1920 г. с большой группой единомышленников был выдворен из Афганистана и с тех пор находился в Ташкенте. Абдур Раб трезво оценивал ситуацию в Афганистане и Индии: он считал, что любая коммунистическая пропаганда среди мусульман этих стран наносит огромный ущерб борьбе против Англии, так как превращает возможных союзников во врагов.
   «Война» между «Революционной индийской ассоциацией» и созданным М. Роем «Временным индийским революционным комитетом» деморализовала индийцев в Ташкенте. Большинство из оказавшихся в Туркестане поддерживали Абдур Раба. Однако М. Рой отобрал у ассоциации денежные средства, помещения и лично решал, кому надо выдавать продовольственные пайки, а кому – нет. Последняя мера была особенно эффективной: число «единомышленников» М. Роя стало быстро увеличиваться, а с Абдур Рабом осталось лишь несколько человек.
   Обе противоборствующие стороны завалили ташкентский ВЧК доносами друг на друга. Взаимные обвинения в шпионаже в пользу Англии стали самыми распространенными в среде индийских эмигрантов, и местные чекисты уже не обращали на них внимание.
   Необходимо учесть еще один важный фактор, которому в Москве не придали значения, допустив тем самым непростительную на Востоке ошибку: М. Рой родился в семье брахмана и в глазах мусульман был «неверным». Данное обстоятельство не имело значения для руководства Коминтерна, но для создания «революционной базы» в Афганистане и Северо-Западной Индии религиозная принадлежность потенциального лидера антибританского восстания была крайне важна. Индомусульманская рознь веками была важнейшим политическим фактором в этом регионе, где борьба против англичан традиционно велась под лозунгом джихада.
   М. Рой несет свою долю ответственности за то, что Советская Россия и Коминтерн не смогли дипломатическими средствами открыть «афганский коридор» для экспорта революции в Индию. В Ташкенте по долгу службы индийскому революционеру пришлось вести длительные переговоры с афганским консулом Хади-ханом. М. Рой быстро вошел в роль выскопоставленного дипломата: он завел многочисленный штат слуг и устраивал в своей резиденции пышные приемы для Хади-хана.
   Первоначально переговоры в Ташкенте шли успешно. 19 ноября 1920 г. М. Рой сообщил в Москву, что Хади-хан от имени своего правительства обещал индийским революционерам свободу деятельности в Кабуле{16}. М. Рой уже начал беспокоиться о своем скором отъезде в Кабул и о своевременной отправке Аманулле-хану и его жене мехов в качестве подарка. Однако в Афганистан он так и не смог выехать, так как во время одного из совещаний с афганским консулом Хади-ханом индийский революционер заявил, что база в Кабуле ему нужна, чтобы организовать «коммунистическую» революцию в Индии, а далее добавил, что после «мы создадим советское правительство в Афганистане»{17}. Более яркий образец «революционной» глупости трудно придумать, но такие откровения в те времена среди коминтерновцев были нормой поведения, и не один М. Рой бредил о «советской республике» в Афганистане.
   Бухарская «революция» 1920 г. у многих работников Коминтерна породила иллюзию, что по бухарскому сценарию можно свергнуть законные правительства большинства восточных стран. В документах «Совета интернациональной пропаганды» прямо говорилось, что Бухара является «опытной станцией революции на Востоке»{18}. Поэтому в октябре 1920 г. в Туркестане при содействии Туркестанского бюро КИ создан из афганских подданных Афганский центральный революционный комитет (АЦРК) с целью «освобождения угнетенных народов Афганистана»{19}. Главой этой организации был авантюрист Мохаммед Якуб, который со своими единомышленниками считал необходимым с советской помощью осуществить свержение Амануллы-хана и осуществить в Афганистане социалистические преобразования. Цели Афганского центрального революционного комитета были сформулированы следующим образом: «Уничтожение деспотического строя, создание народной советской республики на основе принципов Третьего Интернационала с всеобщим избирательным правом и упразднением классовых различий, передача земли в руки пролетариата, уничтожение капиталистов с сохранением капитала и развитие торговли и промышленности»{20}.
