Юрий Тихонов.

Афганская война Сталина. Битва за Центральную Азию

(страница 13 из 58)

скачать книгу бесплатно

   Необходимо отметить, что внешний фактор сыграл важную роль в ликвидации внутриполитического кризиса в Афганистане, вызванного событиями в Хосте. Руководство СССР (с подачи афганской стороны) расценило антиправительственное выступление пуштунов Южной провинции как очередной заговор Великобритании против Амануллы. В связи с этим в Кремле было принято решение оказать Кабулу необходимую помощь. Уже 5 мая 1924 г. И. Сталин, Л. Троцкий и Г. Чичерин предложили Политбюро ЦК РКП (б) срочно выплатить Аманулле 250 тыс. рублей серебром «в счет годовых выплат»{11}. После первых успехов мятежников в августе 1924 г. и появления Абдул Карима в Афганистане в Кремле было принято решение оказать дипломатический нажим на Великобританию: советский полпред в Лондоне получил указание Г. Чичерина сделать представление английскому правительству по поводу афганских событий. Кроме этого, командование Туркестанского фронта получило указание из Москвы разработать перечень мер в связи с ситуацией в Афганистане{12}.
   21 августа 1924 г. по предложению Г. Чичерина Политбюро постановило передать Аманулле 5 тыс. винтовок с необходимым количеством патронов, 50—100 пулеметов, 3 радиостанции, «ускорить передачу (Афганистану. – Ю. Т.) аэропланов, находящихся в Кушке, вместе с летчиками», а также «послать летчиков для имеющихся в Афганистане аэропланов»{13}. В сентябре – октябре 1924 г. Кабул получил от СССР 5 боевых самолетов с летчиками и механиками{14}. Кроме этого вооружения, Афганистан дополнительно получил «артимущества» (прежде всего авиабомб и снарядов) на сумму более 607 тыс. рублей.
   Как это ни удивительно, на первый взгляд Великобритания в августе 1924 г. также оказала содействие Аманулле в подавлении хостинского мятежа. Эмиру было продано 2 «Бристоля», которые первыми начали наносить удары с воздуха по отрядам и селениям Южной провинции. Помогая своему противнику, английское правительство достигало сразу нескольких целей, крайне выгодных для Британской империи:
   1. Фактически в 1924 г. Англия смогла отомстить тем племенам, которые активно участвовали в войне 1919 г. и обеспечили Аманулле победу.
   2. Британское командование в Индии наносило удар по потенциальным союзникам патанов «независимой» полосы в их борьбе против «новой наступательной политики». К примеру, тот факт, что эмир, по мнению мангалов, открыто не поддержал племена Вазиристана, когда те сражались с британскими войсками, стал одной из причин, заставивших мангалов выступить с оружием в руках против кабульских властей{15}.
   3. Великобритания, оказав военную помощь, преподнесла Аманулле-хану троянского коня. Самолеты «инглизи» бомбили пуштунов по приказу афганского эмира! Тем самым подрывался его авторитет среди пуштунских племен по обе стороны «линии Дюранда».
   4. Англии была нужна стабильность в Афганистане, даже если на кабульском престоле сидел ее враг. Гражданская война в этой стране могла дестабилизировать ситуацию в Северо-Западной Индии.
   Таким образом, «афганская» политика Великобритании в 1924 г.
была закономерна и защищала в первую очередь британские интересы в зоне пуштунских племен.
   В период мятежа в Хосте Германия вновь активно проявила себя в Афганистане. Помня антибританскую активность немцев у границ Индии в годы Первой мировой войны, Англия длительное время сопротивлялась открытию германского посольства в Кабуле. В 1923 г. гарантом «благопристойного» поведения германских дипломатов в Афганистане выступил СССР, и Великобритания была вынуждена уступить.
   В ноябре 1923 г. в Афганистан прибыл временный поверенный Германии Фриц Гробба, который до 1926 г. тесно координировал свою деятельность (даже в сфере разведки) с советским полпредом{16}. Видимо, наркому иностранных дел Г. Чичерину частично удалось реализовать свои планы о советско-германском сотрудничестве на Среднем Востоке. Таким образом, используя традиционное соперничество между Лондоном и Москвой, а также стремление Амануллы к расширению международных контактов и модернизации экономики своей страны, Германия установила с Афганистаном дипломатические отношения.
