Юрий Тихонов.

Афганская война Сталина. Битва за Центральную Азию

(страница 6 из 58)

скачать книгу бесплатно

   С помощью Джемаля советскому полпреду удалось ознакомиться с «агентурным подлинником» шифровки, перехваченной и сознательно искаженной английской разведкой. Этим документом оказалась шифровка Сурица коменданту крепости Кушка от 20 октября 1920 г. В настоящую телеграмму советского дипломата англичанами была намеренно вставлена фраза о протекторате... Опровергнуть столь ловкую фальсификацию, основой которой служит подлинный секретный документ, чаще всего удается лишь через длительный срок. А в тот период время в Кабуле было на вес золота: британская и советская дипломатия спешили опередить друг друга и склонить Афганистан на свою сторону.
   При содействии Джемаль-паши советскому посольству удалось с честью ликвидировать кризис доверия между Москвой и Кабулом, спровоцированный британскими спецслужбами. Судя по архивным документам, сведения Джемаля о «депеше Сурица» в дальнейшем помогли советской разведке разоблачить хорошо законспирированное звено вражеской агентуры в Туркестане и прекратить утечку секретной дипломатической информации. Первым шагом в этом направлении была немедленная замена шифра «Крепость», который использовался полпредством РСФСР для связи с НКИД.
   Огромное влияние турецкого политика на Амануллу– хана и его активная антибританская деятельность в пользу РСФСР в Афганистане сделали его врагом № 1 для англичан. Их попытки подкупить Джемаля провалились. Поэтому британская агентура всех уровней стала распространять в Кабуле слухи о скором пробольшевистском перевороте в Кабуле, главной силой которого якобы должен стать «образцовый» полк Джемаль-паши. Авторитет «Льва Ислама» среди афганского руководства был настолько велик, что данной дезинформации никто не поверил. Не смог погубить бывшего министра Османской империи даже британский агент Абдул Хак, лично передавший эмиру, что в Ташкенте он якобы видел документы, из «которых ясно, что к весне предполагается переворот в Афганистане и подготовка его возложена на Джемаля»{12}. Вскоре Абдул Хак был разоблачен как английский шпион, и положение Джемаль-паши при дворе эмира еще больше упрочилось. Одним словом, устранить опасного противника «афганскими руками» британской разведке не удалось.
   Главной своей задачей бывший султанский министр, а с 1920 г. советский агент в Кабуле и одновременно военный советник афганского эмира считал организацию «индийской революции». В связи с этим в начале марта 1921 г. он вместе с военным министром М. Надиром, который был его единомышленником в использовании пуштунских племен против Англии, выехал для осмотра границы с Британской Индией. Приезд «Льва Ислама» был с воодушевлением встречен приграничными пуштунскими племенами, которые надеялись получить при его посредничестве вооружение и деньги от Советской России. Джемаль-паша срочно послал своих эмиссаров к вождям племен Южного Афганистана, Белуджистана и «независимой» полосы СЗПП Британской Индии. Его представители успешно развернули агитацию в пользу джихада против Великобритании.
   На сотрудничество с Джемалем охотно шли вожди племен и религиозные лидеры пуштунов.
Причем даже те из них, кто вряд ли решился бы установить прямые контакты с «неверными большевиками»! Посредничество турок снимало эту проблему. Полученное из их рук оружие и деньги могли предназначаться лишь на правое дело – защиту правоверных от неверных «инглизи». К примеру, духовный лидер племен Вазиристана Абдул Разак, под руководством которого 12 тыс. вазиров и масудов стойко сражались против английский войск, дал согласие содействовать осуществлению плана Джемаль-паши. Находясь в тяжелом положении, Абдул Разак срочно просил прислать ему для раздачи своим воинам 800 тыс. кабульских рупий и оружие. В одном из своих писем к турецкому политику он писал: «Необходимо немедленно доставить боевые припасы: патроны, винтовки и (другое. – Ю. Т.) оружие. Через Баджаур я имею полную возможность все провести к границам Афганистана, Белуджистана и Индии – [...] всякое оружие Русской Республики, которое она доставит к границам Памира»{13}. Таким образом, успех задуманного Джемаль-пашой всеобщего восстания мусульман Британской Индии зависел от наличия у него крупных денежных сумм и крупных партий вооружения. В связи с этим Джемаль-паша настойчиво добивался от Москвы доставки в Кабул очередных крупных сумм золотом и больших партий оружия, но советская сторона не могла решиться на такие огромные расходы.
