Юрий Никитин.

Человек, изменивший мир (сборник)

(страница 8 из 36)

скачать книгу бесплатно

Вдруг Тролль отделился от стены и уверенными шагами пересек каюту по направлению к пульту. Лицо его прояснилось.

– Что же вы приуныли? – сказал он весело. – Эх вы! Детективы! Агент инозвездной цивилизации! Надо же такое придумать. Нет, мои дорогие друзья… Это было бы слишком просто.

Он положил стальные ладони на пульт, и сразу загудели двигатели. Корабль-разведчик ринулся в пространство.

След человека

Ракета-зонд донесла о наличии разумных существ на четвертой планете Телекана. Макивчук, Ян и Женька понабивали себе шишки, стукаясь головами, когда рассматривали крошечную фотографию примитивных построек.

Не спрашивая разрешения командира, Ян сразу же изменил курс и бросил корабль к планете. Макивчук посмотрел на его широкую спину с немалым сомнением, на которое имел основания. Три дня назад Ян сильно расшиб себе голову и руку, когда на третьей планете сверзился вверх тормашками со скалы на камни, а оттуда в глубокую расщелину, чтобы успеть оттащить Женьку от потока наступающей лавы. Юный разведчик вообразил, вероятно, что находится в иллюзионе Центрального парка и, раскрыв рот от восторга, созерцал приближающийся огненный вал. Возможно, даже сочинял стихи. Когда позади него разверзлась трещина размером с Дарьяльское ущелье, то Женька, конечно же, угодил в нее.

Ян проявил тогда чудеса ловкости и отваги, а выбравшись со злополучным поэтом наверх, увидел, что лава ушла в сторону.

В результате они имели нагоняй от Макивчука за ротозейство, а скафандры стали алыми, их запорошило пыльцой так и несобранных цветов, за которыми карабкались к жерлу вулкана. Макивчук, большой любитель латыни, назвал эти цветы дециллионусами: к тому времени у него уже иссякла фантазия и приходилось вводить в бой числительные.

Их прижало к стене: Ян ввел корабль в верхние слои атмосферы и закрутил спираль вокруг планеты. Очень крутую спираль. Макивчук придирчиво оглядел товарищей и махнул рукой. Дебаты разводить не приходилось, одно из преимуществ малого экипажа – быстро принимаются решения. Ян и Женька считают себя отдохнувшими, он вообще не выходил из корабля – трижды проклятая обязанность капитана, значит, не стоит затягивать встречу с братьями по разуму. К тому же Яна не зря называют железным, а Женька… что ж, у молодежи силы восстанавливаются быстро.

Сразу же после посадки Ян и Женька бросились в переходной шлюз. Там висели три легких скафандра и три с повышенной защитой. Условия на планете почти соответствовали среднему поясу Земли и можно было бы ограничиться простым респиратором, но ведь предстояла встреча с разумом…

Ян натянул на себя непробиваемую нейтридную ткань. Одевался он медленно, словно нехотя, но затратил на этот несложный процесс втрое меньше времени, чем Женька. Макивчук, ворча без всякой причины, открыл им попеременно все люки в длинном коридоре. Женька помчался вперед, лишь на трапе Ян придержал, огляделся, весь как сжатая пружина, отпустил курсанта первым – для того еще важно первым ступить на незнакомую планету.

А потом они двинулись к замеченному поселку.

Навстречу на окраину селения начали сбегаться жители. Ян подумал с немалым удивлением, насколько же все похоже: словно приехал на побывку в свое маленькое село, где прошло детство.

– Гуманоиды! – в восторге прошептал Женька. – Вот это удача!

– Какая удача? – ответил Ян шепотом. – Лучше бы разумные крокодилы…

– Почему?

– Не такие кровожадные…

Местные жители были низкорослым народом. В первую очередь космонавты невольно обратили внимание на громадный, в половину лица нос. Больше ничего особенно рассмотреть не успели: жители внезапно заволновались, ряды их колыхнулись, и вдруг все попятились, а потом и вовсе обратились в бегство.

