Юрий Корчевский.

Пушкарь

(страница 6 из 25)

скачать книгу бесплатно

   Получилось быстрее и проще, чем я думал. Стряпчий в княжеском Кремле написал гусиным пером на пергаменте документ, мы расписались, свидетели – Афанасий с незнакомым мне горожанином – тоже приложили руку, после пошли в мою обитель, и Афанасий с продавцом долго звенели монетами, пересчитывая и переругиваясь.
   Наконец все закончилось. В шапке осталось еще изрядно серебра. Афанасий молвил:
   – Теперь поехали рухлядь на торгу покупать.
   – Зачем мне рухлядь? – удивился я.
   – А спать-есть на чем будешь?
   Пришлось промолчать, рухлядью здесь называлось не то, о чем я подумал. На возке с Прохором и Афанасием мы отправились на торг. Афанасий во всех делах был дока, и знали его на торгу хорошо. Мы набили перинами, подушками, простынями почти весь возок и, еле уместившись сами, отправились к моей первой в этом мире недвижимости. Чем дольше я осматривал дом, тем больше он мне нравился. Широкий двор, сарай и конюшня сбоку, подвалы, просторные комнаты. Окна, правда, были затянуты слюдой, а не стеклом. Я велел холопу оставаться в доме и распрягать лошадь. Афанасий поскреб в затылке:
   – Теперь тебе челядь нанимать надоть – ну там кухарку, сторожа, в доме убирать чего. Помочь?
   Я быстро закивал головой, в городе знакомых не было, а брать первого попавшегося в дом не хотелось. Стремительно я обрастал домом и грядущими обязанностями, причем многое делалось как бы помимо меня – само собой. Вот уже я домовладелец, обслугу нанимать надо, видно, князь всерьез решил прибрать меня в стольный город своего княжества. Дав Прошке несколько монет, отправил его на торг – купить чего-либо съестного. С приобретением своего жилья теперь пришлось думать и о питании.
   Встав утром, наскоро перекусил и в возке отправился в Кремль. Охрана у ворот пропустила беспрепятственно. Из дворовой церкви, видно, после службы, выходили люди. Ко мне подошел служивый:
   – Княгиня призывает.
   Я подошел, внешне женщина выглядела здоровой, была весела, жалоб не было. Сказала:
   – Афанасий про возок твой дивный рассказывал, попробовать его хочу.
   – Да ради бога, княгиня.
   Я подвел ее к возку, подсадил, и мы сделали круг по кремлевской площади, выложенной дубовыми плахами.
   – И правда – не трясет, как на лодочке плыву. Хочу себе такой же!
   – Помилуй, княгиня, я лекарь, не кузнец. Ежели у вас кузнец хороший есть, я могу показать, чего сделать надо.
   С помощью вездесущего и всезнающего Афанасия мы пошли в хозяйственный угол Кремля, где за конюшней была кузница. Кузнец внимательно осмотрел мой возок:
   – Ловко сделано, да мы не хуже смогем.
   – Обустроился ли? – спросил Афанасий, когда мы шли обратно. – Сегодня я тебе людишек пришлю – выбери кого надо.
   – Вот спасибо, – искренно поблагодарил я. – Чтобы мне без тебя в незнакомом городе делать?
   – Вспомни это, когда заболею, – ответил Афанасий.
   После обеда, прошедшего скудновато – Прохор сварил щи и кашу – большего он, по-моему, не умел, я лег на перину отдохнуть и поразмышлять.
Дом-то у меня есть, но нужна работа, деньги имеют свойство кончаться, если кошель не пополнять. И второй момент – надо перевезти Анастасию с сыном сюда, запала она мне в душу, а Прохора с повозкой вернуть Игнату Лукичу. И так уже неделю я здесь. Снова надо советоваться с Афанасием. Вскоре в ворота раздался стук – Проша пошел открывать. Пришли люди от Афанасия – наниматься. В городе только ремесленники, купцы и дружинники имели более-менее постоянный доход, все остальные перебивались огородничеством, охотой, рыбной ловлей. У женщин возможностей выбора было еще меньше.
