Юрий Никитин.

Творцы миров

(страница 7 из 38)

скачать книгу бесплатно

Меня слушали в молчании, но в некотором нетерпении. У каждого на столе по два-три дисплея, даже на стенах распечатки, все уже приступили к работе, вкладывая в нее весь жар, жадность, нетерпение и накопленные за долгие годы безделья задумки.

– Шеф, – сказал Николай твердо, – жилы порвем, но сделаем!


Половина ребят еще оставались в офисе, а я потащился домой, благо уже поздно, пробок нет, да и ехать недалеко. Консьержка взглянула чуточку удивленно: я загулами не отмечен, домой прихожу рано. От нее это знают мамаши, у которых дочери на выданье, потому присматриваются, собирают слухи о моем прошлом, уже улыбаются очень приветливо.

Тело гудит, как телеграфный столб под напором ветра, я торопливо принял душ, должно освежить, но не освежило, голова раскалена, в мозгу множество идей, все перемешивается, как в кипящем котле, а я все выбираю оптимальные варианты работы.

В команду подобрались играющие или игравшие, за исключением Аллодиса. Он, как понимаю по его характеру, в играх получает именно то, что ему недостает в жизни: власть, влияние. Крохотные людишки на экране подчиняются любому клику его мышки. Строят – когда велит строить, пашут – когда велит пахать, идут на войну – когда велит воевать. Империи растут и подчиняют себе весь мир под его мудрым руководством.

Зато лучше его никто не умеет обращаться с прогами по созданию трехмерных объектов, начиная с три-дэ-макса и заканчивая прогами по дорисовке уникальных объектов. Вернее, все мы умеем или почти все, но Аллодис делает моментально то, на что я потратил бы день, а Скоффин – три часа. По-моему, его ведет в работе не точный расчет, а вообще интуиция, что на самом деле тоже точный расчет, только мгновенный, пропускающий без внимания всю длинную цепочку уравнений, а сразу при формулировании задачи выдающий конечный результат…

Я не сразу уловил, что мобильник трясет, как в лихорадке, машинально поднял крышку. С экранчика взглянуло удивленно-рассерженное лицо Габриэллы.

– Извини, – сказал я, – принимал душ.

– А что волосы не мокрые? – спросила она с подозрением.

– Высушил, – выкрутился я. – У меня фен там же, в ванной. А потом пригладил волосы. Ты же знаешь, не люблю выглядеть как манагер.

– Ну да, – сказала она язвительно, – для тебя это ниже твоего достоинства! Настоящий мужчина должен выглядеть чуточку небрежным…

– Не продолжай, – попросил я. – Из твоего хорошенького ротика не должны вылетать такие определения.

Она сказала язвительно:

– Знал бы ты, что этот хорошенький ротик делал полчаса назад!

– Гарик приходил? – догадался я.

Она кивнула:

– Да. Сообщил, что его родители уже сговорились с моими. По правде сказать, я уже не нахожу его… прежним занудой. Парень очень быстро обучается, старается понравиться. Такие становятся очень хорошими мужьями.

Я вздохнул, в груди появилась пустота. Габриэлла уходит, это я чувствовал и предчувствовал, такова логика нашей звериной жизни, но в душе теплилась надежда на какое-то чудо.

– А как ты смотришь?

Она вздохнула, даже на крохотном экранчике видно, что лицо ее помрачнело.

– Сам знаешь, я предпочла бы выйти за тебя.

Но родители категорически против. Правда, отец готов пойти на эту уступку при одном условии…

– Каком? – спросил я с надеждой.

– Если ты пойдешь на службу. В одно из подразделений банка или концерна, который он контролирует. И больше не будешь связываться с предпринимательством.

Я задумался, серьезно поколебленный. Ее отец, владелец крупного банка, металлургического завода и целой сети супермаркетов, очень любит единственную дочь и старается сделать ее счастливой. Он даже не против, чтобы вышла замуж за меня, но с условием, что пойду на службу к более удачливым. Человек, который четырежды потерпел полный крах, только в математике обязательно победит в пятый раз, там царит теория вероятностей, а в жизни, как все мы понимаем, наверняка провалится снова.