Ян и Женька застыли, будто вмороженные в глыбу льда. Любые неожиданности контакта, любые выверты и причуды – о каких только случаях не узнали на лекциях, а еще больше – от бывалых звездолетчиков, но чтобы вот так сразу…

– Это тебя испугались, – предположил Тролль.

– Почему меня?

– Решили, что стихи читать будешь.

– Ян, тебе все шуточки…

– А что еще остается? Надо возвращаться…

– Ян… Давай чуточку пройдем еще. Смотри, какие носы! Длиннее даже, чем у тебя нижняя челюсть. Значит, они мир воспринимают больше запахами, чем зрением или звуками.

– Ну и что? У меня Бобик так воспринимает… И ничего, от меня не прячется. Даже тебя переносит.

– Ян, а вдруг они уловили какой-нибудь гадкий запах от скафандров? Я так и не продезинфицировал тогда…

Ян не поверил ушам:

– Как? Да там все на автоматике!

– Автоматика разладилась. А я починить не успел…

Ян смерил его недобрым взглядом. Женька сжался в комок, Ян может и кулаком между ушей, но услышал только горестный вздох:

– За что нам такое наказание?.. Ладно, пошли. Теперь уже поздно чиститься. Да и, скорее всего, просто боятся двух гигантов в железе. Пусть увидят, что ничего не трогаем. Может быть, успокоятся.

Селение встретило их настороженной тишиной. И вдруг пронзительный крик заставил обоих вздрогнуть: оглушительно хлопая крыльями, из-за домов взмывали пестрые птицы и стремительно уносились прочь. Через мгновение из сараев стали выскакивать крупные животные и, обрывая веревки, удирать из поселка. Из окон домов выпрыгивали маленькие зверьки и убегали в панике. Ящерицы и пауки – все покидало свои норки и неслось, прыгало, катилось, ползло в неизъяснимом страхе из селения. Стены домов заблестели, замерцали, заискрились – сплошь покрытые яркими насекомыми, а те часто-часто взмахивали крылышками, ползли вверх и торопливо взлетали.

Ян стоял белый как полотно. И медленно до сознания доходила простая и страшная истина: несовместимость. Животным миром овладел панический ужас потому, что они угадали Чужую Жизнь, более чужую, чем самые лютые хищники. И холодный, не рассуждающий ужас неизбежно должен был овладеть существами, подчиненными законам разных эволюций.

– Почему тогда мы не чувствуем страха и отвращения? – прошептал Женька. Его мысль так же мучительно искала выхода. – Разум должен взять верх над инстинктами…

– И это говорит поэт?

– А что тебе поэт?

– Да ладно…

Через раскрытую дверь обширного каменного строения, единственного каменного во всем селении, Ян увидел три жарких костра и между ними ярко-красный цветок на голубом стебле. Если бы Ян не был так подавлен неудачной попыткой контакта, он бы обрадовался встрече со старым знакомым – дециллионусом, сейчас же только механически отметил костры как попытку создать дециллионусу условия, идентичные родным, на третьей планете. Вероятно, там вулканы забрасывают споры в самые верхние слои атмосферы, а солнечное давление разносит их по всей солнечной системе. Часть спор постоянно попадала на соседнюю планету, конечно, прижиться могли только возле жерла действующих вулканов, там налицо все компоненты родного климата: адская жара и серные испарения.

– Представляю, сколько смельчаков должно погибнуть, пока достанут хоть один цветок, – прошептал Женька.

Ян кивнул. Он уже понял назначение четырехугольных камней, что теснились вокруг дециллионуса: местные жители в самом деле руководствовались обонянием, цветок же источал жесточайшие фитонциды, убивающие болезнетворных микробов. Камни служили сиденьями, а все каменное сооружение было лечебницей. Больные располагались вокруг дециллионуса и вдыхали его аромат.

