Юрий Григорьев.

Последний император России. Тайна гибели

(страница 3 из 28)

скачать книгу бесплатно

Последние пятнадцать минут

Мы опустим события, связанные с ожиданием Юровским команды начать операцию и с затянувшимся за полночь прибытием автомобиля. Эти два очень важных обстоятельства мы рассмотрим несколько позже.

Семью Романовых разбудили под тем предлогом, что в связи с наступлением белых оставаться в доме опасно и узникам предстоит переезд в другое место, а пока им нужно незамедлительно перейти в более безопасную комнату на первом этаже. Несмотря на это, сборы семьи не были спешными и заняли около часа.

Скорбный путь узников в расстрельную комнату описали охранники Дома особого назначения Якимов, Павел Медведев и Сухоруков, а также Михаил Медведев (Кудрин). У остальных участников и свидетелей расстрела эти события либо упомянуты вскользь, либо лишены важного для расследования описательного характера.

М. А. Медведев (Кудрин): «Выходим на лестничную площадку второго этажа. Юровский уходит в царские покои, затем возвращается – следом за ним гуськом идут: Николай 2-й (он несет на руках Алексея; у мальчика несвертывание крови, он ушиб где-то ногу и не может пока ходить сам; за царем идут, шурша юбками, затянутая в корсет царица, следом четыре дочери… за девушками идут мужчины: доктор Боткин, повар, лакей, несет белые подушки высокая горничная царицы, на лестничной площадке стоит чучело медведицы с двумя медвежатами. Почему-то все крестятся, проходя мимо чучела, перед спуском вниз».

А. А. Сухоруков (охранник в Доме особого назначения): «Царь на руках несет своего сына дегенерата царевича Алексея. Царевна дочь Анастасия несет на руках маленькую курносую собачку; экс-императрица под ручку со своей старшей дочерью – Ольгой».

П. С. Медведев (начальник охраны в Доме особого назначения): «Впереди шел Государь с Наследником, за ним – Царица, дочери и остальные».

А. А. Якимов (охранник в Доме особого назначения): «Впереди шли Юровский и Никулин. За ними шли Государь, Государыня и дочери: Ольга, Татьяна, Мария и Анастасия, а также Боткин, Демидова, Трупп и повар Харитонов. Наследника нес на руках сам Государь».

Удивительно, но у всех рассказчиков описание порядка, в каком шли на расстрел обреченные, совпадает практически полностью. У нас будет возможность еще больше удивиться этому обстоятельству, когда мы столкнемся с весьма серьезными расхождениями в их описании расположения обреченных в расстрельной комнате. Почему-то всего через несколько минут память странным образом изменит очевидцам, и они начнут говорить каждый по-своему.

Но сейчас они едины. Впереди шел царь и нес на руках Алексея. За ним шла Александра Федоровна. Сухоруков даже запомнил, что она шла под руку с Ольгой. И мы этому верим. Потому что такие, на первый взгляд, малозначительные детали являются лучшим доказательством правдивости слов рассказчика. Вспоминая давние события, человек словно бы видит перед глазами сцену, о которой рассказывает, и тут память услужливо преподносит ему маленькие штрихи общей картины.

Сухорукову она напомнила о том, что царица шла под руку с дочерью. И еще о маленькой курносой собачке на руках Анастасии. Это важно. Не потому, что выглядит очень трогательно: уходя на смерть, девушка прижимает к себе маленький теплый и бесконечно преданный ей комочек. Это важно еще и потому, что руки у Анастасии по пути со второго этажа на первый были заняты. Это следует запомнить.

Итак, вывод об этом этапе «акции» однозначен. Семья шла в таком порядке: Император с Наследником, Императрица с Ольгой, три другие дочери, Боткин. В каком порядке идут Харитонов и Трупп – неясно: то ли Харитонов впереди, то ли наоборот. Но это не такая уж важная деталь. Бесспорно, что все внимание было сосредоточено на членах семьи. Как бы ни были бесчувственны убийцы, но в их головах, видимо, все же мелькала мысль: ведь эти люди еще не знают, что живут последние минуты. Николай и Алексей не знают, что это последние мгновения непосредственной близости нежно любящих друг друга отца и сына. Не знают Александра Федоровна и Ольга, что в последний раз чувствуют тепло ладоней друг друга, а затем тепло жизни уйдет из них навсегда… Не знает Анастасия, что мягкая шерсть собачки скоро покроется липкой корочкой ее, Анастасии, кровью.