– Знаешь, – сказал я, – если бы ты сказала это неделю назад!

– Он только сегодня пошел на уступку, – сердито возразила она. – Я плакала, скандалила, и он сказал, что поставит тебя старшим менеджером, даст высокий оклад… очень высокий!.. но ты должен пообещать, что не станешь больше…

Я вздохнул.

– Уже стал.

– Когда ты успел?

– Помнишь, ты пришла и застала кучу ребят? Это был первый день работы нашей фирмы.

Она охнула:

– О господи… Во что ты на этот раз вляпался?

Я пробормотал, чувствуя свои позиции очень шаткими:

– Мы решили создать байму некст-ген.

– Что это? – спросила она настороженно.

– Компьютерная игра следующего поколения, – перевел я.

– О господи, – повторила она потрясенно. – Это же… ты же этим никогда не занимался!

– Никогда, – ответил я слабо.

– Как ты в это вляпался?

– Сам не знаю, – ответил я убито. – Наверное, ухватился за первую же ветку, до которой дотянулся, чтобы не утонуть в болоте. Но, понимаешь, уже не брошу, это говорю сразу. Ребята в меня поверили, я глава фирмы, у меня контрольный пакет.

Она фыркнула.

– Не смеши! Контрольный пакет… Бабка на базаре семечки продает, у нее вообще все сто процентов долей капитала! Эх, Володя, я даже не знаю, что и сказать отцу. Он меня очень любит, ты знаешь.

– Знаю, – ответил я трезво.

Щелкнуло, экранчик потемнел, связь оборвалась. Я секунду смотрел тупо, словно Габриэлла вот щас перезвонит и все переменится волшебным образом, но мобильник молчал.

Забыв поужинать, я рухнул на постель, сна ни в одном глазу, но теперь перед внутренним взором, заслоняя весь мир, стоит Габриэлла. Габриэлла, дочь известного банкира, вообще из семьи потомственных банкиров. Ее прадедушка и дедушка занимали важные посты в советском правительстве, тоже по финансовой части, а потом, когда пришли рыночные отношения, старые связи и некоторые комбинации помогли создать один из первых частных банков, ставший вскоре акционерным, но контроль по-прежнему принадлежал семье Верещагиных.

Сейчас дедушка на покое, бравый такой дедуган, три месяца в году проводит на своем острове в Средиземном море, где у него настоящий рыцарский замок, а также месяц – в Техасе, стараясь понять, зачем он купил там ранчо на сорок гектаров. Дед ко мне отнесся с большей симпатией, чем отец, который скривился, будто проглотил дохлую жабу, когда ему угодливо доложили о четырех моих финансовых крушениях. Я понял, что включен в длинный список охотников за богатым приданым Габриэллы и хрен кто сдвинет папашу с этой точки зрения.

Правда, папаша, как и дед, безумно любит Габриэллу, она всегда была гордостью и украшением: самая хорошенькая в детсаде и в школе, училась всегда без напряга и репетиторов и только на «отлично», прекрасно поет, танцует, рисует, в вуз поступила принципиально без блата, да и трудно не поступить, когда с милой улыбкой отвечаешь на любые, самые каверзные вопросы экзаменаторов. Такое сокровище папаша не захочет выпустить из рук, это ясно, мне уже намекали, что выбор Габриэллы хоть и не одобряют, но препятствовать любимой дочери не станут, однако я должен работать в их конторе. То ли в банке, то ли купленном банком супермарете: мне обеспечат высокую хлебную должность, ибо у зятя должна быть высокооплачиваемая работа и личный мерседес с шофером.

