Юрий Никитин.

Трехручный меч

(страница 5 из 39)

скачать книгу бесплатно

– Каком именно? – спросил я. – Я вижу, здесь все только и делают, что покушаются на мою варварскую жизнь.

– Которое по приказу Властелина Тьмы, – сказал он. Голос стал тверже, уже не короля, а вожака отчаянных парней, что рушили баронства, герцогства, а потом и захватили королевство. – Одно дело, когда просто нападают с целью пограбить…

Я сдвинул плечами:

– С меня что возьмешь?

– Тогда с целью показать свою удаль. Таких дурней тоже хватает.

Мне почудилось в королевском голосе неодобрение, усмехнулся про себя, говорят же, что, когда черт в старости грешить уже не смог, он в монастырь пошел, святошей заделался. Стареет король, сказал бы ему кто-нибудь такое, когда отправился выказывать удаль, вместо того чтобы пахать подручным у отца!

– Да, – согласился я, – те точно не собирались грабить, это я их пограбил… потом. И удаль выказывать им было по фигу, морды больно расчетливые. Такие обычно скитаются по свету, раскапывают старые могилы, грабят одиноких путешественников, а когда нет добычи, то и нанимаются в чье-либо войско. Но что меня несколько встревожило…

Я замялся, не решаясь брякнуть цену за свою голову, не поверит, но король спросил требовательно:

– Говори, я ведь не родился королем!

– То-то и оно, – сказал я несчастным голосом. – Значит, вы знаете цену деньгам, Ваше Величество.

– Еще помню, – ответил король кисло. – А что?

– За мою голову предложено ни много ни мало, а мешок золота и, вы будете смеяться, королевский трон!

Он нахмурился, взглянул с подозрением. Я развел руками, зря такое брякнул, король посопел, пробурчал:

– Дурь. Даже если ты идешь убить того короля… в смысле, Властелина Тьмы, с чего бы стал отдавать трон? Надует, точно надует.

– И я так решил, – поддержал я охотно, – но те трое клялись, что обещание закреплено какой-то особой клятвой. А они ребята ушлые, Ваше Величество! Таких на мякине не проведешь.

Он нахмурился, походил взад-вперед по комнате. Я наблюдал за его поистине львиным лицом, царственной осанкой, грозным видом отважного воителя, что наконец-то завоевал себе королевство, теперь может расслабиться и оттянуться на старости лет.

Он повернулся к мудрецам. Те притихли под острым взглядом человека, Рожденного Отдавать Приказы.

– А что скажете вы?

Они переглянулись, наконец один проблеял дрожащим голосом:

– А вы уверены… э-э… что не представляете… э-э-э… какой-то особой ценности?

Я замялся. Конечно же, я знаю, что я и есть самая что ни есть уникальная ценность, потому что это и есть я, любимый и единственный, а все остальные… они совсем не ценные уже тем, что они – не я, но что-то все еще мешает говорить об этом вслух, хотя другие уже об этом говорят и пишут без всякого стеснения, мужчины ходят, распустив животы, а женщины не разгибают коленей, полагая, что приоткрытые яйцеклады все компенсируют.

– Не уверен, – ответил я честно. – Не уверен.

– А особой ценности для Хозяина Тьмы?

Я ответил на этот раз быстрее:

– Да я его в глаза не видел!

По их лицам видел, что брякнул глупость, для ненависти вовсе не надо кого-то видеть, ненавидели же мы британских колонизаторов, проклятых юсовцев, римского полководца Красса, испанских инквизиторов, Гитлера, Буша, сволочного Яго и хохлов, что воруют газ и нефть из труб.

– А он вас? Через магическое зеркало?

– Ну и что? – буркнул я. – Неужели за мою замечательную фигуру можно возненавидеть настолько? Мешки с золотом на дорогах не валяются! Да и трон… гм…

Король предположил:

– Может быть, вы и есть наследник их престола? Истинный?..

