Юрий Тихонов.

Афганская война Сталина. Битва за Центральную Азию

(страница 2 из 58)

скачать книгу бесплатно

   Хотя и вторую англо-афганскую войну 1878—1880 гг. Великобритания проиграла, ей все же удалось сохранить в силе Гандамакский договор, и все захваченные пуштунские земли остались в составе Британской Индии. Теперь перед колониальными властями стояла трудная задача – реально, а не на бумаге, овладеть этими территориями. В первую очередь, англичане стремились закрепиться в Хайбаре. В 1881 г. они, понимая, что быстро покорить горцев невозможно, пошли на крупные уступки племенам Хайбара и заключили с афридиями соглашение, ставшее образцом для составления всех последующих договоров между англичанами и племенами восточных пуштунов. По этому соглашению: 1) британское правительство признавало независимость горных племен и выводило свои войска из важных крепостей в Хайбарском проходе Али-Меджида и Ланди-Котала; 2) за крупную субсидию охрану Хайбара и движения по нему брали на себя афридии; 3) все торговые пошлины собирали британские власти; 4) ответственность за мир и порядок в проходе несли все роды (хели) афридиев; 5) для охраны прохода был создан специальный отряд «Хайбарских стрелков» из воинов афридиев под командованием английских офицеров{19}. Англичане также сохранили для афридиев, как и для всех других горных племен, полное самоуправление и не обложили их налогами. Очень важно отметить, что в этом договоре ничего не говорилось о признании племенем афридии английского протектората, хотя позднее в Англии именно так стали трактовать это и множество других соглашений с племенами восточных пуштунов{20}.
   В других частях зоны пуштунских племен Великобритании пришлось прибегнуть к старой практике карательных военных экспедиций против горных племен. Даже в Белуджистане, где британские позиции были самыми прочными, какары и тарины признали контроль Великобритании над их землями только после 4 лет упорной борьбы. Именно эти события показали, что, хотя Сандеман, по словам его современников, «умостил дорогу от Инда до Кандагара рупиями», власть Англии в Белуджистане была крайне слаба и держалась только на штыках{21}. В связи с этим британские власти приняли решение приступить к строительству новых фортов в наиболее важных горных районах.
   Установив надежный контроль над Боланом и обеспечив лояльность племен Хайбара, Англия вскоре начала покорение других пуштунских племен, территория которых по Гандамакскому договору не входила в сферу ее контроля. Главной задачей Великобритании было опередить афганского эмира Абдуррахман-хана, который не собирался без борьбы отдавать земли восточных пуштунов англичанам. Используя все средства восточной дипломатии, он усилил свое влияние в Читрале, Баджауре и Вазиристане, где многие племена и хели получали от него субсидии и оружие{22}. В 1892 г. в Читрал и Вазиристан вошли афганские войска, а местное население стало принимать афганское подданство.
   Великобритания не могла допустить, чтобы Вазиристан вошел в состав Афганистана, так как в этом случае она теряла контроль над стратегически важным Куррамским проходом.
Поэтому вице-король Индии Лансдаун 1 октября 1892 г. предъявил эмиру Абуррахману ультиматум с требованием вывести его войска из Вазиристана. Из-за угрозы новой войны с Англией афганский правитель вынужден был подчиниться. По той же причине не удалось афганскому эмиру присоединить к Афганистану Читрал и Баджаур.
   После этих событий в Лондоне приняли решение вынудить Абдуррахман-хана окончательно отказаться от всех земель восточных пуштунов. Чтобы заставить эмира заключить унизительное соглашение, Великобритания сосредоточила на индо-афганской границе крупную группировку войск и объявила экономическую блокаду Афганистана{23}. Эти меры давления заставили Абдуррахман-хана согласиться на прибытие в Кабул статс-секретаря по иностранным делам Британской Индии М. Дюранда, который должен был заставить афганского эмира отказаться от попыток подчинить себе горные племена вазиров, афридиев, момандов и прекратить продвижение в Читрал. Взамен английский дипломат мог обещать Абдуррахман-хану выплату ежегодной субсидии в 1 млн 800 тыс. рупий и отмену экономической блокады.