И вот сейчас я обрубил и этот шанс…

Я рухнул на постель и попытался себе представить, что же сделает Габриэлла. Мы любим друг друга, оба это чувствуем, и оба знаем, что любим. Сегодня она все расскажет отцу, а возможно, и деду. Маме, конечно, тоже, хотя мамин голос там не котируется. Мама занята все возрастающей войной с морщинами, целлюлитом, отвисанием щек, складками на шее – на это уходит вся ее энергия, все мысли и все силы.

Отец, понятно, обрадуется, а Габриэлла в слезах воскликнет, что это подло – радоваться. Отец тут же извинится, но начнет рассказывать, что жизнь Габриэллы только начинается, впереди долгий путь, и нужно, чтобы рядом был человек, на которого можно положиться в любой момент. Это мужчины могут любить женщин за длинные ноги, но среди женщин таких дур нет. Они все ищут в мужчинах стабильность, уверенность, готовность защитить их на длинном жизненном пути. Мужа нужно не только любить, это иногда угасает, но и уважать. А разве можно уважать мужчину, который допускает крах, уже будучи семейным? Конечно, он, ее папа, снова даст денег, спасет, прикроет, выручит, погасит долги, однако, Габриэлла, сама подумай…

Я задыхался от ярости, ворочался и стискивал подушку, представляя, как спокойные, рассудительные доводы подействуют на Габриэллу. Все-таки она, несмотря на черточки творческой личности, неизвестно от каких предков проснувшиеся в ней, по-семейному рассудительна, умеет выстраивать длинные логические цепочки, в которых я быстро терялся, умеет на основании двух-трех фактов, поставив их верно на плоскости, провести умозаключения к единственно верному результату…

Каков, какой будет результат?

Я стискивал кулаки, рычал в подушку и чувствовал, как лицо становится мокрым от слез. Я не логик, я интивист, но и я, перескакивая через длинные цепи умозаключений, вижу, что получается на выходе вообще-то нехитрого уравнения.


Утром я подъехал к зданию, где снято помещение под фирму, парковался, в этот момент в нагрудном кармане затрясся мобильник. С экранчика взглянуло строгое лицо с внимательными глазами, чуточку высокомерное, но я уже знаю эту защитную реакцию хрупкого существа, что старается отпугнуть колючками слишком уж назойливых.

– Привет, Габриэлла, – сказал я. – Ты стала рано просыпаться?

– Просто ночь спала плохо, – ответила она суховато. – Вечером долго и достаточно остро говорили с отцом.

– С твоим поговоришь, – сказал я тоскливо.

Он поморщилась:

– Да, отец больше привык говорить, а остальные должны слушать. Но я у него не служащий, так и сказала, после чего он разговаривал со мной… ну, почти как с равным. Должна тебе сказать, он умеет быть очень убедительным.

– Еще бы, – ответил я. – Как бы он достиг таких высот?

Охранник на стоянке всматривался внимательно и подозрительно, еще не запомнил новых людей и новую фирму, в дверях другой охранник потребовал пропуск. Габриэлла сердито спросила:

– Ты с кем там разговариваешь?

– Да вот прохожу допуск, – ответил я все так же невесело. – Мы сняли помещение слишком близко к государственным объектам…

– Давай адрес, – потребовала она, – приеду взглянуть. Ну просто не верю, что ты снова вляпался!

Она подъехала достаточно быстро, словно воспользовалась вертолетом, хотя, как мне кажется, частные вертолеты пока над центральной частью Москвы не летают. Я успел увидеть, как она чуть было не прошла по коридору мимо распахнутой двери, у нас еще тот офис: грузчики затаскивают мебель, а наши ребята ползают на четвереньках по всему помещению, нужно проложить километры дополнительных проводов, такое никаким электрикам нельзя доверить.

Она вошла с некоторым недоверием, туда ли попала, на нее сразу уставились с великим восторгом, Габриэлла отличается элитной длинноногостью и мини-юбочкой, Секира еще и лег, якобы смотреть на провода, по губам Габриэллы скользнула легкая улыбка, внимание молодых здоровых ребят всегда льстит, даже если вот в такой форме.

