Юрий Никитин.

Семеро Тайных

(страница 3 из 34)

скачать книгу бесплатно

– Нет-нет, не такие!.. Мы две недели без отдыха… не разгибая спин… без бражки и баб… вот хозяин отпустил…

– И я отпускаю, – ответил Олег.

Он отвернулся, постучал в массивную дверь. Слышно было, как искалеченного подхватили, бегом не то унесли, не то уволокли. Крики и причитания удалились и стихли. Он прислушался, постучал снова. Когда не ответили, начал настойчиво колотить ногой. Звуки были глухие, тут же гасли, тонули в толстых бревнах.

Он чувствовал, как, все еще не остыв от нелепой стычки, снова начинает злиться. Должны бы заметить, иначе как приходят зеленщики, молочники? В такой башне колдун не один! Он уже ругался в голос, когда наконец с той стороны послышались размеренные шаги. Кто-то неспешно топал подкованными сапогами по каменным плитам.

С той стороны двери прорычал такой грубый голос, что Олег сразу, как наяву, увидел поперек себя шире мордоворота, в кожаной шапке, кожаных доспехах и в портках из толстой бычьей кожи.

– Кто там?

– Странник, – ответил Олег смиренно.

– Пшел вон.

Слышны были удаляющиеся шаги. Олег постучал снова. Не ответили, он стал бить кулаком, а потом уже ногами. Дверь затряслась, металлические скобы жалобно звенели. Она прогнулась, толстые шляпки начали выдвигаться, словно грибы после теплого дождика. Наконец снова послышались неторопливые шаги очень уверенного человека. Тот же грубый голос проревел раздраженно:

– Кто там колотится?

– Странник, – ответил Олег, – я хочу пообщаться с хозяином.

За дверью рык стал громче, грубый голос проревел со злобой:

– Погоди, сейчас открою. Сам пообщаюсь…

Звонко звякнули запоры, настоящий металл, потом загремел второй засов. Дверь со скрипом пошла в сторону. За порогом стоял грузный мужик. Голова вросла в широкие плечи, грудь как дубовая колода, живот ниже колен. Свинячьи глазки вытаращились на исхудавшего молодого парня с голодными печальными глазами.

– Ты еще здесь?

– Ты вышел пообщаться, – напомнил Олег. – Общайся, а затем я хотел бы с хозяином…

Мужик взревел, схватил наглеца за края волчовки. Олег не двигался, мускулистая рука напряглась. Мужик покраснел от натуги, затем кулак левой руки метнулся в лицо Олега.

– Это ты зря, – сказал Олег.

Он качнулся вбок, а его правый кулак погрузился в огромный живот так глубоко, что зашиб костяшки о позвоночник. Мужик тяжелой грудой рухнул под ноги. Олег с натугой поднял, поставил на ноги, дал пинка. Мужик кубарем влетел в полутемные сени. Олег захлопнул за собой дверь:

– Где хозяин?

Опозоренный страж, распростертый на полу в луже своих кровавых соплей, прошепелявил разбитым ртом:

– Я… счас… счас, господин… позову…

– Лежи, – разрешил Олег. – Я сам найду.

Переступив через копошащееся, он замедленно вступил в сени, роскошные, увешанные коврами и головами убитых зверей. Не давая глазам привыкнуть, толкнул единственную дверь.

Дальше было огромное круглое помещение, а в самой середине ввысь уходил гладко отесанный столб, а вокруг вилась лестница без перил, шириной всего в сажень.

Олег видел только нижних три кольца, а сколько еще, чтобы добраться до вершины…


Он еще стоял, задрав голову, когда из полумрака выступили двое рослых мужчин. Один еще что-то жевал, на мокрых усах блестели капли бараньего жира. Оба одновременно ухватили его за плечи, но Олег тряхнул, а когда руки потянулись снова, ткнул одного кулаком, а другого локтем.

