Юрий Корчевский.

Пушкарь

(страница 5 из 25)

скачать книгу бесплатно

   Я как мог ее успокаивал, поглаживал спину, любовался ее волосами, целовал в ушко. Потихоньку стал возбуждаться, все-таки женщины у меня не было давно, не сказать, что бабник был, но все-таки живой человек.
   Я стянул с нее сарафан, под ним оказалась рубашка, к моей радости, лифчиков и трусов женщины здесь не носили. От поцелуев шеи я перешел на соски и груди. Грудь, несмотря на роды, была упругой, хорошо держала формы, крупные, как вишенки, соски так и просились на язык. Мы как-то незаметно оказались в кровати, за печкой, и я принялся ласкать промежность, явно женщины средневековья не знали ласк клитора, лоно стало влажным и горячим, стан женщины выгибался, с губ слетало бессвязное бормотание, соски поплотнели, дальше не мог сдерживаться и я, приспустив брюки, лег на нее. Любовницей она оказалась неумелой, но темпераментной. Ладно, лиха беда начало, мы еще разучим камасутру. Надолго меня не хватило, сказалось длительное воздержание. Анастасия бурно дышала, грудь ее высоко вздымалась:
   – Так хорошо мне с мужем не было, неужели так сладко может быть. – Она ухватилась за причинное место. – Да и дружок у тебя неплохой, мужу до тебя далеко было.
   Хоть и комплимент, но в душе кольнула ревность. Да, я не бабник, но холостой, и женщины у меня были, и почему-то часто после любовных игр они начинали сравнения, меня это всегда раздражало.
   Немного передохнув, мы снова, уже не спеша, принялись за ласки. В это время в сенях раздался грохот, детский крик. Анастасия подхватилась, накинула сарафан и побежала к дверям, пока мы миловались, стемнело, и ее сын, возвращаясь домой, впотьмах зацепил ведро, облился водой. С виноватым видом он вошел в комнату, ругать его мама не стала, вытерла и переодела в сухое.
   – Дядя Юра, а теперь ты у нас жить будешь? – прозвучал детский вопрос. В ожидании ответа оба притихли.
   Я замешкался.
   – Пока нет, а там видно будет. Поспешишь – людей насмешишь, знаешь такую поговорку?
   – Тогда ты к нам почаще заходи, такой рубахи, как у меня, ни у кого из ребят нету, – наивно сообщил мальчуган.
   У порога мы обнялись, Настя прижалась ко мне:
   – Теперь я поняла, что такое настоящий мужчина, заходи чаще, мы оба тебя ждать будем, – и перекрестила на прощанье.
   Легким шагом, с хорошим настроением я добрался до своей постели. Игнат Лукич лишь лукаво улыбнулся, встретив меня за столом в трапезной, старый лис, понял, что у меня появилась женщина.
   С утра прискакал посыльный – боярин к себе зовет, просил не медлить.
   Голому собраться – только подпоясаться, я быстрым шагом направился к боярскому дому, стоявшие у входа воины без вопросов пропустили, видно, были предупреждены.
   – Здрав будь, боярин, – слегка наклонился я – все же свободный человек, не холоп.
   – Заходи, жду.
Чарку гостю!
   Из внутренних покоев выскочил парень в расписной рубашке и на подносе поднес чарку вина, отказываться было не принято. Я осушил кубок и перевернул, показывая, что выпил все и зла на хозяина не держу. Боярин взял меня за локоть, и мы прошли в горницу.
   – Садись, дело у меня к тебе. Поведал я о тебе князю нашему, так он ночью уже гонца прислал – жена занедужила. Приказать я тебе не могу, но князю отказать – сам понимаешь.
   – Добро, когда выезжать?
   – Как соберешься.
   Я почти бегом добрался до постоялого двора, собрал инструменты и одежду в сумку, постоял с кошельком в руке, да и кинулся к Анастасии. У князя, я думаю, и так накормят. Запыхавшись, вбежал во двор, стоявшая у сарайчика Анастасия испуганно обернулась. Лицо ее вмиг стало тревожным.
