Юрий Тихонов.

Афганская война Сталина. Битва за Центральную Азию

(страница 11 из 58)

скачать книгу бесплатно

   4. Отправку в Афганистан миссии во главе с Джемаль-пашой, который в своих контактах с племенными лидерами превзошел даже Я. Сурица.
   5. Далее перечислялись фамилии индийцев, которые сотрудничали с Советским правительством: Пратам, Варакатулла, Ачария, Абдур Раб и, разумеется, Рой.
   6. Создание в Ташкенте «плацдарма для индийской работы» с целью подготовки и засылки через Афганистан в Индию коминтерновских эмиссаров для установления прямых контактов с приграничными племенами и создания в «независимой» полосе базы для антибританской деятельности.
   Английское правительство также выражало свое недовольство деятельностью Я. Сурица, «несовместимой с главными функциями дипломатического представителя», а также поставками в Афганистан советского вооружения. В заключении Р. Хорн сообщал Л. Красину: в Лондоне известно, что «индийские революционеры настаивают на создании военного центра в районе Памира и Читрала».
   Таким образом, правительство Д. Ллойд Джорджа поставило своих новых советских партнеров перед фактом, что оно в курсе всех антибританских акций, которые «тайно» происходят у границ Индии. Жертвовать нормализацией отношений с Великобританией ради авантюр в Азии советское руководство не могло. В связи с этим НКИД и Коминтерн начинают постепенно свертывать подрывную деятельность против Британской Индии. В г. Ташкенте была закрыта индийская военная спецшкола. Официально было объявлено о прекращении деятельности Туркбюро КИ, но реально его перевели на нелегальное положение в Бухару. Кроме этого, Бюро фактически свернуло работу по Афганистану и Индии. Наконец, Я. Сурица на посту советского полпреда в Кабуле сменил Ф. Раскольников.
   Казалось, что английской дипломатии удалось достигнуть поставленных целей на Среднем Востоке: «красной» угрозы Индии больше не было. Даже Керзон в марте 1922 г. считал, что «действия большевиков в Афганистане, Персии и Индии были скорее раздражающими, чем опасными»{10}. Дальнейшие события показали, что его оптимизм был преждевременным.
   В конце 1922 г. в результате победы на выборах в Англии к власти пришло консервативное правительство Бонара – Лоу, в котором Керзон сохранил свой прежний пост{11}. К этому времени в «независимой» полосе СЗПП резко возросла напряженность: пуштуны в ответ на «новую наступательную политику» Англии вновь взялись за оружие, чтобы отстоять свою свободу.
   Действия британских войск близ афганской границы резко обострили англо-афганские отношения. Этой ситуацией для укрепления советских позиций в Афганистане и зоне пуштунских племен решило воспользоваться большевистское руководство. При ЦК РКП(б) была создана специальная комиссия по Афганистану, которая 28 февраля 1923 г. приняла решение: «Поручить тов. Раскольникову немедленно начать переговоры с Афганским правительством о секретном соглашении на предмет борьбы против агрессивной политики Англии на афганской границе»{12}.
1 марта 1923 г. Политбюро ЦК РКП(б) санкционировало деятельность НКИД в этом направлении. Как полагается в таких случаях, необходимые инструкции были переданы в советское посольство в Кабул. В свою очередь, Ф. Раскольников, не медля, попытался оказать помощь мятежным горцам.
   Нельзя с уверенностью сказать, что в Лондоне во всех деталях знали о решениях и действиях Советского правительства. Однако когда англичане узнали, что СССР вновь намерен через Афганистан осуществить поставку вооружения для приграничных пуштунских племен, это стало последней каплей, переполнившей чашу терпения Великобритании, которая бдительно следила за политикой СССР и Коминтерна в Афганистане.
