Юрий Никитин.

2024-й

(страница 1 из 39)

скачать книгу бесплатно

Предисловие

Знаю, знаю, что? именно поставят мне в вину хорошие, добрые и правильные люди, прочитав эту книгу или же только начав читать. Те самые, на которых держится этот мир. Мне 70, и я испытал на себе, как эти самые добрые и правильные в составе особых патрулей «народных дружин» останавливали нас, подростков, на улицах и с самыми лучшими намерениями распарывали нам брюки («нельзя носить зауженные, неприлично»), клещами отрывали подметки («неприлично ходить на толстой») и ножницами там же, прямо на улице, срезали чубы и длинные волосы: «мужчины должны стричься только под „бокс“ или „полубокс“.»

Конечно же, за попытку станцевать буги-вуги, а потом и рок-энд-ролл эти хорошие и правильные люди сразу исключали из института. Потом пришла пора коротких юбок (не мини, а просто коротких, по колено), и тоже были исключения из институтов и университетов, увольнения с работы. Девушкам нельзя было пользоваться косметикой, нельзя делать прически… нет-нет, дело даже не во власти, а в том, что сами эти хорошие и правильные люди, на которых держится мир, искренне считали себя правыми и вполне искренне (с покровительства и по науськиванию властей) принимали к молодежи меры, «чтоб им же было лучше»! Самое жуткое было в том, что это делали не какие-то ужасные взрослые, они всегда чуточку марсиане, а наши одногодки, только в отличие от нас «хорошие и правильные»!

Потом, правда, когда новое все равно пробивало дорогу и оказывалось, что силой ничего не остановить, хорошие и правильные злословили: прическа – «Я у мамы дурочка», платье – «Мужчинам некогда», намекая на доступность женщин с таким макияжем, с такими прическами и в таких платьях. По мнению хороших и правильных, на которых мир держится, – «ни поцелуя до свадьбы», обесчещенная должна непременно утопиться, или броситься под поезд, или еще как-то уйти из мира, чтобы не поганить своим присутствием хороших и правильных, на которых держится мир.

В технике молодежь принимает с восторгом новинки, но в области морали и «приличий» даже тинейджеры все еще похожи на старых бабок на лавочке, что злословят по поводу проходящих мимо модников. Мол, технический прогресс давай, описывай, но изменений в обществе не касайся! Про интимную сферу вообще чтоб ни-ни. Которая, кстати, давно уже не интимная. Во всяком случае, покопулироваться – никакой не интим. Как и полежать голыми рядом на пляже. Сейчас интим – то ли посидеть рядом в туалете, то ли что-то еще, не знаю, не интересовался шибко. В этом романе затрагиваю все сферы будущих изменений в обществе, именно все, а не выполняю подцензурный концерт по заявкам хороших, добропорядочных и правильных, на которых держится мир.

Потому что хоть мир держится на них, но двигают его не они, а те, кому они распарывали узкие брюки и которых исключали из вузов.

26 октября 2008 г.


П.С.

Предыдущие книги когистского направления вызвали озлобленный вой из-за того, что я посмел коснуться изменений также и в сексуальной сфере человека.

Не все, конечно, взвыли, но большинство. Не секрет, дураков на свете именно это самое большинство. Даже абсолютное, к сожалению. Оно почему-то пропускало все-все нужное и умное, для чего и написаны романы, зато, сладострастно похрюкивая, выбирало места, где «сиськи», а потом на форумах, меняя ники, гневно клеймило автора за эти сцены, обвиняя в разных комплексах.

Для аннотации к этому роману я взял эпизод из «Троих в Песках», изданных в 1993 году. Что ж, если кто-то опять же заметит в «2024-м» только сексуальные сцены, это скажет о комплексах читающего, а не автора. Автор же показывает изменения во всех сферах жизни, не избегая неизбежных изменений и в интимной области. Не секрет, изменения там происходят почти с той же скоростью, что и в хай-теке. Во всяком случае, при моей жизни произошли три компьютерные революции и три сексуальные. Если кто-то все еще не врубился, отсылаю к «Мне – 65», где на примере бабушки-дочери-внучки показаны все три, а вовсе не для иллюстрации крутости автора, как решили все те же сексуально закомплексованные.