   – Случилось что, любый мой?
   – Князь просит спешно в Рязань прибыть, жена занедужила, думаю, за пару недель обернуться, чтобы ждалось легче – возьми деньги.
   – Что ты, что ты, не муж ведь ты мне.
   – Бери, тебе и мальчишке они нужнее.
   Я буквально всунул кошель в ее руки, крепко обнял и поцеловал:
   – Некогда, прости! – и припустился обратно.
   У постоялого двора уже ждали несколько всадников, одна лошадь была под седлом – для меня, екнуло в груди. Никогда в жизни я не ездил на лошади. Для местных это было привычно, ездить сызмальства умели все мужчины.
   В панике я помчался к Игнату Лукичу.
   – Выручай, князь к себе призывает, жена занедужила, на лошади ехать боюсь, дай повозку с рессорами.
   – Да ты, парень, запрягать хоть умеешь?
   – Не доводилось.
   – Ну вот, а повозку просишь!
   Трактирщик задумался:
   – Прошка, подь сюда, вот лекаря повезешь в Рязань, аккуратно только, в Рязани встанешь на постоялом дворе у моего брата, он поможет в случае нужды, привет ему передавай. А сейчас не мешкай.
   Холоп умчался одеваться в дальнюю дорогу, другой челядин по грозному окрику Игната Лукича бросился запрягать кобылу.
   Я забросил свои небогатые пожитки, и мы, в сопровождении четырех воинов, выехали со двора.
   Еще проезжая по городским улицам, я мысленно поблагодарил себя за рессоры.
   Подвеска была превосходной, если бы еще колеса не так громыхали, ведь обода были окованы железом.
   Никогда ранее, даже в своем времени, я не был в этих краях. Слева и справа, впереди – до горизонта расстилались поля, часто перемежающиеся лесами. Небольшие речушки и ручейки прихотливо извивались, и так же извивалась проселочная дорога вдоль них, изредка попадались небольшие бревенчатые мостки. Часов через пять остановились перекусить у опушки. Ратники и Прохор ослабили подпруги, пустили коней щипать травку. Почти все из седельных сумок достали провиант – в основном сушеную рыбу, копченое мясо, лепешки, огурцы. На летней жаре продукты долго не выдержат. Оказалось, дальновидный Игнат Лукич положил здоровую торбу с харчами. Эх, инструменты собрал, к зазнобе сбегал, а о еде и не побеспокоился. Мысленно я поблагодарил трактирщика. После перекуса напились уже согревшегося кваса из фляжек и кувшинов и снова двинулись в путь. Мелькали редкие деревеньки, из-под колес летела пыль. Двое верховых ехали поодаль впереди, двое сзади. Охраняли грамотно.
   Езда уже начала утомлять.
   – Сколько верст мы проехали?
   – Дык, верст двадцать пять – тридцать.
   В таком же темпе, не останавливаясь, мы ехали до темноты, отдохнуть решилим на опушке березового леса. Расседлав лошадей, быстро развели костерок и повесили котелок. Скоро запахло кашей с мясом. Все подсели поближе и по очереди ложками стали вычерпывать. Ложки подозрительно быстро заскребли по дну. В этом же котелке подогрели воду, развели меда, напились и улеглись спать, один остался у костерка сторожить. По всей видимости, подобный вид отдыха был им привычен, сопение быстро переросло в богатырский храп. Прохор улегся под повозкой, расстелив взятый из-под облучка старый тулупчик. Я долго ворочался на мягком сиденье повозки, донимали комары. Но потихоньку сон сморил меня. Утром я проснулся от запаха дыма, готового кулеша, металлического позвякивания, всхрапывания лошадей.
   – Долго спишь, лекарь, – весело бросил один из воинов.
   Пришлось быстро умываться и в кружок. При всем ко мне уважении долго никто ждать не стал, а перспектива остаться голодным до обеда не радовала.
   И второй день прошел как первый. Чем ближе мы подъезжали к Рязани, тем чаще начинали встречаться деревни, иногда попадались постоялые дворы прямо на перекрестках дорог, жалко, указателей на них не было. Я понял, что поговорка «Язык до Киева доведет» – это явно из этих времен.