   В горницу вошли семь человек – два бородатых мужика и женщины разного возраста.
   – Нас Афанасий послал.
   Мужиков я взял сразу – сторож нужен, и за двором присмотреть надо, и по хозяйству без рабочих рук нельзя. Одна из женщин оказалась кухаркой, чему я обрадовался – покушать вкусно я любил, еще одна горничной, третью взял прачкой. Определил им их комнаты – в одной мужчины, в другой женщины. Низко поклонившись, они отпросились за своими пожитками, а я на возке отправился к Афанасию, заехав на торг. Неудобно – человек мне помогает, а служит князю. Долго выбирал, что подарить; выбрал красивый небольшой нож в ножнах, местные мужчины им пользуются как обеденным.
   Афанасий от подарка не отказался, по лицу было видно – подарком доволен.
   – Люди от меня были?
   – Да, спасибо, взял пятерых.
   – А чего не всех, людишки проверенные, не вороватые, работящие. Платы большой не спросят, а по дому и двору работа всегда найдется. Ладно, потом поправим. Сейчас что хотел, помочь чем?
   Я объяснил ситуацию с зазнобой в Касимове, да и возок вернуть надо, опять же холоп не мой.
   – Пойду спрошу у князя, отпустит ли.
   Быстро вернулся:
   – Езжай, но через десять дней назад тебя ждать будет.
   Я крепко обнял Афанасия – этого «серого кардинала» княжеского Кремля – и вернулся домой. Вновь нанятые люди были уже там, обустраивались. Из двух мужиков я выбрал более серьезного и степенного и сказал:
   – Уезжаю на десять дней, дом блюдите, если надо запасы сделать – сена для лошадей, зерна, людям покушать – вот деньги, распоряжайся с умом.
   – Все будет исполнено, – мужик с достоинством поклонился.
   Я обратился к челяди:
   – Всем его слушать, он старшим будет.
   Мужик приосанился. Утречком, после завтрака – яйца, квас, лепешки, мы с Прохором выехали в Касимов. Такой гонки уже не было, лошадка трусцой пылила по сельским дорогам. Кушали и ночевали на постоялых дворах. В один из дней Прохор обратился ко мне.
   – Юрий Григорьевич, ты теперь в Рязани жить будешь?
   – Выходит, так.
   – И меня Игнату Лукичу вернуть хочешь?
   – А как же, ты же его человек, ежели сбежишь – поймают.
   – Выкупи меня у него, по нраву у тебя жить, верной собакой тебе служить буду. У Игната Лукича неплохо, да городок невелик – то мужики спьяну дерутся, то еще что. А ты человек ученый, думаю я, далеко пойдешь.
   Вот тебе и холоп. Раздумывал я недолго. Если Игнат Лукич согласится, попробуем.
   До Касимова ехали пять дней. Игнат Лукич встретил как близкого родственника, крепко обнял, похлопал по плечам.
   – Рассказывай, как там в Рязани?
   Я вкратце пересказал основные события. Когда речь зашла о покупке дома, трактирщик огорчился:
   – Я так и знал, что тебя рязанцы сманят, чуяло мое сердце. Жалко, хороший ты парень, да тесно тебе будет в Касимове. Ладно, коли так, езжай.
   – Подожди, Игнат Лукич, просьба у меня к тебе, насчет Прошки. Уступи мне холопа.
   Лукич недолго подумал:
   – Ладно, тридцать сребреников, и он твой.
   Я отсчитал деньги, первый раз в жизни я покупал человека, да еще и тридцать монет – как куда.
   – Зазноба у меня здесь, хочу дом ее продать, да с собой забрать – поможешь ли?
   – Что с тобой поделаешь, помогу.
   Я помчался к Анастасии. Пока получалось, что я решал за нее без нее самой. Запыхавшись, вбежал в дом, Анастасия и ее сынишка сидели за столом, обедали.
   Радости обоих не было предела. Анастасия радостно меня обнимала.
   – Вернулся, из-за меня вернулся?
   – Да, ненаглядная моя, за тобой вернулся.
