Юрий Никитин.

Главный бой

(страница 7 из 35)

скачать книгу бесплатно

Только он сам понимал подтекст своих горьких слов, но Леся бегом подвела коня, даже вроде бы пыталась подсадить. Добрыня нахмурился, за это оскорбление надо убивать на месте, сам с усилием взобрался в седло, протянул ей руку. Ее пальцы были мягкие, теплые, но он ощутил настоящую крепость в тонкой кисти.

Конь пошел в галоп, деревья мелькали, как летящие навстречу птицы. Постепенно земля загремела под копытами, затем стук стал таким сухим, словно мчались по камню. Справа и слева замелькали сосны, что терпеть не могут болот.

Добрыня остановил коня:

– Ну, здесь болотные твари не достанут?

– Нет, – ответила она. – Но меня страшит другое.

– Что?

– Что за всю жизнь не отмоюсь.


Пока неслись через лес, болотная грязь не просто высохла, а въелась, прикипела. Даже у ручья не сразу смыли, пришлось долго размачивать, отдирать налипшую, как прочный рыбий клей, слизь и кровь. Между кольцами кольчуги застряли не то лохмотья плоти, не то клочья внутренностей, липкие, как живица, воняющие мерзостно.

Леся бледно улыбалась. Золотистые волосы Добрыни слиплись и торчали страшными космами. Зеленая слизь окрасила их в странный цвет, болотные твари приняли бы за своего.

– Если кривичи не ушли, – проговорила Леся, – то вниз по реке наткнемся на их селение… А чуть ниже у них городок. Купим коня.

Добрыня покачал головой:

– Зачем? Я привык обходиться без засводного.

– А я? – произнесла она совсем тихо.

– Что – ты?

– Как поеду я?.. Если за твоей спиной, то… ладно.

Он нахмурился:

– Что-то я не понял. Мы договорились, что оставим тебя там же в веси.

Она ответила погасшим голосом:

– Зачем?

– Не женское дело, – ответил он строго, – незамужней женщине находиться в лесу… да и вообще, с посторонним мужчиной.

Она слабо усмехнулась:

– Не совсем женское было и медведя рогатиной… Но никто меня не осудил! А я не одного медведя добыла, когда отцу на лечение понадобилось медвежьего жира.

Он поморщился:

– Здесь медведи не понадобятся.

– Вот и хорошо, – согласилась она просто. – У тебя в мешке ничего нет? Ну, так я собрала нам на дорогу.

Он остолбенело смотрел, как она сняла с седла узелок, развязала, расстелила на траве. На маленькой скатерке расположились тонко нарезанные ломти холодного мяса, головка сыра, краюха хлеба, комок серой соли.

– Когда же ты… Или настолько была уверена, что возьму с собой?

– Ну не последний же ты дурак, – удивилась она. – Садись, отведай.

Все-таки последний дурак, сказал он себе мрачно. Ладно, через одиннадцать дней перестанет делать глупости.


Перекусив, он ощутил, что сила быстро вливается в его избитое, но все еще могучее тело. Каждая жилка молила об отдыхе, однако какой витязь выкажет слабость перед женщиной, и Добрыня, надменно выпятив нижнюю челюсть, с трудом разогнул ноющую спину.

– В путь.

– Уже? – удивилась Леся. – Мне показалось…

Он не стал спрашивать, что могло показаться молодой вдове, молча оседлал коня.

Леся покорно смотрела, как он, отвернувшись, чтобы женщина не видела его перекошенного от усилий лица, ухватился за луку, одним усилием воздел себя в седло. Потом его широкая длань опустилась к ней. Леся ухватилась обеими руками, Добрыня дернул, и девушка оказалась за его спиной.

Снежок покорно вздохнул, Добрыня легонько толкнул под бока. Конь вздохнул снова, но деревья уже тронулись и поплыли навстречу. Лес постепенно крупнел, жалкие покореженные стволы неспешно сменялись высокими, толстыми, со здоровой корой и свежими зелеными листьями.