Мир меняется стремительно. Нам в нем жить, но это самое большинство представляет его по-прежнему в осточертевшем стиле «машин больше, морды ширше», а прочее таким же, даже галактические войны, где солдаты будут драться лазерными мечами и десантными ножами. Хуже того, требует именно такого будущего от авторов.

Но так не будет.

Как бы ни пытались его тормозить, но мы все равно меняем. Хотя обгавкивают нас очень старательно, а то и кусают. Порой – больно.

26 октября 2008 г. Вечер.


ППС. Нет, надо все-таки мягше, мягше, ну что это я такой злой, они ж не понимают, а я сразу палкой по голове! Это у меня от комплекса: я ж вот, такой тупой, понимаю, а почему они, такие умные, не врубаются даже после палкой по голове?

Итак, медленно и на пальцах: сто лет назад, когда рисовали картинки будущего, уже достаточно точно предвидели и развитие воздухоплавания, и разрастание городов, и сверхмощные машины, и сверхкорабли, и огромные телевизоры, где прямо в квартиру идут передачи из Императорского театра.

Но, блин, везде мужчины во фраках, в цилиндрах и с закрученными усами «а-ля кайзер Вильгельм». Женщины, естественно, в широких платьях до полу, в шляпках, в руках обязательные зонтики от солнца. Словом, все заглядывают далеко вперед – и довольно точно! – в плане науки и техники, но никто-никто и мысли не допускает, что нечто может меняться и в социальной жизни!

Но еще телевизоры только-только появились, экраны были размером с почтовую открытку, но уже грянула сексуальная революция, разом отменившая цилиндры и длинные платья. Те, кто рисовал немыслимо огромные и сверхмощные самолеты на десять, а то и двадцать персон, были бы шокированы предположением, что в числе пассажиров будут и женщины в юбках… открывающих лодыжки! Даже – колени… какой ужас, какое бесстыдство! Те, кто удивительно точно предсказал появление прямых трансляций концертов из театров по телевидению, ужаснулись бы и ни за что не поверили, скажи им, ЧТО будут транслировать!!! И, конечно, сказали бы, что брякнувший такое – сексуальный извращенец, помешанный, с комплексами и пр., пр.

И сейчас те простые и даже очень простые люди совсем не против прогресса науки и техники. Но… пусть мужчины останутся во фраках и цилиндрах, а женщины – в длинных платьях!

Я вам сочувствую. Правда-правда. Сам иногда такой. Чуйствами. Но у нас есть еще и головы. Так пользуйтесь же!

27 октября 2008 г. Утро.

Часть I
2009-й год

Глава 1

В кабинет заглянул Тимур Косарь, с утра уже помятый и недовольный.

– Володя, – сказал он хриплым голосом, – тут пришли какие-то…

Сердце мое тревожно екнуло, я вскинул голову, Тимур смотрит очень серьезно и требовательно.

– Из налоговой? – спросил я натужно бодро.

Он отмахнулся:

– Да кому такая мелочь нужна? С нас еще стричь нечего. Из юридической фирмы.

– Какого хрена? – спросил я настороженно. – Услуги предлагают? Гони. Только вежливо. Юристы – народ пакостный и злопамятный.

Он покачал головой.

– Нет, как раз грозят будущими штрафами и преследованием по закону.

– Грозят?

– Намекают, – поправил он себя, педантичный, всегда придерживается точных формулировок. – Пока нас привлечь еще нельзя, говорят, но направление наших работ, дескать, неминуемо приведет к тому, что…

– Хорошо, – прервал я, – давай, пригласи. Только диктофон поставь на столе так, чтобы сразу видели. Мол, фиксируем, чуть что – сами возбудим дело об угрозах и вымогательстве.