Ну там Властелин Тьмы силой и предательством устранил законного императора, благородного… как его там, но было известно точно, что настоящий император успел оставить наследника… Это случается на каждом шагу!

Я ощутил приятное щекотание. В засыпальных грезах иногда представлял себе, что я – потомок Александра Невского, Дмитрия Донского, а то и вовсе самого Рюрика, так что почему не предположить, что моя родословная тянется до самого Тамонхаима?..

В тиши раздался дребезжащий голос:

– Ваше Величество, это можно узнать только одним способом.

Король кивнул, ему было все понятно, только я спросил довольно глупо:

– Каким?

Он взглянул без удивления, ведь я варвар, а кто ждет от варвара умничания, за это нас и любят, хотя стараются близко за столом не садиться, а в темных переулках не встречаться.

– Квест, – обронил он просто.

– Квест, – повторил я, – какой квест? Я квесты не люблю! Я – экшенник, фрагист, эртээсовец. В крайнем случае эрпэгэ, если не слишком много умничают с разговорами. Да и нужен ли он?

Король развел руками:

– В последнее время этот человек… если он человек, которого именуют Властелином Тьмы, Мастером Ужаса, Владыкой Зла, начал активно расширять свои пределы. Уже захватил соседние королевства, собирает армии для движения в наши края. Нам будет трудно дать ему отпор… Стыдно сказать, но я почти забыл, с какой стороны браться за боевой топор. Армию давно распустил, с соседями живу не разлей вода, друг на друга не нарадуемся. Вообще мечтаем, что неплохо бы как-то объединиться в одно большое королевство тихо и незаметно…

– Общий Рынок, – обронил я понимающе. – Интеграционные процессы, а то и вовсе глобализм на марше… А Черный Властелин тоже глобалист, только по-своему, по-юсовски. А Юсландию, эту империю Зла, надо остановить, вы правы. Но только не понимаю, какого хрена она на меня взъелась? Я хоть юсовцев и не люблю, но живу, стыдно сказать, как юсовец. И ничего не могу поделать. Даже чешусь после бани. Слаб человек, а я местами так вообще общечеловек, хоть обычно не признаюсь, чтоб не приняли за демократа. Я им что, дорогу перешел?

– Или заступил, – сказал король.

В комнату вошел прихрамывающий немолодой мужчина в длинном халате до пола и с капюшоном, скрывающим лицо. Откинувшись назад, нес перед собой большую медную посудину с колыхающимся маслом. Мудрецы опасливо прикрыли ладонями и локтями книги, когда он начал зачерпывать ковшиком масло и подливать в светильники. Правая рука вздрагивала и не разгибалась в локте, явно плохо срослось сухожилие. Молодец король, всем дал работу, старый воин не выброшен на помойку, чувствует себя нужным обществу. Даже обществу мудрецов. Огоньки тут же вспыхивали ярче, веселее, даже черные тени стали полупрозрачными и прижались к полу.

– Узнать бы, – произнес я с неудовольствием, – в чем заступил…

Мои глаза продолжали следить за этим хромым, я старался понять, почему появился в такой важный момент. То ли шпион Черного Властелина, а это значит, что мое положение гораздо хуже, то ли соглядатай соседних королей: дружба дружбой, а разведки работают, то ли человек клана магов, что хотят подчинить короля свой власти, чтобы им приносили в жертву девственниц… но вполне может быть, появился для того, чтобы я не забывал, что не в поле ведем беседу, а находимся в королевском замке, в большой библиотеке, просторном каменном помещении с множеством книг, горят светильники, так как уже вечер, что всего два окна, узких, стрельчатых, с цветными стеклами.

– Ты знаешь, – сказал король и взглянул мне в глаза, – как можно выяснить.

Я поморщился, у меня фигура варвара, но варваром я себя чувствую, только когда настроюсь или когда совсем уж забалдею или расслаблюсь, все-таки интеллигентность не спрячешь даже под мускулами.