Выехали к реке, а в излучине наткнулись на малую весь. Местные жители встретили Добрыню настороженно, киян не любили, но, когда Добрыня объявил, что купит коня и за ценой не постоит, ему привели на выбор едва ли не все живое, что могло двигаться. Леся выбрала смирную кобылу. Добрыня одобрительно отметил широкую грудь и сухие бабки невзрачной с виду коняги, – Леся толк знает, – расплатился, и дальше вдоль реки поехали уже вдвоем.

Почти сразу на околице Снежок фыркнул, но Добрыня уже и сам увидел впереди троих всадников. Едут навстречу, еще три коня двигаются сзади, доверху нагруженные тюками и седельными мешками. Первым ехал рослый, обнаженный по пояс, могучего сложения воин, еще молодой, но уже в шрамах, боевых отметинах. Зоркий глаз Добрыни заметил три-четыре шрамика в виде звездочек, такие остаются от выдернутых с мясом стрел.

На запястьях и предплечьях молодого богатыря тускло поблескивали широкие металлические браслеты. Для кого просто украшение, а умелец знает, как ловить на них удары мечей. В таких браслетах особые щели-ловушки для лезвий… Через широкую выпуклую грудь идет перевязь, а из-за бугристого от мышц плеча выглядывает рукоять огромного меча.

Следом за богатырем ехала на грациозной игровой лошади молодая и очень красивая девушка. Одета в одни ремешки, Леся сразу гневно засопела. Замыкал их отряд мерно ступающий темный лохматый конь, угрюмый, как ночь. На нем сидел непомерно короткий человек с раздутым туловищем и кривыми ногами. Добрыня с удивлением признал подземного рудокопа, такого редкого в этих краях.

– Это не кривичи, – сказала Леся.

– И этот… коротконогий, не кривич? – спросил Добрыня.

– И коротконогий не кривич, – ответила Леся, не замечая насмешки. – У кривичей глаза кривые, но не ноги.

Богатырь подъехал ближе, Добрыня разглядел по лицу, что не так уже и молод, просто постоянная жизнь в седле и с мечом в руке не дала нарастить дурное мясо, а мышцы сохранились и даже стянулись в узлы потуже.

– Приветствую! – сказал Добрыня громко. Он вскинул ладонь, подержал в гордом жесте. – Откуда путь держишь, герой?

Богатырь засмеялся. Это был смех сильного зрелого мужа, много повидавшего, много терявшего, но который не потерял надежды еще найти.

– Приветствую и тебя, герой. Мне проще сказать, куда еду!

– Куда? – поинтересовался Добрыня.

– Я ищу себе королевство. Ну, которое мог бы подгрести под себя… Ха-ха!.. Пора остановиться…

Добрыня удивился:

– Здесь?.. Похоже, ты опоздал.

Богатырь вскинул брови:

– Почему?

– Здесь земли уже поделены… Почти поделены. С запада пришел Рюрик, основал свое королевство, с юга – хан Аспарух, покорил пару племен и тоже основал царство, с востока пришли угры, им дали место на равнине… Гм, пришли еще Радим и Вятко, тоже создали свои племена, грозят превратить в королевства… Разве в лесах севернее отсюда остались места. Можешь основывать свое королевство. Если с этой красавицей, то от вас пойдет сильный и красивый народ!

Леся громко фыркнула. Богатырь широко и открыто улыбнулся:

– Спасибо за лестные слова. Но нет, этот путь чересчур медленный. Не для меня! Это для простого люда… Эти Радим и Вятко – простолюдины? Я с моим длинным мечом хочу завоевать себе королевство готовенькое!

Добрыня кивнул угрюмо:

– Да, конечно. Чтоб не трудясь… Но у Рюрика была еще и дружина. А что ты можешь сам?

Богатырь оглядел его оценивающе. Улыбка стала шире.

– А ты можешь оценить?

– Еще как, – ответил Добрыня. – К тому же я как раз защитник рубежей… уже нашего королевства!