Ничего этого они не знают. Но, возможно, чувствуют приближение опасности. Как бы ни были бесчувственны убийцы, смертельная угроза не могла не мелькать в их холодных, без блеска, глазах. Эта угроза не могла не проявиться в движениях, позах и репликах. Или, наоборот, в молчании обычно разговорчивых тюремщиков. Палачи сознавали себя избранными, потому что революция доверила им дело чрезвычайной важности – уничтожить царскую семью. Не думаю, что им удалось скрыть от внимательных глаз Николая Александровича и Александры Федоровны распиравшую их гордость. Не могли царь и его супруга не заметить, что окружившие их люди ведут себя необычно. И не могли не заподозрить, что тюремщики, поднявшие их среди ночи, задумали что-то крайне опасное для семьи. Не могли не обратить внимания на противоречивые объяснения полуночной побудки. Один (Юровский) говорит, что спуститься вниз вынуждает угроза штурма Дома особого назначения и необходимость укрыться от опасности в нижнем этаже. Другой (Ермаков) тоже толкует про угрозу атаки, но говорит еще и о необходимости переезда в более безопасное место. В то же время семье не разрешают взять с собой вещи.

Было множество мелких фактов и фактиков, которые не упомнили тюремщики, но которые всегда четко фиксируют и мгновенно оценивают арестанты. В условиях ограничения свободы передвижения, в условиях, когда всё, в том числе и сама жизнь, зависит порой от того, насколько своевременно и правильно ты способен разглядеть грозящую опасность, – в такой ситуации заключенные становятся очень проницательными. Романовы чувствовали, что их ожидает что-то страшное. Потому и перекрестилась Александра Федоровна – перед тем как ступить на первую ступеньку лестницы. Вслед за матерью осенили себя крестным знамением дочери.

Обреченные спустились со второго этажа, пересекли анфиладу комнат первого этажа и зашли в комнату, которую их палачи выбрали местом экзекуции.

Как они были одеты?

Начиная свое исследование, автор намеревался последовательно, шаг за шагом пройти путь, который проделали обреченные от своих спальных комнат до комнаты первого этажа, а потом проследить путь, по которому провезли и протащили их тела до места их последнего пристанища. Но уже в самом начале работы стало очевидно, что такая цель недостижима. Чтобы разобраться в противоречиях, которыми полны воспоминания убийц, чтобы не запутаться в умышленно подброшенной в воспоминания лжи, чтобы не опустить руки в признание того, что исследование обречено на неудачу из-за не выявленных своевременно и потому безвозвратно утерянных фактов, необходимо отступать от хронологии. И подкреплять свои выводы о событиях, происходивших на ранних этапах большевистской операции, данными более поздних эпизодов той ночи. Вот и сейчас, чтобы решить вопрос, как были одеты обреченные, ограничиться только свидетельствами убийц – значит отложить решение вопроса. Это неправильно. Важно уже сейчас знать, как они были одеты. Это поможет понять ход последующих событий.

Что же говорят убийцы об одежде арестантов? Об этом высказался только один из них.

П. С. Медведев: «Государь и Наследник были одеты в гимнастерки, на головах фуражки. Государыня и дочери были в платьях, без верхней одежды, с непокрытыми головами».

Одного свидетельства крайне недостаточно для того, чтобы сделать определенный вывод. Это еще одна причина, чтобы отступить от строгой последовательности событий и заглянуть в результаты следствия, проведенного, когда большевики оставили Екатеринбург. В кострах у открытой шахты и в самой шахте среди прочего было найдено (далее перечислено только то, что безусловно относится к верхней одежде):

– кусочки шинельного сукна от шинелей Императора и Наследника;

– два обруча от фуражек (Императора и Наследника);

– пуговицы от синих дорожных костюмов Великих княжон;

– кусочки сукна от пальто доктора Боткина. Невольно напрашивается вопрос: почему Медведев так уверенно говорит о гимнастерках и фуражках императора и наследника, о платьях и непокрытых головах императрицы и княжон, когда это заведомо неправда? У всякой лжи есть цель. Но сколько-нибудь правдоподобное объяснение этой лжи найти нелегко.

