Юрий Иванович.

Уникумы Вселенной

(страница 7 из 58)

скачать книгу бесплатно

– Так почему же вы его до сих пор не производите?

– Потому что теория – это одно, а на практике получается совсем непонятный парадокс. Как только появляется первая молекула создаваемого вещества, происходит взрыв, уничтожающий все вокруг в радиусе несколько десятков метров. Погибли даже ученые, которые первыми напрямую экспериментировали с производством. А сколько еще было уничтожено оборудования и целых лабораторий!

– Слишком это все странно, – с сочувствием произнесла Кетин.

– Именно эта странность и ставит нас всех в тупик! Столько расчетов, а толку никакого! Видимо, есть некий фактор, который мы никак не можем учесть. – Устлик подпер голову руками и отсутствующим взглядом уставился куда-то поверх стола.

– Эй, старина! – Чинкис, извиняясь, похлопал друга по плечу. – Даю слово не приставать к тебе по этому поводу. Сегодня мой праздник, поэтому давай будем веселиться и никаких разговоров о работе. Договорились?

– Ха! Если бы все было так просто! – Ученый потянулся к своей тарелке. – Впрочем, с таким тортом забудешь что угодно!

– Ну вот и прекрасно! Выпьем чего-нибудь веселящего?

– С удовольствием! Наливай!

Неистощимые гурманы, аларастрасийцы во всех им известных мирах собирали не только рецепты самых дивных и вкусных кушаний, но и изысканнейшие, оказывающие самое разнообразное влияние на их организмы напитки, содержащие алкоголь. Конечно, только те кушанья и напитки, которые были идентичны и подходили аларастрасийцам по обмену веществ. Вот и сейчас Чинкис разлил по бокалам высоко ценимый и очень редкий хоундрейский джин, который изготавливался из мельчайших зернышек черного винограда, растущего на гигантских секвойях на окраине галактики. Джин оказывал немалое возбуждающее действие на организм и поэтому употреблялся только после обильного угощения и подавался, как правило, к десерту. Устлик огласил тост за здравие юбиляра, и мужчины опорожнили бокалы до дна. Кетин только пригубила и поставила джин обратно на стол.

– Он же тебе нравится! – удивился Чинкис. – В твои годы женщины с удовольствием выпивают по нескольку бокалов этого джина.

– Кто как… – скромно возразила его молодая жена. – Я пойду лучше выпью чего-нибудь прохладительного. Здесь все-таки довольно душно.

Поцеловав мужа, она вышла на огромный балкон, где в сгущающихся сумерках велись оживленные беседы между гостями. Кто-то из них отдыхал после танцев; кто-то собирался танцевать под вновь начинающуюся музыку, но Кетин, ни к кому не присоединяясь, прошла к самым перилам и, облокотившись на них, стала смотреть на покрывающееся звездами небо.

– Тебе когда в очередной рейс? – неожиданно спросил Устлик.

– Не раньше чем через два месяца: хочу кое-что достроить.

– Почти четыреста сорок дней… – Устлик задумался. – По идее, времени должно хватить.

– На строительство?

– Да нет! На поправку твоего здоровья! В особенности – зрения!

– Кто бы говорил! – завелся Чинкис. – Это у тебя вставные линзы, а у меня зрение как у молодого: только неделя как прошел последнюю медкомиссию.

– Хе-хе! – Его друг залился смехом. – Я хоть и с линзами, а вижу намного лучше тебя!

– Странно… Э, да ты уже пьяненький!

– А при чем тут «пьяненький»? – еще больше развеселился Устлик. – Ты и трезвый видишь хуже, чем я, когда выпью.

– Да ты о чем? – Глядя на веселящегося товарища, Чинкис и сам еле сдерживал смех.

– Да так, о жизни. – Постепенно посерьезнев, Устлик обнял юбиляра за плечи. – Эх, дружище! Просто хочу первым тебя поздравить и пожелать всего наилучшего!

– Ну, вспомнил! Надо было приходить с самого утра… – и неожиданно осекся, перехватив взгляд Устлика, остановившийся на фигуре Кетин, все еще стоящей на балконе.

Сердце ухнуло и как будто остановилось в предчувствии чего-то громадного.

В памяти завертелся калейдоскоп событий сегодняшнего дня. Вспомнились разрозненные, незначительные вроде бы сцены: обещание подарка, внимательная заботливость остальных жен, отказ от алкоголя, духота в хорошо проветриваемом помещении…

– Не может быть! – ошеломленно прошептал Чинкис непослушными губами.