– Пошли, – сказал Ян с горечью, – еще подумают, что мы хотим забрать их святыню.

– Конечно, ради такого могли прилететь откуда угодно…

Макивчук хмуро выслушал, лицо его потемнело. Космонавты с надеждой смотрели на бывалого капитана, что-то да придумает, но Макивчук стал готовить корабль к старту. Женька подивился его самообладанию. Макивчук как никто другой мечтал установить контакт с братьями по разуму и вот теперь так просто отказывался от дальнейших попыток. И только уже среди ночи, так и не сомкнув глаз, с тоской понял, что без тщательной подготовки новой экспедиции здесь нельзя будет и шагу ступить, если не хочешь наломать дров. Нужны специалисты, нужны ольфактоники…

Под утро странно измененный голос Яна хлестнул его по ушам:

– Все сюда! Скорее!

Женька и Макивчук вылетели из постелей. Уже одетый, а может, он и не раздевался, Ян стоял возле иллюминатора. Макивчук оттолкнул его и замер. И понял!

Ночью прошел дождь. Глубокие следы землян наполнились водой, почти из каждого теперь гордо поднимался дециллионус. Огненный Цветок, цветок здоровья и силы, святыня и драгоценность! Смазка и ничтожное количество химических веществ скафандра послужили сильнейшим стимулятором, поэтому споры, прилипшие к скафандру еще на третьей планете, развились во взрослое растение за одну ночь.

– След бледнолицего, – прошептал зачарованно Женька. – Так индейцы называли одуванчик, его в Америку занесли на своих сапогах солдаты Кортеса.

– Надеюсь, они теперь изменят свое мнение о человеке, – сказал Ян тем же странным голосом. Макивчук и Женька с огромным изумлением воззрились на него. Железный Ян, человек, который не смеется, улыбался до самых ушей. И это его нисколько не портило.

Грозная планета

Я

с ношей моей

иду,

спотыкаюсь,

ползу

дальше

на север…

В. Маяковский. Владимир Маяковский

Огромный серый спрут отчаянно пытался выбраться из-под железной платформы. Пара тонких щупалец очень медленно, словно в замедленной съемке, выползла из-под металла, неуверенно покачалась в воздухе, потом ухватилась за край покореженной решетки и попыталась поднять ее. Получилось еще хуже. Тяжелое сооружение повалилось на одну сторону и сплющило щупальца друг о друга.

Острые колючки впивались в лицо все сильнее. Женька сцепил зубы и чуть приподнял голову. И сразу что-то взорвалось в затылке, в пересохший рот хлынула соленая жидкость, в глазах потемнело.

В двух шагах колыхалась, стоя на кончике хвоста, толстая зеленая змея. Капюшон у нее раздулся, скользкая холодная кожа равнодушно поблескивала под лучами огромного красного солнца. Женька застонал и опустил голову на окровавленные колючки. С разбитой головой и сломанной рукой трудно отбиться даже от воробья.

Но змея почему-то не нападала. Женька с трудом разлепил опухшие веки, осторожно поискал глазами покачивающийся силуэт. Змея раскачивалась на прежнем месте, мокрые чешуйки все так же отражали красный свет заходящего сверхгиганта. Глаз у нее не оказалось. Устрашающая пасть тоже отсутствовала. И вообще это была не змея, а чешуйчатый стебель с безобидной метелкой.

Это поразило настолько, что он снова приподнял голову и посмотрел на изнемогающего спрута-гиганта. В глазах стоял красный туман, вспыхивали бенгальские искры, но увиденного оказалось достаточно, чтобы растянуть окровавленные губы в невеселой гримасе-улыбке.