Нет сомнений, что Романовы в эту ночь оделись так, как оделся бы любой, кто собирается в неведомую дорогу. Им не разрешили брать с собой вещи, но не регламентировали, что можно надеть на себя. И Романовы совершенно справедливо решили на всякий случай одеться по возможности теплее. Последняя запись в дневнике императрицы сделана перед отходом ко сну 16 июля и посвящена температуре воздуха: 15 градусов. Это было вечером. Ночью температура понизилась. Что ждет, куда повезут – неизвестно. Оделись не столько по погоде, сколько по здравому смыслу.

У Императрицы и княжон были и другие основания для того, чтобы выйти из комнат не в одних только платьях, как утверждает П. Медведев. Чтобы сберечь от расхищения свои драгоценности, Императрица и дочери зашили их в лифчики, пуговицы костюмов, ленты шляпок и т. д. И старались не оставлять эти вещи без присмотра. Они даже гуляли по очереди. По этой причине Александра Федоровна, чтобы позволить детям подольше быть на воздухе (а время прогулок с приходом на пост коменданта Юровского было урезано), нередко отказывалась от прогулок, мотивируя отказ нездоровьем. Они не могли уберечься от откровенного грабежа, но старались не допустить хотя бы кражи. В эту ночь от них потребовали, чтобы они спустились вниз все вместе. Отказаться от «прогулки» было невозможно. Не могли Александра Федоровна и дочери выйти в платьях: было бы слишком очевидно, что под платьями что-то есть. По словам Юровского, драгоценных камней и золота в одежде Императрицы и княжон было около восьми килограммов. Чтобы сделать драгоценности менее заметными для жадных глаз своих тюремщиков, они оделись в костюмы. И для возможного путешествия неплохо, и для сохранности драгоценностей тоже. О других причинах, побудивших Романовых тепло одеться и взять с собой подушки, – чуть позже.

Что бы ни говорили убийцы, но одеты Романовы были так, словно собирались в дорогу.

Подушки, собачка, сумочка

Что было в руках обреченных на смерть? Без каких предметов они, разбуженные среди ночи, не могли выйти из своих комнат? И не могут ли предметы в их руках подтвердить или опровергнуть предлагаемую нам организаторами убийства версию о том, как это было? Данное убийцами описание позволяет найти ответ на этот вопрос.

Я. М. Юровский: «Хотя я их предупредил через Боткина, что им с собой брать ничего не надо, они, однако, набрали какую-то разную мелочь, подушки, сумочки и т. д. и, кажется, маленькую собачку».

М. А. Медведев (Кудрин): «…несет белые подушки высокая горничная царицы».

И далее он же: «…ближе к правой арке, на подушечку села царица».

И еще: «Свет лампочки настолько слаб, что стоящие у противоположной закрытой двери две женские фигуры временами кажутся силуэтами, и только в руках горничной отчетливо белеют две большие подушки».

П. С. Медведев: «Некоторые имели с собой по подушке, а горничная несла две подушки».

Он же: «У служанки была с собой в руках подушка. Маленькие подушечки были принесены с собой и царскими дочерьми. Одну из подушечек положили на сиденье стула Государыни, другую – на сиденье стула Наследника».

А. А. Якимов: «Подушек Клещев с Дерябиным насчитали две. Одна была у Демидовой в руках. У кого была другая, они не говорили».

Больших подушек было две. Утверждать столь категорично позволяет то, что о двух подушках говорят оба Медведева и Якимов (со слов Клещева и Дерябина). Подушки несла Демидова, и они оставались у нее до самого начала стрельбы.

А маленькие подушечки находились в руках только дочерей Николая Александровича. Но не у всех. П. Медведев говорит, что подушечки несли «некоторые». Мы даже можем с высокой степенью достоверностью предположить, кто именно нес подушечки. Едва ли это была Ольга. Она самая старшая и в скорбном шествии идет под руку с мамой. Сомнительно, что в другой руке у нее была подушечка. То же можно сказать и про Анастасию. Она наоборот, самая младшая, и в ее руках собачка. А вот руки Татьяны и Марии свободны. Скорее всего, именно они несли подушечки. Уже там, в комнате, одна из них заботливо положит подушечку на стул Александры Федоровны. Почему-то думается, что это была Татьяна. Она в семье – самая близкая к матери. И в ее характере больше материнских черт, чем у ее сестер. Она и встала потом ближе к матери, чем к отцу. А вторую подушечку положит на стул (кресло?) Алексея другая сестра. Наверное, это будет Мария.

