Юрий Никитин.

Трехручный меч

(страница 3 из 39)

скачать книгу бесплатно

Я шагнул в сторону, тут багровый свет костра лучше озаряет мою блестящую здоровую кожу, словно смазанную или даже умащенную маслами, все мышцы и мускулы вырисовываются до предела рельефно. При этом я улыбнулся еще шире, пусть видит, что у меня все сто или сколько их там зубов, белые и безукоризненно ровные, гланд нет, сердце бьется ровно, я молод, силен и весь в тугих шарах мускулов.

Улыбка тронула ее губы, стройные ноги подали тело вперед, начиная с бедра, при этом легком толчке работают все мышцы, движение начинается с красивой волны, когда плечи как бы запаздывают, грудь приподнимается еще выше и острыми сосками смотрит тебе прямо в рот, а в твои растопыренные пальцы приглашающе идут покачивающиеся бедра.

Да, это класс, я пошарил взглядом: лом бы найти, я бы его согнул, при этом движении хорошо работают бицепсо-трицепсоидные, а также вся плечевая группа предплечий и заплечий, когда вся масса приподнимается, вздувается, по ней пробегают справа налево и обратно шары и утолщения, а потом все застывает в красивой мужественной скульптуре атлета, гнущего лом!

Черт, нигде нет лома, почему всегда так, когда не надо, шагу не ступить, чтобы не запутаться в разной и всякой арматуре, целые заброшенные, но исправно работающие металлургические комбинаты-гиганты, а сейчас нет самого завалящего лома, это ж какой момент я упускаю, ну что же делать…

Она замедленно прошла мимо, пахнуло теплом уже разогретого тела. Со спины так и вовсе отпад, отведенные назад плечи кажутся совсем детскими и беспомощными, зато зад по контрасту вдвое шире, ягодицы вздернутые, нежно-белые, попеременно приподнимаются, как поршни в моторе, а красивые ноги спортсменки покрыты тем самым необходимым слоем жирка и нежного мяса, чтобы мышцы и сухожилия не выступали чересчур резко.

Кусты раздвинулись, девушка с недоумением оглянулась на меня, помедлила, потом зеленые ветви сомкнулись за ее спиной. Лев скрылся еще раньше, тихий при такой женщине, как пугливая тень. На поляне осталась ясно ощутимая в неподвижном прогретом воздухе струя зовущего запаха. От такого сходил с ума мой Рекс, обрывал поводок и уносился, держа нос по следу долго не тающих феромонов.

Я вздохнул, мышцы сразу поползли вниз, подчиняясь закону всемирного тяготения. И тут мой взгляд упал на нечто блеснувшее под последним лучом заходящего солнца. Чертов лом затаился среди коряг и сухих веток, сволочь! Какой я шанс упустил, какой шанс, идиот чертов…

Злой, подбросил хвороста, оранжевые языки огня становятся все заметнее в темнеющем мире. Небо еще не чернильно-черное, но серпик луны начал наливаться зловещим блеском.

Совсем близко послышался конский топот. Прямо через кусты на поляну проломился на могучем черном жеребце не менее могучий орк. Орк как орк, зеленый, уродливый, с бессмысленно распахнутой пастью с острыми зубами и длинными клыками. Одной рукой держит поводья, другой прижимает золотоволосую красавицу. Красавица в легкой накидке, очень легкой, что ничего не скрывает, длинные красивые ноги грациозно дергаются в воздухе.

Орк взглянул на меня злобно, ухмыльнулся и поехал шагом.

Красавица всхлипывала и умоляюще смотрела в мою сторону. У нее миндалевидные, очень красивые глаза, умело подкрашенные синим, с длинными ресницами, тонкий аристократический нос и яркий маленький рот с крупными чувственными припухшими губами.

Волк и ворон бесстыдно спят. Надо принимать решение, потому я сидел и молча смотрел, как он неспешно проехал мимо, у самого края поляны остановился, посмотрел на меня через плечо. Было видно, что ему неудобно держать красавицу в такой нелепой позе, а та всхлипывала и, выворачивая голову, оглядывалась на меня.