   8 мая 1923 г. британский дипломатический представитель в СССР Р. Ходжсон вручил заместителю наркома иностранных дел М. Литвинову яростную ноту Керзона. Произошел редчайший случай в истории дипломатии: ради «сокрушения» противника министр иностранных дел фактически раскрыл тот факт, что Интеллидженс сервис продолжало читать советскую дипломатическую переписку!
   Опираясь на данные радиоперехвата, Керзон составил ноту, по своей силе, образно говоря, равную прицельному залпу эскадры британских линкоров. В документе иностранной державы приводились цитаты из самых секретных донесений советского полпреда в Кабуле! Раздел этой ноты, посвященный Афганистану, гласил: «Афганистан представляет еще более благоприятную территорию для таких (антибританских. – Ю.Т.) действий благодаря его близости к беспокойным племенам в индийской пограничной области. Советский представитель в Кабуле г. Раскольников отличился исключительным усердием. 17 февраля 1923 г. он известил советские власти в Ташкенте, что необходимо использовать все возможные средства «для того, чтобы усилить несомненно существующий кризис созданием разрыва между Афганистаном и англичанами», и что «немедленная доставка оружия и денег будет иметь огромное значение». Российский Комиссариат иностранных дел, несомненно, опознает следующее сообщение от 21 февраля 1923 г., которое им было получено от г. Раскольникова: «Я предпринимаю шаги, чтобы помочь Вазиристану, вероятно, в размере до 300 руб. и 10 ящиков патронов»; и дальнейшее сообщение от 17 марта, в котором г. Раскольников умоляет комиссариат не сужать его деятельность «по Индии и не сокращать экстраординарные расходы», так как это нанесет «непоправимый вред работе миссии в ее наиболее важной сфере». Эти экстраординарные расходы за год – с октября 1922 г. до октября 1923 г. – исчислялись г. Раскольниковым в ноябре 1922 г. в размере 80 000 кабульских рупий, в то время как все расходы миссии составляли 1 200 000 кабульских рупий.
   Комиссариат иностранных дел также, несомненно, опознает полученное им из Кабула сообщение от 8 ноября 1922 г. следующего содержания: «Ваши инструкции относительно осторожности в нашей разведывательной и пропагандистской работе с точностью выполняются. Особое внимание обращается сейчас на район момандов, к северу от Пешавара, но в этом отношении мы не можем много сделать из-за недостаточности фондов».
   Равным образом Комиссариат иностранных дел, вероятно, не забыл сообщения от 16 марта 1923 г. от Карахана, заместителя комиссара иностранных дел, г. Раскольникову, в котором он говорит: «Привезите с собой конкретное предложение относительно формы сотрудничества для оказания помощи племенам. От разрешения этого вопроса зависит вопрос о доставке оружия. Пожалуйста, сообщите нам Ваши соображения относительно формы сотрудничества, необходимой для обеспечения местного надзора над распределением оружия».
   Эти сообщения проливают свет на недавние события в индийской пограничной области»{13}. После приведения такой весомой доказательной базы Керзон потребовал от Кремля прекращения антибританских акций среди пуштунских племен и отзыва Раскольникова с поста полпреда в Кабуле.
   Для спасения своей репутации в странах Востока СССР отверг это требование. Аманулла-хан также выступил в защиту советского дипломата и даже присвоил ему титул сардара. В итоге Ф. Раскольников остался в Кабуле, несмотря на все британские требования и угрозы, до февраля 1924 г. Таким образом, выждав некоторое время, НКИД, чтобы сохранить лицо, был все же вынужден убрать своего неудачливого представителя в Афганистане. Советская политика в этой стране стала еще более осторожной, а интриги среди пуштунских племен «независимой» полосы Британской Индии были сведены к минимуму. Англия доказала Москве, что способна эффективно пресекать любые попытки подорвать ее господство в Индии. Не будет преувеличением сказать, что британская сторона одержала победу в тайной войне, которая несколько лет шла в «афганском коридоре».