Он за спиной слышал сиплое дыхание одного, второй еще не мог набрать в грудь воздуха, ползал, пытаясь встать хотя бы на колени. Впереди приближался этот чудовищный столб с жуткой лестницей-змеей, покачивался из стороны в сторону, а когда Олег почувствовал под подошвой сапога первую ступеньку, ощутил, как по ней сползают странные запахи и ароматы диковинных трав.

Только теперь различил, что в темной половине помещения стоит сизый туман, в нем плавают плотные струи дыма. В глубине двигаются полуголые фигуры, а когда всмотрелся, глаза различили троих мужчин, что мерно тыкали медными пестиками в широких ступах.

Все трое раскрыли рты. Олег спросил вежливо:

– Хозяин наверху?

Двое смотрели, все так же вытаращив глаза и с отвисшими челюстями, а третий проговорил неверным голосом:

– Раз уж как-то сумел сюда войти… то хозяин там… наблюдает полет птиц. А если сейчас ночь, то звезды.

– Еще не ночь, – ответил Олег, – но у меня уже в глазах темно.

Ступенька затрещала под его сапогом. Поколебавшись, сделал шаг, потом еще, постоял, стараясь не смотреть вниз, хотя поднялся в самом деле пока что на высоту сапога. Судя по этим деревяшкам, колдун мал и сух, но колдунам могучие горы мышц вроде бы ни к чему.

Ступеньки слегка поскрипывали, негромко, и в другое время Олег бы сказал, что по-домашнему. На полдороге он ощутил сильнейшее желание вернуться, даже замедлил шаг, стало стыдно, что вломился грубо, Мраку под стать, но Мрак в волхвы не ломится. В то же время мир настолько погряз в дерьме, что надо перестраивать его немедля, даже волхву можно немножко… грубовато, мир таков, и он заставил ноги переступать со ступеньки на ступеньку.

Винтовая лестница вела все выше, он уж начал смутно удивляться, как же далеко забрался колдун, если с улицы башня не выше пятого поверха. Наконец за следующим поворотом показался потолок, что перекрыл дорогу, а ступеньки упирались в медную ляду. Блеск показался Олегу зловещим, он даже глаза прищурил. Острые лучики от крупных камней, вряд ли ценных, кололи глазные яблоки под опущенными веками.

Нахмурившись, он быстро одолел последние ступеньки. Крышка лежала в пазах плотно. Он постучал, выждал, постучал снова, а затем пригнулся и ударил плечом. Медная плита загудела, словно в огромный медный котел ударили тараном. В ушах зазвенело, он скривился, хотел ударить снова, но ляда откинулась в сторону с неприличной поспешностью корзиночной крышки.

Олег как можно быстрее выпрыгнул наверх, а тяжелая медь со зловещим лязгом грохнулась на место. Незримые руки с грохотом задвинули широкий металлический засов в толстые скобы.

Глава 4

Перед ним в странном полумраке расстилалась широкая круглая комната. Зато из зарешеченных окон свет бил ослепляюще яркий, словно солнце находилось сразу со всех сторон башни… только лучи почему-то гасли, странно обрываясь на уровне окон, словно неведомая сила обрезала их, как острым ножом ссекают золотые пшеничные колосья.

Посреди комнаты громадился широкий приземистый стол, зеленоватый, словно вырезанный из малахита. По ту сторону стоял, опершись кулаками о столешницу, высокий худой старик. Волосы его пылали огнем, а когда открыл рот, оттуда вырвались красные языки пламени:

– Кто ты, вторгшийся в мой дом?

На Олега пахнуло жаром. Воздух быстро пропитывался запахом горелой шерсти. Фигура хозяина стала крупнее, красные полосы забегали по всему телу, расцветили халат и волосы, что уже встали дыбом. Глубокие старческие морщины стали резче.

Олег поклонился, чувствуя вину, сказал покаянно:

– Прости, но твои слуги…

– Где они? Почему впустили?