Он вытащил меч, богатырь вытащил свой. Пустили коней по кругу, присматриваясь и примериваясь. Богатырь держался на коне свободно, в движениях чувствовалась сила и ловкость, а мечом двигал легко, без напряжения. Мускулы играли и перекатывались под темной от солнца кожей. Многочисленные шрамы выделялись как узоры странной татуировки.

Его спутница и рудокоп высокомерно наблюдали за схваткой. Кобыла Леси приблизилась, обнюхивалась с лошадкой красавицы. Леся зло дернула повод, едва не оторвала кобыле голову. Та всхрапнула и повернула голову, чтобы обнюхиваться с конем рудокопа.

Мечи заблистали на солнце. Добрыня нанес пробный удар, воин легко парировал, в свою очередь ударил красиво и сильно наискось. Железо зазвенело звонко и страшно. Добрыня чувствовал, как от кисти по всей руке пробежала дрожь и растаяла в теле. Он угрюмо присматривался к противнику, оценил длину рук, мощь ударов. Слабые места отыскивать не стал: достаточно и того, что голый как дурак перед бабой и уродом красуется, а тут тебе не ярмарка…

Он пошел на опасный прием, раскрывшись, меч противника блеснул у самых глаз, острое лезвие с силой ударило в грудь. Его тряхнуло, на солнце блеснули булатные пластинки, разлетелись, как холодные осколки льда под ударом молота. Однако и его меч провел точно такую же полосу по груди заморского противника.

Оба отпрянули, тяжело переводя дыхание. С груди Добрыни исчезли три булатные пластины, спасла кольчуга. Зато от его меча на груди воина пролегла длинная борозда, откуда сейчас бурно плеснула кровь. Судя по широкой струе, рана глубокая и опасная.

Добрыня поднял коня на дыбы, вскинул окровавленный меч:

– Слава!..

Воин, не веря глазам своим, ухватил ладонью за края раны, словно пытался свести их, срастить, остановить кровь. Лицо его посерело.

– Ты… кто ты?

– Бдитель кордонов земель наших, – ответил Добрыня высокомерно. – Возвращайся, герой. Здесь тебе искать нечего. Мы эти земли уже заняли, отдавать не собираемся.

Воин поднял голову. В глазах было бешенство. Из горла вырвался звериный рык:

– Я не отступлю!.. Здесь будет мое королевство!

– Здесь будет твоя могила, – прорычал Добрыня.

Воин с лютым криком поднял коня на дыбы. Его меч взвился как твердая молния, Добрыня поспешно закрылся щитом, подставив наискось, смягчая удар, но и без того руку тряхнуло так, что онемела по плечо. Правой же рукой он ткнул мечом вперед, словно сулицей. Острие коснулось живота героя, уперлось в твердые, как дерево, мышцы. Если бы на чужаке была еще и кольчуга, хоть плохонькая, Добрыня рисковал бы сам, но так острое как бритва лезвие пропороло плоть, погрузилось почти на ладонь.

Добрыня поспешно выдернул дымящийся от крови меч, заставил коня попятиться. Воин вскрикнул с такой мощью, словно бы закричала сразу сотня человек. Конь Добрыни даже присел, но Добрыня хладнокровно заставил его отступить еще на пару шагов.

– Трус! – вскричал воин. – Остановись и сражайся!

– А кто бежит? – удивился Добрыня. – Не туда забрел, парниша. В каких краях сходило голым воевать-то? Небось с тараканами?.. Или люди аки тараканы?

Воин зажимал раны на животе. Лицо перекосилось, рот дергался. Похоже, меч порвал в его теле важные жилы, ибо он захрипел, начал раскачиваться в седле. Женщина и рудокоп решились подъехать. Рудокоп подставил широкое плечо. Воин с усилием оперся, залитая кровью ладонь скользила, он едва не падал. Женщина поспешно придержала с другой стороны.

Добрыня вложил меч в ножны. На сраженного смотрел без злобы, а его спутникам сказал деловито:

– Когда зароете этого… короля, возьмите коня и пожитки… Это, конечно, не королевство, но отсюда уходят стрижеными, ребята.