– Счастливчик! Надо же быть таким невнимательным к своей семье. Расслабься, а то ты совсем не дышишь! А тебе надо себя беречь!

Чинкис шумно выдохнул и восхищенно взглянул на Устлика:

– Да мне теперь придется строить целый новый дом!

– Ты ведь и так собирался заняться каким-то строительством?

– Я решил пристроить к этому особняку небольшое крыло, а теперь, если все именно так, надо проектировать и достраивать чуть ли не такое же здание.

Все гости давно разошлись, и огромный дом затих, погасив почти все свои огни. На широком балконе под усеянными звездами небом Чинкис вместе с младшей женой встречал свой второй день в шестьсот первом году со дня своего рождения.

– Как ты могла молчать о таком важнейшем событии в нашей жизни целых двадцать дней? – Он нежно прижимал Кетин к своей груди, вдыхая приятный аромат ее тела. – Все всё знают, а я узнаю об этом последний.

– Но зато узнал в день своего рождения и поэтому лучше запомнишь, что скоро станешь отцом. Или ты хотел получить от меня какой-нибудь другой подарок?

– Дорогая! Ты надо мной смеешься? Я получил немыслимые подарки, но известие о том, что у меня будут наследники, – самое желанное в моей жизни. И как я мог бы о таком забыть? Может, ты считаешь, что я настолько стар – страдаю потерей памяти?

– Что ты, родной! – пылко возразила Кетин. – Наоборот, я считаю тебя слишком молодым, ветреным и безответственным.

– Интересно почему?

– А потому: ты мог бы перейти на более спокойную и престижную работу, но будешь продолжать свои опасные полеты. Вместо постоянной заботы о семье ты будешь рисковать жизнью немыслимо где и лишать меня сна и покоя.

– Да о каком риске ты говоришь? – Чинкис беззаботно рассмеялся. – Мои полеты не опаснее, чем полеты на флайере.

– Это ты так говоришь! Я узнала статистические данные и просто ужаснулась: за последние сто лет из полетов не вернулось двести сорок три чистильщика. И ты готов утверждать, что в этой работе нет никакой опасности?!

– А остальную статистику ты не просматривала? Там, кстати, говорится, что за те же годы в нашей галактике на флайерах, которые разбились при различных обстоятельствах, погибло более сорока тысяч аларастрасийцев. А сколько жизней оборвалось при отравлениях, падениях с лестниц и крыш, да и вообще при несчастных случаях? Так что мои полеты – не что иное, как малодушное бегство от нашего опасного для жизни повседневного быта. И учти: подавляющее большинство погибших или пропавших чистильщиков – начинающие, неопытные пилоты.

– Конечно, тебя послушать, так рейды чистильщиков не что иное, как увеселительные прогулки. Почему же тогда на вашу работу не берут женщин? Я бы, например, всегда с удовольствием тебя сопровождала.

– Ну о чем ты говоришь? – Чинкис даже рассердился. – Это строжайше запрещено! Великий Фетиус категорически не разрешал даже думать о вылете женщин за пределы нашей галактики. Только в виде исключения пятьсот лет назад высший совет разрешил женщинам постоянное проживание на оборонных базах, которые находятся в плотных туманностях, окружающих галактику. Женщины – самое дорогое и самые охраняемое, что у нас есть, без них у цивилизации нет будущего.

– Ну вот – раз меня надо охранять, возьми меня с собой в полет. Ведь ты уверен, что там намного безопаснее, чем здесь.

– Ты все стараешься перекрутить. Дальний космос опасен для женщин тем, что лишает их возможности иметь детей.

– Странно! Я никогда раньше о таком не слышала.

– А зачем о таких вещах говорить? Вполне достаточно запрета, который все должны выполнять беспрекословно.

– Я специально поинтересуюсь у медиков насчет бесплодия, но мне все-таки очень интересно хотя бы послушать о тех мирах, где ты бываешь. Расскажи мне поподробнее о своих полетах.

– Что же именно?

– Да все, что хочешь. Ты ведь знаешь, я ни разу не летала дальше наших спутников. Сколько времени надо, чтобы долететь, например, в то место, к той яркой звезде?

– Видишь ли, если бы мы сию минуту телепортировались в темпоральном поле именно в то место, которое ты показала, то были бы там минут через пятнадцать. Но этой звезды в таком случае рядом не окажется.

– Как же так? Куда же она денется?

– Дело в том, что в данный момент времени мы видим то место, где та звезда находилась лет сто назад. Именно столько времени понадобилось ее лучам, чтобы достичь нашей планеты. А ведь за эти сто лет находящиеся в постоянном движении звезды сместились на огромное расстояние вперед, по ходу своего движения.