– Они не хотели впускать, – ответил Олег, чувствуя необходимость защитить несчастных от хозяйского гнева. – Но останавливали.

Его зеленые глаза смотрели кротко, но он не мигал, не пятился, и красные языки пламени медленно исчезли, а вздыбленные волосы колдуна легли на место. По ту сторону стоял совсем не такой гигант, каким показался в первый миг. Лицо желтое, болезненное, морщины настолько глубокие, что дна не видать, беззубый рот собрался в жемок, как у старухи.

– Останавливали? – переспросил он с недоверием. – Гм… Что нужно доблестному воину в моем скромном доме?

Олег поклонился еще ниже:

– Прости еще раз, но я не воин.

Глаза колдуна расширились, даже выдвинулись из пещер.

– А кто же?

– Волхв, – ответил Олег тихо. – Ищу Истину.

Колдун отшатнулся. Брови взлетели вверх, а глаза выдвинулись, как у рака.

– Не воин? С такими кулаками?

Олег посмотрел на свои огромные ладони, сжал и разжал пальцы. Красный свет заката играл на его исхудавших плечах, но все еще круглых, как обкатанные морской волной валуны. Красные волосы закрывали шею, уже не толстую, как ствол дуба, а словно бы сплетенную из толстых жил, а сам он явно выглядит одним из тех дураков, что с мечом в руке ищут Змеев, клады, супротивников.

– Этими руками я столько собрал трав…

Даже голос был сильный, способный перекрывать шум битв, ржание обезумевших коней, крики раненых, стоны и ругань, лязг железа. Колдун с изумлением оглядел его могучую фигуру. Этот человек явно рожден не в роскошной палате, спал не на подушках, а из тяжестей поднимал и побольше ложки.

– Если ты не воин, – сказал он с сомнением, – то я не понимаю… разве что какие-то скрытые болезни? Ты чем страдаешь? Падучей? Корчами?

– Поисками истины, – ответил Олег печально. – Я пришел как младший к старшему, который поймет, приютит, поможет, научит, покажет. У меня есть дар к волшбе, как у одного моего друга дар к пению, у другого – драться… Но я хочу, чтобы шло не во вред, я хочу служить людям, а не хапать себе, я хочу понять мир быстро и сразу, а не тратить на это всю жизнь!

Колдун пристально посмотрел в суровое лицо красноволосого незнакомца. Да, он угадал: это воин. Только замахнулся на большее, чем махание мечом и захватывание царств и королевств. На гораздо большее…

– Я не понимаю, как ты сумел пройти, – сказал он наконец, – но раз уж прошел… будь гостем. Меня зовут Россоха, я здешний волхв. Но не на службе, вольный. А кто ты?

– Тоже волхв, – ответил Олег. – И тоже вольный, только мало что умеющий. Зовут меня Олегом, я простой человек из дикого дремучего Леса…

Колдун со странным именем Россоха повел сухой рукой:

– Садись, расскажи о себе.

Олег не успел шелохнуться, как посреди помещения возник стол, шелестнула, расстилаясь, белая скатерть, тихо звякнула серебряная ваза с роскошными цветами, высокая и гордая, а рядом, как ее подданные, встали широкие блюда, наполненные такими горками фруктов, что спелые сочные груши скатывались на скатерть.

Два широких кресла возникли у стола, Олег осторожно сел, сперва на всякий случай попробовав его на крепость. Колдун опустился напротив. Глаза смеялись, этот воин, жаждущий стать магом, явно не знает даже начал магии, ибо всяк сперва учится добывать колдовством себе пищу, затем одежду и оружие, а уж потом учится более отстраненному от первых потребностей.

– Богато, – сказал Олег тоскливо, – но что в богатстве? За деньги друзей не купишь.

– Друзей не купишь, – согласился колдун с таким странным именем, – зато врагов можно выбрать поприличнее.

Это было что-то новое, Олег сделал зарубку в памяти о некоторой пользе богатства.