Дерево боролось отчаянно. По серым ветвям ползли утолщения, похожие на бицепсы, из жирной почвы выползали белесые корни и тоже принимали на себя тяжесть, но все было напрасно. Тяжелый геликоптер всей тяжестью плющил, ломал, коверкал, давил, крушил тонкие ветви…

Женька задержал дыхание и, опираясь на здоровую руку, сел. Местность несколько раз качнулась, потом головокружение стихло, остался только навязчивый звон в ушах. Он сидел на сырой, словно после обильного дождя почве.

За изнемогающим в схватке деревом возвышалась массивная скала, изрезанная сверху донизу глубокими трещинами. Вершину покрывали красные и желтые лишаи, в темных расселинах светился нездоровым фосфорическим блеском зеленый мох. Где-то у подножия журчал ручей, но за разбитым геликоптером воды не видно, только тянет свежей струей прохладного воздуха.

Вдруг что-то острое кольнуло в запястье. Он отдернул руку, затряс с отвращением. Большая сизая сороконожка вцепилась в кисть и быстро, с остервенением рвала кожу кривыми зазубренными челюстями. Из ранки выступила кровь, побежала по бледной коже, смывая мокрое суставчатое тело.

Он поспешно стряхнул отвратительную тварь, отшвырнул слабой рукой. Запястье ныло, под онемевшей кожей быстро вздувался бугорок. Попадись этим крошечным хищникам!

Земля под ним была багровой и липкой. Она чуть дымилась, в перегретом влажном воздухе чувствовался сладковатый привкус. Правый рукав пропитался теплой кровью и потяжелел. Но даже в этом состоянии он мог бы довести геликоптер до корабля. Исправный геликоптер. А до восхода белого карлика осталось всего два часа. И только толстые стены звездолета могут укрыть от смертоносного жесткого излучения.

Он собрался с силами, подобрал ноги и медленно, как на гидравлических поршнях, поднял тяжелое тело. В глазах снова замелькали огоньки, но теперь он был настороже и пересилил слабость.

Так вот, Макивчук и неустрашимый Ян. Хоть в одном, но опередил вас. Первая могила! Правда, безымянная. Легче найти иголку в стоге сена, чем его кости в дремучих лесах этой грозной планеты.

Женька тяжело сделал первый шаг к геликоптеру, изо всех сил стараясь не упасть по дороге. Ветви лопались одна за другой, слышался слабый хруст и шлепанье густых капель. Геликоптер оседал все ниже.

Женька подошел вплотную, с трудом согнулся, подставил здоровое плечо под блестящее днище. Холодный металл ожег тело приятной болью. Рядом хрустели ветви, на сапоги брызгал теплый липкий сок. С каждым мгновением тяжесть прижимала, ломала спину. Он стиснул челюсти, напрягся изо всех сил, как домкрат, поднимал на спине неимоверную тяжесть, а рядом шелестели освобожденные ветви.

Вдруг рот наполнился горячей кровью. Женька механически выплюнул соленую струйку и тут же из последних сил рванул платформу вверх и в сторону. В глазах потемнело, поплыли красные круги. Он потерял равновесие и упал вслед за скользнувшей тяжестью в грохочущую темноту. И падал очень долго.

Едва открыв глаза, он сразу посмотрел на огромное, в половину неба, красное солнце. Оно висело над самым горизонтом. Значит, в беспамятстве пролежал минут десять-пятнадцать. Не так уж и много, если принять во внимание состояние после катастрофы.

В трех шагах среди толстых листьев лежал тяжелый автомат. Он машинально нагнулся, подцепил здоровой рукой потертый ремень и обогнул дерево, волоча по мокрым растениям отполированное ложе.

Скала, исполосованная расщелинами, грозно нависала над робкой струйкой воды, что нерешительно пробиралась между коричневых валунов. Очевидно, уровень наносов в старом русле достиг критической точки, русло засорилось и вода только что начала искать новый, более удобный путь.