Она понаблюдала за суетой с невеселой улыбкой, я сказал с оптимизмом:

– Теперь видишь, что не для баб снял?

Она покачала головой, в глазах проступила такая грусть, которую я никогда не видел на ее лице.

– Лучше бы для баб.

– Что с тобой? – спросил я встревоженно. – Почему лучше?

– Да что бабы… Тебя они никогда не увлекут. И не разорят.

– Вот ты о чем, – сказал я. Потоптался, как медведь на арене, развел руками. – Извини, Габриэлла, но я никогда не клялся, что навсегда завязал с предпринимательством.

Она сказала тихо:

– Просто я думала, что ты наконец-то остепенился.

– В смысле, признал себя окончательно слабаком?

Она возразила с жаром:

– Я так не говорила! Что, все, кто работает в компаниях, не являясь их хозяевами, слабаки?.. Володя, что ты говоришь?.. За какие обиды ты хочешь поквитаться с миром? Бизнес жесток, не все в нем выживают. Это не значит, что они слабые. Самые могущественные люди на свете, кстати, как раз назначаемые и выбираемые, начиная от президентов стран до президентов ларьков…

– Я знаю, – прервал я. – Но я не хочу быть даже генеральным директором на комбинате по производству трусов для футболистов или рулить производством комбикорма. Что делать, я уже вкусил отравы частного предпринимательства…

Она подошла вплотную, я обнял ее за хрупкие плечи. Она подняла голову, на меня взглянуло бледное лицо. В глазах блистала влага, запруда прорвалась, прозрачные дорожки побежали по бледным щекам. Мороз продрал меня по шкуре. Я целовал ее щеки и мокрые глаза, и все время не оставляло мерзкое ощущение, что это наша последняя встреча.

Ребята притихли, как мыши, даже Секира потихоньку встал и отошел к своему столу. Наконец Габриэлла высвободилась из моих рук, сделала шаг к выходу. Я пошел с нею, вышли из здания, так же молча я открыл ей дверцу. Она села за руль, лицо заплаканное, в глазах ожесточение и злость.

– Ты мне всю жизнь испортил, – прошептала она.

– Габи…

– Молчи! Тебе нечего мне сказать. Как и мне тебе.

Я наблюдал, как она отъехала, развернулась, дисциплинированно пропустила машину по главной, выехала на дорогу и погнала, однако не превышая скорости. Молодец, мелькнуло в голове. Я бы уже сделал не меньше чем пять нарушений. А Габриэлла молодец. В руках себя держать умеет.

Глава 10

Еще в коридоре я из распахнутой двери услышал монотонный и занудный голос Секиры:

– Какие расы? Уже решено, или ты забыл? Раса одна: человеки. От этого и пляши, не увиливай, морда зеленая!

– Это ты был орком! – донесся голос Ворпеда. – А я всегда выбирал светлых эльфов!

– Ну, не зеленая, так светлая морда. А теперь, светломордый, попробуешь, как это хреново, быть всегда человеком…

Я вошел в комнату, все начали поворачиваться ко мне, только Кулиев торопливо достукивал что-то на клаве. Я помахал рукой.

– Можете не вставать, я не сомневаюсь в вашей лояльности. Правда, не уверен, что вы еще не забыли, что мы делаем и вообще зачем сюда собрались…

На меня смотрели сочувствующе, я через силу растянул губы в невеселой усмешке.

– Сейчас мир, в котором даже женщины умеют себя держать в руках! Так неужели мы, цари природы, раскиснем? Никаких послабонов ни мне, ни вам, ни нашей байме. Работаем, работаем!

Ворпед сориентировался первым, воскликнул с преувеличенным жаром, весь из себя погруженный в недра баймы, ничего больше не замечающий:

– Шеф! Мы как раз прорабатываем эти… как их… специальности. И возможности. К примеру, если накачанный супервоин в состоянии за день перебить стадо монстров, опустошающих крестьянские поля, то музыкант среднего класса может увести их, как Гамельнский крысолов, сыграв всего лишь одну песенку! Тьфу, молитву.

