Юрий Никитин.

Фарамунд

(страница 9 из 39)

скачать книгу бесплатно

– Громыхало я не туда послал, – ответил Фарамунд, глядя ему в глаза. – Убрать оружие! Ну, я кому сказал?

Вехульд нехотя вложил меч в ножны. Остальные опустили головы, пятились, старались встать за спинами друг друга.

Из-за дальних кустов, что за спиной Фарамунда, раздался гулкий голос Громыхало:

– Фарамунд!.. Давай перебьем их. Зато нам больше останется.

Вехульд и его сторонники переглядывались, жались в кучу. Пространство вокруг них стало еще шире. Фарамунд снова вскинул руку, голос звучал почти дружелюбно:

– Они не враги. А Вехульд сказал только то, что думали все, но только страшились сказать. У него хватило отваги сказать это мне в глаза. Я не хочу терять сильного и отважного человека!

Вехульд вскинул голову. Их глаза встретились только на миг, но Фарамунд ощутил во взгляде Вехульда горячую благодарность. Не за жизнь, а за оценку. И увидел, что приобрел надежного соратника, которому можно доверить спину. Остальные тоже поднимали головы, начинали поглядывать по сторонам, чуть ободренные, но еще не уверенные, не окажется ли это жестокой шуткой, после которой казнят с особой жестокостью.

Ломая кусты, вышел Громыхало. Он был в полных доспехах, в правой руке нес страшный молот, которым умело действовал, в левой – круглый деревянный щит, обшитый воловьей кожей. За ними поднялись и проломились следом еще с десяток крепких парней, вооруженных длинными копьями.

Вехульд снова взглянул на Фарамунда. Во взгляде бунтаря Фарамунд прочел восхищение. Если бы кто и добежал до Фарамунда, то его успели бы встретить копьями эти, верные до конца.

– Все к костру, – велел Фарамунд. Он перевел дыхание, старался делать вид, что ничего не случилось. – Посидим, обсудим один план. Никаких пьянок!.. Убрать вино. Сегодня нам нужны особенно трезвые головы.

Громыхало весело рявкнул:

– Тогда половину надо выгнать! А то и всех.

– Ну, – сказал Фарамунд, – это смотря что считать трезвыми головами. Самые трезвые дома сидят.

С деревьев слезали лучники, только несколько человек все же с неохотой отправились на дальние посты. Фарамунд присел, протянул руки к костру. Глаза уставились в пляшущие багровые языки.

– Это свободные земли, – говорил он размеренно. – Все зависит от того, кто сколько может удержать. Мы сейчас ничего удержать не можем. Тот лес, в котором находимся, наш… пока сюда не придет отряд покрупнее. Мой прежний хозяин Свен… Свен из Моря, награбил достаточно, чтобы осесть и выстроить для себя целую крепость. Сейчас он укрепляется, оттуда делает вылазки… Я тоже намеревался накопить золота достаточно, чтобы можно было тоже…

Кто-то не выдержал, спросил:

– А сколько надо набрать?

На него шикнули. Фарамунд повысил голос:

– …но этот путь, мне кажется, плох. Чем? Да тем, что придется терпеть и собирать сокровища по крупице долгие годы. Как делал это Свен. Как делали другие. Как делали сотни отважных вожаков, из которых только немногие… ну, дожили! Плох еще тем, что за это время состав отрядов сменяется много раз.

Понятно почему…

Он оглядел разом помрачневшие лица. Жизнь человека с оружием вообще недолгая. А жизнь разбойника, который против всего белого света, даже против других разбойных шаек, короче жизни бабочки…

– Мы не будем строить крепость, – сказал Фарамунд внезапно. – Мы захватим ее! И вы все станете господами!


Клотильда поднималась с корзиной фруктов, когда широкая ладонь внезапно легла на губы. Рука появилась из-за спины, она не видела человека, но когда ее прижало к твердому, как дерево, телу, она в страхе догадалась, в чьи руки попала.

Голос шепнул прямо в ухо:

– Тихо! Я не причиню тебе вреда. Поняла?