   Чтобы ускорить решение этой проблемы, 3 марта 1921 г. Джемаль-паша направил Г. Чичерину телеграмму, в которой выразил свое удивление молчанием Москвы. Паша указывал, что за последние 2 месяца он создал ударные части и развернул работу среди приграничных племен. В связи с этим он требовал от Советского правительства значительных денежных сумм и «минимум 2 тыс. винтовок»{14}. Впервые Джемаль-паша пригрозил советской стороне покинуть Кабул, если в течение 15 дней он не получит из Кремля одобрения его планов.
   После подписания 16 марта 1921 г. советско-английского торгового соглашения началась стабилизация отношений между Москвой и Лондоном. Продолжение прежней деятельности Я. Сурица и Джемаль-паши в Афганистане, в частности среди приграничных пуштунских племен, стало невозможным. В связи с этим Я. Суриц в 1921 г. направил в НКИД просьбу о своем отзыве из Афганистана. Вместе с ним в Москву стал собираться и Джемаль-паша, который хотел лично встретиться с В. Лениным, чтобы добиться его согласия на реализацию своих проектов в отношении Британской Индии.
   Из заявок «Льва Ислама», направленных в Москву весной 1921 г., видно, что турецкий деятель любой ценой стремился начать в зоне пуштунских племен подрывные акции против Великобритании. Так, в апреле 1921 г. он сделал запрос о доставке ему в Кабул 10 тыс. английских ручных гранат; 1 тыс. наборов с динамитными патронами; партии пироксилиновых шашек; необходимого количества капсюлей и электровзрывателей. Джемаль-паша настаивал, чтобы с первой партией гранат и взрывчатки в Кабул в его распоряжение был прислан советский специалист-подрывник, имеющий опыт работы с гранатами всех систем и взрывчатыми веществами. Кроме этого, этот специалист должен был уметь взрывать железные и шоссейные дороги, мосты и т. д.
   Гранаты, взрывчатка и военспец были срочно необходимы Джемалю для подготовки диверсий в Британской Индии, о чем свидетельствует следующая фраза из его запроса в Москву: «Тысячу гранат следует немедленно же выслать для удовлетворения наших насущных нужд. Я настаиваю на английском образце гранат предпочтительно перед другими, чтобы не выдать при употреблении гранат их происхождения». Этот запрос, как и многие другие, советское руководство оставило без ответа, поэтому летом 1921 г. Джемаль-паша отбыл в Советскую Россию.
   Следует отметить, что Суриц был против отъезда турецкого политика из Кабула, так как считал, что только турецкие националисты способны наиболее эффективно противодействовать британским интригам при дворе афганского монарха. Советский дипломат резонно полагал, что дальнейшее пребывание Джемаль-паши в Афганистане «несомненно укрепит наши отношения с Кабульским двором»{15}. При этом полпред особо подчеркивал важность продолжения работы турецкого политика среди пуштунских племен: «Такой великолепный военспец, как Джемаль, несомненно, внесет в дело начала европейской организации, постарается придать известную планомерность разведке, упорядочить связь с племенами, расширить уже существующие отношения с Индией – одним словом – заставить более деятельно заработать весь боевой афганский аппарат на северо-западной границе. Одновременно к нему будут стекаться сведения о дислокации английских войск, настроении и составе племен, их социальном и правовом укладе. Рано или поздно нам самим пришлось бы проделать ту же самую работу, и все, что сейчас делается в этом направлении турками, значительно облегчит и ускорит ее»{16}. Однако в своей докладной записке в НКИД Я. Суриц все же не рекомендовал Советскому правительству идти на большие материальные жертвы для реализации планов «Льва Ислама»{17}. Насколько они были масштабны, показали переговоры турецкого лидера с Советским правительством в Москве в 1921 г.