Поэтому включается компьютер и подсчитывает их траекторию, скорость, а самое главное – место, где звезды сейчас находятся. Затем корабль стартует, казалось бы, в пустоту, но через пятнадцать минут оказывается именно возле искомой звезды и, уже на гипертяге, подходит к нужной планете или в выбранную точку.

– А за какое время ты добираешься до той планетки, где нашел пирамиду, о которой разговаривали за столом?

– О-о… дай-ка вспомню. – Чинкис начал подсчитывать в уме. – По-моему, около двухсот пятидесяти часов.

– Так долго! – воскликнула Кетин.

– И это при условии, что по пути не возникнет каких-то попутных отклонений от курса. Это когда включается прибор Нона и приходится обследовать близлежащие галактики для выяснения источника сигнала. Вот сама посчитай: я вылетаю отсюда за пределы нашей галактики в пояс оборонных баз, связываюсь с ними и как можно подробнее регистрирую свой предполагаемый маршрут и примерные сроки своего возвращения. После этого делаю первый, получасовой прыжок через ближайшую галактику. Потом – десятиминутная остановка для ориентировки компьютера и подзарядки генераторов для следующего прыжка. Затем следующий скачок – и следующая остановка. И так можно двигаться до бесконечности.

– А если вдруг компьютер выйдет из строя?

– На корабле есть дублирующий, а вот если и он подведет, то шансов на благополучное возвращение практически не остается. Корабль будет веками болтаться между незнакомыми галактиками и в конце концов самоуничтожится после смерти пилота от старости.

– Бр-р-р, – содрогнулась Кетин, – мне даже жутко такое представить!

– А ты и не представляй! Давай лучше вообразим себе новый дом, который я начну строить в ближайшее время. Каким ты себе его представляешь?

– Большим, красивым, – Кетин плотнее прижалась к мужу, – и полным детей.

Глава 7
Город

Поздним вечером Юниусу удалось-таки вырваться из своего душного офиса, в котором работающие на пределе кондиционеры не могли разогнать атмосферу лихорадочной подготовки к новой разведывательной операции. Выйдя на крышу, он не стал дожидаться лифта, а, заметив свободную таску (конструкторы называли это «труба скоростного спуска», но в народе привилось название простое и незатейливое), нажал клавишу «Занято» и, набрав воздуха, прыгнул в отверстие. Пятисотметровое здание, в котором работал отдел разведки по странам Среднего моря, внешне ничем не отличалось от большинства идентичных зданий Хрустального города. Вся разница между подобными стодвадцати – стотридцатиэтажными домами заключалась в разнообразии шпилей и башенок, их венчающих.

Да еще в форме и размерах раскинувшихся далеко в стороны улавливателей осадков. Достигнув уровня первого этажа, Юниус заскользил по тормозному желобу, но, не дожидаясь полной остановки об амортизационную подушку, ловко выпрыгнул и, не оглядываясь, слился с толпой гуляющих по Верхней набережной. Он боялся, что вдруг появится что-то срочное и придется вернуться с полдороги. А устал он зверски и, вдохнув свежего морского воздуха, уже ни за что не хотел возвращаться к пыльным бумагам и надоевшим инструктажам. Да и вообще, подобное делопроизводство могло убить любые добрые отношения к работе.

Пусть этим займутся его замы. Спуск на лифте занимал слишком много времени, поэтому подобное возвращение на работу могло случиться. Дело в том, что нижние этажи занимали разнообразные фирмы и представительства, под прикрытием которых и над которыми работал разведывательный центр. А лифты этого секретного ведомства работали только на верхних сорока пяти этажах. На восьмидесятом этаже пришлось бы петлять по коридорам, пройти несколько контрольных пунктов. А затем на другом лифте спуститься на сороковой.


Там повторялись те же процедуры и препятствия, и только потом можно было попасть на первый этаж на новом, совершенно независимом от остальных спуске.


За время работы в этом здании Юниуса столько раз возвращали, вылавливая на этом длительном пути, что, когда у него уже не было сил, он всегда пользовался таской, возле которой из-за невозможности попасть по ней наверх не было контроля. Конечно, если бы случилось что-то экстренное и шефа нужно было срочно найти, то дежурный знал: шеф пошел в спортзал, а потом сразу домой.