Он не знал, почему подробно рассказал о жизни в Лесу и совсем пропустил это страшное лето, когда каганат, маги и даже боги… Показалось диким, что удалось столько пройти и такое свершить, кто поверит, засмеют, не бить же всех по головам… Теперь самому уже не кажутся дикими злые слова Мрака, что умные да мудрые сопят на печи, а миром шевелят совсем другие люди! Беспокойные, скажем так. И не обязательно наделенные умом или совестью.

– Я не хочу, чтобы миром двигали, – сказал он медленно, – те люди, которые им движут сейчас…

– Ого! А что ты хочешь?

– Чтобы миром двигали мудрые.

Колдун долго выбирал грушу, хотя все и так желтые, как липовый мед, налитые соком, просвечивают, можно пересчитать зерна. Надкусил, сок брызнул широкими струями, но испарился, не коснувшись ни пола, ни одежды.

Олег, не дождавшись ответа, медленно брал груши, подносил к губам, они исчезали во рту, оставляя озера сладкого душистого сока, мягкую кожицу и несколько зерен, брал вторую, третью, чувствовал, что может опустошить весь стол, зачарованный такой роскошью.

В помещении была странная прохлада и полумрак, пахло травами, березовым соком. Яркое солнце, что стояло прямо за окнами со всех сторон, все еще не слепило, Олег чувствовал, как истощавшее тело начинает наполняться как жизненными соками, так и чем-то иным, едва ощутимым, словно черпает силы прямо из этой блистающей бездны.

– Ты странный отрок, – сказал наконец старик. – Годами юн, но говоришь как умудренный жизнью муж, много повидавший и много испытавший… Да, миром правят не те, кто мудр, а кто силен и дерзок. Но нет на свете такой магии, чтобы мудрого сделать сильным и дерзким.

В голосе Олега впервые прорвалось жадное нетерпение:

– Научи меня тому, что знаешь!

Колдун неспешно доел грушу, но Олег видел, что мозг старика работает быстрее, чем его неспешные челюсти.

– Учить можно любого, – ответил колдун медленно. – Но годы пройдут, прежде чем научится сдвигать хотя бы щепочку. Лучше учить того, кто предрасположен… в ком есть дар к волшбе, как у другого – к пению.

Олег сказал горячо:

– У меня это есть! Я только не знаю, как им пользоваться.

Россоха встал, жестом пригласил юного героя, пожелавшего стать волхвом, идти за ним. В правом углу хмуро поблескивало зеркало из толстого металла, серого и угрюмого, словно отлитого из меди, олова и свинца.

Колдун подвигал губами, напрягся так, что вздулись синие жилы на висках, вскинул руки, по комнате пронесся неслышный вихрь. Олег чувствовал, как зашевелились его волосы, внезапно появилось ощущение, что кто-то стоит за спиной.

– Взгляни вот в это зеркало… – проговорил колдун напряженным голосом. – Что зришь?

К удивлению Олега, теперь в полированном металле отражалась не противоположная стена, а далекие горы. Когда Олег приблизился, вместо своей удивленной рожи увидел серый рассвет, перевал, затянутый легким туманом, а вдоль каменной стены двигались четыре человеческие фигурки, сгибаясь под огромными заплечными мешками.

За спиной Олега раздался голос колдуна:

– Это разбойники. Только что ограбили и убили богатого торговца, а с ним и его слуг. Сейчас уходят от погони через перевал в Куявию. Впереди вожак, видишь?

Присмотревшись, Олег заметил, что передний ступает увереннее, в движениях чувствуется властность, привычка повелевать.

– Заметно…

– По всем человеческим законам, – сказал колдун, – его надо бы наказать. Зуб за зуб, смерть за смерть. Ты смог бы его… скажем… умертвить?

Олег кивнул:

– Смог бы.