   – Сердцем чуяла, что в Рязань тебя князь сманит, думала, забудешь про нас.
   Мальчонка вертелся рядом, с ожиданием заглядывая в глаза.
   – Всех вас отсюда заберу, собирайте пожитки, дом продавать надо, телеги прикупить – добро кое-какое перевезти надо.
   – А в Рязани, где жить будем?
   – Дом я купил за княжьи деньги. Челядь нанял, не хуже других жить будем.
   С радостным визгом оба бросились мне на шею. Короче, дел было полно, а времени мало. Снова обратился к Игнату Лукичу.
   – С повозками забот не будет – иди на торг, наймешь повозки с возчиками, сколь тебе надо. За одну подводу до Рязани берут три алтына и две деньги, не прогадай.
   – А с домом как быть?
   – Пойдем, посмотрим дом.
   Запрягли возок и поехали смотреть дом Анастасии. Там царила оживленная суета – собирались вещи, перетряхивалась одежда.
   Игнат Лукич с деловым видом обошел дом, слазил на чердак и в подвал, зашел в сарайчик.
   – Сколько хочешь, хозяйка?
   – Да не знаю я, господин хороший.
   Лукич обратился ко мне.
   – Дом, если не спешить, за две гривны киевские продать можно. Если хочешь – даю одну гривну сейчас, и дом мой.
   Кто знает, как долго будет продаваться дом, я кивнул головой и посмотрел на Настю. Она была тоже согласна. Ударили по рукам:
   – Когда освободишь?
   – Через три дня.
   На обратном пути заехали на торг. Игнат Лукич степенно подошел к мужикам, долго с ними разговаривал, потом махнул мне рукой – давай задаток, скажи, когда и куда подъехать. Я объяснил.
   Вернувшись на постоялый двор, Игнат Лукич велел натопить баньку:
   – Сходим, попаримся с тобой, поговорим.
   Натопили баньку хорошо, двое холопов плескали квасу на раскаленные камни, хлебным духом наполнилось все помещение. Мы улеглись на полки, сначала аккуратно, затем сильнее и сильнее нас обиходили веничками, обмыли. Распаренные, мы вышли в предбанник, закутались в простыни, хлебнули крепкого холодного пива. К пиву на столе стояли вареные раки, копченая рыба и соленые бараночки. Хорошо!
   Тело отдыхало.
   – Как мыслишь далее жить?
   Я пока и сам этого не знал.
   – У князя во дворце есть такой мужичок – Афанасий. – Я кивнул, знаком уже. – Большое влияние на князя имеет, ты с ним не ссорься, мужик хороший, но злопамятный. Ты, лекарь, во многих делах занятный, жилка в тебе какая-то интересная есть, да и дно двойное али тройное. Это тоже чувствуется, осторожнее будь, ты человек здесь без роду-племени, поддержать тебя на первых порах будет некому, а кому-то дорогу ты уже перешел али перейдешь. С людьми видными и уважаемыми посговорчивее будь, на подарки денег не жалей, все сторицей окупится. Князь – человек разумный, но вспыльчивый. Более я сказать ничего не могу, не знаю, не в столице живу.
   Никак не могу привыкнуть, что столицей они называют Рязань – столицу Рязанского княжества.
   – Я мыслю, – добавил Игнат Лукич, – в верха пробьешься. Князем али боярином не будешь – это по рождению, но ум и хватка у тебя есть.
   Давненько я так ни с кем не разговаривал, буквально по-отечески.
   Поблагодарив Игната Лукича за все, что он для меня сделал, я пошел отдыхать.
   С утра я отправился к Анастасии помочь собрать вещи. Особенно собирать было нечего, но узлов набралось изрядно.
   – А с живностью как? – спросила Настя.
   – Да никак – свиней продай или отдай соседям. На месте новую купим.
   Я предложил сходить на торг, прикупить чего из одежды, но Настя меня огорошила:
   – А в чем женки в Рязани ходят?