Женщина, которая не стала королевой, и рудокоп, которому явно светило стать управителем королевства, медленно снимали умирающего воина с седла. Добрыня пустил коня шагом, дабы не подумали, что их побаивается, но голову отворачивал, не любил смотреть на мертвяков.

Глава 9

Сзади прогремела частая дробь копыт. Леся догнала, протянула руку. На ладони блестели три смятые страшными ударами, искореженные пластинки из булата.

– Возьми. Если будешь так часто драться, то сам пойдешь голым. Ну, как этот…

Добрыня двинул плечами. Голос прогремел сурово, только сам он уловил в нем горечь и скрытый смысл:

– На мою жизнь хватит.

– Уверен? – спросила Леся с сомнением.

– Да.

– Ну, как скажешь.

– Да и нет здесь горна, – добавил он, смягчая резкость, – чтобы раскалить, расклепать, согнуть, снова склепать…

Леся, поколебавшись, спрятала пластины в дорожную сумку, одну повертела в руке. В серых чистых глазах была задумчивость, губы слегка дрогнули.

– Ну… на ближайшем привале… я попробую.

Ее пальцы проглаживали булатную пластину, словно та была из сырой глины. Когда стала ровной и красиво выгнутой, тоже отправила вслед за другими, а серые внимательные глаза прошлись взглядом по широкой груди Добрыни.

Добрыня ощутил, что против воли поглядывает на ее сильную, развитую фигуру. Конь несется под Лесей как ветер, но она в седле держится ровно, как свеча, навстречу ветру смотрит открыто, в конскую гриву лицо не прячет. Волосы убрала, стянула ремешком, но он невольно представил, как ветер растреплет роскошную косу и они водопадом будут струиться следом.

Она перехватила его взгляд. Ему показалось, что щеки молодой вдовы чуть порозовели. Скрывая непонятно откуда возникшую неловкость, он перевел коня на шаг, пусть отдохнет, кивнул на лук за ее плечами:

– Не могу признать, что за дерево…

– Не знаю, – ответила она смущенно. – Мне отец подарил.

– Микула? – удивился он. – Вот уж не подумал бы…

– Да нет, – поправилась она торопливо. – Он никогда не был воином. По крайней мере, не рассказывал. А ему лук в молодости подарил не то Святогор, не то кто-то из велетов… У меня даже три стрелы сохранилось! Правда, их берегу. А пользуюсь теми, что сама делаю.

Он повертел лук в руке. Дерево темное, необычайно плотное, тяжелое. Как если бы сырой ком железа с овцу размером ковать и ковать, пока не станет с курицу. Дерево не куют, но есть, наверное, такие породы, перед которыми и дуб столь рыхлый, как сосна перед дубом.

– А тетива из чего?

– Двойная из задних ног тура, – ответила она.

Он прикусил язык, когда увидел, какие рукавички она натягивает на руки. Тетива из двойной турьей жилы прошибет насквозь любую кожу из простой бычьей шкуры. Но эти… Наверное, тоже достались от отца. А тому от неведомых велетов, что били зверей дивных, чьи непомерные кости порой выпахивают из земли.

А Леся, перехватив его взгляд, сказала убежденно:

– Святогор рассказывал бате, что раньше люди были о-го-го какие здоровые! Даже богов били как зайцев… А сами боги ходили по земле, силой мерились. Как с другими богами, так и с людьми. И не всякий раз можно было угадать, кто бог, а кто человек. Вот такие люди в старину были сильные…

– Враки, – отмахнулся Добрыня. – Скорее боги мелкие.