   У английского представителя на переговорах в Кабуле был еще один крупный козырь – перед отъездом в Афганистан ему удалось подкупить вождей некоторых племен, ранее получавших субсидии от эмира. Англия обязалась платить им в несколько раз больше, чем Кабул, и этим переманила на свою сторону. Понимая, что Афганистан не готов к войне с Англией, а горные племена ненадежные союзники, Абдуррахман подписал соглашение с Дюрандом.
   Соглашение 1893 г. – крупный успех британской дипломатии. Согласно «линии Дюранда», по которой прошло разграничение между Афганистаном и Индией, под английский контроль передавались: район Хайбара, княжества Дир, Сват, Читрал, Баджаур и часть Вазиристана. Около 1,5 млн патанов против своей воли формально стали «британскими» подданными{24}.
   С 1893 г. англичане приступают к захвату стратегических пунктов в зоне пуштунских племен, которые оказали яростное сопротивление британским войскам. Англо-индийские власти вынуждены были ежегодно проводить крупномасштабные военные операции для покорения пуштунов. Средняя стоимость каждой из них составляла астрономическую в ХIХ в. сумму – 3 млн фунтов стерлингов{25}. Но английское правительство, боясь «русской угрозы», шло на эти огромные расходы, стремясь любой ценой перекрыть своими фортами все пути в Индию. В 1897 г. вице-король Элгин получил из Лондона инструкции, в которых указывалось: «Перед нами стоят две цели: первая – как можно быстрее умиротворить приграничные племена, установить над ними контроль и наладить дружественные отношения с племенами по ту сторону нашей собственной (административной. —Ю. Т.) границы; вторая – добиться свободного прохода наших войск к научной границе Индии для защиты от вторжения извне... Если с помощью военных постов нам удастся усмирить и присоединить эти племена, то это будет большим нашим достижением. Если же мы сделаем их еще более враждебными, то наш выигрыш теоретически будет состоять в том, что, оккупировав их территорию, мы сможем отлично перекрыть войсками... горные пути (в Индию. – Ю.Т.)»{26}.
   В ответ на захватническую политику Великобритании восточные пуштуны подняли в 1897 г. всеобщее восстание, в котором участвовали пограничные племена от Свата до Вазиристана. Начало восстания было успешным. Все английские форты в Хайбарском проходе были захвачены афридиями. Афганский эмир предоставил восставшим 80 тыс. ружей с боеприпасами{27}. Под ударами патанов британские войска вынуждены были отступить из всех ранее занятых пунктов. Лишь сосредоточив 80-тысячную армию, Англии с большими трудностями все же удалось подавить это восстание{28}. Из-за больших военных расходов Индия оказалась на грани банкротства. Масштаб и сила восстания приграничных пуштунских племен так напугали английское правительство, что оно приняло решение временно отложить их покорение и прекратить строительство укреплений на землях восточных пуштунов. Великобритания вынуждена была также отказаться и от всеобщего разоружения пуштунов, так как на это ушло бы не менее 2 лет, а затраты составили бы 15 млн фунтов стерлингов{29}.
   Восточные пуштуны не были обложены налогами и сохранили полную автономию во внутренних делах. Британские законы не распространялись на горные районы, где проживали пуштунские племена. Попытка завоевания и «умиротворении» пуштунов Британской Индии провалилась.
   Демаркация новой индо-афганской границы также не была проведена, и «линия Дюранда» даже в английских документах до 1947 г. именовалась не границей, а «предварительной линией»{30}. Дело в том, что эмир Абдуррахман– хан был обманут М. Дюрандом во время переговоров в Кабуле. Афганский правитель из-за неумения читать карту считал, что граница по «линии Дюранда» сохранит все земли момандов в составе Афганистана. Английский дипломат «промолчал» об этой ошибке эмира, и договор был подписан в английском варианте. В 1896 г. Абдуррахман-хан опротестовал карту к договору 1893 г., но вице-король Индии Элгин заставил его официально согласиться на уступку земель момандов{31}. Тогда оскорбленный эмир стал саботировать деятельность англо-афганской комиссии по демаркации границы и помешал установке пограничных знаков вдоль «линии Дюранда». Он также через своих тайных эмиссаров продолжал оказывать скрытую помощь восточным пуштунам в их антибританской борьбе.