   Ешкин кот, во все времена, наверное, женщины одинаковы. У нее судьба круто меняется – город, дом, спутник жизни, а она – какие в Рязани моды. Короче, на торг мы не пошли, решили купить в Рязани. Зарубили и сварили курицу, не пропадать же добру. Спать я отправился к Игнату Лукичу, все-таки внешние проявления нравственности.
   Когда на следующий день, попрощавшись с Игнатом Лукичом, с небольшой сумкой с пожитками я подошел к Насте, телеги стояли уже там, возчики споро выносили узлы. На одной из телег укладывал вещи Прохор. В предотъездной суете я как-то о нем подзабыл.
   – Здравствуй, хозяин! Я уже с вещами, – показал он на небольшой узел.
   Вышли за ворота, из-за заборов выглядывали лица соседей.
   Анастасия всплакнула, перекрестила дом, перекрестилась сама, мы уселись на телеги, и наша маленькая колонна из трех телег двинулась в путь. Прощай, Касимов. Начинался новый отрезок жизни.


   Утомленные тряской, дальней и пыльной дорогой, мы благополучно прибыли в Рязань. В доме был порядок, при нашем приезде все челядины высыпали во двор поприветствовать нового хозяина. Я несколько приосанился, все-таки домовладелец, не голодранец какой. В мимолетном взгляде Настеньки я уловил уважение. Миша радостно закричал:
   – Это теперь наш дом?
   – Да, и твой тоже.
   – Вот здорово! – и помчался по всем помещениям дома.
   Я завел Настеньку в нашу спальню. Челядины навели относительный порядок, но с мебелью и уютом было скудновато.
   – Давай завтра сходим на торг, подкупим, что надо, ты прикинь сперва.
   Челядь уже ушла выгружать и сносить в дом вещи, кухарка приветливо пригласила к столу.
   По домашней пище все соскучились и дружно уселись за стол. Угощение было не как у князя, но очень достойное.
   С утра, позавтракав, я отправился в Кремль, надо же было доложиться о прибытии и проведать княгиню.
   Афанасий радостно меня приветствовал, спросил, как съездилось. Мы поговорили о разном, я спросил о княгине.
   – Здоровье неплохое, возок ей уже переделали, как у тебя, очень довольна и просит передать тебе благодарность.
   – К сожалению, тот возок был не мой, сейчас я без транспорта.
   – Негоже уважаемому человеку пешком ходить, это вопрос престижа. Пешком ходят простолюдины. Пойдем-ка со мной.
   Мы пошли к конюшне. Поговорив с лошадниками, Афанасий подвел ко мне человека – он хорошо разбирается в лошадях, сходи на торг, обязательно купи лошадь. Ладно, надо слушать умных советов. Выбирал лошадь лошадник, так как я в них не понимаю ничего. Наконец, сделка состоялась, и я взял лошадь под уздцы. Узнав, что хорошие возки на торгу не продают, надо их заказывать у мастера, отправился с лошадью домой. Прохор обрадовался лошади:
   – Еще бы возок!
   Пришлось идти к каретному мастеру, обговаривать с ним возок. К сожалению, срок изготовления был велик – два месяца.
   Я занялся обустройством своей рабочей комнаты – на первом этаже.
   Захар, который оставался за управляющего, пока меня не было в Рязани, сделал мне кушетку, как в больнице моего времени. Обил ее кожей, сделал стол – подобие письменного, вешалку для пациентов. Когда кушетку застелили белой простыней, на мгновение показалось – я вернулся в свою больницу, и такая тоска меня взяла.
   Для работы требовался спирт, которого тут не было, но делали хлебное или твореное вино – нечто подобное разведенному самогону или водке. Снова пришлось идти к кузнецу – заказывать подобие самогонного аппарата – змеевик, металлическую емкость и другое. Через три дня все было готово, и я объяснил Захару, как этим пользоваться.
   Первая порция была опробована, вкус был не очень, местные трактирщики забивали его добавлением ягод.
   Я сразу решил – только лучшего качества.
   – А скажи, Захар, где можно взять древесного угля?
   – Дык, на торгу.