Орк грозно засопел, повернул коня и поехал обратно. Я посмотрел, где лежит мой длинный трехручный меч, потом на волка и ворона. Волк даже похрапывает, а ноги дергаются. Бежит во сне, значит. Убегает или, скорее всего, догоняет, так как волк всегда берет добычу гоном, в то время как кошки, к примеру, только из засады.

Орк проехал мимо, постоял у кустов, а затем тем же неспешным шагом проехал совсем рядом с костром, едва не наступив на спящего волка, снова посмотрел на меня, уже озадаченно. Щас, подумал я злорадно. Думаешь, раз в мускулах, так сразу кинусь драться? Да у нас все эти, которые с мускулами, только на пляже перед бабами! То так пройдут из конца в конец, то этак. Для них нет хуже, чем дождь или холодный ветер, когда на пляжах пусто… А зимой им вообще хоть вешайся от тоски и непоказывания мускулов.

Конь орка помедлил на краю поляны, оглянулся. Орк почему-то сердито плюнул на землю, дикарь зеленый, с треском вломился в кусты. Некоторое время слышно было, как ломаются ветки, фыркает конь, потом все затихло. Примятая трава распрямлялась, в тишине мелодично запели крохотные кузнечики.

Не мое это дело, подумал я, вмешиваться в чужие семейные отношения. Может быть, у них умыкание по сговору. У него не нашлось чем заплатить выкуп за невесту, бедный, значит, вот и бегут тайком. Или родители против межрасового брака, все-таки орк что-то вроде негра. Хоть и лучше негра, но все же орк, знаете ли. В таком случае я, как подлинный интеллигент, могу только приветствовать и поощрять, так сказать, движение прогресса и гуманизации отношений в сторону бесспорных и общечеловеческих.

Мои веки начали потихоньку слипаться. По темному небу сдвинулся и поплыл, как узкий кораблик, сверкающий серп. Там, прямо на нем, расположилась пузом кверху обнаженная женщина. В красивой изысканной позе, провоцирующей и зовущей, словно только что прочла «Камасутру». Чертов Валеджи, подумал я сердито, и туда бабу…

– Какую бабу? – спросил ворон сонным голосом.

Я понял, что говорю вслух, кивнул на луну. Ворон посмотрел внимательно на луну, потом на меня, снова на луну.

– Никакой бабы там нет, – сообщил он.

– Как же нет, – возразил я, – вон там…

– У меня зрение острее, – сказал он. – Где именно?

Я поднял палец, но серпик плывет по темному небу уже пустой и острый, как лезвие ножа для разделки рыбы. Никакая женщина, разве что с железным задом, там бы не усидела. Тем более не улежала в эротичной позе.

– Только что была!

– Милорд, – сказал ворон доверительно, – если вам даже на луне бабы мерещатся, то средство есть только одно.

Я не стал слушать его грязные намеки, заснул с чистой совестью настоящего русского интеллигента.

Утром волк проснулся, повел носом:

– Чую странный запах… Ого, да тут и следы! Милорд, здесь кто-то проезжал?

– Глюки, – ответил я. – Глюки.

– А-а-а, – протянул волк. – Ишь, разъездились… Следов-то сколько! Хотя глюки, понятно, чаще всего по ночам и ездиют.

Ворон сонно каркнул, не открывая глаз:

– Глюки?.. Вкусные?

– Очень, – ответил я. – Только не питательные.

Волк поднялся, встряхнулся. Взгляд обратился к обугленным остаткам дерева. Ветерок колыхнул серый пепел, но красных искорок нет, костер погас надежно, можно не затаптывать.

– И не мечтай, – сказал я. – Я тоже люблю все делать по-русски: не спеша, с перекурами, перерывами, и чтоб еще один работал, а десять стояли вокруг, опершись на лопаты, и смотрели, но мы сейчас не в России, так что отправляемся в путь немедленно.