Женька проследил взглядом за водой-разведчиком и сразу увидел неладное. Чуть дальше, у основания скалы, возвышался белый, как сахарная голова, огромный купол. Шелестящая масса отвратительных насекомых сновала тут же, многие тащили еще живых насекомых. Одна, особенно крупная тварь, похожая на двухдюймовую сколопендру, волокла к своему муравейнику серую мышь с бессильно обвисшими лапками.

Первая струйка воды подобралась к куполу, попыталась обогнуть, но быстро нащупала ходы, ведущие вниз, и радостно устремилась в подземные галереи, склады, камеры личинок и куколок…

Сороконожки как по команде бросили добычу, ринулись к воде, хватая крепкими челюстями щепочки, сухие травинки, комочки земли. Некоторые сами прыгали в холодный поток, но тот становился все мощнее и увереннее. Их выбрасывало на берег, если не успевали вовремя вскарабкаться на стену купола, смывало вниз. Через сотни отверстий из муравейника в панике выскакивали ошалелые сизые тельца, карабкались на вершину, сталкивались, падали в мутную холодную воду, которая уносила их в черные дыры подземелья. Некоторые выволакивали мокрые тела личинок и лезли с ними вверх по скале под теплые лучи заходящего солнца. Группа сороконожек бросилась к растущим поблизости растениям, дружно подсекла стебли острыми жвалами и ринулась наперерез воде…

Как бы поступил Ян?

Женька словно наяву увидел богатырскую фигуру старшего друга. Острый взгляд беспощадно синих, как небо, глаз, черный ствол автомата, лежащий на сгибе согнутой руки, мужественное лицо героя… Мгновение – и раскаленный шнур ослепительной плазмы протянулся бы к скопищу отвратительных тварей! Дым, чад, треск – и куча безопасного пепла на месте миллиона крошечных врагов…

Он поднял автомат, неловко прижал отполированный приклад к левому плечу, прошел несколько шагов вверх по течению. Именно здесь скала нависала над водой. Он выбрал место, тщательно прицелился… Грохот, пыль, над головой свистнули осколки щебня. Стоило бы укрыться, но чувствовал себя слишком слабым, чтобы стараться отсрочить гибель.

Он дал еще одну очередь тяжелыми пулями. Целая стена гранита подалась вперед, по основанию пробежала трещина, посыпались огромные глыбы. Они плюхались в жалкую струйку воды и загораживали ей путь. Почва задрожала от тяжелых ударов. Затем рухнула вся стена. Над местом, где пробивался ручеек, взметнулась туча пыли и мелкого щебня.

Он бессильно уронил на камни автомат, побрел назад. Что сказал бы Ян, узнав, что он спас от гибели злобных сороконожек и бросил оружие?

Скалу пришлось обходить с другой стороны, так как дорогу к изувеченному геликоптеру загородила импровизированная плотина. Но как бы ни пришлось пробираться, все равно надо встретить восход смертоносного белого карлика возле родной машины, единственной частички далекой Земли…

Ему пришлось пройти мимо болотца, на краю которого топталось целое стадо единорогов. С этими живыми бронированными танками пришлось столкнуться в первый же день. Только мгновенная реакция Яна спасла в тот раз от страшного удара атакующего зверя. Единороги страшили своей универсальностью. Подобно буйволам, могли мирно пастись на зеленой травке, затем вдруг в крошечном мозгу пробуждался плотоядный инстинкт, и все живое убегало от них в горы, пряталось в норах, зарывалось в землю. Собственно, в родной уссурийской тайге тоже обитает подобный зверь, который охотно пасется на ягодах и молодых побегах, а попутно задирает оленя или лося. Но единорог к тому же обладал массой исполинского носорога, стремительностью оленя и кошачьей легкостью в прыжках.

Женька покосился на красное светило, которое до половины погрузилось за горизонт, горько усмехнулся и пошел прямо. Какая разница?