   Для Англии укрепление германских позиций в Кабуле было меньшим злом, чем «советское проникновение». В связи с этим Лондон не протестовал против прибытия в Афганистан немецких военных специалистов и даже дал свое согласие на пилотирование немецкими летчиками английских самолетов, проданных Аманулле-хану. В результате бомбовые удары по объектам в Южной провинции наносили самолеты, управляемые советскими и немецкими летчиками.
   Из всех дипломатических представительств европейских стран в Кабуле лишь персонал германского посольства изъявил готовность пойти добровольцами на фронт, чтобы с оружием в руках сражаться против мятежных пуштунских племен. Эмир через министра иностранных дел М. Тарзи выразил Ф. Гроббе и его сотрудникам свою признательность{17}.
   Иностранная военная помощь, прежде всего советская, ускорила кровавую развязку хостинских событий. 14 сентября 1924 г. афганский парламент объявил джихад против мятежников{18}.
   К 15 сентября 1924 г. правительственные войска были готовы к началу общего наступления против мангалов и их союзников. В районе Газни было сосредоточено 9 батальонов регулярной пехоты при 2 батареях и 4-тысячное ополчение хазарейцев. В административном центре Восточной провинции г. Джелалабаде собрались лашкары верных правительству пуштунских племен момандов, хугиани, шинвари, вазиров. Их ополчение достигло численности 7,5 тыс. воинов, из которых 4 тыс. были момандами. На направлениях главного удара – в районах Гиссарека и Гардеза были сосредоточены исключительно регулярные войска (по 15 батальонов пехоты в каждом). 20 сентября благодаря скоординированным действиям этих группировок был занят перевал Альтимур, после чего правительственные войска начали наступление к осажденному Матуну.
   Первая победа быстро принесла желанный результат: свою покорность Аманулле выразило племя джаджи, что значительно ослабило силы антиправительственных формирований, которые, несмотря на это, продолжали яростное сопротивление правительственным войскам.
   В октябре 1924 г. джелалабадская группировка нанесла поражение мятежному племени сулейман-хель и отрезала мятежным племенам наиболее удобные пути отхода в Британскую Индию. При активной поддержке авиации в начале ноября была снята осада с Матуна, после чего мангалы и их союзники сложили оружие. Начались аресты наиболее активных участников мятежа, но Абдул Кариму все же удалось бежать в Индию{19}.
   В феврале 1925 г. армия Амануллы подавила последний очаг сопротивления одного из хелей мангалов. В этом же месяце в Кабуле и других районах Афганистана началаись массовые репрессии против лидеров мятежников. Только в афганской столице было казнено около 100 руководителей племен Южной провинции во главе с Абдур Рашидом и Абдуллой.
   Хостинский мятеж был подавлен, и Аманулла-хан смог удержаться у власти. Однако это было достигнуто дорогой ценой: 3,5 тыс. домов в пуштунских селениях было уничтожено, главным образом с воздуха; 1575 человек, выступивших с оружием в руках против реформ Амануллы, были убиты, не считая казненных в начале 1925 г.; 40 тыс. мангалов и джадранцев переселились в Британскую Индию; государственная казна израсходовала на военные цели 5 млн фунтов стерлингов (государственный доход за 2 года!); эмир был вынужден отказаться от ряда своих реформ{20}. Однако главные причины недовольства населения политикой Амануллы-хана сохранились: рост налогов и ломка традиционного уклада жизни.
   Афганистан вступил в полосу антиправительственных восстаний и мятежей, которые в 1928 г. переросли в гражданскую войну, в ходе которой Аманулла-хан был вынужден бежать из страны. Даже после событий 1924 г. пуштуны Южной провинции (того же Хоста) и Кандагара в 1925—1927 гг. поднимали вооруженные мятежи против эмира{21}. Аманулла был обречен, но СССР в 1924 г. делал все возможное, чтобы спасти его.