Он вышел, косолапя, несмотря на свой малый рост, как всегда хмурый и не обращающий внимания на свой имидж. Я быстро оглядел кабинет, мысленно представил себя, смотрюсь неплохо, только обеспокоенное выражение нужно убрать. Страна богатеет, нефтедоллары прут, покупательная способность растет, бизнес развивается…

В кабинет зашли двое, обоих можно использовать как наглядное пособие по имиджу: мужчина средних лет, средней внешности и одет настолько тщательно, что даже незаметно, во что и как, полноватый и какой-то округлый, как все юристы, которых я встречал, плюс молодая женщина в очень строгом деловом костюме. Настолько подчеркнуто деловая и бизнес-ледистая, что я сразу отметил длину ее стройных ног, обе выпуклости на груди и тугой пук волос, завязанных узлом на макушке. В кино такие вот на свидании распускают роскошные волосы, что очень эротично, сами оказываются страстными и сексуальными…

Стараясь выглядеть крутым и бывалым, я сказал ей взглядом, что пусть не прикидывается, никакая не сексуальная, а именно вот такая, как выглядит. Она посмотрела бесстрастно и холодно.

Я жестом пригласил их сесть, у меня как раз два стула помимо моего, на большее не хватило денег.

– Чем могу быть полезен? – спросил я и улыбнулся. Карнеги сказал, что такая херня ничего не стоит, а пользу приносит. – Я в самом деле могу быть полезен? Чем?

Они сели рядом, слегка касаясь друг друга локтями, одинаковые и слаженные, как проработавшие не один год напарники. Я сразу ощутил к мужчине понятную неприязнь самца.

– Можете, – ответил мужчина. – Даже должны.

– Чем? – повторил я.

– Своей работой, – ответил он. – Мы из общественной организации «Социальное равновесие». Заведующий юридическим отделом Вадим Верес, а это ведущий сотрудник отдела – Тамара Вовк.

Женщина кивнула при упоминании ее имени, губы красиво вылепленные и припухшие, без впрыскивания геля не обошлось, в природе настолько эротичных не бывает… Я наконец оторвал взгляд от ее зовущего рта и сказал все так же вежливо:

– Ну, а я, как вы догадались, директор этой фирмы, Владимир Черновол. Чем могу?

Верес сказал вежливо:

– Наша организация выступает за сглаживание всех существующих конфликтов в мире. Несмотря на то что мы являемся обществом добровольным, вес имеем очень даже приличный. Спонсируют нашу деятельность очень могущественные фонды, а в число учредителей входят такие известные фирмы, как…

Женщина высокомерно следила, какое впечатление произведут на меня громкие имена, но я пропустил мимо ушей фамилии в самом деле известных политиков, все – бывшие, пара экс-звезд и несколько имен, которые ничего не говорят, но, видимо, это и есть финансовые тузы, что оплачивают их синекуру.

Он сделал паузу, но не для того, чтобы проверить впечатление, видно же, что я из поколения молодых революционеров, на которых имена сильных мира сего действуют как раз наоборот: вызывают протест и желание дать сдачи.

– Вас, конечно, интересует, – поинтересовался он с той же вежливой бизнес-улыбкой, – почему пришли к вам…

– Да, – ответил я и не удержался: – Просто спать не могу, все интересуюсь и интересуюсь.

Он кивнул, улыбка шире не стала, все такой же вежливый и ровный, с внимательными глазами и в доверительной позе, ну там нужное положение рук, локтей, сцепленные пальцы…

– Вас заинтересовала бы наша деятельность, – продолжил он, – если бы вы узнали, что мы предъявили иск к Близзарду. Это наш первый иск, он создаст прецедент. Сразу хочу сказать, что шансы на победу в суде у нас не просто высоки, а практически абсолютны.