– И утопить, – кровожадно сказал Скоффин, – отплыв на лодке… Но тогда чтоб поинты ему за это не насчитывались! А то слишком быстро накачается. Это уже будут паровозы. Дисбаланс.

– Это чисто техническая сторона, – уточнил я, заставляя голос звучать твердо, я тоже сумею держать себя в руках. – Главная революционность в том, что впервые отказываемся от всех этих темных эльфов, орков и прочих гомосеков. Ладно, гомосеков оставим, не заглядывать же им в задницы, а прочую слишком явную нечисть уберем.

– А вот лесбиянок оставим, – сказал Секира мечтательно.

Кулиев удивился:

– Ты чего?

– А ты что, имеешь что-то против?

– Гм… вообще-то нет.

– Ну вот, пусть будут. И не тайком, а как бы узаконено.

Они принялись со смаком обсуждать детали проекта с лесбиянками, Ворпед поморщился, посмотрел на меня с укоризной.

– И нам работать вот с этим контингентом? Они ж не понимают, что нам как раз педики выгоднее! Пока трахают друг друга, нам больше баб остается!.. А они, тьфу…

Я успокаивающе похлопал его по руке.

– Они дураки по жизни, но программеры из них – классные.

– А, тогда хорошо. Их бабы тоже будут нашими. Шеф, что насчет прокачки? Пойдем азиатским путем или, напротив, европейским?

– Теперь моду в баймах задают корейцы, – проворчал я. – А у них прокачка трудная и жестокая.

– А в европейских баймах уже начали отказываться от прокачки!

– Тогда все должно держаться на квестах, – ответил я, – а их любителей намного меньше, чем простого кача. В квестах надо думать, рассчитывать, а кач… кач доступен и понятен всем. Даже умным. Так что прокачку сделаем… да еще сделаем ее долгой и трудной.

От своего стола повернулся Аллодис, глаза полезли на лоб.

– Как? Ты же сам говорил, что ненавидишь кач!

– Это говорил баймер, а не руководитель проекта, – уточнил я. – Лично я ненавижу, но для пользы дела… введем. Уже есть опыт игры в многопользовательские, где пытались отказаться от кача или свести его к минимуму. И что же?.. Создал перса и сразу в клановые войны? И так до бесконечности?.. Такая игра надоедает очень быстро. Успех Линейки был еще и в том, что кач был невероятно труден. Клановые войны можно начинать на любом уровне, как и ПвП, но большинство предпочитает сперва добраться до высоких уровней. А уж потом… Нам нужна байма, от которой не откажутся через два-три месяца игры!

– В Варкрафт играют вот уже четыре года, – сказал Ворпед завистливо.

Скрффин фыркнул:

– Есть чудаки, в Ультиму все еще играют! Вот уже девять лет!.. В этом году будет десять.

– Вот-вот, – сказал со своего места Николай. – Те игры чем-то поймали на крючок. Нам нужен такой же крючок. Лучше свой, нашенский. Какого ни у кого нет.

Кулиев сказал безнадежно:

– Никакая удачная фишка долго не остается в одних руках. Сразу следом прут клоны. Огромным ревущим стадом!

Аллодис помалкивал, я спросил:

– А ты что молчишь?

Он сдвинул плечами.

– Я уже говорил… Если удастся с движком, то этот вопрос будет решен. От вас только потребуется наловить побольше потребителей. И чтобы не ушли в ближайшие полгода.

Скоффин сказал заинтересованно:

– Извини, я что-то пропустил. Наверное, кофе вам, паразитам, готовил… Допустим, наловим, народ повалит. Но сейчас конкуренция все усиливается. Варкрафт и Линейка собрали сливки в отсутствие серьезных оппонентов, но теперь то золотое время прошло… Каждые два-три месяца выходит новая байма. У них новые движки, новые возможности, ориентация на самые крутые видеокарты…

Аллодис ответил медленно и с загадочным прищуром:

– Мы работаем над динамичным движком. И неплохо работаем.