– Без завтрака? – спросили они в один голос.

– Завтрак по-казацки, – отрезал я, – на ходу. Всухомятку. Мы же герои, верно?


Солнце только поднимается, в небе, как стога сена, полыхают облака, но горящие клочья еще не падают в долину, не озарили ее небесным огнем. Далеко справа тянется почти черный лес, а слева горизонт подпирает горная цепь. Я засмотрелся на причудливые горы, там прямо на горной цепи лежит вверх лицом ослепительно красивая женщина. На ней что-то вроде туники, я вообще-то не знаю, что это такое, но это явно туника, легкая и ничего не скрывающая, к тому же даже ее чуть приспустила, самую малость, всего лишь до пояса. Сама в тени, хотя я различил каждую черточку ее соблазнительного тела, подол туники приподнят до уровня трусиков, на запрокинутом к небу лице блуждает легкая улыбка.

В этот момент сверкающее солнце высветило, конечно же, именно торчащую кверху обнаженную грудь. У меня перехватило дыхание. Полная могучая грудь сразу налилась светом, а красный кончик победно вспыхнул пурпуром. Я чувствовал, как мои губы заплямкали, а рот наполнился слюной.

– Женщина… – прохрипел я перехваченным горлом.

– Где? – обрадовался волк.

А ворон переступил у меня на плече, каркнул над ухом спросонья:

– Вкусная?

Я указал пальцем, потому что не знаю, как этот волк, где тут зюйд-зюйд-вест. Волк всмотрелся, протянул разочарованно:

– Опять глюки?

– Да вон же, – сказал я безнадежно.

С запада надвигались облака, редкие, перистые, и, хотя женщина еще видна в разрывах, я чувствовал, что мой голос звучит неубедительно.

Волк впереди остановился, шерсть встала дыбом. Впереди облачко пыли, оттуда вынырнули трое всадников, все в легких кожаных доспехах, несутся по направлению к дальним холмам. Солнце светит с нашей стороны, я различил щиты за спинами, узкие мечи в ножнах. Они сперва не заметили нас, я даже подумал отступить и укрыться за деревьями, но один что-то прокричал, они чуть придержали коней, а затем повернули в нашу сторону.

– Этого еще не хватало, – вырвалось у меня. – Я же не янки из Коннектикута, я так не зарабатываю.

– А как? – спросил любознательный ворон.

Не отвечая, я напустил на себя самую беспечную улыбку, расслабился и, когда все трое подскакали ближе, крикнул весело:

– Мэйк лав, но во!.. Как погодка, ребята?

Они придержали коней, все трое всматривались очень пристально, я их тоже рассматривал, не убирая глуповатой улыбки демократа и общечеловека, который мэйк лав, но только не во. Один даже, в стальном панцире поверх кожаного доспеха, обидно выше и мощнее меня, к тому же в шлеме с опущенным забралом, что вроде бы не в тон остальным частям боевого доспеха.

– Ты кто? – спросил он. Голос звучал глухо, но я разобрал, что человек этот немолод, просто так в драку не полезет, слегка воспрянул духом. – Откуда ты?

– Да как и все люди, – ответил я дружелюбно. – Откуда явился, туда и стремлюсь… ха-ха!

Они не засмеялись, его дружки, что с открытыми лицами под простыми войлочными шапками, рассматривают с недружелюбной интенсивностью. Думаю, и вожак сквозь узкую щель забрала смотрит тоже без обязательной к исполнению политкорректности.

– Ты похож, – проговорил он медленно, – на того, за голову которого объявлена награда.

– Ого, – сказал я по-прежнему дружелюбно, – и во сколько же монет меня оценили?

Вожак ответил громко:

– В мешок золота и королевский трон!.. Ребята, это он. А если даже и не он…

Меня осыпало морозом. Одно дело, если в самом деле какой-то из обиженных в прошлый раз пообещал заплатить за мою жизнь пару серебряных монет, другое… Да такой цены не может быть!