   Все демарши британской дипломатии против политики СССР в Афганистане преследовали цель изолировать зону пуштунских племен от внешнего мира, чтобы горцы «независимой» полосы не могли получить вооружения и денег для борьбы против английских войск. Сотни тысяч пуштунских воинов, вооруженных современным оружием, были для колониальных властей Индии и навязчивым кошмаром, и реальной опасностью одновременно.
   Для стабилизации ситуации на индо-афганской границе Англии пришлось принять срочные меры для стабилизации ситуации в полосе «независимых» пуштунских племен. Англо-советский договор 1921 г. в значительной степени ослабил «красную опасность» для Индии. Сразу после этого, не теряя времени, Англия приложила все силы для решения пуштунской проблемы с Афганистаном.
   Для этого Великобритания заключила 22 ноября 1921 г. новый договор с Амануллой. В результате трудных переговоров, продолжавшихся в Кабуле 11 месяцев, Англии удалось заставить Афганистан согласиться с тем, что границей между Афганистаном и Индией останется «линия Дюранда». Однако афганцам удалось добиться от британской стороны определенных обязательств по сокращению военных карательных операций против приграничных племен. Фактически это означало, что Великобритания обещала не завоевывать территорию полосы «независимых» пуштунских племен. В статье № 11 англо-афганского договора говорилось: «Каждая из высоких договаривающихся сторон обязуется проявлять уважение и доброжелательное отношение к племенам, проживающим по обе стороны границы, и оповещать друг друга о каких-либо в будущем серьезных военных действиях с целью наведения порядка среди этих племен»{1}.
   Дополнительной страховкой для Афганистана от английских посягательств на зону пуштунских племен являлось письмо главы английской делегации на этих переговорах сэра Генри Доббса к министру иностранных дел Афганистана Махмуду Тарзи от 22 ноября 1922 г. Британский дипломат в нем довел до сведения афганского правительства тот факт, что «английское правительство питает самые добрые чувства в отношении этих племен и впредь намерено относиться к ним с большим великодушием при условии, что они воздержатся от грабежа британских подданных»{2}.
   Договор, который, несмотря на все оговорки, вновь отдавал племена «независимой» полосы под власть ненавистных «инглизи», был негативно воспринят многими влиятельными афганскими политическими и религиозными лидерами. Сам Аманулла-хан считал подписание этого договора вынужденной мерой, хотя Великобритания в нем и признала Афганистан независимым государством. Перед отъездом Г. Доббса в Индию эмир прямо заявил английскому дипломату: «Нет сомнения, что наши отношения являются не дружественными, а скорее отношениями знакомых или соседей. Вы никогда не должны думать, что Афганистан будет вашим другом, пока вы унижаете остальной мусульманский мир, или жители Афганистана будут спокойно смотреть на то, как вы попираете священные исламские ценности. Да и в Индии вы должны подумать над своими акциями»{3}. Разумеется, последняя фраза Амануллы прежде всего относилась к будущей политике Англии в зоне пуштунских племен.
   Самым трудным для Амануллы было обоснование правильности сделанного им шага перед самими патанами Британской Индии. С этой целью эмир обратился к ним с воззванием, в котором призвал их воздержаться в течение 3-х лет от конфронтации с англичанами. В этом документе говорилось: «Я самым ясным и недвусмысленным образом дал понять противной стороне, что народы, населяющие пограничную полосу, являются моими кровными родственниками; их нельзя никакими способами оторвать от меня; и до тех пор, пока они не будут удовлетворены поведением противной стороны, мир немыслим. В течение следующих трех лет наш враг должен дать доказательство, хочет ли он серьезно и искренно жить в мире со мной. Если враг будет верен своим словам и будет честно выполнять предъявленные мною ему требования, мир будет длительным. В противном же случае мы снова созовем конференцию для решения вопроса о наших дальнейших действиях. Поэтому я Вас прошу установить мирные отношения с врагом в течение этих трех лет [...]»{4}.