– Вот и хорошо, – одобрил колдун, но в его тоне звучало сомнение. – Он в самом деле натворил столько бед, что всяк имеет право очистить землю от этого негодяя…

Он прошептал несколько слов, щелкнул пальцами. Олег чувствовал, что колдун произносит еще и заклятия, но уже неслышно, чтобы гость не подслушал и не перехватил. Затем сухо щелкнули пальцы, и заметно побледневший колдун, словно из него выпустили кувшин крови, кивнул на зеркало:

– Смотри!

Четверо двигались все так же ровной цепочкой, затем ноги переднего стали заплетаться. Он остановился, загнул руку за спину, явно пытаясь сбросить тяжелый мешок. Ноги подломились, он упал сперва на колени, затем лицом вниз. Трое подбежали, перевернули на спину.

Олег вздрогнул, когда над ухом раздался насмешливый, но очень усталый голос Россохи:

– Он сейчас умрет.

– Как ты это сделал? – воскликнул Олег пораженно.

– Повернул в его теле потоки крови. От головы к сердцу. И от ног. Волны сшиблись, а сердце не из железа… Он еще жив. В городе, где искусные лекари, его могли бы спасти.

Олег не отрывал взгляда от четырех фигурок. Уши горели, он чувствовал на себе насмешливый взгляд колдуна. Да, это милосердно по отношению к троим оставшимся. Без вожака они могут опомниться и вернуться к мирной жизни, пахать землю и сеять хлеб, а если бы Россоха поручил уничтожить вожака ему, то он разверз бы под ними каменную плиту, а то и обрушил бы на них скалу, где погибли бы ни в чем не повинные горные зайцы, что торговца не грабили, а также муравьи, бабочки…

– Я бы так не мог, – признался он виновато.

Когда оторвался от зеркала, перехватил взгляд колдуна, обращенный на его огромные кулаки. Россоха отвернулся, но Олег видел, что старик не так его понял.

На столе груш и диковинных желтых яблок стало еще больше, но теперь Олег жевал без охоты. Умоляющие и преданные, как у пса, глаза не отрывались от колдуна. А Россоха поспешно насыщался, все еще бледный, выплеснув столько магии, молодого парня рассматривал с сомнением:

– Что-то не так…

– Что? – переспросил Олег тоскливо. – Что не так? Что дивного, когда человек стремится стать колдуном?

– Все, – ответил Россоха лаконично. – Все! Колдунов боятся и ненавидят. Но еще дивнее, когда колдуном стремится стать вот такой… гм… с такой статью. Обычно в колдуны идут увечные, больные. Которым в жизни места уже нет, а сила еще есть. Не в мышцах, так в голове.

– Но и у меня в голове, – возразил Олег. Поправился: – Хочу, чтобы в голове!

– Гм… С такими мышцами, таким ростом, такой статью… В чем твоя болезнь? Пусть скрытая, но без нее не обойтись. Не мог же ты восхотеть стать колдуном просто так! Силачи в колдуны не идут.

Олег поник, признался хриплым голосом:

– Тебе откроюсь в самом стыдном для мужчины. Я – трус. Редкостный… Я не просто боюсь, меня покрывает липким потом, внутри все холодеет, руки трясутся, будто курей крал, а ноги уже не ноги, а две гнилые колоды!.. Другие сородичи… в бой как на пир. Ломятся, как к столу с вином, глаза полны восторга, морды сияют, каждого прямо распирает, драка рвется изнутри! А я хоть и знаю, что должен чувствовать… э-э… упоение в бою и бездны мрачной на краю… но трясусь и слабею все больше. Будь я калекой или хилым, то еще понятно, хотя у нас и хилые не просто прут в драку, а прямо летят навстречу брани, забыв даже про сытный обед… Я же здоров, особенно среди этого люда! В Лесу я не казался здоровым. Все равно не могу заставить себя драться даже с этими… не шибко крупными! Хоть человечек и мелок… а может, как раз потому, он может пырнуть ножом в бок, швырнуть камень в спину, а если еще и по затылку… Бр-р!.. Ты видишь, я уже побледнел, а я ж только подумал!