– Всегда одно и то же, – ответил я с неудовольствием. – Снова бить зад о конский хребет… Пусть даже между хребтом и задом комфортное седло, но передвигаться со скоростью восемь миль в час, под солнцем, ветром, дождем, лягушками с неба, а из придорожных кустов будут через отмеренные промежутки времени выскакивать довольно жалкие разбойники…

– Жизнь есть жизнь, – философски заметил король.

– Я хотел бы, – пожаловался я, – чтобы моя жизнь была более гладкой! Но чтоб не стала, конечно, задницей.

– Жизнь, – проговорил король, – сложная штука. Сделать сложную жизнь простой может только хороший меч. Или боевой топор. Что и хорошо для нас, верно?

Он улыбнулся, глаза сверкнули огнем. Я увидел на миг в этом стареющем льве некогда грозного хищника, сердце дрогнуло, то был еще тот дядя, не хотел бы с ним встретиться, когда он был лет на сорок моложе.

– Жизнь прекрасна, – пробормотал я, – что и удивительно! Я вот только боюсь, что жизнь – это то, что происходит, пока мы строим другие планы.

– Ну, – сказал король успокаивающе, – это же все мелочи…

– Если жизнь из мелочей, а мелочи постоянно не хватает, то что это за жизнь!

– Жизнь слишком длинна, – проговорил король, – чтобы быть незначительной. К тому же слишком коротка, едва успеваешь ее испортить.

Я промолчал, ведь мне положено тут же хвататься за меч, дико вращать глазами и рваться на бой с Властелином Тьмы, но что-то очень не хочется, я знаю и то, что если серого вещества в голове мало, то жизнь становится серой, а если, как вот у меня, много – жизнь становится черной.

Мудрецы шептались друг с другом, разворачивали длинные грамоты, свитки, рулоны пергамента, указывали один другому, в нашу сторону посматривали с боязливой осторожностью. Король взглянул на меня оценивающе, во взгляде промелькнуло обидное для меня понимание.

– Надо, – произнес он веско.

– Кому? – спросил я.

– Человечеству, – объяснил король. – Ведь это именно на него надвигается Тьма. А заодно спасешь наше королевство, мой народ, наших коней, коз, кур, хомячков, а также и свою жизнь, ибо Тьма… о, я это хорошо знаю!.. сжирает все, не оставляя даже костей!

Я не успел ответить, с треском распахнулась дверь. В проеме появился шатающийся человек в иссеченных доспехах, кровь струилась из множества ран, несколько стрел торчат из спины, а одна высунула окровавленное острие из середины груди.

Король вскричал страшным голосом:

– Что? Что стряслось?

Гонец сделал шаг на подгибающихся ногах, лицо покрыто смертельной бледностью, прохрипел сорванным голосом:

– Ваше Величество… Королевство Филидония пало…

Король вскрикнул, изогнувшись и приподняв плечи, будто ему самому в спину вонзили раскаленное лезвие:

– Как?.. Там неприступные крепости!

– Колдовство, – прохрипел гонец. – Известно только, что войска Властелина остались на местах, а вперед он пустил армию колдунов.

Он пошатнулся, упал лицом вниз. Подбежали стражи, подхватили и унесли. Я обратил внимание, что кровавых следов не осталось. Один из мудрецов, не самый старый, проговорил осторожно:

– Сомневаюсь…

– Что, – спросил король зло, – что покорена Филидония?

– Насчет армии колдунов сомневаюсь, – проговорил мудрец упрямо. – Колдуны – товар штучный. Как и мудрецы. Из них не то что армию, отряд не составишь. Если у Властелина Тьмы наберется десяток колдунов, это уже много. В каждом его королевстве – по одному, по два. Ну, при нем еще один-два, не больше. Так что не колдунами покорена Филидония, не колдунами…

Король спросил яростно:

– А чем же, как не колдовством?