Я пробормотал, стараясь показать, что начал заинтересовываться, но ничуть не трушу, ну вот ничуть, ни капельки:

– Постойте-постойте… что-то слышал краем уха.

– Что именно слышали?

Я сдвинул плечами.

– Да только, что среди множества исков, которые получает эта компания, как, впрочем, и все крупные фирмы, она получила и несколько весьма идиотских… Что и понятно, все хотят урвать кусок от лакомого пирога. За каждым миллиардером охотятся весьма беспринципные людишки. Это я так, вообще.

Он не шевельнул и бровью.

– Вам трудно поверить, – проговорил так же вежливо, – что некоторые могут действовать в этом мире и бескорыстно? Не виню, сам долгое время не верил. Но в этой организации, где работаю сейчас, в самом деле столкнулся с энтузиастами.

– Что за иск? – перебил я.

Он вздохнул, готовясь к неприятному разговору и, как я понял, к непониманию позиции такими вот, как я, тупыми и очень неинтеллигентными.

– Мы против, – заговорил он, – жестокости и насилия к животным. Сперва нашей организации удалось добиться запрета издевательства над домашними животными, потом сумели заставить конгрессменов большинства стран принять законы, ограничивающие истребление диких зверей и даже создать так называемую Красную Книгу…

– Ого, – сказал я, – так у вас древняя фирма! Красная Книга, как я думал, придумана вообще при фараонах. И формулу «Волки – санитары леса», это вы придумали? Ясно. Так, а в чем ваши претензии к фирме Близзард, а также к нам? Хочу попутно поблагодарить вас за лестный ряд. Оказаться на одной скамье подсудимых с Близзардом – великая честь для всех девелоперов.

Юрист взглянул на женщину, она кивнула и заговорила строгим протокольным голосом:

– Так как вашей фирмой, из-за вашей малозначительности, как вы только что упомянули, никто всерьез заниматься не хочет, это поручили мне, как вчерашней выпускнице юридического института.

– Слушаю вас, – сказал я заинтересованно. – У вас в очках простые стекла?

– Нет, – отрезала она, – у меня диоптрии.

На мой взгляд, там если и есть диоптрии, то не больше чем полпроцента, а такое нарушение зрения нормальные люди вообще не замечают. Эта либо чересчур заботится о здоровье, либо выпендривается, умной хочет выглядеть. Хорошо хоть не покрасилась под брюнетку.

– Мы зверей не бьем, – сказал я. – У меня даже аквариума нет. И на охоту не езжу.

– Бьете в баймах, – отрезала она.

Я ахнул:

– Что? Уже и в баймах нельзя?

Она кивнула, улыбка показалась мне отвратительно злорадной.

– Будет нельзя. Сейчас защита окружающей среды выходит на новую ступень гуманизма. Кроме того, пропагандируя избиение беззащитных животных в баймах, вы развращаете людей, делаете их еще более жестокими, чем они уже есть…

Гора свалилась с моих плеч, рухнула и разбилась с треском, а мелкие камешки разлетелись далеко-далеко, превращаясь не то в конфеты, не то в цветочки. Я едва не расхохотался, как же здорово, что не рэкет, не налоговая, не кредиторы, не пожарная инспекция, не еще какие-нибудь пиявки под видом проверяющих.

Они переглянулись, когда я откинулся на спинку кресла и сказал уже с веселым дружелюбием:

– А вы не двое сумасшедших? Что вы несете?.. Каких беззащитных животных? Это же всего лишь набор пикселей! Комбинация нулей и единичек двоичного кода, что выдает на экран перекодируемые нашим мозгом картинки! Подведите к монитору собаку или кошку – ничего не увидят! Там нет ни-че-го.

Она сказала холодно:

– Собаки и кино не понимают. Для них там только мелькание световых пятен, но все-таки люди почему-то одним фильмам ставят индекс «18+», а другие запрещают вовсе!