«Нет, нет, какой спортзал, – в ужасе подумал Юниус, – только домой!» Но где-то глубоко внутри зашевелились врожденное упрямство и задремавшая было сила воли. Агрессивно настроенные лень и апатия удвоили свои усилия: «Да, да! Только домой! Спать! Ты так устал, ты уже пожилой мужчина, и тебе так тяжело бегать по спортзалам на ночь глядя». Но сила воли, подталкиваемая сзади упрямством, пиная перед собой уснувшую совесть, безжалостно ворвалась в самый центр мозга: «Да ты потому и устал, что целыми днями слюнявишь бумажки и занимаешься болтовней! В молодости ты уставал в сто раз меньше, когда студентом целыми ночами подрабатывал в доках, бегая вприпрыжку с тяжеленными мешками. Ну-ка! Грудь шире, вдох глубже, бегом марш! Я тебе дам – спать!» Юниус, удивляя прохожих, неожиданно сорвался с места и быстрым бегом направился к внутреннему краю Большой стены – к ближайшему спуску. «А я и не собирался пропускать сегодняшнюю тренировку», – оправдываясь, думал он на бегу. Испуганная лень, охая, забилась в самый дальний уголок сознания, причитая, что ей опять не удастся выспаться.

Снова воспользовавшись таской – для спуска в Новый город, Юниус, пробежав в приличном темпе два километра, ворвался в зал спорткомплекса, в котором занимался многие годы.

– О! Да ты никак поменял работу? – сказал старший тренер, энергично пожимая ему руку. – Маленький, лысоватый, с черной щеточкой усов на круглом лице, тренер фигурой напоминал подростка. Но среди учителей, преподающих искусство рукопашного боя, ему не было равных. – Небось подрабатываешь рассыльным?

– Наоборот! Меня выгнали со старой работы, и вот бегаю, ищу новую.

Юниусу нравился веселый нрав тренера, и он всегда с удовольствием подыгрывал ему в шутках.

– Тогда ты прибежал куда надо: нам как раз нужен новый мойщик бассейна. – Посмеиваясь, тренер добавил: – А твой дружок подумал, что ты уже не придешь, и собирается идти плавать.

В этот момент в дверях раздевалки появился с полотенцем на шее помощник тренера и партнер Юниуса по тренировкам, его старый приятель Бакис.

– Здорово! Еще чуть-чуть – и ты безуспешно вылавливал бы меня из бассейна!

Бакис настолько походил на Юниуса, что их порой принимали за родных братьев. Юниус был разве что посолиднее на вид.

– Да я знаю, что ты в воде как угорь. – Юниус быстро скидывал с себя одежду. – Но я с тобой сейчас на ковре разберусь. Ха! Да с тобой, как я погляжу, сегодня кто-то уже разобрался?

Под глазом у Бакиса красовался лиловый синяк, не давая правому глазу в полной мере рассматривать окружающее.

– Так ему и надо! – засмеялся старший тренер. – Не умеет учить – пусть не берется!

– А я что, виноват, что она дура двинутая?! – возмутился Бакис. – Хотел показать один прием, взялся рукой немножко не в том месте, а она мне с разворота… пяткой! У-у, коза! Если бы она не была женщиной, я бы ее… – И он сделал руками движение, будто откручивал пробку на бутылке.

– Не на ту нарвался! – Слушатели от смеха держались за животы.

– Подход неправильный, попытка не засчитана! – Немного успокоившись, Юниус сочувственно похлопал друга по плечу и, цокая языком, стал разглядывать уже изрядно опухшее «украшение». Потом посоветовал: – Тебе сначала надо было сделать ей предложение, и, поверь мне, в ответ ты получил бы поцелуй, который, как мне кажется, намного приятнее удара пяткой. Или она замужем?

– Да кто ее знает?! Двадцать шесть лет, старая дева, да и рост у нее… На пять сантиметров выше меня. Ты же знаешь, я больше люблю маленьких и хрупких, которых надо – и хочется – защищать.

– И я таких же! Только чтоб грудь была побольше. – И Юниус растопыренными пальцами показал на себе величину своих вожделений.

– Ну ты фантазер! – Теперь уже Бакис заливался смехом. – Видно, это пережиток твоего недоедания в раннем детстве. Вот ты и хочешь наверстать упущенное: мечтаешь найти женщину, у которой мог бы сидеть на коленях, припав губами к источнику незаменимого и самого полезного продукта питания. Какая прекрасная была бы картина! Я думаю, только в этом случае твой организм окрепнет, а мозг завершит запоздалое формирование.

– Вот я сейчас твой мозг сформирую! – Юниус, смеясь, схватил концы полотенца на шее Бакиса, перекрестил их и принялся тянуть в разные стороны.