   Приезд Джемаля в российскую столицу был полной неожиданностью для наркома по иностранным делам Г. Чичерина, но он, несмотря на это, взялся помочь одному «из виднейших представителей мусульманского мира». 14 октября глава советского внешнеполитического ведомства написал В. Ленину письмо, в котором просил его «любезно» принять турецкого политика, но получил отказ{18}.
   Первая неудача в российской столице заставила Джемаль-пашу действовать еще более активно. 18 октября 1921 г. он направляет Г. Чичерину обширный меморандум, в котором убедительно доказывал необходимость дальнейшей советской поддержки его начинаний в Афганистане по подготовке революции в Индии. Важное место в этом документе уделялось вопросу использования повстанческого движения пуштунов против Великобритании. Джемаль-паша считал, что помощь племенам на индо-афганской границе была бы самым ценным средством для организации «вооруженного революционного движения» в Индии. Он писал: «Мы [должны] серьезным образом заняться этими приграничными племенами, которые могут в случае необходимости предоставить нам вооруженные революционные силы от 150 до 200 тысяч человек – [это] является нашей особой задачей. Я дал послу Сурицу копии разных писем, которые я получил от Хаджи Абдул Разака, и он должен, естественно, передать [их] в Комиссаритат иностранных дел. Из этих писем, а также писем, полученных от вождей племен африди и момандов, можно легко понять, что в день, когда я подам условный сигнал, они выступят [против Великобритании], при условии подготовки и поставки необходимых средств. Эти средства, которые мы должны им выделить, заключаются не в чем другом, как в деньгах, в патронах для английских ружей, в нескольких турецких офицерах. В приложении к этому меморандуму я упомянул сумму средств и количество патронов, которые им необходимы. Если [учесть], насколько малозначительными являются эти требования, можно понять, что отказ от этой небольшой жертвы может послужить причиной глубоких сожалений в будущем»{19}.
   В приложении «А» к своему меморандуму Джемаль-паша просил Советское правительство выделить Абдул Разаку 2 млн рупий (около 700 тыс. рублей золотом), 5 тыс. гранат британского производства и 20 млн патронов к английским винтовкам. Для других пуштунских племен и индийских националистов-турок он дополнительно хотел получить 5 тыс. английских револьверов и 500 тыс. патронов к ним. Кроме этого, полагал необходимым, чтобы Советская Россия ежемесячно выделяла на его работу среди племен не менее 10 тыс. рублей золотом. Джемаль-паша настаивал на том, чтобы вооружение и деньги были доставлены в Афганистан лично ему для их последующего распределения «по договоренности с [советским] послом»{20}.
   20 октября 1920 г. Г. Чичерин отослал копии меморандума Джемаль-паши В. Ленину и Л. Троцкому. Вскоре с этим документом ознакомились члены большевистского руководства. Видимо, Л. Троцкому и другим сторонникам организации «восточного фронта» мировой революции доводы турецкого политика показались убедительными. Сторонником реализации планов Джемаль-паши в Афганистане и Индии был и И. Сталин, который, правда, предлагал сократить вдвое запрос турецкого политика, а «требования (пуштунских. – Ю.Т.) повстанцев – процентов на 80»{21}.
   В своем письме И. Сталин писал Л. Троцкому: «Для меня ясно, что в лице мусульманских племен, составляющих большинство в долине Инда и в районе Пенджаба, среди которых ДЖЕМАЛЬ (так в документе. – Ю. Т.) пользуется большим влиянием, мы имеем некую базу, откуда можно нанести серьезный ущерб Англии, если последняя ударит весной или летом 1922 года»{22}. И. Сталин полагал возможным предоставить в распоряжение турецкого политика 100 тыс. рублей золотом для передачи «вождям повстанцев». Кроме этого, он соглашался на отправку в Афганистан 6 тыс. винтовок, нескольких миллионов патронов к ним, 12 пулеметов «максим», 8 или 12 орудий, а также типографии.