Они заехали с трех сторон, выдернули мечи. Я торопливо потянул из ножен свой трехручный, вожак пустил коня вперед, в руке меч, замахнулся, я парировал, с ужасом подумал про двух гадов, что заехали с боков, нанес удар, несколько поспешный, однако длинное лезвие тяжелого меча разрубило подставленный щит вожака. Он отшатнулся запоздало, острие разрубило щеку. Он выронил остатки щита, взвыл, а я торопливо развернулся в седле направо. Второй всадник с проклятиями пытался успокоить лошадь, та подпрыгивала, спасая ноги от юркого волка.

Я успел подставить щит под удар третьего, замахнулся, тот уклонился, но, как и вожак, недооценил длины моего меча: самый кончик ударил в шею. Брызнула тугая красная струя, я ринулся на второго, он пригнулся в седле и пытался достать мечом волка. Мой меч обрушился ему поперек спины, разрубил, как мясник рубит коровью тушу, обнажились кости хребта и даже белые красиво выгнутые ребра.

Над головами раздался радостный крик:

– Победа!.. Победа!

Я едва успел отпрянуть, заслушался, идиот, раненый вожак превратился в берсерка, налетел, как буря, осыпал меня ударами со всех сторон, его легкий меч рубил и крошил мой щит, как капусту, кровь из разрубленной щеки брызгала во все стороны, я не мог отвести глаз от страшной раны: края разошлись, обнажая зубы, руки похолодели, вот уж не думал, что не выношу вида крови…

Мой единорог пятился, чувствовал мой страх, но едва я взъярился на самого себя за дурацкий страх, крови испугался, тургеневец, как меня качнуло назад, я едва не завалился на круп, это Рогач прыгнул, меня слегка тряхнуло, а вожак вместе с конем опрокинулись в пыль.

Рогач умело сместился, подставив мне позицию для удара, я лихо взмахнул мечом. Вожак откатился в сторону, умелый боец, вскочил на ноги, весь в серой пыли, на лице жуткая грязевая маска из крови и пыли, в глазах ярость, меч в обеих руках.

Я нанес удар сверху и чуть наискось. Вожак вскинул свой меч, парируя удар, звякнуло, мои руки тряхнуло, а в плече отозвалось болью. Под ярким солнцем больно сверкнули обломки меча, а сверкающая полоса стали в моих руках глубоко врубилась в плечо противника.

Он вскрикнул, глаза стали белыми от боли, прохрипел:

– Да, это о тебе говорил…

– Плакали ваши денежки, – сказал я сочувствующе.

– Нам повезло, – произнес он с трудом, – что первыми встретили… но не повезло…

Он упал на колени, из жуткой раны брызжет кровь и торчат срезанные кости. Из грязевой маски лица бешеной ненавистью горят глаза.

– Обман, – сказал я. – Не верю в такие большие награды.

– Была великая клятва, – просипел он. – Ее не нарушают…

Он завалился на спину, одну руку откинул, вторая легла вдоль туловища, держась на одних сухожилиях и остатках кожи. Сверху прозвучало хвастливое:

– Я одного долбанул в темя! Надеюсь, это не слишком умалило вашу победу, мой лорд?

– Не слишком, не слишком, – ответил я, поморщившись.

Волк сидел на заднице, язык высунул, дыхание вырывается частое, с хрипами. По сути, он спас мою шкуру, кусая коней за ноги, из-за чего те искатели приключений не могли никак нанести прицельный удар.

– Мой лорд, – выговорил он сквозь частое дыхание, – тут осталась добыча…

Я посмотрел на отбежавших в сторону трех коней, на распростертые тела, которым не повезло, сказал многозначительно:

– Всадник без лошади – уже не всадник. Лошадь же без всадника – все еще лошадь.

– Ого, – ответил волк с уважением, – как мудро. А что это значит?

– Что для жратвы у тебя есть зайцы, олени, кабаны, поросята. А коней возьмем с собой. Вдруг что-то придется везти тяжелое?