Леся поморщилась, но спорить с витязем не рискнула, и то счастье, что отвечает хоть сквозь зубы, заговорила с жаром:

– А потом Род повелел богам драться только с богами! А человека бог мог только… ну, к примеру, уговаривать прыгнуть… в пропасть, обещая крылья… или же как-то… к слепоте или разору! Но другой бог, хоть и не волен отменить сделанное первым богом, в его воле слепого сделать ясновидящим, разоренного – могучим и красивым, а летящего в пропасть по его указке подхватит орел или другая птица…

Она не поняла, почему от ее беззаботного голоса, ясного и чистого, витязь потемнел, соболиные брови сдвинулись, даже чуть сгорбился вроде…

А Добрыня, стараясь остаться наедине со своей долей, начал понукать коня. Земля снова загремела под копытами. Некоторое время мчался один, одинокий и считающий дни, потом сзади стучали копыта легкой лошадки, сбоку снова замаячил силуэт стройной женщины с русой косой.

А Леся поймала себя на том, что снова украдкой посматривает на сурового витязя. Она всегда съеживалась, будто ее били, когда от друзей отца слышала одобрительное: «Девка у тебя, Микула, удалась на славу! Рослая, здоровая, такая любой пень из земли выдерет, а буде конь завязнет, то на плечи возьмет и домой отнесет…» А ей хотелось быть маленькой и слабенькой, рядом с которой каждый мозгляк чувствует себя настоящим мужчиной, гордо расправляет плечи. Маленьких да слабеньких женщин всяк любит и жалеет.

Как ей хотелось быть похожей на тех беспечных румянощеких хохотушек, что всегда у парней нарасхват, у которых на щеках милые ямочки, а голоса звучат весело и зовуще! Увы, на ее щеках ни единой веснушки, а глаза без женской лукавинки, смотрят прямо и ясно, что мужчинам совсем не нравится. Им надо, чтобы очи долу, а она всякий раз забывает…

Тем более забывает сейчас, когда рядом с таким огромным и властным героем в самом деле и мелковата, и почти послушна!


Запад покраснел, солнце перешло на его половину неба. Облака стали пурпурными. Дальний лес темнел, от него под ноги коням потянулись длинные острые тени. Впадины и рытвина заполнились красноватой тьмой, ветерок затих, воздух стоял неподвижный и теплый, как только что сдоенное молоко.

По бокам земля начала бугриться, пошла холмами. Кони стучали копытами сперва по распадку, а когда пошел орешник, на ходу хватали пастями сочные молодые листья. Леся украдкой посматривала на богатыря. Его заостренное лицо с высокими скулами и упрямо выдвинутым вперед подбородком казалось спокойным, как весь этот мир, но в больших серых глазах иногда проскальзывала странная обреченность, которой Леся не могла понять.

– Озеро, – внезапно сказал Добрыня. – Очень кстати.

– Привал?

– Искупаемся заодно, – добавил Добрыня.

Кони пошли быстрее, дорога понижалась. Холм повернулся, за ним раскинулось широкое озеро с такой ровной поверхностью, что оно казалось куском слюды. Тишину нарушал только стук копыт, фырканье, треск веточек.

Добрыня расседлал коней, вытер пот и сразу же с остервенением принялся сволакивать доспехи. От него пошли волны крепкого мужского пота. Когда стянул через голову вязаную рубашку и швырнул на траву, все тело блестело, словно он уже вынырнул из глубин озера.

– Я быстро! – крикнул он.

Леся видела, как витязь прыгнул с берега, красиво, как лезвие меча, вошел в воду. Исчез он так надолго, что у нее едва сердце не остановилось. Почти на самой середине озера вода поднялась столбом, мелькнуло белое, не тронутое солнцем, тело, но с темными лицом и руками.

Донесся его зычный голос, плотное тело обрушилось обратно в озеро. Когда он вынырнул, то пошел резать воду саженками. Вода за ним бурлила, словно тащили огромное бревно. Лесе почудилось, что в глубине замелькали неясные тени, устремились вдогонку.

Вдобавок он снова нырнул и пошел как лягушка под водой, точно так же раздвигая воду руками и ногами. Леся видела сквозь чистую воду его струящийся силуэт, за ним в самом деле плывут водяные девы, Добрыня их не замечает, но они все ближе, волосы у них зеленые, как болотная трава, а тела по-рыбьи белые, бесстыжие…

Он вынырнул с шумом возле самого берега. Воздух ворвался в его раздувающуюся грудь легкий и чистый. Леся услышала громкий смех. Крупное тело, сплошь в тугих валиках мускулов, толстых жилах, тоже стало резким и рельефным, освободившись от пота, пыли, слюней и крови, как своей, так и всяких встречных искателей королевств.