Единороги, не обращая на него внимания, беспокойно топтались возле самой воды. Два чудовища вошли в теплую жижу по брюхо и протяжно ревели, старательно вытягивая короткие мускулистые шеи. Посреди болотца барахтались два толстых, похожих на упитанных поросят детеныша. Оба верещали тонкими голосами, не понимая, почему знакомая теплая лужа вдруг стала непроходимой и откуда берется холодная чистая вода.

Ну вот и эти… Похоже, что сегодня наступил день непривычных дел. Непротивление злу насилием. Единорог на нас с рогами, а я спасу детенышей.

Жидкая грязь чавкала и цепко держала ноги, он плакал от боли в сломанной руке и судорожно хватался за плавающие растения здоровой кистью. Детеныши замерли при его появлении и смотрели круглыми сумасшедшими глазами, но разом завизжали истошными голосами, едва он приблизился вплотную.

Единороги заволновались, сделали попытку войти в страшную воду. Женька сунул здоровую руку по плечо в грязь и подхватил круглое увесистое тельце под брюхо. Детеныш дернулся, забил лапами.

Наконец удалось подтянуть его к берегу и вытолкнуть на твердый грунт. Зато со вторым пришлось повозиться больше. Он вопил и не давался в руки, а сам с каждым мгновением погружался все глубже и глубже. Вконец измучившись, ощущая, что вот-вот останется в болоте навеки, Женька подтащил перепуганного толстячка к земле и упал в грязь, упираясь в круглый зад маленького животного.

Он успел увидеть, что единороги принялись вылизывать спасенных, и тут потерял сознание.

Холодная вода, прибывающая из ручья, привела в чувство через несколько минут. В полузабытьи, на подкашивающихся ногах он выбрался из болота.

Выпуклый металлический бок геликоптера поблескивал красноватым светом уходящего за горизонт сверхгиганта, но к пурпуру уже примешивался странный зловещий отблеск. С противоположной стороны небо окрасилось в беспощадный плазменный цвет: через несколько минут покажется властелин смерти – белый карлик.

Женька не дошел до геликоптера всего несколько шагов. Потеря крови и слабость сделали свое дело. Он рухнул вниз лицом и потерял сознание.

Он уже не видел, что дерево, привлеченное запахом крови, потянуло к нему корявые ветви. Из влажной рыхлой почвы медленно выползли бледные корни и тоже потянулись к упавшему космонавту. Они извивались в воздухе, словно змеи, выбирающие жертву, снова зарывались в теплую мокрую землю, но все ближе и ближе к неподвижному человеку.

В это же время крупная сизая сороконожка с разбегу ударилась о лоб, отпрыгнула от неожиданности, но тут же хищно бросилась вперед и всадила острые челюсти прямо в висок. По крошечным каналам полых зубов в ранку потекла жидкость. Потом сороконожка вонзала жвала в переносицу, щеку, лоб. И если бы он не потерял сознание раньше, то лишился бы его сейчас.

Он не видел, что от ближайшего муравейника спешат отряды голодных сороконожек, что над горизонтом поднялся край белого карлика и залил мир ослепительным светом. И не почувствовал прикосновения слизистых ветвей дерева-спрута…

Тролль выключил рацию, в бешенстве вскочил на ноги. Его голубые глаза впились в широкое и неподвижное, как камень, лицо Макивчука.

– Бесполезно! Был бы цел, давно бы отозвался. Я не могу больше прослушивать пустоту, сложа руки!

– Что ты предлагаешь? – спросил Макивчук.

– Выйдем на поиски. Мог же он уцелеть?

– Как?

Здесь представлен ознакомительный фрагмент книги.
Для бесплатного чтения открыта только часть текста (ограничение правообладателя). Если книга вам понравилась, полный текст можно получить на сайте нашего партнера.

Купить и скачать книгу в rtf, mobi, fb2, epub, txt (всего 14 форматов)



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36

Поделиться ссылкой на выделенное