   Вечером, вымотанный вусмерть, я буквально свалился с сиденья. Сил хватило, чтобы сполоснуться и покушать. И я, и мои спутники были пропылены донельзя. На лицах белели лишь глаза и зубы, но держались мои попутчики не в пример мне значительно бодрее. Крепкий народ был на Руси, нынешним да городским не чета. Мы просто избалованы и изнежены цивилизацией. Никаких куриных мороженых окорочков, йогуртов, сосисок здесь не было. Что из дичи убил, то и сварил. В огородах урожай пусть и не богат, так ведь и без химии. В эту ночь сон был крепкий, даже здоровенные комары не помешали.
   С утра снова по установленному распорядку – быстрые сборы, горячая похлебка из взятых с собой запасов и снова в путь. В конце дня пятая точка, несмотря на рессоры и мягкую подушку сиденья, уже болела, а вернее, я ее не чувствовал. К вечеру, когда мы подъехали к постоялому двору, я взмолился – давайте здесь остановимся, горячих щей поедим, на перине поспим, помоемся хоть. Воины переглянулись, кивнули. Завтра к полудню уже подъедем.
   Я подошел к владельцу постоялого двора:
   – Есть ли банька, хозяин, топлена ли?
   – А как же, холоп проводит.
   С таким наслаждением я не мылся давно, пыль грязными потоками стекала с моего тела.
   Отмякнув душой и телом, переодевшись в чистую рубашку, я вошел в трапезную. Воины уже поели и, сыто порыгивая, отправились спать. Спешно закусив половиной курицы и запив ужин пивом, последовал за ними. Выехали снова рано утром, душу грело сознание, что конец путешествия уже близок.
   Вот вдалеке показались предместья – ремесленные слободы, окружавшие высокие белокаменные стены. К городу сходилось множество полевых дорог, по которым ехали подводы. Внутри поблескивали купола церквей, курился дымок из топившихся печей.
   – Рязань, лекарь, доехали!


   Мы подъехали к воротам города, крестьянские телеги сгрудились у въезда, перегораживая его. Воины растолкали телеги, кого потчуя крепким словцом, а кого и плеткой. Наконец, мы в городе, по узким улицам помчались к Кремлю, что возвышался поодаль. В стороны от всадников прыскали испуганные горожане. Вот и княжеский дворец в Кремле, охрана было заступила дорогу, но старший из воинов сказал:
   – По княжьему поручению.
   Из дверей вышел невзрачный человек, одетый ярко и в то же время как-то обыденно. Встреть такого на торгу, и не вспомнишь, как он выглядел.
   – Ты лекарь из Касимова?
   Я кивнул.
   – Следуй за мной!
   Быстрым шагом направился он по комнатам, переходам, лестницам. Я не успевал рассмотреть даже мельком убранство княжеских палат, хотя было очень уж любопытно. Где бы я еще это увидел?! Наконец, мы остановились перед массивной дубовой дверью с двумя воинами по бокам. Сделав мне знак остаться, провожатый исчез за дверью и почти сразу вышел:
   – Заходи, князь ожидает.
   Я вошел, следом провожатый. В большой комнате было светло. Стены завешаны пурпурным бархатом, в середине комнаты, на огромном ковре стояли стол и кресло, в котором в богатых одеяниях сидел князь. Властное лицо, обрамленное темной бородкой, короткие волосы скрыты под тафьей, умные, живые глаза. Я поклонился:
   – Здравствуй, князь.
   – И тебе долгих лет, лекарь. Мой боярин касимовский сказывал – ты зело искусен во врачевании, жена любимая сильно занедужила, вылечи, ничего не пожалею. Ее уже местные лекари пользовали, да толку чуть.
   – Хорошо, князь, ведите к больной.
   Снова переход по коридорам и лестницам, ей-богу, шел бы один – заплутал на обратном пути.
   Подошли к покоям княгини, такие же дубовые двери, только без охраны. Сопровождающий деликатно постучал, выглянула сиделка.