– Ну, неплохо… это еще не все.

– Да, конечно. Но мне кажется, что именно мы сделаем движок… получше, чем у других.

Хлопнула дверь, вошел Кирич, бодрый и подтянутый, улыбающийся, чем-то похожий на Тони Блэра: всегда ко всему готовый, как протянуть руку, так и дать сдачи. Он приветствовал всех с порога, но, не ограничившись, обошел всех, пожимая руки, заодно заглядывая, кто чем занят, и, как мне показалось, подстраховывая меня, как комиссар подстраховывал командира.

Правда, потом вытащил из сумки ноут и примостил на подоконнике. Ему дали стул, Кирич поблагодарил и, едва комп загрузился, тут же начал что-то в нем настукивать. Я медленно пошел по офису, останавливаясь за спинами друзей, что уже не только друзья, но компаньоны и самонанятые работники. Помню, в первых красочных играх движки были хиленькие, за недельку можно было собрать, а вот художников набирали большие бригады, те отрисовывали целые километры картинок.

Теперь с этим проще. Прошли те первобытные времена, когда художники все ручками, ручками… Теперь, когда есть 3Д-Макс и прочий инструментарий, создавать хоть огромные дворцы, хоть необъятные пространства – нет проблем. И особой фантазии не надо: инет заполнен как реальными дворцами Эрмитажа, Лувра и прочих, так и множеством фэнтезийных. Рыцарские замки тоже все в инете, как вид снаружи, так и скрупулезно восстановлено все внутри, все залы, лестницы, подвалы. Прав на них ни у кого нет, это самодеятельность, но даже если бы и были, то пара полезных прог легко изменит масштабы, цвет, добавит этажи или башенки, так что любой нуб в состоянии из Лувра сделать нечто совершенно иное, но не менее прекрасное.

За дизайн отвечает Ворпед, он обещал, что где не успеет сам, обзаведется помощниками. Хотя надеется обойтись без них. Инструментарий позволяет. Еще проще с пустынями, лесами, горами, водопадами, ущельями, перекидными мостами. Монстров тоже нетрудно насобирать, достаточно осмотреть другие игры, что-то содрать, что-то подправить, а что-то можно и придумать самим, одним глазом поглядывая на чужую дурь…

О музыке я вообще велел пока не беспокоиться. Вообще, на мой взгляд, она практически не нужна, все слушаем только конский топот, лязг оружия, рев монстров, карканье горгулий, голоса НПСов, что суконным языком начинают длинно и занудно объяснять прописные вещи. Обычно пролистываешь побыстрее, стремясь поскорее увидеть слово «квест» и кликнуть по нему.

Впрочем, когда игра будет почти готова, тогда позовем кого-нить из музыкантов.

Я услышал, как Николай вздохнул тяжко, будто тащил нагруженный воз в гору, и сказал просительно:

– В ЭК-3 двадцать четыре расы, сто десять лэвелов, шестьдесят восемь классов… Мы должны сделать больше! Иначе скажут: ацтой, муть, слабаки…

Я услышал, прорычал грозно, мол, шеф не спит, все видит и все слышит.

– Никаких рас!.. Одна раса – люди, это пересмотру не подлежит даже в аддонах. А вот классов… что такое шестьдесят восемь? Смешно. В реале их сотни тысяч. Подберите самые… ну, самые…

– Реальные?

– Да в жопу эту сраную реальность, это мы делаем Настоящую Реальность! Потому классы подбирайте без оглядки на серость, в которой пока что топчемся. Самые интересные классы. Но чтоб не меньше сотни. А лучше две-три. А ты, Аллодис, хорошенько проработай будущую политику и социальные аспекты акценты и даже аспекты. Без политики у нас останется просто мочиловка мобов, а потом начнем возить мордами по битому стеклу друг друга, но Николай не сдавался, пробурчал вроде бы про себя, но достаточно громко:



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38

Поделиться ссылкой на выделенное