   Снабдив деньгами, отправил его за углем. Не имея пока оборудования, бросили уголь в чугунок, налили туда нашего самогона, через день осторожно слили через вату. Самое то, практически чистый спирт градусов 70–80, горел чистым синим пламенем. С таким спиртом уже можно было работать, а настояв на орехах или ягодах, употреблять за столом. Наказав Захару заняться изготовлением спирта, я пешком отправился к Афанасию.
   – Как мне быть с лечением, как обзавестись клиентами?
   – Тобой уже интересовались в княжеском окружении – спрашивали, примешь ли их тоже, только ты в Касимов уезжал. Я направлю, а как дом твой найти?
   Ответ нашелся по аналогии – на воротах будет табличка с красным крестом, про улицу я объяснил. Если крупные, центральные улицы еще носили названия, хотя таблички и не было, то про нумерацию никто и не вспомнил.
   – Слушай, Афанасий, а почему бы вам на каждом доме не поставить номер, будет удобнее искать адрес?
   – А зачем, все на улице друг друга знают.
   Я решил зайти с другого бока:
   – Налоги брать удобнее, купчие на дом оформлять удобнее и много чего другого.
   Разговор о налогах заставил его задуматься.
   – Ладно, обскажу князю – как он решит.
   Проходя мимо торга, решил пройти по лавкам, без особой цели. Торг в те времена не только место торговли – там можно было услышать городские и иные новости, узнать цены на грядущий урожай и много еще чего.
   Вдруг глаз зацепился за что-то знакомое, я вернулся – за прилавком сидел то ли араб, то ли армянин, и перед ним лежала стопка бумаги. За все мое время нахождения в этом мире бумагу я увидел в первый раз. Я подошел, взял листок. Сонное лицо продавца оживилось. Я потер листок – качество было неплохое.
   – Сколько стоит?
   – Уважаемый господин разбирается в товаре, за последнюю седьмицу ты первый, кто заинтересовался, тебе как первому покупателю отдам по копейке листок.
   – Дороговато!
   – Товар редкий, дорогой, издалека вез.
   – Хорошо, давай двести!
   Продавец подпрыгнул.
   – Да это почти вся моя бумага.
   – Вот всю и давай.
   Я забрал бумагу, араб слащавым голосом спросил:
   – А писать есть чем?
   – А что предложить можешь?
   Из-под прилавка, араб достал серебряную чернильницу – вместе с чернилами:
   – Куна. Чернильница – чистое серебро.
   Молча я отсчитал деньги.
   – Привози еще, я возьму.
   Дома никто моей радости по поводу приобретения бумаги не разделил. Анастасия пожала плечами:
   – Для баловства, что ли?
   – Писать!
   – Так неграмотные мы.
   Да, в этом мире писать и читать из женщин почти никто не мог – за исключением княжеских и боярских семей. О неграмотности моих близких я и не догадывался, срочно надо было искать учителя.
   Полежав и поразмыслив, я направился в ближайшую церковь. Обедня закончилась, народ уже почти весь разошелся. Стоявший у алтаря священнослужитель повернулся ко мне, я перекрестился, подошел, наклонился.
   – И тебе мир, добрый человечек, – и перекрестил меня. – В чем нужда?
   Я сбивчиво попытался объяснить, что мне нужен учитель – чтения, письма, арифметики.
   Святой отец размышлял недолго:
   – Живет недалеко от церкви дьяк, по причине преклонных лет службу ему отправлять тяжко, но думаю, что тебе он помочь сможет.
   – Спасибо, святой отец.
   Он улыбнулся:
   – Покамест я дьяк.
   Пройдя к указанному домику, я нашел священника. Почти лысая голова и седая, как серебро, борода, морщинистое худое лицо и неожиданно умные, живые глаза. Одет был в старенькую рясу.
   – Что привело тебя ко мне, сын божий?
   Я объяснил ситуацию.
   – Ну что же, нести свет в народ – богоугодное дело. Жди завтра.
   Долго я объяснял Анастасии и ее сынишке, что они начинают учиться чтению, письму и счету. Мальчик обрадовался, а Анастасия проявила непонимание:
   – Зачем оно мне?