Клотильда судорожно кивнула. Ладонь чуточку соскользнула с губ, Клотильда тут же набрала воздух для пронзительного вопля, однако твердые, как камень, пальцы с силой ткнули в живот. Она поперхнулась, ладонь снова закрыла рот, а голос разъяренно прошипел:

– Еще раз только пикни!.. Убью не только тебя, но и все здесь огнем пущу. Запомнила?

Клотильда попробовала ответить, но пальцы зажимали рот с такой силой, что губы едва не лопались, как спелые вишни. Затылком упиралась как будто в стену, а ее тонкие руки зажало как в столярные тиски.

– Запомнила? – повторил голос угрожающе.

Она сделала движение кивнуть. Пальцы сползли вниз, на миг коснулись ее бедра, но тут же послышался знакомый шорох, с каким железный клинок покидает кожаные ножны. Холодное лезвие коснулось ее левого бока.

– Я все сделаю, – прошептала она слабым голосом. – Все, что скажешь…

– Пойдем к твоей хозяйке, – сказал голос. – На этот раз, помни… этот меч остер, как бритва. Он прорежет тебя насквозь, как лист чертополоха.

Она сделала пару неуверенных шагов. Ноги дрожали и подгибались. Дверь, как водится, должна быть заперта, но оказалась открытой. В бурге Свена все чересчур беспечно, мелькнуло в ее голове, вон страшный разбойник почти свободно разгуливает и хватает честных девушек!

Открылась комната, в глубине за прялкой сидела Лютеция. Как простая девушка из ее деревни, мерно нажимала правой ножкой на педаль, пальцы ловко перебирали шерсть, свивая в толстую нить. Золотые волосы распущены, взгляд синих глаз задумчив. Она что-то напевала негромко, но прялка жужжанием пригибала слова к полу, размазывала, слышно было только тихий нежный голос.

Клотильда шагнула через порог, инстинктивно стараясь прикрыть за собой дверь, но рука грубо толкнула ее между лопаток. Служанка влетела в комнатку. Дверь сзади хлопнула, сильный голос сказал торопливо:

– Не пугайтесь! Кричать не стоит, я пришел только поговорить.

Фарамунд стоял у двери, не делая шага. Короткий меч снова в ножнах, руки развел в стороны, ладони пустые. Лютеция выпрямилась, не вставая, на бледных щеках проступил румянец. В синих глазах блеснул гнев.

– Почему ты пришел?

– Объяснить, – сказал Фарамунд торопливо. – Госпожа, я хочу служить тебе, а не этому толстому кабану. Он все равно приговорил меня к смерти… но не смерти я страшусь, а твоей немилости!

Клотильда охнула, госпожа разговаривает с разбойником чересчур бесстрашно, а он, напротив, говорит так, словно и не выходил из-под ее руки.

– Ты ушел от своего господина, – сказала Лютеция холодно, – ты нарушил слово!

– Мое слово отдано тебе, – возразил он горячо. – Моя верность принадлежит тебе! Я и сейчас служу тебе…

– Как? – спросила она с холодной иронией. – Что собрал разбойников и грабишь мирных жителей? Мало доблести грабить тех, кто не может защититься!

– Госпожа, – сказал он с жаром, – да не доблести я ищу! И не богатства в таком… таком деле! Я только думаю, как лучше служить тебе… и жизнь мне спасшей, и…

Он запнулся, не зная как выплеснуть в словах всю бурю, бушевавшую в груди. В ее глазах было холодное презрение, но на краткий миг там проглянуло сочувствие, и этой искорки хватило, чтобы воспламенить его, как сухой стог в жаркое время года.

Клотильда сказала дрожащим голосом:

– Как ты пришел сюда?

– Госпожа, – сказал он, не обращая внимания на служанку, – я набрал людей достаточно, чтобы захватить крепость Свена. И тогда не он, ты будешь здесь хозяйкой!

Лютеция сидела красиво, с прямой спиной, но сейчас она словно бы даже стала выше ростом.

– Как ты смеешь? Чтобы я… я злоумышляла против своего благодетеля?