   Восстание 1897 г. доказало британским политикам полную невозможность размещения английских войск в зоне пуштунских племен. В Лондоне осознали, что покорение приграничных племен пока невозможно и потребует новой, более гибкой политики от англо-индийских властей. Поэтому новый вице-король Индии Керзон добился от Лондона согласия на вывод всех английских войск из зоны пуштунских племен и образования новой Северо-Западной Пограничной провинции (СЗПП). В состав этой провинции вошли административные округа Хазара, Пешавар, Кохат, Банну, Дера Исмаил-хан и полоса «независимых» пуштунских племен{32}. Административным центром СЗПП стал г. Пешавар, где находилась резиденция главного комиссара, управлявшего провинцией. Административные округа управлялись помощниками комиссара. Все чиновничьи посты в местной британской администрации были переданы в руки пуштунской знати, которая и обеспечивала порядок в дистриктах и сбор налогов. Дела, связанные с горными племенами, находились под контролем политических офицеров, возглавлявших пять агентств: Малакандское, Хайбарское, Куррамское и два Вазиристанских (северное и южное). По всей линии административной границы была создана сеть разведывательных бюро для сбора информации в зоне племен и приграничных районах Афганистана{33}. Создание СЗПП позволило британским властям упрочить свои позиции в приграничных с Афганистаном районах, создав довольно эффективную систему управления в районах проживания пуштунов.
   Взамен выведенных из зоны пуштунских племен английских войск, а также для охраны административной границы от рейдов горных племен были созданы подразделения сватской, дирской, читральской, куррамской и вазиристанской милиции, набранные из воинов местных племен{34}. Эти отряды были вооружены английским стрелковым оружием и находились под командованием британских офицеров.
   Самым образцовым отрядом племенной милиции северо-западной границы являлись «Хайбарские стрелки», охранявшие наиболее важный проход из Афганистана в Индию. В 1899 г. численность этого формирования была увеличена в 1,5 раза и составила 1200 человек. Одновременно количество английских войск в проходе уменьшилось вдвое. Теперь они были сосредоточены у входа в Хайбар, а все крепости и форты в нем самом передавались «Хайбарским стрелкам»{35}. Эта схема взаимодействия племенной милиции с частями регулярной армии, которые были готовы в случае опасности оказать помощь иррегулярным частям в полосе «независимых» пуштунских племен, стала типичной для северо-западной границы Британской Индии.
   По административной границе начались крупные фортификационные работы с целью расширить и усилить старые пограничные крепости. Особо важное место при этом уделялось созданию сети современных шоссейных и железных дорог, которые должны были обеспечить быструю переброску войск в любой пограничный район. Так, в 1901—1902 гг. были построены железные дороги к Малакандскому проходу и форту Тал (Куррам).
   Как дальновидный политик, Керзон прекрасно понимал, что многочисленные рейды горных племен во многом вызваны их крайней нищетой. Поэтому он осуществил ряд мер для улучшения материального положения восточных пуштунов. Вначале увеличил в несколько раз сумму субсидий, выплачиваемых племенам. Впервые крупные суммы были выделены для раздачи среди хелей, проживавших на равнинах. Чтобы улучшить положение с продовольствием в СЗПП, колониальные власти стали в широких масштабах орошать засушливые долины Правобережья Инда{36}. Строительство оросительных каналов и ввод в сельскохозяйственный оборот новых земель позволили начать переселение многих племен на равнины, где им было легче прокормиться. К тому же раздачей самых лучших земельных участков вдоль каналов британской администрации удалось еще больше укрепить союз с ханами племен, многие из которых стали верными слугами Британской империи. Благодаря отказу от захвата горных районов зоны пуштунских племен и союзу с племенной знатью Великобритании в начале ХХ в. удалось временно умиротворить восточных пуштунов, которые фактически смогли отстоять свою независимость от Великобритании. Полстолетия понадобилось Великобритании, чтобы захватить горные проходы из Афганистана в «жемчужину британской короны».
