Юрий Корчевский.

Княжья служба. Дальний рубеж

(страница 4 из 25)

скачать книгу бесплатно

Нанести ему ответный удар я просто не успел – татарин буквально пролетел мимо. Зато третьему я ухитрился саблей рубануть по руке, отрубив ее ниже локтя. Оп-па. Передо мной пустое место – земля, истоптанная сотнями копыт, да висящая в воздухе пыль.

Разворачиваю коня, рядом со мной то же делают другие воины. Татары также разворачиваются, готовясь к новой атаке. На глаз видно, как поредели их шеренги. Кони начали новый разгон, да места уже было маловато, копий в руках ни у кого не оказалось, бились на саблях.

На меня налетел желтолицый татарин неопределенного возраста в ватном тягиляе с нашитыми поверх металлическими пластинами. Удар – отбив, удар – отбив – только искры летели. Татарин вертляв и ловок, очень подвижен, но у меня было небольшое преимущество – руки длиннее и сабля, и я ухитрился его достать. Совсем чуть-чуть, самым кончиком сабли по бедру, но кровь потекла обильно. Татарин стал поосторожнее, теперь лишь отбивал мои удары. Я решил не лезть на рожон.

Рана кровоточит сильно, в крови уже и бок лошади – так он долго не протянет; моя задача – вымотать его, и когда он ослабнет, мне нужно будет только подгадать момент и нанести добивающий удар. Татарин все это понял тоже и, дико заверещав, так что я вздрогнул, кинулся в атаку. На меня обрушился град ударов – слева, справа, сверху. Я едва успевал закрываться то щитом, то отбивая удары саблей. После одного из ударов сабля у татарина переломилась недалеко от рукоятки, и я тут же всадил ему свой клинок под мышку правой руки. Татарин обмяк и упал на шею лошади.

Хорошая у меня все-таки сабля, не зря выбирал, не выдержало татарское железо.

Я огляделся. Татар добивали – в разных местах еще кипели поединки, но в целом картина уже была ясна. Я подскакал к русичу, на которого насели двое татар; парень лишь успевал отбиваться, и я с ходу сильным уколом вогнал саблю в спину одному. Тот выронил свое оружие и сполз на землю. Второй татарин крутанулся на коне, увидел, что остался один, и, хлестанув коня, бросился наутек. Кто-то из наших подхватил с земли торчащее копье и метнул вдогон. Копье попало в круп лошади, она упала. Татарин покатился по земле, замер. К нему устремились сразу двое наших бойцов, подняли на ноги, поволокли к нам.

– Пленного взяли!

– На кой он нам, руби ему башку!

– Стой! – не выдержал я. – Пусть сначала расскажет, что знает, – где основные силы татар, где пленные?

– А и правда, что-то мы погорячились, ну коли тебе первому в голову пришла такая мысль – сам и спрашивай.

Низкорослый татарин стоял, дерзко ухмыляясь. Вокруг собрались наши воины.

– Русский язык разумеешь ли?

Татарин сплюнул, выказав свое презрение к урусам. Ну ничего, сейчас ты все расскажешь, запоешь даже.

Ни слова не говоря – это всегда действует сильнее, чем угрозы, я подошел, вытащил нож из ножен и одним взмахом отрезал ухо. Рана не страшная, но кровит сильно, болит и оказывает мощное моральное воздействие. Я сделал вид, что собираюсь отрезать второе ухо.

Татарин заверещал что-то на татарском. Ага, не хочет общаться.

Я собрал сухую траву, веточки, сломанные древки копий, развел костерок. Воины наблюдали за мной с любопытством, татарин – со страхом. Когда костер разгорелся, я сунул туда лезвие ножа.

Клинок покраснел, я вытащил нож, подошел к татарину.

– Сейчас я выколю тебе глаза! – спокойным голосом проговорил я. Делать я этого не собирался – не палач же, но испугать надо было. Побледневший татарин упал на колени, бросил затравленный взгляд на воинов, куда только девались бравада и дерзость.