Старший тренер громко хлопнул в ладоши:

– Все разборки на ковре! Хватит болтать, начинаем работать! Или вы желаете тренироваться с женщинами, которые лишат вас зрения, а может, и чего-то поболее?

– Ни в коем случае! Смилуйтесь! – притворно залепетал Бакис.

– Мы уж лучше сами кости друг другу переломаем, – добавил Юниус.

– Вот и отлично! Тогда быстро разогрелись – и в стойку! Сегодня отрабатываем новый прием.


– Как вы мне надоели! – Учительница расстроенно оглядывала класс, в котором сидели тринадцатилетние ученики. – Ну как можно не знать историю своего города? Тем более города, равного которому нет во всем мире! Да любой турист знает больше вас всех, вместе взятых. Я, конечно, не имею в виду трех наших лучших учеников, на которых надо равняться всему классу. Неужели так трудно запомнить архитекторов, которые спроектировали бастионы? Неужели можно не знать имени человека, сделавшего главные разработки и трагически погибшего при строительстве подземной части города?

– Ну, его-то мы знаем! – возразил один из учеников. – А вот остальных так много! И вы еще хотите, чтобы мы запомнили все размеры…

– Это же так просто! – огорченно воскликнула учительница.

– Вам просто – вы это преподаете!

– Да у вас, молодых, память лучше, чем у меня! Кто имеет желание учиться, прекрасно знает все размеры, даты и имена. Вот кто из тех, кем мы гордимся, расскажет об устройстве Большой стены? И о том, когда и как она строилась?

– Мисс Абелия! Разрешите мне? – Чернявая девчонка с глазами-бусинками тянула руку.

– Хорошо, Гелеби, рассказывай.

Учительница тепло смотрела на бойкую девчушку. Та встала, встряхнула двумя великолепными косичками и бойко затараторила:

– Большая стена строилась в период с две тысячи девятьсот двадцать шестого по две тысячи девятьсот тридцать четвертый год. Одновременно с ней возводились бастионы и отдельные фрагменты Подводного города. Основные сложности заключались в возведении со стороны океана запорных ворот, которые впоследствии должны были связывать Новый город с Подводным. Когда герметизация стены была закончена, начали откачивать воду, но лишь через восемь лет обнажилась суша, которая сейчас и является Новым городом. Длина окружности Большой стены чуть больше семидесяти пяти километров, а высота – две тысячи метров. На самом верху тэобразно расположено верхнее перекрытие шириной восемьсот метров. На нем, по краям, стоят здания третьего и четвертого ряда, расположенные, соответственно, с внутренней и наружной сторон. В тридцатиметровой толще перекрытия находятся окружные транспортные магистрали, оборудование насосных станций и системы коммунальных служб. На двести метров ниже, на уровне океана, расположено второе перекрытие, которое называется рабочей (или пляжной) платформой. Она выдвинута в сторону воды на шестьсот, а в сторону Нового города – на пятьсот метров. Платформа разбита на восемь секторов, из которых четыре, находящиеся напротив бастионов, являются портовыми предприятиями; а остальные, между ними, – местом для отдыха горожан. Внизу, вплотную к стене, стоят самые высокие жилые постройки – здания Второго ряда. Напротив, на расстоянии шестисот метров к центру, стандартные дома первого ряда. Симметрично каждому из бастионов в Большой стене имеется по шесть двойных ворот размером десять на четыре метра каждые. Они используются только в случае крайней необходимости. – Девочка замолчала и выжидающе посмотрела на учительницу.

– А толщина стены? – спросила та.

– Большая стена является двойной, – спохватившись, продолжила Гелеби. – Толщина ее колеблется от тридцати до сорока метров. Внутри находятся основные запасы питьевой воды и главные топливохранилища.

– Отлично, Гелеби! – похвалила мисс Абелия и обратилась ко всему классу: – Кто еще что-нибудь добавит о Большой стене?

– А что добавлять, она же все рассказала? – Рыжий веснушчатый паренек явно томился и с нетерпением ждал конца занятий. – Но у меня есть два вопроса.

– Задавай.

– Почему пляжные зоны не сделали по всему периметру стены?

– Если бы не было портовых секторов, то как бы снабжался весь Хрустальный город товарами и продуктами?

– Но есть же огромные шахтные стволы в стенах бастионов?

– Они служат только для вентиляции в Подводном городе и не приспособлены для грузопотоков. Что еще ты хочешь спросить?

– Почему все школы не строят в пляжных секторах?



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58

Поделиться ссылкой на выделенное