   Стиль воззвания Амануллы-хана к горцам «независимой» полосы СЗПП свидетельствует о том, что эмир не верил данным Великобританией обязательствам проводить мирную политику в районах вдоль «линии Дюранда» и предупреждал восточных пуштунов о возможном новом всеобщем восстании против англичан. Как показали последующие события, Аманулла был прав: Британия грубо нарушила взятые на себя обязательства в отношении приграничных племен. Формально, не разрывая договора 1921 г., то же самое сделал Афганистан.
   Историк Л. Адамек, рассматривая причины англо-афганского противостояния в «независимой» полосе Британской Индии, в одной из своих работ точно указал причину этой вражды: «Британия хотела проникнуть в этот район, а афганский правитель хотел сохранить его как буферное государство...»{5}
   Для подавления антибританской борьбы восточных пуштунов английское правительство решило пойти на военную оккупацию Хайбара и Вазиристана. Поэтому в 1921 г. новым главой СЗПП был назначен Джон Мэффи, который предложил свой план стабилизации положения в районе северо-западной границы Индии. Новый главный комиссар СЗПП считал необходимым срочно предпринять ряд мер для укрепления британских позиций в полосе «независимых» племен и охраны административной границы от рейдов горцев. Д. Мэффи, по мнению английского военного историка Эллиота, «питал иллюзию, что армия сможет быстро оккупировать Вазиристан»{6}.
   Д. Мэффи предложил британскому правительству создать крупные военные форты в Размаке и Ване для контроля над масудами. В Ване и Размаке должны были размещаться основные силы колониальных войск, которые в любой момент могли бы оказать помощь гарнизонам более мелких укреплений, построенных в важнейших стратегических пунктах Вазиристана. Для быстрой переброски английских войск предлагалось построить кольцевую дорогу с сетью радиальных дорог{7}.
   Так как рейды лашкаров восточных пуштунов в глубь административных округов не прекращались, Д. Мэффи с целью лучшей охраны административной границы между полосой «независимых» племен и этими округами разработал обширный план, предусматривающий осуществление целого ряда мер.
   1. Расположить вдоль этой границы крупные мобильные силы британской армии для отражения набегов патанов.
   2. Расширить сеть дорог для большей маневренности войск.
   3. Увеличить численность полиции, которая должна была действовать в тесном взаимодействии с войсками.
   4. Брать в заложники представителей восставших племен и держать их в индийских тюрьмах, пока приграничные племена не примут все условия англичан.
   5. Осуществлять контроль над племенами через «их интересы в Индии». Самыми важными «интересами» горных пуштунских племен являлись пастбища для их скота и закупки продовольствия. У племенной знати к тому же в административных округах имелись крупные земельные владения, которые за неповиновение можно было бы конфисковать.
   6. Особо важная роль в охране административной границы и «линии Дюранда» отводилась боевой авиации, которая могла наносить бомбовые удары по самым недоступным точкам «независимой» полосы или разбомбить и расстрелять с воздуха уходящий после набега в горы лашкар патанов{8}.
   Все эти меры не вносили ничего принципиально нового в традиционную систему охраны административной границы СЗПП. Д. Мэффи предлагал лишь более широко использовать современное вооружение (самолеты, броневики и автотранспорт) и в еще больших масштабах возродить старую, испытанную тактику блокады мятежных племен, чтобы голодом заставить их подчиняться британским властям.
   Реализация предложенного Д. Мэффи плана неизбежно вызвала бы новые крупные восстания пограничных племен и новую эскалацию боевых действий на северо-западной границе Британской Индии. Расходы на строительство новых укреплений, дорог и карательные операции, по предварительным подсчетам, составили бы астрономическую сумму в десятки миллионов фунтов стерлингов. Возведение новых укреплений и дорог близ индо-афганской границы неизбежно привело бы к ухудшению отношений с Афганистаном и потребовало бы новых военных расходов от английского правительства.