Ее коллега добавил педантично:

– И книги.

– И книги, – повторила она. – Хотя книги вообще… черные значки на бумаге! Так что эта отмазка, как говорят в ваших кругах, не катит. Любая ваша байма, я сейчас говорю не лично о вас, а о деятельности девелоперов вообще, начиная со входа в виртуальный мир, пропитана жестокостью и насилием! Весь этот, простите за грубое слово, кач – непрерывное и безжалостное избиение всего живого, что встречает на своем пути баймер!

Она говорила все правильно, но я смотрел с изумлением. Неужели эти чудики всерьез? Это же надо быть такими сумасшедшими! И какие идиоты выделяют им гранты на деятельность? Вот уж придурки, лучше бы нам дали! Нет, это кто-то разворовывает бабки, а для отмазки раскидывает крохи на вот таких чокнутых…

Юрист следил за моим лицом, а я сам знаю, что оно у меня выразительное, он заговорил первым:

– Я вас прекрасно понимаю. Я постарше вас, видел, как многое, что сперва осмеивали, укрепилось, а новое поколение восприняло как должное. Над «санитарами леса» как только не хохотали! А сейчас ни волка нельзя убить без особой лицензии, ни льва, ни тигра. А раньше целые стада слонов стреляли просто так, для забавы. И бегемотов, носорогов, буйволов! Мир меняется, юноша. Некоторые из ваших коллег постарше успели это заметить на себе. И меняется не сам…

Она смотрела на меня победно, слегка кивая в такт его словам, словно забивая своим узким лобиком гвозди то ли в мой стол, то ли в мой гроб.

Я поинтересовался:

– А вы не заходили в «World Industry Entertainment Games», это всего за два квартала отсюда? Они начали позже нас, но по размаху обогнали…

Юрист поморщился, женщина быстро взглянула на него, он кивнул, она поджала губы и ответила сухо:

– Их директора вообще можно привлекать к суду.

– Ах вот как? – приятно удивился я. – Люблю, когда такое говорят о конкуренте! Скажите, а фотоохотой заниматься можно?

Она подумала и ответила уверенно:

– Да, можно.

– Спасибо, – ответил я с великим облегчением. – Хоть это… но, простите, как все-таки насчет звериных прав? Можно ли фотографировать без их разрешения? Вдруг им это не нравится? Я понимаю, если в свадебном оперении, а в период линьки? Когда выглядят гадостно?.. Или когда какают?

Она подумала и ответила несколько нерешительно:

– В юридическом плане этот вопрос еще не проработан… Как вы знаете, мир стремительно усложняется. Мы, юристы, не всегда успеваем, к сожалению, реагировать вовремя или с опережением.

– В данном случае вы среагировали с еще каким опережением, – заметил я.

Она кивнула, строго рассматривая меня поверх массивной роговой оправы.

– Не думаю, что с большим. Этот щекотливый вопрос можно было поднять и раньше.

Я вздохнул:

– Не уверен, что вы настолько… в возрасте, чтобы помнить те фараоновы времена, когда с нормальной охоты всех переводили на фотоохоту. Могу сказать только, что я типичный представитель хай-тека, а это значит, что прекрасно разбираюсь в наших проблемах. Представьте себе.

Они переглянулись, женщина вздохнула, а мужчина грустно улыбнулся:

– Переводя на обычный язык, это значит, что мы лезем не в свое дело… и вообще нам пора убираться.

– Это вы сказали, – сообщил я и лучезарно улыбнулся. – Не хочу быть грубым, но вы поняли все правильно. Видимо, вы хороший юрист.

Он кивнул.

– Иначе бы мне не предложили возглавить такой отдел. Ладно, мы вас предупредили, а дальше решайте сами.