   – Вот, лекаря касимовского князь прислал.
   Двери распахнулись шире, и я вошел. Комната оказалась поболее, чем у князя, везде ковры и парча, окна закрыты, воздух тяжеловатый. В комнате куча народа – сиделки, няньки; судя по травам, торчащим из узелков, – местные травники и лекари. В углу стояла широкая кровать, на высоких подушках возлежала красивая женщина, лет этак тридцати пяти. Меня за руку подвели к больной. Русые волосы прядями прилипли к потному лбу, глаза запали, губы искусаны чуть не в кровь.
   – Здравствуй, княгиня. Я лекарь из Касимова, по распоряжению князя и мужа твоего лечить тебя буду.
   Кивнула, здороваясь.
   – Я хотел бы для начала, чтобы открыли окна и всех людей отсюда удалили.
   Служанки кинулись исполнять. Я присел на край кровати, взялся за пульс – частит, но наполнение хорошее.
   – Болит где, княгиня?
   – Уже седьмицу спина болит, как схватит – сил нет.
   – А тошнит, рвота была ли?
   – Как приступ, так и рву.
   – А по малой нужде как ходишь?
   – Часто и больно.
   Я осмотрел и ощупал больную. Похоже на почечную колику. Вот черт – ни рентгена, ни УЗИ, ни анализов сделать. Порылся в сумке, на свое счастье, нашел ампулу баралгина и последний шприц. Попросив хлебного вина вытер руки и сделал укол. Через некоторое время дыхание больной стало ровнее:
   – Отпустило, лекарь, уже не так болит.
   Я велел служанкам приготовить горячую ванну. В комнату ввалились четверо дюжих молодцев и, пыхтя, втащили здоровенную бадью с горячей водой. Княгиня прямо в рубашке села в бадью, вода была горячей, аж пар шел. Повелев служанкам принести побольше теплого питья – взвара или пива, я присел. Через несколько минут принесли жбан теплого пива.
   – Вот теперь, княгиня, надо побольше выпить пива.
   Поморщившись – не женское дело пиво пить, княгиня все-таки перечить не стала и принялась мелкими глотками пить. Я попросил привести кого-нибудь из местных травников. Вошел дородный старик с окладистой седой бородой. После приветствия я поинтересовался, есть ли у него травка – марена красильная.
   – А как же, – обиделся дед.
   – Принеси поболее, да захвати хвощ полевой, липовый цвет, укропа и ромашку.
   После того как травы были принесены, я попросил травника их заварить. Получился своего рода почечный чай.
   После принятия горячей ванны княгине полегчало, боли прошли. Не евшая несколько дней, измученная болями, захмелевшая после жбана теплого пива, княгиня была бережно отведена на кровать, и она моментально уснула. Наказав служанкам, как только княгиня проснется, тут же позвать меня, я вышел в коридор. Неприметный человек – Афанасий, как он назвался, – был тут и проводил меня в соседнюю комнату.
   – Жить пока здесь будешь, рядом с покоями княгини, князь так распорядился. Холопа твоего с лошадью уже определили, не тревожься. Скажи, что нужно.
   – Чтобы вода горячая в большом количестве всегда была, теплое свежее пиво, хлебное вино.
   – Да ты никак бражничать собрался, – изумился Афанасий.
   – Нет, для лечения надобно.
   В небольшой комнате была кровать с периной, стол и – о чудо – шкаф, причем иноземной работы – резной, покрытый лаком. Мой знакомый из прошлого, а вернее, далекого будущего – собиратель антиквариата – точно бы удавился. Я переоделся, в дверь постучали, и вошла служанка.
   – Не покушаете с дороги?
   – И покушаю, и напиться хочу.
   В комнату внесли поднос, на котором стояли блюда с жареным мясом, вареная белорыбица, стопкой лежали лепешки и стоял кувшинчик с квасом. Хорошо подкрепившись, я пошел в баню. Двое холопов, несмотря на мои робкие возражения, сноровисто меня раздели, уложили на лавку, стали потирать золой и охаживать веником, натерли докрасна мочалом и обмыли. Воистину для русского тела баня – лучшее лекарство. Усталость как рукой сняло, смылись пыль и пот, открылись поры, тело легко дышало. Но надо поторапливаться, чай, не отдыхать позвали.