Добрыня вышел, натянул портки, оставив рубашку, направился к Лесе, что все еще стыдливо отводила взгляд. Легкий ветерок от озера подул на его мокрое тело. Плечи передернулись, мускулы напряглись. Добрыня сам чувствовал, что похож на древнюю статую, какие иногда встречаются в ромейских городах.

У нее на коленях лежала его кольчуга. Быстрые пальцы девушки сновали как муравьи. Поскрипывали железные кольца, тихим звоном отзывались нагрудные пластины. Леся наконец вскинула голову. В серых глазах было странное выражение, но на губах проступила неуверенная улыбка.

– Кажется, получилось, – сказала она робко. – Не так красиво, понятно, как сделал бы Людота, но держатся крепко.

Добрыня, не веря глазам, взял кольчугу, растянул за короткие рукава. Все пластины на месте! Не сказать даже, какие были сорваны, а которые не затронуты мечом искателя королевств.

– Здорово, – сказал он пораженно. – Это просто… я даже не знаю… Как тебе удалось?

Она усмехнулась:

– Кто к белошвейной работе приучен…

Он оглядел ее с головы до ног:

– Потому ты и купаться не пошла?

– Да как-то, – ответила она несмело, – не приучены мы… Я из полян, а у нас девки с мужчинами вместе не купаются.

– Брось, – сказал он великодушно. – Озеро велико. Вон, видишь, какие кусты? Ты раздеваешься с одной стороны, я – с другой. А поплавать можем вместе.

Она отвела взгляд в сторону:

– Ну, в другой раз как-нибудь. Я тут испекла малость рябчиков…

У костра в самом деле на воткнутых в землю прутиках коричневели в пахучей корочке плотные комочки. Добрыня ощутил, как во рту скапливается слюна. Подумал смущенно, что долго плавал, если девка успела и кольчугу ему поправить, и рябчиков набить, ощипать и даже зажарить… Проворная. Кому-то здорово повезет.

– Спасибо, – сказал он. – Рябчики – тоже еда. Просто княжеская! Королевская…

– А ты и королей зрел?

– И королей, – отмахнулся он, – и базилевсов, в других странах зовомых императорами. Шахов… это такие же ханы, только побольше. Раджей, каганов и каганчиков… Это все одно и то же. Просто князья, только зовомые по-разному. В Европе полно королей, у которых земли меньше, чем в моем поместье, а людей меньше, чем у меня в одном дворе, зато короли!..

Она с удивлением смотрела, как он, поставив на глыбу камня блестящий шлем, вытащил нож и начал сбривать отросшую щетину. Кожа скрипела, хотя Леся не сомневалась, что нож острее бритвы: Добрыня из тех мужчин, что не лягут спать, не наточив оружие, не починив седло, не накормив коня.

– Зачем? – сказала она жалостливо. – Мой отец вовсе не скоблит рожу. А ты богатырь, другого такого не найти.

– Твой отец – простолюдин, – обронил Добрыня холодновато. – Вам дозволено не очень-то отличаться от дикого зверья.

– А ты? – спросила она уязвленно.

– А я обязан бриться, мыться, – ответил Добрыня, морщась. Он перекосил лицо, другой рукой натянул кожу. Лезвие скребло кожу с таким скрипом, словно по каменному полу тащили целую скалу.

– Бедный, – сказала Леся жалостливо. – Давай я…

Добрыня отстранился:

– Нет. Я никому не позволяю подносить острое лезвие к моему горлу.

Она удивленно вскинула брови, а он подумал запоздало, что вообще-то глупо вот так, когда осталось всего одиннадцать… или десять дней… но Леся уже встала, пошла проверить коней, а он доскоблил кожу, чувствуя, как та горит, словно ошпаренная кипятком.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35

Поделиться ссылкой на выделенное