– Я не сказал, – возразил мудрец, – что не колдовством. Я сказал, не колдунами. Но колдовство… что-то новое, куда более страшное, убивающее.

– Ты все старые книги просмотрел?

Мудрец поднял на него очень серьезные глаза, усталые, покрасневшие, с темными мешками.

– В старых книгах этого нет, – ответил он так тихо и жутко, что у меня холод прокатился по телу и остался в сердце. – Это что-то новое… Боюсь, еще никто не знает, как выстоять против этого нового колдовства.

Маги расстелили перед королем карту. Одна половина была светлой, другая совершенно черной. Я сразу догадался, что там территория Тьмы. На глазах чернота наползала, отгрызала по миллиметрику, по микрону, по ангстрему, но я замечал, хотя не умом, конечно, умом что поймешь, а вот классовое чувство говорит отчетливо, что Штаты наступают, этого не скрыть никакими отвлекающими колдовскими штучками.

Король сказал невесело:

– Там самые плодородные земли. По ту сторону реки, помню, были два города… Где они теперь? А дальше земли благородного барона Пемпла… Что с ним?.. Чуть левее владений Пемпла идут обширные угодья герцога Кантантейского… Совсем недавно с ним гоняли вепрей и других птиц… Куда его? Дальше начинаются земли племени лемков, гуцов, хотичей, липовян… Все эти несчастные народы стонут под игом Властелина Тьмы и ждут не дождутся своего Спасителя… Надеюсь, благородный варвар, скрывающий имя, ты знаешь, кого они ждут!

– Спасителя – хреново, – сказал я твердо. – Не согласен!

– Почему?

– Был у нас один Спаситель, – объяснил я. – После него всех дурачков иисусиками звали. Давай лучше – Избавитель. Или Освободитель!

– Хорошо, – согласился он с настолько неожиданной легкостью, что я сразу ощутил себя обутым. – Освободитель. С чего начнете, благородный герой?

Я удивился:

– Как с чего? Явлюсь и скажу, бия себя в грудь: братцы, так вот же я! Спаситель ваш… Тьфу, Освободитель!

Он печально покачал головой:

– Увы, благородный герой. Не так все просто. Сперва надо показать себя. Ну, что ты в самом деле тот, кого ждут эти стонущие под игом народы…

Он рассказывал, но странным образом я уже знал наперед, что он скажет и что мне предстоит делать. Все укладывается в привычную схему: получить лэвэлы, набрать пойнты, распределить бонусы, выполнить добавочные квесты, заслужить репутацию, чтобы под мои знамена встал народ… а также колеблющиеся бароны, герцоги, королишки и всякие там конты. Вообще-то я не знаю, зачем это, все равно решится все в поединке с боссом, всегда так, но почему-то и всю мелочь должен перебить сам.

– Как насчет отдельных личностей? – спросил я. – Если кто-то уцелеет, мне что, искать по всей карте? А если еще туман войны, то вся эта затея – гиблое и муторное дело…

– Да нет, – сказал он. – Главное – побить их Императора Тьмы.

– Хорошо, – сказал я с облегчением. – Один – это хорошо.

Король сказал задумчиво:

– Только ты, великий герой, сможешь его побить. Ведь он, подлец, бессмертен!

ГЛАВА 6

Не знаю, почему это на ночь есть вредно, но я если не поем, то вообще не засну, мучаясь ужасными муками голода. Ну, во всяком случае, есть будет хотеться. А ночью что-нить приснится съедобное вместо привычных голых баб. Так что я ел, пил, слушал песни и бородатые анекдоты, здесь они самый свежак, дивился, что половина приколов уже известна, только компьютерные еще не в ходу.

Мне предоставили богатые покои, кровать с обеденный стол на двенадцать персон, восемнадцать перин одна на другой, золотые светильники на стенах. Дворецкий тихо осведомился, сколько девственниц прислать на ночь, я подумал, ответил с некоторым колебанием, чтобы показать, сколь сильно искушение, что верен донне Изольде и сегодня ночью собираюсь бороться с искушением плоти.