   Вряд ли сам Якуб мог сформулировать такую программу. Скорее всего, он просто объединил вокруг себя группу афганцев, вынужденных бежать в Бухару от преследований афганских властей, а затем предложил коминтерновцам свои услуги. Вначале Туркбюро КИ с готовностью их приняло и начало финансировать Афганский центральный революционный комитет.
   О создании этой марионеточной организации сразу же стало известно афганским властям, что значительно осложнило советско-афганские отношения. К примеру, уже в первой листовке АЦРК было нанесено смертельное оскорбление лично Аманулле-хану, отец которого был убит при невыясненных обстоятельствах. Якуб и его окружение прекрасно знали об этом, но все же включили в свое «творение» фразу, что «правительство Афганистана существует лишь для того, чтобы дать возможность малой кучке отцеубийц – помещиков и военных – усиливаться за счет афганского народа»{21}. Чтобы избежать еще больших осложнений в отношениях с Афганистаном, КИ довольно быстро перестал финансировать организацию Якуба, но было уже поздно...
   Афганская сторона убедилась в реальности коммунистической угрозы для своей страны. У Амануллы были все основания опасаться за свою власть, если бы Коминтерн широко развернул свою деятельность в Афганистане. В связи с этим военно-политическая миссия Коминтерна во главе с Роем была обречена на провал. Эмир при всей его ненависти к Англии не дал бы представителям КИ начать подготовку антибританского восстания в Индии с афганской территории. Лишь желание афганского правительства заполучить советское оружие и золото вынуждало Хади-хана симулировать в Ташкенте готовность оказать содействие коминтерновским эмиссарам.


   Историки всегда имеют большое преимущество перед своими персонажами: им известен конечный результат и они могут более трезво анализировать причины поражения или успеха какого-нибудь деятеля прошлой эпохи. При этом все неудачи обычно объявляются авантюрами, а успехи – победами, достигнутыми в дерзкой борьбе. Аксиомой для всех исследователей является также факт, что если на осуществление авантюрного плана брошены большие людские и материальные ресурсы, то обязательно появятся весомые промежуточные результаты, хотя главная цель так и не была достигнута.
   Согласно этому правилу развивались события в Туркестане, Афганистане и Индии в 1920—1921 гг. После победы большевиков в 1917 г. любая авантюра Коминтерна на Востоке казалась сравнительно небольшой смелой операций, осуществление которой зависело больше от революционного духа и напора, чем от реальных условий. Кроме этого, в Москве и Ташкенте прекрасно понимали, что коминтерновская разведка боем в Афганистане и Индии сможет ослабить позиции Англии в Центральной Азии и заставит эту державу рано или поздно пойти на уступки Советской России. Одним словом, революция в Индии была программой максимум, а создание антибританской «пятой колонны» КИ в «афганском коридоре» – программой минимум. Для их реализации при любом развитии событий Советской России и Коминтерну необходимо было создать «индийскую революционную базу» у границ Британской Индии.
   С этой целью «Совет интернациональной пропаганды и действия» в конце лета 1920 г. был заменен Туркестанским бюро Коминтерна. Главной причиной ликвидации Совинтерпропа было то, что этот коминтерновский орган не смог наладить хорошо законспирированную заграничную сеть III Интернационала в сопредельных Туркестану азиатских странах: реально действующих пунктов связи на границе создано не было; систематического сбора и обработки развединформации не велось; из-за несоблюдения элементарных норм секретности провалы закордонных агентов следовали один за другим. В связи с этим в Ташкенте начало функционировать Туркбюро КИ, которому предстояло проделать огромную работу по созданию нелегальных структур Коминтерна как в Туркестане, так и в Центральной Азии.
   Новая тройка руководителей Туркбюро КИ была подобрана с таким расчетом, чтобы максимально задействовать для решения этой задачи ресурсы Туркестанской Республики. Так, Я. Сокольников, возглавивший новый коминтерновский орган, одновременно являлся командующим Туркестанским фронтом, Председателем Туркбюро ЦК РКП(б) и главой Турккомиссии. Его коллега, Г. Сафаров, входил в руководство сразу двух Туркбюро: ЦК РКП(б) и КИ{1}. Лишь один М. Рой представлял в Ташкенте только Коминтерн и сконцентрировал свои усилия на создании «индийской революционной базы». Это было одной из причин того, что работа в Афганистане и Индии стала приоритетной для Туркбюро КИ.