– Этот благодетель только и думает, – воскликнул он, – как бы завладеть тобой, таким чистым сокровищем!

– Этому никогда не бывать, – отрезала она. – А нужна будет защита, то мечи моего дяди и верного Редьярда пребудут мне защитой! Это не говоря уже о заступнице Деве Марии!

– А это кто? – спросил он тупо, но, вспомнив, что молодая госпожа поклоняется какому-то из новых богов, добавил страстно: – Но разве мой меч лишний? И сорок мечей моих людей? Они все в твоем услужении, как и я сам!

– Разбойники?

Бушующий в его груди огонь с кипящей кровью растекся по телу, воспламенил мозг. Он задыхался, не знал, как выразить все то, что разрывало его изнутри.

– Госпожа!.. О госпожа…

Ее узкие брови взлетели в удивлении, а он, глядя в ее прекрасное лицо снизу вверх, рванул обеими руками рубашку на груди:

– Здесь, в этой груди, бьется самое преданное тебе сердце!

Она вскочила, в глазах впервые мелькнул страх, но голосок звучал твердо:

– Я лучше… лучше умру! Мне не нужны мечи разбойников!

– Но разве этот же Свен не был разбойником? – воскликнул он. – Разбойник – это человек, который один выходит на дорогу! Если их трое-пятеро, это шайка разбойников! Если же два десятка, то они уже называются иначе… А если удается построить крепость, то ее уже никто не называет разбойничьей! Госпожа, я смогу держать крепость не хуже Свена…

Она отступила на шаг, глаза ее сверкали гневом:

– Не смей даже речи такие вести в моем присутствии! Мы не должны кусать руку, давшую нам кров и хлеб!

Он поднялся с колен, но головы не поднимал, страшась разгневать ее еще больше. Страсть и ярость боролись в нем, словно на кипящую смолу плескали холодной водой.

– Мне он не давал кров и хлеб, – вырвалось из глубины груди. – Но если на то твоя воля, я не причиню ему вреда.

– Какая у меня воля над разбойником?

– Больше, чем у богов! – вырвалось у него.

– Не богохульствуй. Бог един.

– Больше, чем у единого бога, – ответил он горячо, но покорно. – Потому что этот Бог для меня – Ты, госпожа. Я, когда очнулся, то сквозь туман увидел твой лик и был уверен, что я уже на небесах… Я и сейчас всякий раз на небесах, когда тебя вижу. И я знаю, что небо и рай там, где ступает твоя нога.

– Не богохульствуй, – повторила она, но уже беспомощнее. Голос ее изломался, а рука вздрогнула, когда указала на дверь: – Уходи!

Клотильда смотрела круглыми блестящими глазами. Вздрогнула, словно выходя из чудесного сна, сказала торопливо:

– Да-да, тебе пора уходить. К нам вот-вот заглянет доблестный Редьярд.

Фарамунд дернулся, пальцы сжались в кулак.

– А он зачем?

Лютеция смотрела холодно, до объяснений не снизошла, а Клотильда, чувствуя странную жалость к этому сильному человеку, сказала торопливо:

– Он всегда заходит проститься перед сном! Проверяет, чтобы двери были заперты на ночь. И дает мне всякие умные наставления.

Она презрительно фыркнула. Лицо Фарамунда дергалось, губы вздрагивали. По лицу ходили пятна, желваки то вздувались так, что вот-вот прорвут кожу, то исчезали вовсе. Клотильда обольстительно улыбалась, показывала всем видом, что уж она-то не отходит от госпожи ни на шаг, беспокоиться за нее не надо.

Он взглянул на нее с такой горячей благодарностью, что Клотильда в ответ едва не заревела. Страшный разбойник совсем не такой уже и страшный. Потому что сейчас он беспомощен, сейчас не отобьется и от цыпленка: вот слезы уже застилают глаза, а голос дрожит, как тростник на ветру.

– Надо идти, – сказала она настойчиво. – Уходи, разве ты не понимаешь?