– Бачка, все скажу, глаза оставь!

Я помахал раскаленным лезвием перед его лицом.

– Ты будешь цел, пока говоришь.

Сунул лезвие в костерок.

– Где основные силы и сколько вас?

– Две тысячи воинов, старший – темник Мустафа.

– Это вместе с вами, – я показал на поле, усеянное трупами, – две тысячи?

– Да, да! – Татарин часто закивал.

– Лагерь ваш где?

Глаза татарина забегали. Ох, не хотелось ему сдавать своих, ох не хотелось. Я вытащил из костерка нож. Вид раскаленного лезвия развязал язык пленнику.

– У Данкова. – Татарин горестно покачал головой.

– Обоз там?

– Нет обоза, пленные только.

– Сколько пленных?

Татарин ощерился:

– А кто их считал?

Я не выдержал и всадил ему нож в сердце. Раскаленное лезвие зашипело от человеческой плоти. Выдернув нож, я обтер клинок об упавшего татарина, всунул в ножны. Ну хоть какая-то ясность уже была. Надо докладывать боярам.

Всех трех нашел недалеко от опушки леса, они бурно обсуждали, как делить трофеи, которые и в самом деле были велики – лошади, оружие, награбленные ценности в переметных сумах. Когда я доложил о сведениях, добытых у пленного, все замолчали и задумались, переваривая услышанное.

– Нет, самим нам не одолеть татар, надо князя с дружиной искать, соединяться. Сейчас трофеи поделим – и на коней.

– Так проще послать посыльного к князю. Данков-то в другой стороне.

Бояре глянули на меня осуждающе.

– Ты почто нам советы осмеливаешься давать? Разумом нас Бог не обидел. Выше нас себя ставишь? Гордыня одолела?

Я склонился в поклоне:

– Прошу простить меня великодушно, сказал не подумавши.

– То-то! Изыди с глаз долой.

Ну и черт с вами, не хотите слушать – не надо. Как говорится – имеющий уши да услышит. Я поклонился триумвирату и пошел к своим. Мой десяток сидел у костра, доедая кулеш, мне оставили на дне котла. После боя – в самый раз восстановить силы. Не успел я допить сыто, как примчался гонец от бояр.

– Иди, да поспешай – бояре ждать не любят.

Вот нечистая сила – то изыди с глаз долой, то обратно зовут, спокойно поесть не дадут. Воистину «минуй нас боле всех печалей и барский гнев, и барская любовь!».

Бояре сидели там же, попивая из кубков вино: видимо, трофеи уже поделили, а может – победу обмывали.

– Даем тебе проводника, поскачешь к князю с письмом, да на словах все обскажешь, что от пленного узнал, потом – сразу сюда. Мы здесь стоять будем, пока обозы подтянутся. Понял ли?

– Чего ж тут непонятного.

Мне дали рулончик пергамента с сургучной печатью, осенили крестом. Проводник уже стоял рядом. Мы оседлали коней, рванули с места галопом.

Проводник выбирал малохоженые тропы, известные лишь ему одному броды, местами скакали по дорогам. Изредка попадались разоренные деревеньки, убитые крестьяне во дворах, избы стояли с распахнутыми дверьми, и – полная тишина: ни мычания коров, ни кудахтанья кур, ни хрюканья свиней. Все сожрали проклятущие татары.

К вечеру добрались до княжеского лагеря. Еще на подступах нас остановили дозорные, сопроводили в лагерь. Причем сопровождали вдвоем, руки на рукоятках мечей, – не поймешь – то ли провожают, то ли конвоируют.

У большого шатра остановились. Один из сопровождающих прошел внутрь, и нас тут же пригласили. Но впустили меня одного, проводник остался снаружи. У самого входа ко мне подошел боярин.

– Чей холоп?

– Боярина Охлопкова. Имею письмо к князю от бояр Замойского и Трошина.