   Княгиня пока не проснулась, намаялась за предыдущие дни, отсыпалась. То и хорошо, сон тоже лечит, сил наберется.
   К вечеру княгиня – Елизавета Николаевна – проснулась и встала. Я уже находился в комнате, взглянув смущенно в мою сторону, сказала:
   – По малой нужде сильно хочу!
   – Это хорошо, но только в горшок.
   Чтобы не смущать, я вышел.
   Как я и думал, моча оказалась с примесью крови. Диагноз, к моему счастью, подтвердился.
   Чувствовала себя княжна вполне удовлетворительно – боли прошли, беспокоила лишь легкая слабость. Я отменил постельный режим, ограничив лишь верховую езду и езду в возке, а также острые кушанья. К вечерней трапезе меня пригласили, и княгиня сидела по левую руку от князя. Выглядела она относительно неплохо, недавнюю болезнь выдавала лишь бледность лица. Зато князь был весел. Я с достоинством поклонился. Князь и княгиня ответили кивком головы. За столом сидели только ближние бояре и приближенные лица. Но и тех набиралось около тридцати. Меня усадили с торца стола, на другом конце от князя. Стол ломился от кушаний, ни в одном ресторане я не видел такого обилия вкуснотищи. Челядь, стоявшая сбоку стола, подкладывала новые блюда, взамен опустевших, виночерпий следил, чтобы бокалы и кубки были полны. После того как все слегка поели и выпили, князь, глядя через весь стол на меня, сказал:
   – Благодарю тебя, лекарь Юрий, спас мою любимую жену от напасти. Верно мне сказывал боярин касимовский, теперь сам убедился, в искусстве и умении лекарском достиг ты высот. Откуда на земле рязанской появился, иначе я бы раньше о тебе услышал.
   Я снова рассказал придуманную легенду об учебе в дальних странах.
   – Лепо, – молвил князь.
   Я поспешил добавить:
   – Еще дней несколько за ней понаблюдаю, дозволь.
   – Дозволяю, – благосклонно кивнул князь. – Что за работу искусную просишь?
   Я пожал плечами – что я мог просить, у меня ничего не было – ни кола, ни двора, ни родных, ни лошади.
   Князь хлопнул в ладони. Вошел челядин, князь прошептал ему на ухо, и тот исчез, чтобы через десяток минут появиться вновь. Его сопровождали два молодца, чего-то несших на подносах, покрытых платками. Князь громко сказал:
   – Жалую лекаря шапкой серебра!
   Ко мне подошли холопы, один сунул мне в руки глубокую бобровую шапку, второй с другого подноса, где оказалась груда серебряных монет, стал горстями высыпать мне в шапку. Такого я и ожидать не мог. Бояре радостно зашумели, послышались крики во здравие князя и его щедрости. Когда шапка оказалась полна, я поклонился князю и поблагодарил. Видя мое замешательство – как шапку-то держать, в ней весу – килограммов пять, холоп взял с пустого подноса платок, перевязал шапку и связал все четыре угла.
   Поклонился и тихо сказал:
   – Мы отнесем в твою комнату.
   Я поднял кубок за князя и его жену, за его деток.
   В общем, кончилось все как у боярина в Касимове. Утром я проснулся с головной болью и похмельем. Типично русская болезнь. И сколько раз я себе говорил, но не будешь же отказываться на княжеском застолье. Умывшись, зашел к Елизавете Николаевне. Женщина оправилась от болезни, еще больше похорошела. Жалоб не предъявляла. Поблагодарила меня за труды.
   В коридоре подошел Афанасий – тот самый неприметный человек – и повел завтракать.