   Однако перед началом Первой мировой войны обстановка на индо-афганской границе снова обострилась. Восстания восточных пуштунов в 1904—1913 гг. следовали одно за другим. Кабул продолжал оказывать им помощь. Английский военный историк Эллиот дал точную оценку боевым действиям британских войск против горных племен в эти годы: «Война на границе велась не с вражеской армией – врагом было все население»{37}. Из-за постоянных восстаний пуштунов полоса «независимых» племен стала, по меткому выражению комиссара СЗПП Гамильтона Гранта, «приграничной раной» Британской Индии. Отныне любой враг Англии стремился нанести ей удар в эту болевую точку. Британские власти в Индии прекрасно понимали это и уже в сентябре 1914 г. привели в полную боевую готовность три дивизии, сосредоточенные на границе с Афганистаном{38}. Дальнейшие события показали, что данная предосторожность оказалась оправданной.


   Взрывоопасная обстановка на индо-афганской границе сразу же привлекла внимание Германии, которая всеми средствами пыталась ослабить Великобританию. Еще в 1904 г. кайзер Вильгельм II в личном письме российскому императору Николаю II писал: «Граница Индии с Афганистаном – это единственное место земного шара, где весь британский флот ничего не может поделать и где пушки его бессильны отразить вторжение неприятеля»{1}. Правильно оценив возможные выгоды, которые реально было извлечь, спровоцировав восстание пуштунских племен, немецкий Генеральный штаб и Министерство иностранных дел сразу же после начала Первой мировой войны решили направить в Афганистан дипломатическую миссию с целью вовлечь эту страну в войну против Англии{2}. В Берлине надеялись склонить эмира Хабибуллу к союзу против Великобритании, гарантировав ему возвращение всех ранее захваченных англичанами пуштунских земель. Вероятно, руководство Германии рассчитывало, что добьется от Кабула если не военного союза, то разрешения использовать афганскую территорию для развертывания подрывной деятельности среди мятежных патанов. С помощью золотых монет и письма турецкого султана с призывом к джихаду немцы надеялись разжечь мощное антибританское восстание пуштунов.
   Первенство в организации миссии в Афганистан принадлежало германскому Генштабу, в котором хорошо понимали, какой грозной силой были пуштунские племена. Чтобы использовать их мощь против Великобритании, германское командование решило снарядить специальную миссию в Иран и Афганистан с целью их «революционизации». При поддержке турецкого правительства в начале 1915 г. на Средний Восток отбыла группа немецких военных разведчиков во главе с Оскаром фон Нидермайером, который в 1912—1914 гг. участвовал в экспедиции Мюнхенского университета в Иран.
   25 апреля 1915 г. группа Нидермайера прибыла в Тегеран, после чего немцы активно приступили к созданию своей шпионско-диверсионной сети в этой стране. Нидермайер хорошо понимал, что успеха в Афганистане добиться было нельзя без надежного «коридора» между этой страной и Турцией. В связи с этим глава германской военной миссии не жалел денег на вербовку агентуры в Иране. Его усилия принесли ценные результаты. Так, в г. Исфагане был установлен мощный радиопередатчик, который обеспечил надежную связь с германской военной миссией в Стамбуле{3}. Во многие иранские города Нидермайер разослал своих подчиненных и агентов с целью ведения разведки и организации подрывных акций против русских и британских войск. Изучив обстановку на подступах к Афганистану, он предложил прорываться в «страну джихада» через русские и британские кордоны несколькими группами, чтобы свести к минимуму провал этой рискованной операции.