– Давай письмо.

– Мне еще на словах поручили сказать.

Боярин помялся.

– Ну, пошли, только коротко, занят князь.

Боярин откинул внутреннюю занавеску, мы прошли вглубь. На устланной коврами земле восседал на складных походных стульях князь с ближними боярами. Все уставились на меня.

Я, поклонившись, протянул письмо. Пока один из бояр разворачивал пергамент, я пересказал князю все, что удалось узнать от пленного. Меня выслушали со вниманием. Когда я закончил говорить, князь одобрительно крякнул:

– Ценные сведения, а то в разных местах появляются небольшие отряды, а где главное гнездо, куда бить надо, было неведомо. Молодцы бояре! С утра выступаем, ты с проводником дорогу до своего лагеря покажешь; сейчас иди, отдыхай. Вас покормят.

Нас с проводником сытно накормили, и мы улеглись спать. Надо было набираться сил – завтра снова скачка, да еще с большим войском, узкими тропами не пройдешь, только по большакам – стало быть, путь длиннее окажется, дай бог к завтрашнему вечеру добраться.

Так и получилось. Мы с проводником скакали во главе большого дозора, за нами в отдалении – князь с боярами и дружина.

К своему лагерю добрались, когда начало садиться солнце. Князь уединился в шатре с боярами на совет, а я нашел свой десяток и с удовольствием улегся. Лошадь – не мотоцикл, весь день деревянным седлом по седалищу било, наверняка завтра попа синяя будет.

На следующий день после завтрака оседлали коней и выехали из лагеря. Обозы остались здесь, чтобы не мешать в дороге. Наша десятка была в средине колонны, сразу за княжеской дружиной. По моим прикидам, в колонне было около трех тысяч воинов, и войско наше растянулось на две версты. Все бы хорошо, если бы пыль не поднималась столбом и была видна издалека, здорово демаскируя колонну. Скрыть передвижение такого войска было затруднительно, и я опасался, что татары или уйдут с пленниками, или устроят засаду.

Действительность оказалась лучше – татары осаждали Данков, высланные князем лазутчики сняли татарских дозорных, и, немного передохнув после перехода, мы затаились в лесу. По княжескому сигналу выдвинулись из леса и ринулись в атаку. Широкой лавой, разгоняясь по небольшому склону, мы мчались на татар. Бросив осаду, татары заметались. Впереди – городские стены, за спиной – грозно надвигающаяся княжеская конница.

Однако темник ихний, Мустафа, оказался воином бывалым, быстро выстроил своих конников и рванул навстречу. Сшиблись на середине поля: звон сабель, крики ярости и боли, ржание лошадей, пыль, неразбериха – где свой, где противник. На меня нападали – я защищался и нападал сам.

За спинами татар протрубил рог, и татары кинулись врассыпную. Князь преследовать не стал, подъехал к городским воротам.

Разглядев князя и бояр, стражники отворили ворота. Князя встречали как освободителя. Оказалось, татары уже неделю осаждают Данков. Наместник посылал гонцов, но их, видимо, перехватили.

Ночевали все в городе, расположившись в избах жителей, а кому не хватило места – на городской площади, чай не зима.

Посланные с утра во все стороны лазутчики татар поблизости не обнаружили.

В обед заявился Георгий, сказал, что княжеская дружина уходит, а завтра возвращаемся по своим вотчинам и мы. Воины обрадовались известию, а я задумался. Татары ушли, это правда, только – почти все. Мы так, пощипали их немного, но настоящей сечи, когда поле брани усеяно мертвыми телами, не было. Куда они ушли – неясно. Где пленные? Не могли их татары угнать. Сами-то они на лошадях, но пленники пешие, а обоза не было видно. Что-то здесь не так, и мне это сильно не нравилось. Только кому нужно мое мнение?

Воины пошли на площадь, проводить княжескую дружину, повидаться со знакомыми.