   Кушали в небольшой комнате – несколько приближенных человек – княжеский ключник, конюшенный, тиун, воевода и Афанасий. Как я понял, в нашем мире его назвали бы человеком по особым поручениям. В перерывах между блюдами меня снова начали выспрашивать – кто я, откуда, где был, что видел. Пытались это делать незаметно, но я-то был из XXI века, хотя бы по телевизору видел, что такое перекрестный допрос. И то – как можно допустить к княжескому телу незнакомца – вдруг отравит или погубит каким другим способом.
   В полдень меня позвали к князю. Сидел он в той же комнате, что и в первую нашу встречу. Поздоровались, на этот раз меня посадили на стул. Разговор начался о Касимове, а также касался моей стрельбы.
   – Откуда огненный бой знаешь, воевода местный сказывал – зело ловко ты с пушками управляешься, выручил город.
   – Когда в дальних землях был, пришлось и огненному делу научиться, и других диковин посмотреть.
   – Да, мне молвили про некие диковины, что ты делал, как доски удумал из бревен делать.
   – Так, не сам удумал, тоже ранее видел.
   – Любопытно, – князь замолчал, задумавшись. – А ко мне не хочешь переехать, в Рязани жить, это не маленький Касимов? Человеку с таким искусством людей лечить в Касимове тесно будет.
   В уме князю не откажешь.
   Только и я помнил грибоедовское: «Минуй нас пуще всех печалей и барский гнев, и барская любовь». Сегодня ты люб, а завтра можно и головы лишиться. Рязань, конечно, не Касимов, да только не будет ли довлеть надо мной длинная княжеская длань. Не успел в Касимове лесопилку сотворить, как князю уже известно. Я раздумывал, князь молчал.
   – Вижу, колеблешься. Даю тебе три дня на раздумье. Будешь мою семью и челядь приближенную пользовать, притеснять не буду. Дом в Рязани купишь али построишь, зазнобу сюда перевезешь. Ежели полезную диковину сотворишь, долю выделю.
   – Хорошо, я подумаю, княже.
   Из боковой дверцы вышел Афанасий – князь кивнул на меня:
   – Покажи в городе лекарю дома, какие на продажу, пусть пока поглядит, приценится.
   Мы поклонились князю и вышли. В коридоре я схватил за рукав Афанасия.
   – Где мне денег на дом взять? А без денег чего же смотреть?
   Человечек изумился.
   – Да тебе князь полную шапку серебра отвесил, неужель девал куда? На эти деньги ты два хороших дома возьмешь.
   Мы подошли к конюшне, нашли в боковой комнате Прохора – он лежал на лавке, поглаживая живот, – видно, ему здесь нравилось.
   – Запрягай, – распорядился я.
   Сели в возок, поехали. Через короткое время Афанасий стал дергать меня за рукав:
   – Слышь, лекарь, что у тебя за возок такой? Почти не трясет, тоже какая диковина.
   Я сказал:
   – Видел в дальних странах, вот и себе сделал.
   Афанасий ерзал на сиденье, довольно цокал языком.
   – Надо обсказать княгине. Князь-то, Олег Всеволодович, верхами ездит, возком почти не пользуется, для парадных выездов токмо. Княгине, думаю, такое по вкусу придется.
   Мы проехали по нескольким местам. Один дом мне понравился – в два этажа, из бревен, не старый, стоял близко от центра, но в тихом переулке.
   Торговался в основном Афанасий. Я еще не успел всерьез решиться на этот шаг, колебался. Афанасий спросил:
   – Дом и участок нравятся?
   – Да.
   – Ну так бери!
   Мы хлопнули по рукам, договорились встретиться завтра – надо было составлять купчую, и я, слегка ошарашенный сделкой, вместе с Афанасием и Прохором направился назад.
   – Не переживай, лекарь. Я этот дом знаю, не пожалеешь, дом ранее купцу принадлежал. На ладье плавал, да где-то сгинул, уже много лет ни слуху ни духу. Вот жена и продает.
   На следующий день я попросил Афанасия помочь в покупке – я не знал, как и где оформляют купчую и как расплачиваться. И в моем мире делаются такие приобретения нечасто, а здесь ничего дороже одежды на торгу я не покупал.


скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25

Поделиться ссылкой на выделенное