Глава 2

Двери за ними закрылись, я посопел злобно, что за идиоты, ну очень уж благополучное у нас общество, что позволяет и таким вот находить нишу. Раньше подобные вымирали бы с голоду, кому нужны с их заморочками, а сейчас могут жить, отщипывая от пирога более успешных, предъявляя миллионные иски то к Макдоналдсу за слишком горячий кофе, то к изготовителям гамбургеров, обвиняя их в своем ожирении…

Работа не шла, раздражение нарастает, я взглянул на часы, ах вот оно что, жратаньки пора, мы ж не сингуляры, у нас и желудки, и желудочные амбиции… Отворил дверь кабинета и сразу поморщился. В большом помещении за столами работают сорок человек, но слышно только Василия Петровича: стучит по клавишам с такой силой и мощью, что доска часто выходит из строя. К счастью, дешевые, извиняется, покупает за счет фирмы и снова колотит… Печатает двумя пальцами, но быстро, на экран поглядывает лишь изредка. По одному этому признаку можно определить, что пришел из допотопного века, когда не было персональных компьютеров, а журналисты и писатели работали на пишущих машинках.

Тогда успешное печатание зависело от силы удара по клавише: приходилось бить со зверской силой, чтобы задействовать целую систему механических рычагов, а те в конце поднимут последний рычажок с приваренным металлическим оттиском буквы. Сила удара должна быть достаточной, чтобы с треском влупить по ползущей тряпочной ленте, пропитанной чернилами, а через нее оставить оттиск на бумаге. А так как никто не печатает без подложенной копирки и второго, а то и третьего листа, то стукнуть надо было так, чтобы пробить их все.

Современное поколение с пеленок знает, что от силы удара по клавишам ничего не зависит, кроме преждевременного износа клавиатуры, потому печатает, едва касаясь кончиками пальцев. Многие сразу работают всеми десятью, чему очень непросто научиться на простой механической: попробуйте мизинцем бить с такой же силой, как и указательным!

За четыре стола от Василия Петровича юркий и подвижный Андрюша Скопа первым оторвал взгляд от экрана, отъехал вместе с креслом и поспешно потер глаза кулаками.

– Ого!.. Почти два!.. А я думаю, чего это шеф держимордит там на пороге… А он, оказывается, о нас заботится!

Его сосед справа, Тимур Косарь, поспешно вскочил.

– Побегу проверю, – сообщил он услужливо, – как там насчет столиков в кафе…

Он унесся, Скопа все еще тер кулаками глаза.

– Уф, мальчики кровавые в глазах…

– Много зарезал? – спросил я деловито.

– Сотни две, – сообщил он.

– Это не много.

– Зато всякими способами, – сообщил он. – Теперь кровь хлещет по всем законам физики. Движок Havok – это что-то…

– Сразу вставь три градации, – посоветовал я. – А то потом присобачивать труднее. Вплоть до отключения вовсе. Кто-то не выносит вида крови, кто-то оберегает детишек от насилия…

Кресла не гремят, отодвигаясь, у нас на колесиках, более того, сами послушно возвращаются к столам и разворачиваются к мониторам.

Я вышел вместе со всеми, отметив, что из нашей дружной обеденной группы потеряли еще и Василия Петровича: он перешел на мафусаилизм, ест «только полезное», а воду пьет исключительно дистиллированную, которую носит с собой в термосе.

В кафе Тимур выкобенивался перед молоденькой заведующей, она улыбалась профессионально и записывала по старинке в отрывной блокнотик. Ребята рассаживались за столами в нашем привычном уголочке. Я оглядел их как-то заново, в голове то и дело всплывают слова юриста насчет быстрых изменений… Кем эти ребята из моей команды были бы раньше? Андрюша Скопа работал бы трубочистом, ему нравится альпинизм, звездное небо над головой, нестандартность профессии… хотя, понятно, тогда трубочистов было больше, чем ныне слесарей-водопроводчиков: печные трубы были везде, а чистить нужно даже исправные.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39

Поделиться ссылкой на выделенное