   Как мог, объяснил ей, что моя половина не должна быть неграмотной, что ей придется вести хозяйство, записывать расходы и вести учет. Долгое объяснение сразу вразумило.
   – Только священника каждый раз кормите, видно, бедновато живет, а потом я с ним рассчитаюсь.
   С этого дня и всю зиму каждое утро отец Амвросий приходил к нам домой и до полудня учил моих домашних. Миша делал успехи. Священник тоже – я хорошо ему платил, кормил, на старости лет это было ему неплохим подспорьем.
   Между тем у меня начала появляться клиентура – сначала редко ближнее княжеское окружение, затем чаще – их родственники, а потом уже почти постоянно купцы, ремесленники с домочадцами.
   Заработок стал постоянным, и жизнь приобрела устойчивость и надежность.
   Почти все заботы по управлению домом и челядью взяла на себя Анастасия – и ей это нравилось, дом содержался в порядке – погреб полон запасов, а челядь ее боялась больше, чем меня.
   Работа поглощала все время, но одна дума все время меня не оставляла. Наркоз! Я не мог ничего сделать без анестезии. Заштопать раны или удалить жировик еще получалось, но на более серьезное я не решался. Без наркоза у пациента наступит болевой шок, от которого он может погибнуть. Я все время искал выход и пока не находил. Я ходил на торг, заказывал купцам, что торговыми судами ходили в Италию, Испанию, Францию, – хлороформ, эфир, но тщетно.
   В один из осенних дней я отправился к арабу – прикупить чернил и бумаги. Торговец меня встретил как старого знакомого, спрашивал – как жена, дети, здоровье. После долгих приветствий наконец дошли до дела. Я прикупил бумаги и чернил и заметил в глубине лавки курящийся кальян. Что-то мелькнуло в мозгу:
   – А скажи, уважаемый, нет ли у тебя с родных мест порошка, навевающего грезы, или опиума?
   Араб прошел за занавеску и вынес небольшой кусочек терпко пахнувшего опиума.
   Араб подробно объяснил: настоять на хлебном вине или сосать под языком, отщипнув кусочек, он показал – сколько. Сам я наркотиками никогда не пользовался, а пациентам в отделении больницы мы кололи промедол, морфин – то есть заводские препараты, и как они изготавливаются, я не знал. Придется выкручиваться, как получится. Случай подвернулся скоро. Один из бояр, сойдя кое-как с повозки с помощью холопов, зашел ко мне в приемную комнату. Едва поздоровавшись – он стал охать:
   – Ни сидеть не могу, ни ходить, лихоманка меня трясет, – помявшись, добавил, – и оправляться по большой нужде больно.
   После осмотра, когда стал ясен диагноз – острый парапроктит, – я предложил ему вскрыть гнойник.
   – А выдюжу? Может, сам прорвется, ежели подорожник приложить.
   – А помрешь ежели?
   Помирать ему явно не хотелось.
   – Ладно, ты лекарь ученый, делай, как знаешь.
   Я дал ему выпить из плошки настойку с опием, через какое-то время глаза его затуманились, речь стала тягучей. С помощью его же холопа раздев его, уложил на стол. Вымыл руки спиртом, вскрыл гнойник, оказалось довольно много гноя. Сделав перевязку, отпустил домой, наказав завтра же посетить меня снова. Вырисовывалась еще проблема – что делать с больными, нуждающимися в наблюдении после операций, даже не тяжелых. Сделать пристройку во дворе, как у Игната Лукича в Касимове?
   «Серый кардинал» Афанасий подсказал другой выход – недалече от торга амбар стоит, его для себя купец один строил, да прогорел, вишь, продает. Посмотри, перегородки внутри поставь, ежели надо, все быстрее будет, коли желание есть.
   Амбар и впрямь оказался хорош – толстые бревенчатые стены, обширный подвал из камня, недалеко от торговой площади. Сговорились мы с бывшим купцом, а ныне скромным лавочником быстро. Я накидал на бумаге план перепланировки. Наутро привел Захара с Прохором в амбар и на месте показал, что делать. Мужики походили, посмотрели:


скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25

Поделиться ссылкой на выделенное