Итак, в руках Татьяны и Марии были подушечки. Анастасия несла на руках свою любимую собачку Джемми. А еще у кого-то была с собой сумочка. В перечне вещей, найденных на руднике в урочище Четырех Братьев, следователь Соколов под номером 42 называет «части сумочки или портмоне». Кроме того, на руднике найдены целые флакончики из-под солей и их осколки. Не в руках же несли дамы флакончики. Была сумочка. И была она, скорее всего, у Ольги. Больше нести сумочку было некому.

Вот так, с подушками, подушечками и сумочкой в руках, да еще с маленькой собачкой и вошли они в ТУ КОМНАТУ.

Комната

У сегодняшнего исследователя нет возможности побывать на месте происшествия, с тем чтобы увидеть его собственными глазами и зафиксировать все важные, с его точки зрения, детали и особенности, которые станут ключом к разгадке спрятанной за ними тайны. Ипатьевского дома давно уже нет. Вся надежда – на документы.

Комната, где, согласно всем данным, был произведен расстрел семьи, находилась в первом этаже дома. Схематический рисунок дома представлен, в частности, в книге Н. Соколова «Убийство царской семьи». Эта почти квадратная комната находится на первом этаже дома. Ее единственное окно выходит на юг. В западной стене комнаты есть двустворчатая дверь, которая соединяет ее с прихожей. Дверь, судя по фотографиям в книге Соколова и по описанию повреждений на ней, открывалась внутрь. В углах комнаты имелись столбы двух арок, которые были поставлены для того, чтобы принять на себя вес второго этажа дома. Столбы на схеме и на фотографиях представляются в сечении примерно квадратными. В южной стене комнаты – широкое окно. У Соколова написано, что оно почти полностью занимает южную стену. Судя по последующему описанию повреждений в южной стене, окно отстоит от угловых арок примерно на один метр. В восточной стене к южной арке примыкает двустворчатая дверь, которая ведет в кладовую. Сама восточная стена деревянная, толщина досок 3 см. Северная стена на момент осмотра места происшествия следователями не имела никаких следов разыгравшейся в этом помещении трагедии и потому была оставлена ими без внимания.

У нас есть возможность узнать точные размеры комнаты. У М. Касвинова в книге «Двадцать три ступени вниз» написано: «Площадь ее 6 х 5 метров». У Н. Соколова указаны другие цифры: «Ее размеры 7 аршин 8 вершков и 6 аршин 4 вершка». В переводе на более понятные единицы измерения – 5,32 х 4,44 м. Данные Н. Соколова существенно отличаются от указанных М. Касвиновым. В дальнейшем исследовании мы будем руководствоваться измерениями следователя.

«Встать в один ряд!»

Теперь, когда размеры комнаты известны, можно переходить к анализу расположения в ней жертв и убийц. В записке Я. Юровского, датированной 1920 годом, размещение жертв перед расстрелом описано скупо и неполно.

Я. М. Юровский: «Ком велел принести два стула. Ник. посадил на один А-я, на другой села А. Ф. Остальным ком. велел встать в ряд».

Описание крайне скудное. Из него можно сделать лишь один вывод: Юровский предпринял попытку выстроить свои жертвы в один ряд. Такое решение вполне согласуется с планом Юровского: каждому из обреченных – собственный палач, стрелять во всех одновременно, стрелять в грудь. Тогда, как предполагал Юровский, все пройдет быстро и гладко, без паники и шума.

Но Юровский оставил еще один документ. В своем выступлении перед старыми большевиками в 1934 году он оказался более внимательным к важным для нас деталям: «… я им предложил встать по стенке… А. Ф. сказала: „Здесь даже стульев нет“. Алексея нес на руках Николай. Он с ним так и стоял в комнате. Тогда я велел принести пару стульев, на одном из которых по правой стороне от входа к окну почти в угол села Александра Федоровна. Рядом с ней, по направлению к левой стороне от входа, встали дочери и Демидова. Тут посадили рядом на кресле Алексея, за ним шли доктор Боткин, повар и другие, а Николай остался стоять против Алексея… Николай посадив Алексея встал так, что собою его загородил. Сидел Алексей в левом от входа углу комнаты».

Итак, Юровский говорит, что обреченные стояли вдоль восточной стены. За исключением Алексея и Александры Федоровны, для которых принесли стулья. Стулья поставили в противоположных углах комнаты. «Кокну почти в угол» – это означает, что за восточным краем окна и перед аркой. То есть примерно в одном метре от восточной стены.