   Процесс становления этого коминтерновского органа проходил довольно сложно. До конца 1920 г. Совинтерпроп и Туркбюро КИ фактически существовали параллельно. Лишь к началу 1921 г. сложилась структура Туркбюро КИ и стала налаживаться закордонная работа. Общая схема аппарата этой организации была следующей.
   1. Главой Туркбюро являлся ответственный секретарь. До марта 1921 г. его функции делил между собой уже известный читателю «триумвират» – Я. Сокольников, Г. Сафаров и М. Рой.
   2. Общая канцелярия, бухгалтерия, отдел снабжения составляли центральную часть аппарата.
   3. Наиболее значимым был «Организационный отдел», который делился на секретную, нелегальную и легальную части. Нелегальная часть руководила работой так называемых уполномоченных по связям с Афганистаном, Памиром, Ираном и Китаем. Они, в свою очередь, курировали пограничные и закордонные пункты. Главной задачей секретной части была шифропереписка и учет заграничной агентуры. В ведомстве легальной части находились уполномоченные представители в Хиве и Бухаре; Индийский революционный комитет, созданный М. Роем, и инструкторы Союза китайских рабочих.
   4. Литературно-издательский отдел осуществлял выпуск агитационной литературы, включая листовки и брошюры на восточных языках.
   Численность сотрудников Туркбюро КИ к марту 1921 г. составляла 157 человек{2}.
   Когда М. Рой во главе афганской миссии прибыл в Ташкент, он, как один из руководителей Туркбюро, сразу же приступил к реализации своего плана. Чтобы не терять времени, из состава миссии была выделена военная секция, на базе которой создана «Военная школа для подготовки командирского состава из индийских революционеров» («Индусские командные курсы», «Индусские командные курсы всех родов оружия»). Сразу же обговаривалось, что курсантский состав школы будет на 2/3 укомплектован из мусульман северо-западных районов Британской Индии. Сокольников и Рой хотели уже через полгода направить 100 «революционных офицеров» в зону пуштунских племен, чтобы создать там «индусскую бригаду»{3}.
   Для реализации этой цели военная спецшкола создавалась с размахом: первоначально в ней предполагалось обучать курсантов на 6 отделениях (авиационном, артиллерийском, кавалерийском, пехотном, пулеметном, инженерном). Однако в Ташкенте нашлось лишь 25 индийцев, согласившихся стать курсантами. В связи с этим «Индусские командные курсы всех родов оружия» состояли только из пехотного и авиационного отделений. В первом обучалась большая часть индийцев, которые познавали азы пехотного дела и верховой езды. Все без исключения курсанты овладевали навыками обращения с ручными и станковыми пулеметами. 10 человек, прикрепленные к авиационному звену афганской миссии, фактически никаких знаний летного дела не получили, так как боевые «Ньюпоры» и «Фарман-30» не могли использоваться в качестве учебных самолетов{4}.
   Командно-преподавательский состав «Индусских командных курсов всех родов оружия» был набран из военных специалистов афганской миссии. Так, организатором и первым начальником этой военной школы был красный командир Н. Киселев, а летчик В. Гоппе возглавил авиационное отделение. В конце марта 1921 г. (накануне ликвидации) индийскую спецшколу стал курировать начальник Военно-научного управления штаба Туркестанского фронта В. Лосев – военный разведчик с дореволюционным стажем. Таким образом, индусские курсы оказались под прямым контролем представителя одного из разведорганов Туркфронта.
   Вмешательство штаба Туркфронта в дела коминтерновской военной школы было вынужденной мерой: дела на курсах для индийских революционеров шли из рук вон плохо. Кроме того, что была не обеспечена материальная часть, многие военные специалисты из миссии Бородина – Роя были недовольны тем, что оказались в роли преподавателей небольшой группы оборванных и истощенных индийцев. Красные командиры ехали на секретную работу в Афганистан, и непредвиденная задержка в Ташкенте им, мягко говоря, была не по душе. При первой возможности многие из них стремились получить новое назначение и поэтому не проявляли необходимой энергии при обучении индийцев военному делу. В результате, по словам М. Роя, «страдала индийская работа»{5}.


скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58

Поделиться ссылкой на выделенное