   Большая часть этого вооружения предназначалась для образцовой дивизии (бригады), которую в 1920 г. Джемаль– паша начал создавать в афганской армии. Среди личного состава этой части было много воинов из приграничных пуштунских племен. Таким образом, эта дивизия и ее структуры под руководством турецких и советских инструкторов могли стать центром боевой подготовки повстанцев из Британской Индии, а также базой, снабжающей их вооружением.
   3 ноября 1921 г. состоялось заседание Политбюро РКП(б), на котором было принято решение дополнительно выделить Джемаль-паше 200 тыс. рублей золотом и откомандировать в его распоряжение «двух вполне надежных товарищей, владеющих иностранными языками, и до пяти помощников»{23}. Как видим, Джемаль-паше все же удалось добиться от большевиков финансирования своей деятельности в Афганистане, хотя полученная сумма была в несколько раз меньше запрашиваемой им ранее, а запрос о поставках оружия просто не был удовлетворен. И все же отпущенных турецкому деятелю средств должно было хватить на первое время для финансирования борьбы приграничных пуштунских племен и ведения разведки в Индии.
   Однако воспользоваться этим золотом он не успел, так как 21 июля 1922 г. был убит армянским мстителем в Тбилиси. Американский историк Д. Спейн предполагает, что Джемаль-паша был ликвидирован советскими спецслужбами, так как больше не представлял никакой ценности для большевиков{24}. Советские архивные документы опровергают данное предположение. Москва была очень заинтересована в продолжении деятельности «Льва Ислама» в Афганистане. Зачем ГПУ было устранять столь ценного агента в Кабуле, которому Политбюро к тому же выделило значительные материальные ресурсы для дальнейшей работы против Британской Индии? Джемаль был нужен большевикам, которым он служил верой и правдой, и его смерть нанесла большой вред деятельности советской разведки в Азии.
   Тот факт, что турецкого лидера убили вскоре после того, как он получил от Кремля золото и оружие для реализации своих антибританских планов в Афганистане, скорее наводит на мысль, что британские спецслужбы, а не ГПУ могли организовать ликвидацию этого опасного врага Англии. В любом случае, Джемаль был обречен на гибель либо от рук британских агентов, либо от рук армянских мстителей. Он совершил жестокие преступления против народов Османской империи в годы Первой мировой войны и представлял большую угрозу для Великобритании. Вполне вероятно, что его враги могли объединить усилия в охоте на «Льва Ислама».
   Подводя итоги сотрудничества Советского правительства с Джемаль-пашой, следует признать: этот человек сделал очень много для укрепления позиций Советской России в Афганистане, а также для формирования советской разведсети в этой стране и Индии. Его попытка использовать приграничные пуштунские племена против Англии имела определенные шансы на успех. Но реализация всех его планов в Центральной Азии была все же нереальна, так как в то время Советская Россия не могла позволить себе огромные траты даже ради индийской революции.


   Рассекреченные документы из центральных российских архивов свидетельствуют: успехи советской дипломатии в Центральной Азии, в частности результативность деятельности Джемаль-паши в Афганистане, были бы гораздо больше, если бы не вмешательство Коминтерна (III Интернационал, КИ) и его структур в Туркестане в дела НКИД. В 1920 г. эта международная организация являлась признанным «штабом мировой революции» и в результате этого обладала сравнительно большой самостоятельностью, а также значительными материальными ресурсами. Разумеется, золото, бриллианты, оружие, имевшиеся в распоряжении КИ, были предоставлены Советским правительством.
   В то время произошло своеобразное разделение труда: большевики борются с контрреволюцией всех мастей в России, а мировую революцию официально должен был осуществить III Интернационал. Лихорадочная активность коминтерновцев, опьяненных возможностью пустить на ветер битвы с мировым капиталом огромные, как им, наверно, казалось, безграничные ресурсы России, создавала массу проблем советским дипломатическим представительствам на Востоке. При всей зависимости КИ от Кремля эта организация с готовностью жертвовала национальными российскими интересами во имя «революционной целесообразности». Одним словом, в 1920—1921 гг., как говорится в одной восточной пословице, хвост играл тигром (во вред своему хозяину).