   «Нота Керзона» оказала огромное влияние на дальнейшую деятельность советской разведки в «афганском коридоре» и Северо-Западной Индии. Да, британский демарш заставил Коминтерн свернуть деятельность Туркбюро в Ташкенте и Бухаре. Одновременно международный провал НКИД и КИ в 1923 г. еще раз убедительно показал, что ведением разведки за рубежом должны заниматься профессионалы, а именно прежде всего военная разведка.
   В Кремле, кроме того, еще раз убедились, что английские консерваторы хотят разрыва дипломатических отношений с СССР и не остановятся перед любыми враждебными акциями против него. В связи с этим задача нанесения при необходимости удара по «болевой точке» Британской империи оставалась для советского правительства по-прежнему важной.
   В 1923 г., когда кризис в англо-советских отношениях не был еще урегулирован, а в «независимой» полосе пуштунских племен одно за другим вспыхивали восстания горцев против «новой наступательной политики» Великобритании, командование Туркестанского фронта решило отправить в Индию группу из 8 человек во главе с опытным разведчиком В. Лосевым, который еще в 1905—1906 гг., выполняя задание российского Генерального штаба, под видом русского студента «побывал» в Северной Индии{1}. В период Гражданской войны он стал военспецом в Красной Армии: налаживал разведку на Туркфронте. Как уже известно читателю, одно время он даже руководил «индусскими курсами», созданными М. Роем в г. Ташкенте.
   В 1923 г. В. Лосев получил новое задание: восстановить связь с дореволюционной российской агентурой на индо-афганской границе и создать предпосылки для расширения там уже советской разведсети.
   Накануне и в годы Первой мировой войны разведка Туркестанского военного округа держала под контролем район к северу от условной линии Кашмир – г. Банну (Вазиристан){2}. Вся полоса «независимых» пуштунских племен, включая районы укрепленных англичанами горных проходов (от Хайбарского до Боланского), являлась сферой интересов военной разведки Российской империи. Учитывая союзнические отношения с Великобританией, деятельность этой спецслужбы в Афганистане и Индии ограничивалась сбором военно-политической информации о ситуации в регионе, не нанося ущерба интересам Британской империи. При этом сам факт наличия российской разведсети в Северной Индии на официальном уровне всегда опровергался царскими дипломатами.
   Главной задачей В. Лосева было восстановление агентурного «освещения» стратегически важного региона. Но для этого ему необходимо было около года провести в тылу англичан, проехать и пройти сотни километров пути. Подобное «путешествие» было связано с огромным риском, так как контрразведывательный контроль в СЗПП был крайне жестким, а после попыток Коминтерна проникнуть в Индию вдоль границы с Афганистаном британскими властями дополнительно был установлен «санитарный кордон».
   Бросается в глаза тот факт, что В. Лосев должен был осуществить разведывательную операцию в районе Пешавар – Кветта – Кандагар. Одним словом, советская военная разведка расширяла сферу своей деятельности на южную часть – зону пуштунских племен, так как регион к северу от Пешавара являлся уже «освоенным» благодаря деятельности Памирского отряда.
   В случае успеха миссии В. Лосева создавалась агентурная сеть, которая в будущем обеспечила бы сбор информации вдоль всей индо-афганской границы. Ради достижения такой важной цели можно было воспользоваться и «царским наследством» в виде опытных агентов в Северо-Западной Индии.
   Подготовка к заброске В. Лосева в Индию велась одновременно разведорганами Туркфронта и коминтерновским «Советом пропаганды и действия народов Востока» в г. Баку. Это была обычная практика того времени. Но официально (!) в 1924 г. этого Совета не существовало, так как в 1922 г. он якобы прекратил свою деятельность.
   Бакинский орган КИ смог избежать участи Туркбюро, которое тоже формально закрыли, но оно не смогло нелегально работать в Бухаре и было ликвидировано уже по-настоящему. С бакинским «Советом пропаганды и действия» все получилось с точностью до наоборот: он смог уцелеть и продолжил, строго соблюдая секретность, тайную коммунистическую деятельность в Азии.