   Соперничество между Генеральным штабом и Министерством иностранных дел Германии привело к тому, что немецкая миссия в Афганистан оказалась фактически разделенной на две части: «военную» во главе с Нидермайером и «дипломатическую», возглавляемую Вернером фон Хентигом, который в 1913—1914 гг. был секретарем посольства Германии в Тегеране{4}. В состав группы Хентига входили, кроме немцев, Мохаммед Баракатулла (личный представитель афганского эмира в Европе), раджа Кумар Махендра Пратап, а также шесть афридиев. Включение в миссию индийских националистов и пуштунов ясно указывало, в каком направлении будут действовать немцы после того, как достигнут Кабула.
   В июне 1915 г. Нидермайер стал рассылать мелкие группы немцев по самым разным маршрутам. Таким образом он добился дезориентации противника. Лишь после этого в направлении Афганистана двинулся главный караван. У Хентига хватило ума полностью подчиниться своему сопернику, который хорошо знал местность и обычаи населения. Более того, Нидермайер был членом тайной секты бехаитов, которые оказали немцам большую помощь во время пути. Одним словом, только опытный военный разведчик мог успешно прорваться со своими людьми в Афганистан, минуя все британские и русские кордоны.
   Нидермайер прекрасно понимал, что Россия и Великобритания попытаются перехватить его караван на марше, поэтому выбрал маршрут через пустыню Даште-Кевир. Не жалея людей и верблюдов, Нидермаейр двигался к афганской границе со скоростью 40—50 км за один ночной переход{5}. При жаре 50 градусов по Цельсию это был очень большой темп продвижения, но именно благодаря ему немцам удалось избежать русского плена.
   Все старания Великобритании и России перехватить немцев во время их перехода через Иран оказались безуспешными. 30 июля 1915 г. небольшому отряду казаков удалось окружить в Каине группу немцев во главе с Вагнером и Пашеном. Целый день между противниками шла перестрелка, а ночью германский отряд смог уйти. Правда, казаки сумели захватить часть оружия и сундуки с золотыми монетами, которые предназначались для пуштунских племен{6}. 15 августа русский кавалерийский отряд обнаружил след каравана Нидермайера и начал погоню. Немцы к тому времени опережали казаков на сутки с лишним и фактически были вне досягаемости. Несмотря на это, преследование миссии Нидермайера – Хентига продолжалось несколько дней и было прекращено лишь в 50 км от афганской границы{7}.
   В ночь с 20 на 21 августа 1915 г. германская миссия прибыла в Афганистан. Обстановка в стране и полосе «независимых» племен Британской Индии была очень благоприятна для немцев. Объявление турецким султаном Мехметом V, который являлся халифом всех мусульман-суннитов мира, джихада против Великобритании и ее союзников было с одобрением встречено населением Афганистана и пуштунами Британской Индии.
   Американский историк Л. Адамек в одной из своих работ по истории Афганистана отметил, что турецкая пропаганда среди пуштунских племен относительно угрозы халифату и исламу была очень эффективна{8}. Не случайно первый антибританский заговор, который возник в Индии среди мусульманского духовенства, имел, как было объявлено, своей целью защиту халифа и халифата. Организатором этого заговора стал маулави Абдул Рахим из Лахора, который в 1914 г. выехал из Индии в Мекку, откуда с помощью своих сторонников стал готовить восстание пуштунских племен. Люди Абдул Рахима распространяли среди них письмо турецкого губернатора Мекки Халиб-бея с призывом вторгнуться в Пенджаб{9}.
   В результате этой пропаганды уже в апреле 1915 г. моманды под руководством видного улема Ходжи Сахиба Турангзая начали боевые действия против английских войск близ Пешавара. Лашкар Туранзая из 4 тыс. момандов, получив оружие и боеприпасы от афганского эмира, совершил ряд нападений на английские форты{10}. Вскоре к момандам присоединились юсуфзаи Бунера и Свата, а затем восстали вазиры долины р. Точи. Англичане были вынуждены направить в СЗПП дополнительные подразделения канадских войск{11}.