   Начало деятельности Коминтерна в «афганском коридоре» было связано с рядом серьезных трудностей. В первую очередь, ситуация в российском Туркестане была настолько взрывоопасной и сложной, что из Ташкента предпринять что-либо практически значимое для экспорта революции в соседние страны было долгое время крайне сложно. Кроме этого, марксистские схемы в странах Востока не срабатывали из-за отсталости азиатских стран. При всем желании туркестанские коммунисты не могли найти для революционной работы «афганских большевиков» и индийских коммунистов.
   «Интернационального» элемента в приграничных с Афганистаном районах имелось с избытком (индийцы, афганцы, иранцы, уйгуры), но по своему составу это были «социально чуждые» любой революции люди – большей частью торговцы, контрабандисты, сезонные рабочие и т. д. Один из индийцев так и записал в своей анкете для Туркестанского бюро КИ, что его призванием является работа повара, а про готовность внести посильный вклад в освобождение Индии от английского господства он дипломатично умолчал. Его собратьев по несчастью, оказавшихся в Туркестане в период Гражданской войны, также тянуло к работе, связанной с материальными ценностями. Все это было закономерно, но лишь усиливало анекдотичность ситуации вокруг «индийской» работы КИ в Туркестане.
   Нестабильное положение «Совета интернациональной пропаганды на Востоке» (Совинтерпроп), преобразованного в 1920 г. в Туркестанское бюро Коминтерна, еще больше увеличивалось из-за действий афганских властей, которые бдительно следили за всеми иностранцами не только на своей территории, но и в Туркестане. Если прибавить к этому плохое знание коминтерновцами восточных реалий, картина получится довольно удручающая. В этой ситуации у КИ была единственная реальная возможность развернуть свою деятельность в азиатских странах: использовать советские дипломатические миссии за рубежом в качестве главных опорных пунктов, а коминтерновские структуры в Туркестане замаскировать под советские учреждения и подразделения Туркфронта.
   На сотрудничество Красной Армии с Коминтерном в условиях Гражданской войны, которая, согласно установкам большевиков, должна была перерасти в мировую революцию, Генеральный штаб РККА шел с готовностью, подчиняя революционные мечтания коминтерновцев суровым требованиям «битвы пролетариата с буржуазией». Господствующие настроения в командовании РККА наиболее откровенно и по-военному изложены в обращении фракции РКП(б) Академии Генерального штаба к делегатам II конгресса КИ: «Дорогие товарищи! Мы с восторгом приветствуем в вашем лице МИРОВОЙ ГЕНЕРАЛЬНЫЙ ШТАБ (так в документе. – Ю.Т.) революционной победы. Мы видим в Коммунистическом Интернационале нашего непосредственного вождя и руководителя, ибо наша Красная Армия есть лишь передовой отряд Интернациональной Красной Армии, и мы являемся лишь ячейкой великого Генерального штаба, имя которому Коммунистический Интернационал. Мы клянемся бороться, не щадя сил и не щадя жизни, во всеоружии наших знаний и опыта за дело всемирного коммунизма, как мы это делали с оружием в руках»{1}.
   В этом же документе генштабисты РККА четко сформулировали задачи компартий в борьбе за победу мировой революции. Разведдеятельность в пользу Красной Армии, по их мнению, должна была стать важнейшим направлением нелегальной деятельности всех зарубежных коммунистических организаций: сбор сведений о численности, вооружении и расположении воинских частей, полиции; наблюдение за передвижением армейских формирований; разведка планов генеральных штабов и внешнеполитических ведомств иностранных государств.
   Таким образом, командование Красной Армии и руководство советских органов в 1920 г. признавали важную роль Коминтерна при решении всех внешнеполитических вопросов. Одновременно сложилась практика: коминтерновские структуры тесно сотрудничают с советской разведкой во всех регионах мира, включая Центральную Азию. В результате советские полпредства за рубежом становились штабами по руководству, финансированию и вооружению антиправительственных элементов; внутри структур РККА формировались интернациональные части и агентура для «закордонной работы». При этом фактически главная роль в победе мировой революции отводилась успешным наступательным операциям частей Красной Армии в сопредельных РСФСР странах. На Востоке же – интернациональным формированиям в составе РККА. Они должны были не только стать красноармейским авангардом, но и послужить ядром для создания мощных повстанческих формирований (армий) в своих странах.