   В марте 1923 г., после длительной и тщательной подготовки к рискованной операции В. Лосев и его проводник Башли двинулись от поста «Русский» на Памире к Читралу{3}. Этот участок пути был преодолен быстро и скрытно. В отчете Лосева о его «турне» 1923 г. нет никакой информации об этом отрезке пути. Очевидно, что до Пешавара советские агенты использовали уже хорошо отлаженные каналы связи и явки.
   Информация о встречах с агентурой и дальнейших действиях в докладной записке Лосева появляется лишь в момент их прибытия в административную столицу СЗПП г. Пешавар. Хорошо зная о жестком полицейском контроле за всеми приезжими, В. Лосев и его проводник «абсолютно нелегально» вошли в этот город, где был установлен контакт с одним из агентов, который, по утверждению советского разведчика, служил офицером в британских войсках и мог выполнять функции местного резидента. В Пешаваре для более эффективной работы В. Лосев и Башли разделились, и далее каждый пошел своим маршрутом.
   Несколько слов о личности Башли. Разумеется, этот человек прекрасно знал «независимую» полосу Британской Индии, включая отношения между племенами. Учитывая этот факт, а также то обстоятельство, что Башли вел В. Лосева от самого Памира, можно смело предположить, что этот советский агент был местным странствующим торговцем. Такая «крыша» позволяла ему проникать в самые труднодоступные горные районы, минуя английские кордоны. Она же спасала ему жизнь в районах боевых столкновений между приграничными племенами: на Востоке купцов часто грабят, но редко убивают.
   Башли был незаменим для В. Лосева в тех местах, где европейцу нельзя было остаться незамеченным. Так, сразу же после Пешавара Башли исследовал обстановку в Хайбарском проходе, чтобы выяснить возможность установления нелегальной связи между Афганистаном и Индией. Его поездка доказала, что этот кратчайший путь в Индию надежно перекрыт англичанами, поэтому лучше его не использовать для связи с Афганистаном. В другой раз проводник В. Лосева заменил его в г. Кветте, где советский разведчик не мог появиться, помня горький урок своей прошлой поездки. Таким образом, у резидента разведки Туркфронта во время выполнения его задания был незаменимый помощник.
   Из Пешавара В. Лосев поехал в Равалпинди, там находился штаб британских войск, а затем выехал в Лахор, где прожил более месяца. Этот город советский резидент считал наиболее удобным центром для создания центральной резидентуры советской военной разведки в Северной Индии. В Пенджабе «шефство» над В. Лосевым, видимо, взяли сикхи либо из партии «Гадар», либо из движения «Акали». Этим объясняется его длительное проживание в Лахоре, где он, судя по всему, имел надежное прикрытие.
   В этом городе В. Лосев дождался Башли, который сообщил ему о своей удачной поездке в г. Кветту и г. Кандагар (Афганистан). Одновременно он доложил своему советскому руководителю о создании резидентур в Танке и Банну. Таким образом, задание было выполнено, и двум разведчикам можно было возвращаться домой.
   Чтобы предупредить свое руководство о выполнении задания и возвращении, В. Лосев командировал Башли в г. Бомбей. Возможно, в Тегеран или Лондон ушла шифрованная телеграмма, но, скорее всего, по сложившейся практике в одной из центральных английских газет Башли поместил условленное объявление.
   Возвращение в СССР оказалось для В. Лосева и его проводника гораздо более трудным, чем путь через отроги Гиндукуша и британские посты в самом начале «путешествия». Причина была проста и весома: у В. Лосева закончились деньги. В г. Лахоре он не смог обменять чеки на наличные фунты, поэтому значительную часть пути домой ему с Башли пришлось, нуждаясь в самом необходимом, пройти пешком. В. Лосеву все же хватило сил и воли успешно завершить самую рискованную операцию в его карьере разведчика.
   По итогам своего пребывания в Индии В. Лосев составил докладную записку, в которой предложил территорию от Памира до Белуджистана разделить на 4 разведрайона:
   1. Афганский Вахан и прилегающий регион Северного Афганистана. Согласно его рекомендациям, они становились сферой работы представителя Разведупра, штаб– квартирой которого должен был стать пограничный пост «Русский» в Мургабской долине.