Дворецкий ушел несколько озадаченный, да и я ощутил, что где-то перехлестнул вожжи. Такие обеты давали не варвары, а рыцари, да и те не простые, а бла-а-ага-а-ародныя, что значит, совсем уж быстро вымершие. Как известно, динозавры и рыцари вымерли, а тараканы и простолюдины уцелели, даже весь материк за океаном заселили, расплодились, ничего их там не берет, гадов.

– А я – варвар, – заявил я вслух, чтобы укрепить себя в благородном варварстве, не дать соскользнуть в гнилую интеллигентность. – Куда хочу, туда и… ладно-ладно, ворочу.

Пусть воспринимают как настоящего варвара, героя, а не юсовца, что косит под героя. К герою-юсовцу у нас приучили каждого дурака, а дураками, как известно, заполнен мир. Именно юсовцы спасли мир от фашизма, разгромив в одиночку из сострадания к остальному человечеству, а сейчас не меньше ста раз в сутки спасают мир от русских мафиози, русских генералов, русских сумасшедших ученых, русских террористов, русских мафиози, русских генералов… ну и что, если по второму разу, они все время крутятся, как белки в колесе, по одному и тому же треку одних и тех же тем и сюжетов, иногда разбавляют арабскими террористами, а теперь, конечно, добавят малость еще и французов, что отказались пристегнуться к их бронетранспортеру, как английский пудель…

Они же спасают мир и все человечество от пришельцев со дна океана, пришельцев из будущего и прошлого, инопланетян, астероидов и комет, хакеров, крекеров, вирусов, эпидемий, годзилл и больших обезьян, а также пауков, скорпионов, мумий, ведьм, вампиров, взбесившихся овощей, крокодилов, анаконд, муравьев, цунами, вулканов, черных звезд, мыслящей плесени и всего-всего, что есть на свете и чего нет на свете, а также и того, что никогда не будет.

Я направился к кровати, вот прямо щас на все эти восемнадцать перин заберусь прямо в сапогах… и тут обнаружил, что держу в руке куриную лапку. Попытался выбросить, но как приклеилась, старался понять, в чем дело, потом сообразил, что не помню, чтобы доел или положил обратно. А раз так, то вот она, в руке, как и была, все вроде бы верно, но это же идиотизм, нельзя же помнить о таких мелочах, многое совершается на автоматизме, рефлексах, алгоритмах, и если, скажем, утром встал, наскоро умылся и побежал на работу, то это вовсе не значит, что прохожие увидят бегущего по улице голого человека. Дурак – да, прицепится: если не сообщил подробно, как одевался, что именно и куда надел, то, значит, иду голым, но, если на дураков ориентироваться, куда придем?.. Понятно, к демократии. Уже, кстати, приплыли.

Озлившись, хотел зашвырнуть куриную лапку подальше, но обнаружил, что ладонь пуста. Вот что значит разозлиться. Или твердо стоять на своем – уверенность в правоте передается и другим.

Повеселев, я расправил плечи, посмотрел по сторонам орлом, разве что не закукарекал, но все-таки стащил сапоги, надо меру знать и в варварстве, забрался по лесенке на постель.

Надеюсь, волк и ворон устроились не хуже меня.


Я падал прямо в Солнце, вздрогнул, открыл глаза и тут же зажмурился, ослепленный: яркий луч бьет прямо в лицо. Закрылся рукой, я в той же спальне, на рукояти меча блещут искры, все так, как и поставил, и все, что случилось ночью, можно тоже счесть сном… если бы не потемневшая лужа на полу вокруг острия моего трехручного. Сам меч чист, умница, кровопускающий, но и кровоотталкивающий, не придется чистить. Да и не заржавеет, наверное.