   В начале реализации этих планов в Центральной Азии руководству Коминтерна пришлось выбирать между созданием «антибританского фронта» в восточных странах и организацией «индийского фронта» против Англии. При общей цели эти два варианта деятельности Коминтерна в Азии существенно отличались друг от друга. Открытие «антибританского фронта» на Востоке было более масштабной задачей, которая требовала от Коминтерна не только фантастической траты средств, но и прочного союза со всеми антибританскими силами, прежде всего в исламском мире. Но даже общий враг не мог объединить ислам и коммунизм, большевиков и религиозных фанатиков, идею мировой революции с учением о джихаде. Одним словом, из-за острых идеологических противоречий между врагами Британской империи их долговременный союз был невозможен, что, правда, не исключало различных временных сделок между Советским правительством и исламскими националистами, которые были готовы сотрудничать с новыми российскими властями, но упорно избегали контактов с Коминтерном.
   Задача экспорта революции в Индию была более конкретной и позволяла сконцентрировать финансовые и материальные ресурсы в регионе, где Великобритания была наиболее уязвимой, – в зоне пуштунских племен на индо-афганской границе. Крупное восстание этих племен, не говоря уже о вооруженном выступлении в Пенджабе и других районах Индостана, стало бы мощным ударом по могуществу Англии и привело бы к серьезному ослаблению ее позиций на международной арене. В связи с этим большевистское руководство и Коминтерн выбрали план создания «индийского фронта» мировой революции. Так, в 1920 г. для В. Ленина по его просьбе был подготовлен доклад о пуштунских племенах, проживавших вдоль индо-афганской границы, и специальная карта Южного Афганистана и Северо-Западной Индии{2}.
   С 1919 г. в Туркестане и Кабуле началась работа по созданию «индийской революционной базы». В афганской столице по заданию КИ первые шаги в этом направлении сделал Н. Бравин, который обещал индийским националистам и представителям пуштунских племен («пограничным революционерам») помощь в борьбе против Англии и выдал некоторым из них мандаты для проезда в Ташкент{3}.
   Полномасштабная работа по налаживанию сотрудничества Коминтерна с антибританскими элементами в Афганистане и Индии началась с прибытием в Кабул Я. Сурица, который официально являлся представителем КИ в странах Центральной Азии. Именно при этом полпреде в Афганистане сложилось довольно логичное разделение обязанностей советских дипломатов: межправительственные отношения между Москвой и Кабулом курировал НКИД, а нелегальные связи с антибританскими деятелями Индии – Коминтерн. Однако вплоть до роспуска КИ в 1943 г. послы СССР в Афганистане были «едины в двух лицах», тайно совмещая свои непосредственные обязанности с нелегальной работой по заданию III Интернационала. Разумеется, что при таком положении вещей советское посольство в Кабуле с первых дней своего существования превратилось в центр подрывной деятельности против Великобритании.
   Первым крупным успехом Я. Сурица как посланца Коминтерна стало создание в феврале 1920 г. в Кабуле «Индийской революционной ассоциации», объединившей различные группы индийских националистов. Лишь одно «Временное правительство Индии» во главе с Махендрой Пратапом отказалось войти в состав ассоциации, так как требовало для себя главенствующего положения среди индийских эмигрантов{4}. С одобрения афганских властей главой «Революционной индийской ассоциации» был избран индиец Абдур Раб.
   Создание этой организации под контролем Коминтерна стало возможным благодаря ряду причин.
   1. Финансовая помощь советского посольства.
   2. В ассоциацию вошли различные политические группы, каждой из которых была гарантирована полная автономия. Индийских эмигрантов в Афганистане объединила прежде всего ненависть к их общему врагу – Британской империи.


скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58

Поделиться ссылкой на выделенное