Она ухватила его за руку, тащила, разворачивала, пока не выставила за порог. Фарамунд шагнул в тень, ночь проглотила его высокую фигуру.


На следующий день удалось перехватить сборщиков дани. Люди конунга возвращались с дальнего конца земель, когда с деревьев внезапно со свистом полетели стрелы, камни. Из кустов выпрыгнули разъяренные люди с оружием в руках.

Люди конунга ехали беспечно, даже шлемы сняли: день жаркий, влажный, пот заливает глаза. Камни, выпущенные из пращ, оружия плебса, со страшной силой разбивали черепа, а стрелы находили уязвимые места в латах. Треть легла от стрел и камней, но оставшиеся успели оказать отчаянное сопротивление.

У конунга в отряде служили отборные бойцы, лучшие из лучших. Несмотря на перевес в людях, разбойники заколебались, но впереди шел, как косарь смерти, их страшный в бою вожак, рядом с ним свирепо крушил любые доспехи молотом Громыхало, а с другой стороны двигался Вехульд, щит в его руке принимал все удары, а топор разил врага очень точно.

Ни один из людей конунга не пытался спасти жизнь бегством. Последний сражался, прислонившись спиной к дереву, а когда ему предложили сдаться – оставят жить и даже отпустят, он только плюнул в их сторону. Фарамунд велел убить его стрелами, чтобы не рисковать людьми.

Сборщиков подати было всего двенадцать, но это оказалось двенадцать наборов великолепных доспехов, двенадцать мечей, подобных он не держал в руках, двенадцать настоящих стальных шлемов!

Он пересчитал монеты, золото, присутствовали только Громыхало и Вехульд, остальные у костра жадно делили добычу. Фарамунд своей волей велел два полных набора доспехов и оружия выделить для его ближайших помощников: Громыхало и Вехульду. Все прочее – членам шайки, и теперь делили «по справедливости»: меч – одному, щит – другому, шлем – третьему, доспехи – четвертому, а сапоги вовсе доставались пятому.

– Можно начинать, – сказал он, когда поднял голову. Встретился взглядом с горящими глазами Громыхало и Вехульда. Они, не отрываясь, жадно смотрели на россыпь золотых монет. – Можно выбрать место и… начинать строить собственный бург. Если нам это нужно.

Своих велел закопать поглубже, набросать тяжелых камней, чтобы звери не разрыли. Обратно к своему логову возвращались довольные, гордые. Впервые не просто ограбили земледельцев или небольшой обоз без охраны, а напали на самих людей конунга!

– Как думаешь, – спросил Громыхало озабоченно, – пошлет конунг нас разыскивать?

За Фарамунда быстро ответил Вехульд:

– Конечно, пошлет. Для него это оскорбление, а не просто потеря денег. Но теперь я понял, почему мы так далеко ушли от своих мест! Верно?

Их взгляды обратились на Фарамунда. Тот кивнул:

– Да, живых мы не оставили. А в этих краях орудуют другие шайки. Вот пусть конунг их и ловит.

– И развешивает по деревьям! – хохотнул Громыхало.

– А земледельцы жиреют, – добавил Вехульд мечтательно. – А потом придем мы…

Фарамунд насторожился, впереди засвистели дрозды. Громыхало прислушался, вскинул руку. Отряд остановился, люди поспешно вытаскивали мечи и топоры, стараясь делать это беззвучно. Лучники тут же достали из сумок мотки тетивы, торопливо зацепляли петлями за рогульки.

– Много, – сказал Громыхало негромко. – Семь… десять… больше!

Дрозд пустил заливистую трель, умолк. Фарамунд не знал этого языка разбойников, но смутно понял, что отряд вооруженных мужчин больше двух десятков углубился в лес. Они идут в их сторону, словно ищут именно его шайку. Или его лично.

Он только повел рукой, а Громыхало уже молча загнал лучников в дальние кусты, копейщиков и умельцев с топорами укрыл за ближними. Сам он присел рядом с Фарамундом за огромным выворотнем. Молот опустился в мох, тот под тяжелым железом сразу прогнулся. Болотная вода выступила наружу, запах гнили стал сильнее.