   2. Читрал и Кашмир. Советская разведка первоначально должна была «освоить» Читрал, а затем постепенно наладить агентурную сеть в Кашмире.
   3. Город Пешавар. Ему В. Лосев отводил роль главного центра по сбору военной и политической информации в СЗПП и Пенджабе.
   4. Районы Кветты и Кандагара. Они объединялись в последнее, четвертое «агентство». Советские резиденты в этих городах абсолютно независимо друг от друга освещали обстановку в Вазиристане и Белуджистане. Под их наблюдением в первую очередь находились стратегические горные проходы: Кохатский, Гомальский и Боланский. В. Лосев указывал, что для этого можно использовать старые связи 1905—1907 гг.
   Для сбора политической информации в Северо-Западной Индии В.Лосев предлагал использовать купцов, торговцев, а «военная линия» должна была добывать разведданные среди британских военнослужащих.
   Видимо, советский разведчик был ограничен во времени, работая над своей докладной запиской: командование Туркфронта, скорее всего, срочно требовало отчета о результатах успешно проведенной рискованной операции. В связи с этим В. Лосев в конце меморандума пообещал дополнительно подготовить «доклад о создании обширной системы автономных военных организаций среди племен Северо-Западной Индии и прилегающих к ней районов»{4}.
   Правда, возможен и другой вариант развития событий. Разведслужба любой страны всегда стремится максимально сохранить свою деятельность в тайне. Это правило распространяется, в первую очередь, на успешные операции... В связи с этим о подвиге В. Лосева российский читатель мог бы не знать еще десятки лет, но несколько лет назад Индийская политическая разведка (ИПР) рассекретила часть своих архивных фондов, в которых оказалась докладная записка советского разведчика...
   Как это могло случиться, остается лишь предполагать. Ясно одно, что британский агент имел доступ к материалам особой важности. Автор считает, что британский шпион действовал в коминтерновских структурах в г. Баку. Не случайно бумаги В. Лосева, документы о деятельности компартии Индии в «независимой» полосе и планах Коминтерна в этом районе и Афганистане оказались в одной архивной папке. Кроме этого, доклад В. Лосева о возможной деятельности советской агентуры среди приграничных пуштунских племен в рассекреченных в Лондоне материалах отсутствует.
   За годы работы в центральных российских архивах автор убедился в том, что советские спецслужбы крайне неохотно предоставляли свои документы КИ (и даже НКИД!). Если же Разведупр или НКВД все же делали это, то их материалы редактировались таким образом, чтобы свести к минимуму возможность утечки информации. Подобная практика исключала передачу в Коминтерн данных об источниках и самостоятельных операциях военной разведки.
   Докладная записка В. Лосева о пуштунских племенах оказалась вне сферы досягаемости агента ИПР. Он ее не получил даже в копии, хотя зараза бюрократизма в 20-х гг. была уже присуща спецслужбам молодого Советского государства и Коминтерну.
   Коминтерновская версия получает еще одно подтверждение при анализе документов английской разведки, связанных с расследованием обстоятельств многомесячного «турне» В. Лосева по приграничным районам Индии.
   Доклад В. Лосева произвел переполох как в британских спецслужбах, так и в других ведомствах Великобритании. Однако, несмотря на все усилия, английская разведка так и не смогла установить подлинный маршрут В. Лосева, его контакты, а также способ, каким он вернулся на родину. Европейцу удалось стать невидимкой в восточной стране?!
   Скорее всего В. Лосев специально составил свой доклад в самых общих чертах и сознательно исказил часть информации. Одним словом, он отчитался о своей поездке с максимальной осторожностью, что для Разведупра ему делать было совершенно не нужно и крайне опасно... Подобная бумага могла предназначаться лишь для Коминтерна. Если вспомнить, что формально в Индию В. Лосева направлял еще и бакинский «Совет пропаганды и действия», многое становится объяснимым, и все встает на свои места.