Ворон прокаркал:

– Сокровища, сокровища!

– Никаких тебе пиастров, – отрезал я. – Может быть, впереди голодный край? А я не стану просить экономическую помощь, за нее надо платить сменой режима. А режим мне ндравится!

Но, несмотря на уверенный тон, сраженных противников рассматривал с тревогой и опаской. Не юные искатели приключений, опытные и зрелые ребята. Самое опасное сочетание, ибо зрелость – это когда человек прожил достаточно, чтобы осознавать сделанные ранее дурости, но еще достаточно молод, чтобы делать новые. Если они приняли предложение принести мою голову, то явно награда в самом деле велика и явно же, что награду эту надеются получить. К этому возрасту уже понимают, когда собираются кинуть, а когда в самом деле заплатят. Но что за гад, который пообещал мешок золота и свой королевский трон?.. Мешок золота – ладно, могу поверить, я же знаю, что мне вообще цены нет, но… королевский трон? А сам куда уйдет?.. Если в пещеру искать истину, то явная брехня, я слышал только про одного такого человека, да и то не очень-то верю. Это он другим говорил, что истину ищет, а сам наверняка по борделям…

Я вздохнул, возвращаясь в реальный мир, сказал громко:

– Друзья познаются в беде, если, конечно, их удается при этом найти. Спасибо, волк!

– А я? – донеслось из-за спины. Ворон уже уселся на одного сраженного и с жадностью долбил глаза, опровергая ложь, что вороны питаются мертвечиной. – Я тоже одного прямо в темя!

– И тебе спасибо, – сказал я. – Вы просто герои. Что ты там долбишься?

– Надо успеть, – ответил ворон, – пока не остыло, пока живое!.. Сыроедение – такая тонкая штука, что все полезное содержится только в живом. Вы проростки еще не пробовали?

– А что это такое? – спросил я обалдело.

– Темнота… Простите, мой лорд, просто с возрастом мудрые обычно переходят на здоровую пищу. Я еще не перешел, но уже присматриваюсь, пробую. Вообще-то вкусно.

– А-а-а, – протянул я, – что-то и я слышал. Ты с уринотерапии начни. Волк тебе поможет, снабдит для долгой жизни.

– Снабдю, – ответил волк с готовностью. Он переворачивал убитых, рассматривал пояса, прорычал разочарованно: – Если и есть у них золото, то зашито в седлах. А пояса пустые.

– Проверим, – пообещал я. – На привале.

Коней удалось поймать легко, к Рогачу все кони чувствуют доверие, я взял их на длинный повод, ворон попытался взлететь, но только поцарапал мне щеку жесткими перьями, заявил, что отяжелел, пока что не может, пока не облегчится.

– Тогда пересядь на одного из их коней, – сказал я, озлившись. – Только седла когтями не порви!

ГЛАВА 4

Пока выехали из леса, еще дважды нападали разбойники, но уже пожиже, хлипкие. Что удивило, так это отвага: одно дело броситься на проезжающих крестьян, другое – на такого вот мордоворота, как я. Нужен очень уж большой стимул, чем просто пограбить.

На опушке налетали противные крылатые твари с крыльями летучих мышей и мордами старух, одновременно из кротовьих нор вылезали толстые жуки и пробовали утащить под землю. Уже в поле прибил еще двух, один, умирая, успел сообщить, что на меня покушаются по приказу Властелина Тьмы… Нелепость какая-то, я с ним пока что не ссорился.

Дальше ехали чистым бескрайним полем. Я глубоко вдыхал свежий воздух, напоенный запахами полевых и луговых трав, как вдруг ворон на плече встрепенулся, угрожающе заскрежетал клювом. Я очнулся от дум, к тому же волк, что несся рядом с конем большими стелющимися прыжками, вздыбил шерсть и угрожающе зарычал.