Кровь в самом деле отлила от лица, Олег ощутил холодок, все тепло разом ушло вовнутрь, оставив кожу холодной, чтобы в случае раны кровь почти не текла, береглась, спешно заращивая поврежденное мясо…

Колдун проронил с сочувствием, но Олег видел, что старик отводит взор, словно брезгует видеть труса в таком здоровенном парняге:

– Зато на тебе раны заживают быстрее, чем на собаке.

– Да я их не получаю! – воскликнул Олег.

Колдун оглядел его с ног до головы с новым интересом:

– Как же тебе удается? Ты, судя по всему, прошел немало. А не бывает, чтобы пройти и не подраться. Даже труса бьют. Может быть, даже чаще. И злее.

Олег развел руками:

– От своей трусости я творю черт-те что… Мрак бы просто вышиб пару зубов у дурака… был у меня такой друг, а я со страху – всю челюсть. А то и голову, как чашку со стола… Сколько хороших людей зашиб! Они ж только по пьянке покуражиться хотят, перед своими девками себя показать… Пару раз бы дали по шее, только и делов. Ну, кровоподтек под глазом, а то рубаху бы порвали, вот и все. А из-за моей трусости то в одном селе, через которое шел, пара увечных прибавилась, то в другом – пара могилок!.. Все понимаю, но до свинячьего визга боюсь, когда вижу чужие кулаки! Просто не могу, чтобы меня били.

Колдун слушал, кивал, глаза из насмешливых стали грустными, понимающими. Олег с холодком видел, что от его трусости у Россохи лечения нет. И колдун, словно видя его понимание, сказал сочувствующе:

– Да, это не та трусость, которую можно истравить травами или заклятиями. Это внутри тебя… Это заложено самим Родом…

– Зачем? – воскликнул Олег горестно.

– Чтобы охранить.

– Что?

– Ценности.

Олег удивился, оглядел себя, даже похлопал по бокам:

– Где же эти ценности?

– Раз твоя натура бережет твое тело, – сказал Россоха значительно, – то они внутри. Что это – не ведаю. Значит, ты призван свершить нечто. Для того и рожден, чтобы свершить! А когда свершишь, то и бояться перестанешь! Как свершивший, как исполнивший. Как выложивший на свет то, что в тебя вложили при рождении. Другие храбрые только потому, что рождены лишь драться, защищать рубежи, быстро наплодить детей, дабы те тоже дрались и защищали кордоны. А ты предназначен для чего-то. И чтобы сдуру не погиб в пьяной драке из-за сельской девки или даже из-за мешка золота, Род вложил в тебя страх!.. Тебя будет трясти, пока ты не свершишь…

Олег слушал жадно. Из глубины души вырвалось:

– Значит, когда я свершу, страх меня отпустит?

– Но вряд ли раньше, – сказал колдун сочувствующе.

Кровь бросилась в голову, Олег не мог усидеть, вскочил, вскрикнул:

– Но что? Что от меня требуется?..

Россоха развел руками. Стоит ли говорить этому несчастному, что Род, возможно, ничего и не требовал. Просто, создавая удачных человечиков, он, желая продлить им жизнь, наделял страхом, чтобы те избегали драк. А эти, удачные, взматерев и набравшись мудрости, на то они и удачные, в самом деле могут что-то свершить заметное для всего рода человеческого, ведь Род не делит людей на куявов, артан или славов, он вообще может не отличать их даже от жителей Песков, все – его дети! И тогда страх уйдет, ибо человек свое творение ценит выше себя самого, он перестает беречь себя, если сумел создать то, что переживет его и во что уже вложил душу. Чего так уж трястись за тело, если душа только что обрела бессмертие в новом учении, новом способе седлать коней, если приручил, скажем, рыб, как раньше другой такой же особо ценный приручил коров и передал это знание всем людям?



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34

Поделиться ссылкой на выделенное