   Однако обстановка на административной границе между полосой «независимых» племен и административными округами заставляла англичан спешить с укреплением своих позиций в зоне пуштунских племен. Британский генерал Фуллер писал о ситуации в СЗПП в 1922 г.: «Племена северо-западной границы произвели в течение 4 лет после мировой войны 1315 налетов, во время которых было убито 518 гражданских чиновников...»{9} Английские военные с тревогой отмечали рост вооружения и военного искусства пуштунов. Так, другой английский генерал Мак– Мэнн в своей статье «Северо-западная граница Индии» дал высокую оценку боевому мастерству патанов. Он особо подчеркивал тот факт, что вооруженные современными винтовками горцы осуществляли рейды, которые «превращались в форменное вторжение, проводившееся с тактическим искусством людьми, получившими выучку в рядах нашей армии»{10}.
   Для всесторонней оценки новой оборонительной системы северо-западной границы Британской Индии был создан специальный комитет под руководством статс-секретаря по иностранным делам правительства Индии Дениса Брея. Работа этого комитета сопровождалась бурной кампанией в прессе, призывавшей принять меры для наведения порядка в СЗПП.
   Англо-индийские газеты развернули в 1922 г. оживленную дискуссию о будущей политике в полосе «независимых» пуштунских племен. Точку зрения сторонников военной оккупации наиболее открыто выражала влиятельная газета «Инглишмэн». Из номера в номер в ней публиковались призывы к установлению военного контроля над полосой «независимых» племен. Наиболее яркая статья на эту тему была напечатана 19 апреля 1922 г. В ней, в частности, говорилось: «Идея никому не принадлежащей земли – этого буфера между Индией и Афганистаном в случае войны оказывается ребячеством, так как непокорные племена всегда присоединялись и будут присоединятся к Афганистану»{11}. Исходя из этого неизвестный автор статьи делал вывод: «Существует только один способ держать в руках племена (пуштунов. – Ю.Т.), а именно быть у них в тылу».
   В начале 1922 г. комитет Д. Брея утвердил предложенный Д. Мэффи план. С небывалой скоростью он был одобрен вице-королем и английским правительством. Согласно новой оборонительной системе индо-афганской границы колониальные войска предполагалось разместить в полосе «независимых» племен. В фортах Хайбарского прохода размещались гарнизоны регулярной британской армии. Для быстрой переброски войск через проход было запланировано построить железную дорогу до границы с Афганистаном.
   В Вазиристане для подчинения местных племен было решено разместить самую крупную группировку британских войск в Размаке, Ване и Миран-Шахе. Все предложения Д. Мэффи, касающиеся строительства дорог в этом районе, были одобрены. Хотя в рекомендациях комитета Д. Брея подчеркивался оборонительный характер предпринимаемых английским правительством мер в зоне пуштунских племен. Фактически реализация этого плана была продолжением старой «наступательной политики» Великобритании в полосе «независимых» пуштунских племен. В связи с этим очередная попытка английского правительства захватить земли патанов получила название «новой наступательной политики».
   Строительство крупного военного лагеря в Размаке и размещение там 10 тыс. британских войск снова вызвало восстание масудов. В январе—марте 1923 г. в Южном Вазиристане вспыхнули ожесточенные бои. Английское командование было готово к такому развитию событий, и сопротивление масудов было быстро подавлено. Главную роль при этом сыграла авиация, которая подвергла варварским бомбардировкам пуштунские населенные пункты близ Макина. Английское правительство и впредь надеялось с помощью новейшего вооружения, в первую очередь боевой авиации, подавлять сопротивление пуштунов. А страх из-за возможности повторения всеобщего восстания пуштунских племен заставлял англичан действовать более энергично, чем раньше.