В городе осталось воинство бояр Охлопкова да Замойского. Ополчение Тишина ушло еще раньше княжеской дружины. Местные, городские ополченцы закрыли за дружинниками ворота, забрались на деревянные стены, размахивали шлемами уходящим. Ополченцы на радостях от победы и счастливого избавления от ворога изрядно выпили перевара да бражки и безмятежно уснули.

Похмелье утром было тяжким – болели головы, и хуже всего – хозяйка избы принесла весть, что вокруг города снова полно татар. Поторопился князь, поторопился.

Десятник побежал к боярину, а я взобрался на городскую стену. Ешкин кот! Да здесь их поболее, чем вчера, раза в два. Видимо, не только под Данковом стояли, где-то недалеко еще силы были, коли они так быстро объединились. Вот и верь после этого лазутчикам.

Я начал приблизительно прикидывать – сколько их, но все время сбивался со счета – татары постоянно перемещались. Увлекшись, неосторожно высунулся и чуть не получил стрелу в грудь. Случайность, что она впилась в бревно рядом со мной. Я укорял себя – совсем осторожность утратил, эдак можно ни за понюшку табака пропасть.

Спустившись со стены, пошел к своим. Всех городских ополченцев и боярских холопов собрали на площади. Оба боярина и городской голова что-то горячо обсуждали в стороне. Я пересчитал бойцов – маловато выходит, чуть больше трех сотен, татар больше в десять-двенадцать раз. Конечно, мы укрыты городскими стенами, рвом вокруг стены, но стены деревянные, их поджечь или разрушить можно. Ситуация складывалась не в нашу пользу.

Наконец бояре и наместник о чем-то договорились. К нам подошел наш боярин.

– Вот что, ребята, нам досталась дальняя от ворот стена. Хорошо то, что ворот в ней нет. Известное дело: ворота – завсегда самое слабое место. Плохо, что бревна там самые старые, давно не меняли, при серьезном штурме стена может не устоять. Пойдемте, осмотреться надо.

Стена возвышалась метров на пять, перед ней – неширокий, около трех метров, ров с водой. Узкий настил для воинов, навес от стрел из тонких жердей. Да, не для серьезной осады. Плоховато, что лучников у нас нет, хороший лук – дорогое оружие, не всякому боярину по карману вооружить нескольких лучников.

Кони и копья при защите стен не нужны. Вырисовывается такая картина – только ближний бой, когда татары уже полезут на стены.

Этим днем татары нас не беспокоили, суетились в своем лагере, но многочисленные их дозоры постоянно кружили вокруг городка. Ускользнуть ни конному, ни пешему было невозможно.

Спать улеглись под стенами, благо городские ополченцы притащили тюфяки с сеном. На стене остались лишь караульные.

Рано утром за городской стеной в татарском лагере раздался шум, визг. Все вскочили и бросились на стену. Татары шли на приступ, пешие, разбившись по десяткам, тащили лестницы, вязанки хвороста – для того чтобы завалить ров с водой.

Ревели трубы, били барабаны, на пригорке стоял шатер, возле него на воткнутых в землю копьях развевались разноцветные бунчуки.

Первые десятки подбежали, сноровисто побросали в ров вязанки хвороста, почти завалив его. Вторые приставили лестницы и с криками стали взбираться на них. Кое-где на лестницах уже шла рукопашная. Но татар было слишком много, местами схватка шла уже на стенах.

Я бросался на сложные участки, где нашим ратникам приходилось туго – по два-три татарина наседали на одного нашего; подбегая, с ходу рубил одного, если удавалось, двух и перебегал в другое место.

Через полчаса я уже был в поту, мышцы правой руки начали деревенеть – так нам долго не продержаться.

Я бросился по лестнице со стены вниз, где-то я видел оставленное ополченцами копье. Ага, вот оно стоит, никто не позарился, для рукопашного боя слишком неудобно. Я схватил копье и поднялся на стену. Уперся копьем в лестницу с лезущими на стену татарами, поднатужился… Лестница медленно накренилась, затем сильнее и рухнула вбок. Подбежал к другой лестнице, снова сбросил, к третьей… Конечно, я понимал, что это не выход, но оттянуть время поможет.