   Разумеется, определенный ущерб деятельности советской агентуры в зоне пуштунских племен и Пенджабе был нанесен. После известия, что опытный разведчик длительное время пробыл в Индии, восстановил связи со старой агентурой и разрабатывает для командования Красной Армии план использования повстанческого движения пуштунов «независимой» полосы против Великобритании, английская контрразведка активизировала свою деятельность. По сложившейся в Британии традиции она годами могла держать под наблюдением подозрительного человека. Все это было серьезным препятствием для развертывания советской агентурной сети в Индии. Автор не исключает возможности, что по горячим следам англичанам не удалось арестовать агентов В. Лосева и людей, которые ему помогали, но через определенное время часть из них была все же схвачена. Во все времена и у всех народов за предательство в своих рядах платилась очень высокая цена.
   Но в 1925 г. английские спецслужбы вынуждены были признать крупный провал в своей работе. Его не удалось сразу же исправить, имея на руках полученный через агента доклад В. Лосева! Руководство британской разведки с тревогой было вынуждено констатировать, что советская военная разведка приступила к созданию резидентур в Северной Индии и предпринимает попытки использовать мятежные пуштунские племена в своих интересах.


   Подавление с советской помощью хостинского мятежа 1924—1925 гг. укрепило позиции Москвы в Афганистане. Под контролем красных военлетов оказались афганские ВВС. Пилотируемые ими самолеты совершали полеты близ границы с Индией. Аманулла-хан, нуждаясь в увеличении военных поставок из СССР, был вынужден сквозь пальцы смотреть на деятельность коминтерновских агентов в Афганистане. Столь благоприятная ситуация немедленно была использована Коминтерном для активизации антибританской деятельности среди пуштунских племен.
   Следует отметить, что в 1925 г. вся работа КИ в Афганистане и Северной Индии направлялась из г. Баку, где в то время существовало множество различных «филиалов» этой международной коммунистической организации. К ним, в первую очередь, следует отнести пункт Отдела международной связи (ОМС){1} и «Совет пропаганды и действия народов Востока», а также различные организации иранских политэмигрантов{2}. Все они действовали под крышей ЦК компартии Азербайджана. Таким образом, в середине 20-х годов Баку был важным центром по руководству нелегальной деятельности Коминтерна на Востоке.
   В январе 1925 г. бакинский «Совет пропаганды и действия народов Востока», выполняя директивы из Москвы, направил в Кабул специальную миссию из 3-х своих сотрудников (Касымова, Адамянца и Асланова){3} для реорганизации работы Коминтерна в Афганистане и Индии. Эти коминтерновцы имели задание выяснить обстановку в Афганистане и зоне пуштунских племен, чтобы создать там при финансовой помощи КИ подпольные группы. Кроме этого, «бакинским товарищам» поручалось составить смету и определить количество инструкторов, необходимых для формирования коммунистических ячеек в самом Афганистане{4}. Получив эти данные, английские власти в Индии поняли, что Коминтерн готовится к проведению новых подрывных акций в районе индо-афганской границы.
   Действительно, в ИККИ в тот период шла подготовка к Пятому расширенному пленуму, на котором предстояло обсудить вопрос о создании в Индии «народной партии»{5}. Для «левака» М. Роя подобная организация должна была подготовить революцию в Индии. В связи с этим в ИККИ вновь вспомнили о пуштунских племенах «независимой» полосы СЗПП.
   В начале 1925 г., по сведениям британской разведки, начальник восточного отдела Военной комиссии при ИККИ Б. Зайгель{6} подготовил план формирования пуштунских иррегулярных формирований в районе г. Кандагара. Вооружение для этих отрядов предполагалось доставить из СССР через афганские города Герат и Меймене. Дальнейшее распределение оружия и боеприпасов должно было обеспечить афганское военное министерство!{7}
   Очевидно, что в Коминтерне надеялись заключить с Амануллой-ханом тайное соглашение об оказании помощи горцам «независимой» полосы. Ради достижения этой цели коминтерновское руководство готово было пойти на компромисс, так и не достигнутый с Амануллой в 1920– 1921 гг.: советское оружие доставляется в Афганистан, правительство которого затем распределяет его среди приграничных племен.


скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58

Поделиться ссылкой на выделенное