   Под прикрытием 72 боевых самолетов в Вазиристане началось строительство окружной стратегической дороги Банну – Миран-Шах – Размак – Джандола. Одновременно вдоль дороги на господствующих высотах строились укрепленные пикеты. К концу 1923 г. все работы были завершены{12}. В это же время закончилось строительство укреплений в Размаке, Ване и Миран-Шахе.
   Военный лагерь в Размаке был возведен на высокогорном плато, неприступность которого позволила англичанам не строить каменных стен для защиты от нападений масудов. Главный лагерь, где находилось 10 тыс. солдат и офицеров, был окружен стеной из колючей проволоки, вдоль которой располагались пулеметные точки. Вся артиллерия и транспортные средства находились внутри этих укреплений. На расстоянии 7 километров от Главного лагеря были построены небольшие каменные форты с гарнизонами до роты в каждом{13}. Вана была укреплена еще более тщательно: она была окружена двойным рядом каменных стен, по всей длине которых находились пулеметные вышки. Для усиления гарнизона Ваны там была размещена крупнокалиберная артиллерия. И в Размаке, и в Ване дислоцировались также части бронетанковых войск. Поддержку обоих фортов с воздуха обеспечивали авиачасти, базирующиеся на аэродромах в Миран-Шахе и в Танке{14}.
   Вместо распущенных после третьей англо-афганской войны старых формирований племенной милиции англичане создали в каждом агентстве из пуштунов подразделения вспомогательных войск (скаутов). Их задачей, как пишет американский историк Д. Спейн, было «укреплять политический контроль Великобритании над зоной племен и поддерживать минимальный порядок для предотвращения рейдов в глубь административных округов»{15}. Общая численность скаутов составляла 7285 человек. Большая часть из них была сосредоточена в Вазиристане. Так, в Северном Вазиристане англичане сформировали отряды «Скаутов долины Точи» (1846 человек), а в Южном Вазиристане были созданы формирования «Южновазиристанских скаутов» (2006 человек){16}.
   Скауты находились под командованием британских офицеров и были вооружены винтовками. Чтобы избежать повторения событий весны 1919 г., когда в частях племенной милиции началось массовое дезертирство, англичане изменили систему набора в отряды скаутов. Теперь в зоне пуштунских племен вербовалась незначительная часть рядового состава этих формирований. Категорически было запрещено принимать на службу афридиев и масудов.
   Для охраны северной части административной границы от набегов патанов британские власти еще до Первой мировой войны создали особую пограничную полицию численностью 2,4 тыс. человек. В последней войне с Афганистаном ее личный состав доказал свою верность англичанам, проявив при этом высокие боевые качества. В связи с этим численность этой полиции была увеличена до 4547 человек{17}. Рядовой состав пограничной полиции был вооружен только стрелковым оружием. Но он проходил специальную подготовку, очень похожую на тренировочный курс нынешних пограничников. Задача этих элитных подразделений: отбивать рейды горцев, охранять дороги и производить аресты в полосе «независимых» племен. Специально для частей этой полиции вдоль административной границы было построено несколько фортов.
   Британские власти Индии осознали, что без поддержки населения ни одна армия в мире не сможет надежно защитить столь специфический район, как индо-афганская граница. Лояльность пуштунов зоны племен англичане постарались обеспечить с помощью системы хассадаров – замаскированной формы подкупа племен. Чем неспокойнее был район, тем более горцев принимало к себе на службу английское правительство. Так, в Вазиристане в рядах хассадаров насчитывалось 3,5 тыс. пуштунов, а в относительно спокойном Кохате только 1400{18}. Рядовой хассадар получал за свою службу гораздо больше, чем прекрасно подготовленный боец пограничной полиции. Главной задачей хассадаров было не пропускать участников набегов через территорию своего племени и охранять дороги, которым, кроме них, никто не угрожал. Нанимая племена на службу, Великобритания тем самым просто откупалась от них.


скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58

Поделиться ссылкой на выделенное