Через окно видно, как в дворцовом саду над цветами вьются крохотные дракончики. Солнце блестит в слюдяных крылышках, мелкие чудовища сталкиваются в полете, обозленно гоняются друг за другом. Один на моих глазах жадно вцепился в головку цветка, тот даже слегка накренился под тяжестью, а дракончик суетливо принялся собирать длинным язычком сладкие капли с внутренней поверхности лепестков, расталкивал мохнатые тычинки, перемазался пыльцой весь, как шмель, и когда наконец отлепился и взлетел, вокруг него взвилось золотое облачко.

Через другое окно видно, как во дворе перед конюшней моют, чистят и готовят моего рогатого жеребца к дальней дороге. Я отодвинулся, вспомнил, что снилось всю ночь, разозлился, начал ходить взад-вперед по спальне, тут же от напряженных раздумий голова затрещала, как деревья в мороз. Но под черепной коробкой я чувствовал жар, а когда приложил руку ко лбу, с криком отдернул руку. На кончиках пальцев подушечки побелели, вздулись.

Я, конечно, варвар, но я варвар с двумя «высшими», так что слыхивал о неуязвимых героях, даже о бессмертных и неуязвимых больше, чем эти, живущие с ними бок о бок. И хотя всегда о таких говорили именно как о бессмертных и неуязвимых, но потом выяснялось, что у каждого есть нечто уязвимое. Больше всех знают, ессно, про Ахилла, которого в пятку, еще помнят о Бальдуре, которого можно было только стрелой из омелы, почти не знают о таких замечательных героях, как Сослан или Батарадз. У Сослана уязвимыми были колени, а у Батарадза – одна-единственная кишка во всем теле!

Увы, все эти герои погибли. Как и доблестный Зигфрид, у которого на спину в процессе обессмерчивания прилип кленовый листок, и там осталось уязвимое место, так и неустрашимый Исфандиар, бессмертный и непобедимый, пока не встретил Рустама, который попал стрелой в левый глаз, единственное уязвимое место героя…

Даже толпы вампиров, бессмертных и все возрождающихся, гибнут от стрел с серебряным наконечником, а теперь – от серебряных пуль! А для надежности еще если и осиновым колом пронзить грудь, то вообще не копыхнется.

Круче всех на свете придумал русский антигерой по имени Кащей. Он вообще свою смерть ухитрился отделить от тела, спрятал на каком-то Буяне на вершине дуба в несокрушимом сундуке или сейфе, а там еще в утке, а утка в зайце!.. А в утке яйцо, в яйце – игла, которую хрен сломаешь! Но если даже Кащея все время бьют и мертвят, то вывод один: бессмертия в чистом виде не существует. Всегда есть возможность, к примеру, самому герою покончить с собой, если вдруг бессмертие разонравится и герой перестанет считать его для себя ценным. Чтоб, значит, бесценный подарок не превращался в наказание.

Но задолго до того, как самому счастливчику взбредет в голову такая безумная мысль, многие ловкачи стараются поторопить события.

– Значит, – прошептал я измученно, – есть уязвимое место и у этого… мерзавца. Есть! Но где, где?..

Со двора донеслось призывное ржание. Я выглянул, ворон уже важно прохаживается по седлу, а волк неотрывно смотрит в окно. Я помахал им и, не желая долго блуждать по длинным коридорам, ухватился за толстые железные прутья в окне, отогнул, а потом и вовсе вырвал из стены, грубому варвару можно все.

По стене такие виноградные лозы, слона выдержат, я спускался неспешно, чувствуя восхищенные взоры челяди. Сегодня будет разговоров о грубом и могучем варваре, все видят мою обнаженную спину с трехручным мечом в ножнах, видят, как играют и перекатываются шары мускулов, как вздуваются мышцы, как мышцы вздуваются, а шары перекатываются, как… неважно. Красиво перекатываются!



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39

Поделиться ссылкой на выделенное