У татарского шатра завыла труба, и татары стали отходить. Фу, пронесло.

Из наших двух десятков бойцов в строю осталось семнадцать. Если так пойдет и дальше, к вечеру оборонять стену будет некому.

Спустились со стены; женщины-горожанки принесли котел с похлебкой, и мы позавтракали. Я подошел к десятнику.

– Георгий, мы долго не продержимся. Надо гонца за князем посылать.

– Пробовал боярин с наместником уже, ничего не получилось. Всех на наших глазах поймали, головы поотрубали, теперь они на колья насажены; вон, перед городскими воротами стоят – можешь сходить, убедиться.

– Все-таки поговори с боярином.

– Ну, коли жизнь не дорога, пойдем вместе, пока тихо.

Мы прошли на городскую площадь, нашли боярина.

– Вот, добровольно вызвался гонцом к князю добраться.

Боярин окинул меня оценивающим взглядом.

– Пожалуй, этот сможет. Понимаешь, что жизнью рискуешь?

– Так я и здесь ею рискую.

– Верно, выбор небольшой. Зато ежели получится, город спасешь. Сейчас письмо напишу, жди.

Боярин прошел к избе и через несколько минут вышел с рулоном пергамента в руке.

– Собственно, на словах все перескажешь, обстановку сам видишь. Думаю, князь с дружиною не успел далеко уйти – не более двух дневных переходов. Как выбираться будешь?

– Придумаю что-нибудь.

– А догонять князя на чем? На коне тебе не уйти, ворота заперты, с той стороны напротив дозор татарский не отходит, видно, вылазки нашей опасаются.

– Бог даст, прорвусь и догоню.

– Тогда удачи.

Боярин перекрестил меня и отправился по своим делам. Мы с Георгием пошли к дальней стене.

– На самом деле, как выбираться будешь? Ежели тебя на веревке спустить, не успеешь до земли добраться, татары стрелами утыкают – ровно ежик будешь.

– Есть задумка.

– Ну-ну, Бог тебе в помощь.

Подошли, я попрыгал на месте – не бренчит ли чего, в таком опасном деле любая мелочь может подвести. Уходить решил от угловой башни. С той стороны луг сырой, вода стоит между кочками; штурмовать оттуда неудобно, да и тайные разъезды держатся поодаль.

Залез на стену, наметил путь. Вдали, метрах в двухстах, не спеша проезжал татарский разъезд человек из десяти. Ну, надо решаться.

Спустился вниз. Оглянулся – вроде никого рядом нет, прижался к бревенчатой стене и прошел сквозь нее. Тихонько, чтобы не плескануть, перебрался через ров с водой – бр-р-р. Ползком выбрался на луг, осмотрелся. Дозоры татарские недалеко, но меня не заметили, стараются за заболоченную луговину не заходить. Изо рва я выбрался не только мокрый, но и грязный, что было мне только на руку – меньше шансов, что заметят.

Я по-пластунски пополз по лугу к лесу. Под локтями и коленями неприятно чавкало. В эти века никто не передвигался ползком, не маскировался, и поэтому, когда я, уже близко подобравшись к дозору, вскочил на ноги, для татар это стало неожиданностью. Вдруг, как из-под земли, возникает заляпанный грязью человек, не человек даже – ну не может человек возникнуть внезапно из земли – шайтан!

Кони встали на дыбы, татары от неожиданности и испуга закричали и завизжали, развернулись и галопом кинулись от меня прочь. Мне даже не пришлось обнажать саблю. Так оно даже лучше. Я кинулся в близкий уже лес, и когда ветки стали хлестать по лицу, остановился и перевел дух, осмотрел себя, попробовал очиститься – куда там. Такую одежду даже хорошая стирка не сделает приличной. На коленях, локтях, животе зеленые полосы и пятна от сочной луговой травы – все покрыто подсыхающей грязью. Ладно, не на бал спешу, с фраком придется погодить.