В чистом поле из-за поворота выехали на могучих рыцарских конях двое. Кони фыркают и мотают головами, оба в боевой броне и покрыты яркими попонами, тоже боевыми, а рыцари с головы до ног в блистающем железе. Забрала опущены, длинные копья смотрят в мою сторону. Кони и сами рыцари настолько похожи друг на друга, что мне почудилось, будто вижу одного рядом с зеркалом. На щитах намалеваны страшные рогатые драконы с оскаленными пастями и плюющиеся огнем. Такими же драконами размалеваны боевые конские попоны. Даже на шлемах выдавлены маленькие фигурки разъяренных драконов.

Один заговорил медленно и торжественно, сильный суровый голос прогремел, как далекие раскаты грома:

– Меня зовут сэр Оуэнс Недремлющий. Во имя Великого Дракона, я – страж этих кордонов. Назови себя, путешествующий через наши земли!.. И скажи цель, ради чего идешь по земле.

А второй добавил медленно и тоже торжественно, его сильный суровый голос прогремел, как далекие раскаты грома:

– А меня зовут сэр Люцкес Неспящий. Я истинный страж этих кордонов, во имя Величайшего из Драконов! Назовись, а мы решим, как поступить с тобой.

Мне, варвару, это как ножом поскрести по стеклу, я мгновенно вскипел, всегда ненавидел этих, в мерседесах, медленно, даже очень медленно поднял руку к рукояти моего заплечного меча, давая возможность рассмотреть мои могучие предплечья, ответил нагло:

– Я за мир без границ!.. А изволю ехать потому, что здесь находится сфера моих жизненных интересов.

Мои пальцы коснулись рукояти меча. Я сжал ее в ладони покрепче, чтобы мускулы красивой волной прокатились по могучей длани, подняли шар на плече и орельефили мускулатуру на груди.

Второй сказал первому торопливо:

– Он говорит о сфере!

Первый спросил его:

– Полагаешь, он и есть Избранный?

У меня на слово «избранный» уже рефлекс, как у всякого живущего под гнетом общечеловеческих ценностей, я зло засопел, еще чуть – и фашистом или евреем обзовут.

– Вы мне лапшу не вешайте, – сказал я, – на ус ее мотать не стану. Как у вас тут с правами человека? А может быть, я тут с инспекцией от известных международных организаций! Заодно и насчет запасов нефти узнаем…

Волк посмотрел на меня, на ворона, предложил деловито:

– Я беру правого. А ты, пернатое, бери левого!..

Я поинтересовался ядовито:

– А что делать мне, млекопитающему?

– Ловить коней, конечно, – удивился волк. – Они почему-то меня как-то сторонятся. Дурные! Я лошадей как раз люблю.

Он облизнулся. Рыцарские кони попытались пятиться, но длани сэра Оуэнса и сэра Люцкеса держали повода крепко. Сами рыцари переглянулись, разом вскинули руки. Железные ворота на шлемах поднялись с металлическим стуком. Оба и без скорлупы оказались похожими, разве что один явный скандинав, а второй чернейший из негров, черный до синевы, настоящий негр афроазиатского происхождения.

Этот второй высился на рослом, естественно, белом коне. Негры вообще обожают брать слугами белых. Я понял, что это напарники, связанные совместной работой. К концу их совместного патрулирования станут не разлей вода, но сейчас, судя по враждебным взглядам, что бросают друг на друга, король их только что заставил работать совместно под угрозой изъятия их рыцарских блях.

Первый, который сэр Оуэнс, сказал почтительно:

– Благородный герой! Похоже, вы тот, приход которого нам предсказан. В древних хрониках колдунов и магов, подтвержденных новыми поколениями чародеев и волшебников, сказано, что однажды явится странный человек, который упорно будет скрывать свое имя…

Ни фига, подумал я обозленно, что у них за пророчества? Да в России не найти человека, который бы назвался сразу, как на их занюханном Западе. У нас все говорят друг с другом, не зная имен и не понимая, как обращаться. А по телефону вообще никто не представляется, уроды…



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39

Поделиться ссылкой на выделенное