Долгое время только перекликались птицы. Фарамунд напряженно вслушивался в лесные звуки, однако приближение чужих ощутил сперва по запаху. С первым порывом ветра в мозгу возникла картина группы давно немытых здоровых мужчин, грязных, обросших волосами, где пот и грязь копятся годами, а устойчивый звериный запах способен распугать лесную живность на мили вокруг.

Громыхало тоже потянул ноздрями воздух. Огромная лапа перехватила рукоять молота поудобнее, Фарамунд услышал, как он зло пропустил воздух между зубов.

Из-за поворота на тропку вышли трое мужчин. Грязные, нечесаные, с лохматыми волосами и спутанными бородами. Все трое в потерявшей цвет одежде из невыделанной кожи, за поясами простые плотницкие топоры, но у первого еще и длинный узкий нож в чехле из хорошей мягкой кожи.

Он что-то сказал двоим, те начали отставать, а человек с ножом сделал еще пару шагов, крикнул весело:

– Привет, лесным братьям!.. Да, нас много, как сказал ваш дрозд. Три десятка крепких отчаянных ребят, готовых хоть на край света, хоть черту в зубы!.. Где ваш Фарамунд?

Фарамунд молча сжал плечо Громыхало, будь наготове, поднялся и пошел вперед, разводя руки в стороны. Пусть видят, что в ладонях ничего нет, а заодно оценят длину его рук и ширину плеч. Глаза его холодно и изучающе осматривали незнакомца. Тот стоял открыто, гордо, одну ногу выставил вперед. Волосы блестели от грязи, на плечи не падали, а почти стояли забором, в бородке запутался стебелек травы.

– Ты и есть Фарамунд? – спросил он с интересом.

– Так меня зовут, – ответил Фарамунд почему-то. – Зачем ты меня искал?

– Меня зовут Занигд, – назвался тот. – У меня под рукой тридцать человек. Нас знают от гор и до этой реки… а то и дальше. Ты о нас, конечно, слышал!

Фарамунд кивнул. Он слышал об этой шайке. Она действовала южнее, то рассыпалась, то стягивалась снова. Ее несколько раз уничтожали почти начисто, но Занигд ускользал, отлеживался в дальних чащах, а потом все начиналось снова.

– И что ты хочешь? – спросил он.

Занигд поколебался, предложил:

– Может быть, не стоит нас держать под прицелом? А то вдруг у кого-то из лучников рука дрогнет… Я любые стрелы ловлю на лету, но не те, которые в спину.

– Там надежные ребята, – ответил Фарамунд. – Зря не выстрелят. Что ты хочешь?

– Сперва хотел бы посидеть у костра, выпить пару кувшинов вина, – ответил Занигд быстро.

– А потом?

Занигд помрачнел, нервно оглянулся. Двое его помощников стояли на прежнем месте. Остальные, судя по раздавшейся трели скворца, собрались в толпу в сотне шагов, не двигались.

– Надо ли вести переговоры вот так на дороге? Мы ведь не враги!

– Нет, – подтвердил Фарамунд. – Но мы не договаривались о переговорах. Так что говорим в тех условиях, которые устраивают обоих. Меня это устраивает.

Он говорил холодно, взвешенно, хотя сердце уже начало стучать тревожнее, предчувствуя кровь, схватку, лязг железа, стук мечей и топоров по щитам…

Занигд словно почуял, что разгорается у этого человека с черными прямыми волосами до плеч и горящим взором, явно сник, сказал другим голосом:

– Мы наслышаны о тебе… Недавно решили предложить тебе объединить наши силы. У тебя, как я слышал, сорок человек, у меня тридцать… Это сила! Мы сможем многое…

Фарамунд перевел дыхание, чтобы ликование не выразилось в радостном вопле, спросил нарочито настороженно:

– Почему так решили?

– Ну, я же сказал…

Фарамунд смотрел пристально. За спиной Занигда один из его помощников покачал головой, глядя на Фарамунда.

Фарамунд сказал с нажимом:

– Говори правду.