Я, огляделся, определился с направлением – вроде как князь с дружиною уходил вот по этой дороге. Побежал в выбранную мной сторону.

Деревни обходил, оставляя дорогу на виду как ориентир. Уже преодолел достаточно большое расстояние, как впереди показалось облако пыли. Я забрал в сторону, нашел пруд и немного обмылся, чтобы уж совсем не выглядеть как чучело огородное, и вышел на дорогу.

Приближалась огромная конская масса; вот уже видны люди, стали различимы лица. Фу, по одежде, щитам, вооружению – наши, русские. Я поднял руки, встал на средине дороги. Ко мне подскакал передовой дозор.

– Прочь с дороги, оборванец!

– Я гонец, имею поручение к князю.

Воины скептически меня оглядели, поухмылялись.

– Коли гонец – проводим к князю, но смотри – коли пошутковать вздумал, лично высеку.

Один из воинов повернул обратно, я рысцой побежал за ним. Вот и князь, в богатом облачении в окружении бояр.

Завидев его, я склонился в поклоне, выхватил из-за пазухи свиток пергамента, протянул. Один из бояр брезгливо взял из моих рук мокрый и грязный свиток, протянул князю.

– Сам читай!

Боярин долго вглядывался, шевелил губами.

– Чего медлишь?

– Понять не могу, княже, буквицы от воды расплылись.

– Тогда сам рассказывай.

Как мог я пересказал князю, что Данков вновь осажден татарами, положение города бедственное, если не критическое. Князь выслушал, нахмурил брови.

– А что же лазутчики мои ничего не углядели? Правду ли ты молвишь? Кто таков?

– Юрий, холоп боярина Охлопкова, я уже был гонцом, приходил с письмом в шатер.

Князь вгляделся в мое лицо.

– Да, теперь узнаю. А что в таком непотребном виде?

– Прости, княже, прорываться через осаду пришлось, да чтобы путь сократить, вас догоняя, речки переплывал, оттого мокрый и грязный.

Князь на мгновение задумался.

– Так! Ты, боярин Твердила, берешь сотню и обходишь город с заката, я ударю с полночной стороны. Запомни, Твердила, атакуешь только тогда, когда я уже ввяжусь в драку. Татары обратят все внимание на меня, а ты нанесешь внезапный удар в спину. Хорошо бы, если и горожане в этот момент помогли ударить из города.

Князь обратил внимание на меня:

– Сможешь ли снова проникнуть в город, мои слова передать? Разумею, что сложно, шкурой рисковать придется, но очень надо.

– Положись на меня, княже, выполню.

По команде князя дружина развернулась и поскакала обратно. На перекрестке от нее в сторону отвернула сотня Твердилы.

Я помчался не жалея сил обратно.

Было уже темно, татары сидели возле своих костров в лагере. В Средние века по ночам бои не велись – темно. Здраво рассудив, что рано появляться не обязательно, я и так сэкономил время, удачно встретив княжескую дружину на дороге, решил переночевать на тюфяке с соломой, что лежал недалеко от башни. Устал я за день, хорошо бы и помыться, одежду сменить, но это уже завтра, а сейчас спать. Веки смыкались от усталости, почти весь день ничего не ел, но спать хотелось сильней, чем есть, и я уснул.

Проснулся от крепкого пинка в бок. Рядом со мной стоял городской ополченец, с ним вместе мой десятник Георгий. Воин держал в руке фонарь со свечой.

– Ты что это творишь, бездельник? Наместник и боярин тебя дожидают с известием от князя о помощи, а ты бока отлеживаешь? Поднимайся, трус!

И я получил еще один пинок, на этот раз по бедру, довольно болезненный. Когда я встал, меня поволокли к боярину.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25

Поделиться ссылкой на выделенное