   Нападения на английские форты и военные посты происходили по всей индо-афганской границе. Довольно часто нападавшие укрывались от преследования британских войск на афганской территории. В связи с этим английское командование попыталось добиться разрешения вице-короля Индии на то, чтобы в случае необходимости каратели могли вторгаться в приграничные районы Афганистана. Однако получили категорический отказ: «Сейчас не тихие дни 1901 г. и 1905 г., когда мы могли наступать Афганистану на мозоль. Болезненная чувствительность афганцев сегодня является фактором мировой политики, и если в Афганистан вторгнутся регулярные войска, в стране запылает восстание»{12}. О ситуации 1915 г. на северо-западной границе Индии красноречиво говорит тот факт, что колониальные власти были готовы в крайнем случае начать эвакуацию из приграничных районов{13}. Вдохновленный первым успехом, Абдул Рахим в августе 1915 г. приехал в Кабул, чтобы при турецкой и афганской помощи подготовить в следующем году всеобщее восстание пуштунов Британской Индии.
   2 октября 1915 г. миссия Нидермайера—Хентига въехала в Кабул. Ее прибытие усилило позиции сторонников войны с Англией в Афганистане. Но эмир Хабибулла-хан всеми способами затягивал переговоры с немцами, ожидая дальнейшего развития событий в Европе. Одновременно он, уступая сторонникам войны с Англией во главе с его братом Насруллой-ханом, разрешил туркам, которые выполняли задание немцев, выехать в районы проживания момандов, афридиев и вазиров{14}. Эмир также не стал мешать возвращению домой патанов, дезертировавших из частей английской армии во Франции. В Берлине правильно рассчитали, что их возвращение еще больше обострит обстановку в полосе «независимых» племен Британской Индии. Поэтому в 1915 г. британские власти были крайне обеспокоены появлением в Хайбаре дезертиров афридиев, которые, имея опыт войны в Европе, сразу же включились в борьбу против Англии. Набор пуштунов в британскую армию был немедленно прекращен, но было уже поздно{15}.
   В январе 1916 г. Хабибулла-хан, учитывая антианглийские настроения населения Афганистана, заключил договор с Германией. Этот договор был составлен таким образом, что его подписание не мешало эмиру продолжать политику нейтралитета. Однако договор с Германией породил среди пуштунов южных районов Афганистана и полосы «независимых» племен Индии надежду на скорое объявление джихада. Пуштунские племена ждали только сигнала к войне против Англии. Если бы восстали горцы «независимой» полосы, джихад начался бы и в Афганистане. Чтобы предотвратить эту реальную опасность, Хабибулла созвал в Кабуле совещание самых влиятельных вождей пуштунских племен и мусульманских богословов, на котором сообщил, что будет продолжать политику нейтралитета{16}. Пуштунским племенам Британской Индии после окончания этого совещания эмир направил личное письмо, в котором призывал их к выдержке и обещал помощь оружием. О начале джихада эмир писал следующее: «Мы очень довольны вами и вашей готовностью к джихаду, который, если соблаговолит Аллах, начнется следующим летом»{17}. В конце своего послания к племенам Хабибулла-хан добавил, что выступит против Великобритании только тогда, когда к берегам Индии приплывут германские корабли. Эта оговорка свидетельствовала о твердом желании афганского правителя сохранить мир с Великобританией.
   Нидермайер и Хентиг еще не догадывались о двойной игре Хабибуллы и полагали, что все его заявления о нейтралитете служат лишь прикрытием для подготовки войны с Англией или, по крайней мере, восстания пуштунских племен по «линии Дюранда». Эмир своими действиями создавал видимость таких приготовлений. В начале 1916 г. с помощью немцев он укрепил некоторые приграничные крепости и приступил к реформе афганской армии. В короткий срок германские офицеры во главе с Нидермайером организовали несколько военных школ для подготовки командного состава эмирских войск и построили оборонительную линию вокруг Кабула. Поле этого по разработанному немцами плану афганская армия провела маневры с целью отражения вероятного наступления британских войск{18}.


скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58

Поделиться ссылкой на выделенное