Занигд поморщился:

– Ты своих раненых оставил в одном селе. Заплатил, чтобы их лечили. Об этом сразу же стало известно, как всем разбойникам, так и… другим. Двое успели подлечиться и уйти, а остальных схватили и повесили люди Багрового Лаурса. Но все равно, молва уже разошлась… Многие поговаривают, что встали бы под твою руку. Вот мы и решили договориться с тобой, объединить наши отряды. Договоримся, за что отвечаешь ты, за что я…

Фарамунд скользнул взглядом по вершинам деревьев, словно бы в задумчивости, смотрел рассеянно, но старался поймать лица тех двоих, с кем пришел этот красавец. Но чувствовал, что стоит это делать незаметно для Занигда.

Оба мужика помотали головами. Фарамунд сказал громко:

– Я могу вас принять в свой отряд. Но ни о каком объединении и не заикайся! Голова одна – моя, и правила для всех одинаковые. Мои! Все мои приказы – беспрекословны. Кто ослушается – смерть. Добычу делю сам… Да все это пустое сотрясение воздуха. Все знают нас и наши правила. Так что решай: вливаетесь в мой отряд или же поворачиваете обратно.

Занигд явно хотел повернуть обратно. Очень хотел. Но оглянулся на суровые лица помощников, развел руками, принужденно улыбнулся:

– Твоя взяла. Нам долго не везло…

Но глаза его вспыхнули ненавистью.

Глава 9

Так отряд неожиданно увеличился сразу вдвое. Он уже понял, что если бы Занигд не согласился, то его бы просто зарезали те двое. Их трижды потрепали так, что шайка едва уносила ноги, обнищала, треть людей потеряли во время бегства. И, как водится в таких случаях, начались раздоры.

У костров, пока их кормили и дали кой-какую одежонку, те жаловались на неудачи, а Громыхало, Фарамунд и Вехульд обходили лагерь, прислушивались, присматривались.

– Дрянь народец, – подвел итог Громыхало, когда сошлись в сторонке. – Набрал всех, кто горазд пограбить… Треть при первой же драке либо сбежит, либо предаст… Наши покрепче. И оружие у нас настоящее, а не эти мясницкие ножи да топоры плотников…

Вехульд просто сплюнул под ноги. Фарамунд кивнул:

– Ладно. Теперь нас семьдесят человек. Когда пойдем брать крепость Свена, я их брошу в самое опасное место. Добычу надо заслужить!

Громыхало сказал с облегчением:

– Ты как в душу мне глянул! Мы весь лес на пузе исползали, а они теперь с нами на готовенькое?

Вехульд хмыкнул: брать крепость – это не совсем на готовенькое, но Громыхало прав: если повезет, то скоро они все станут господами. А они прошли к этому путь подольше, чем эти новенькие.


Огонь он разрешал разжигать только в низине, чтобы пламя костра в ночи не увидеть даже за деревьями, сырыми и смолистыми ветками не пользовались – дабы черный дым не указывал издали.

Сейчас почти треть отряда затаилась в дозоре. Сам Фарамунд сидел у костра, чертил на земле прутиком замысловатые знаки. Громыхало посматривал издали, на план крепости не похоже, как и на движение отрядов. Сам он побывал в разных войнах, служил Риму в рядах федератов, видел, как вот так вычерчиваются схемы будущих сражений, но у их вожака сейчас что-то иное…

– Как думаешь брать крепость? – спросил он, не выдержав. – Свен, хоть сам уже и заплыл жиром, но дело знает. А на воротах у него самые умелые да бдящие.

Фарамунд буркнул:

– Видишь вот эту рубашку?

Громыхало проследил за пальцем вождя. Тот небрежно провел по вышитому краю своей сорочки.

Здесь представлен ознакомительный фрагмент книги.
Для бесплатного чтения открыта только часть текста (ограничение правообладателя). Если книга вам понравилась, полный текст можно получить на сайте нашего партнера.

Купить и скачать книгу в rtf, mobi, fb2, epub, txt (всего 14 форматов)



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39

Поделиться ссылкой на выделенное