Чекист Медведев (Кудрин) в 1963 году рассказал о мгновениях перед расстрелом несколько иначе, чем комендант. Укажем главное.

М. А. Медведев (Кудрин): «Юровский с Никулиным принесли три стула – последние троны приговоренной династии. На один из них, ближе к правой арке, на подушечку села царица, за ней стали три старшие дочери – Анастасия почему-то отошла к горничной, прислонившейся к косяку запертой двери в следующую комнату-кладовую. В середине комнаты поставили стул для наследника, правее сел на стул Николай 2-й, за креслом Алексея встал доктор Боткин. Повар и лакей почтительно отошли к столбу арки в левом углу комнаты и стали у стенки».

К размещению жертв на месте экзекуции относятся еще несколько фраз Медведева (Кудрина): «Слышу зычный голос Якова Михайловича: „Прошу всех встать!“ Легко, по-военному встал Николай Второй, зло сверкнув очами, нехотя поднялась со стула Александра Федоровна».

Оба участника событий едины в том, что обреченные на расстрел стояли в ряд. Оба, и Юровский и Кудрин, вспомнили, что крайней справа в этом ряду (если смотреть на них от входа в комнату) была Александра Федоровна. Далее, по версии Юровского, стояли дочери и Демидова, а Медведев (Кудрин) говорит, что дочери встали за матерью. Но здесь «за» следует читать как следом, то есть следующими были дочери. При таком прочтении в вопросе о месте в комнате Великих княжон между Юровским и Медведевым (Кудриным) тоже нет разногласий. Но только по трем из них. Медведев уточняет, что Анастасия «почему-то отошла к горничной, прислонившейся к косяку запертой двери в следующую комнату-кладовую». Юровский же говорит, что дочери стояли рядом с царицей, но не уточняет, все дочери или нет. Что касается Демидовой, то, по словам Юровского, она стояла рядом с дочерьми. Видимо, «рядом» не означает, что Демидова стояла в одном ряду с княжнами. Она была близко, но «за» ними. Кудрин уточняет: Демидова стояла у восточной стены. Он даже запомнил ее позу: прислонившись к косяку двери.

Дальше Юровский говорит: «Тут посадили рядом на кресле Алексея, за ним шли доктор Боткин, повар и другие, а Николай остался стоять против Алексея». А что Кудрин? Вот его слова: «В середине комнаты поставили стул для наследника, правее сел на стул Николай Второй, за креслом Алексея встал доктор Боткин. Повар и лакей почтительно отошли к столбу арки в левом углу комнаты и стали у стенки».

Оба следующим за Николаем Александровичем называют Наследника. Что касается Николая Александровича, то он остался либо напротив Алексея (Юровский), либо был справа от него (Кудрин).

Юровский говорит, что доктор был справа от наследника, Кудрин запомнил, что доктор встал ЗА наследником. Здесь нет противоречия. «За» наследником означает не следом за ним в одном ряду, а «позади него». В таком случае Юровскому из середины комнаты Боткин был виден справа от Алексея Николаевича. Все сходится.

А что в отношении Труппа и Харитонова? Юровский говорит, что повар и лакей встали где-то справа от наследника и доктора, но Кудрин снова запомнил гораздо лучше, чем руководитель экзекуции. Он говорит, что они встали в правом углу между восточной и северной стенами. Он даже уточняет, что они «почтительно отошли». И такая деталь внушает доверие. А «где-то справа от наследника» в устах Юровского имеет то же объяснение, что и ситуация с Боткиным. Уж если Боткина Юровский видел справа от наследника, то Трупп и Харитонов, стоявшие еще дальше, практически у самой стены, именно так и были ему видны.

Несомненно, слуги царской семьи были деликатными и воспитанными людьми. Они никогда не позволили бы себе встать в один ряд, плечом к плечу, со своими хозяевами. Поэтому представляется вполне естественным, что после того, как Демидова, Трупп и Харитонов вошли в комнату, они встали позади своих хозяев.

Подведем итог расстановки. Обреченные на смерть стояли в два ряда. Первый – члены семьи, второй – доктор и прислуга. Если допустить, что в одном ряду стояли и сидели семь членов семьи, то получается, что на протяжении 440 см должны были уместиться семь человек. По 61 см на каждого. Этого вполне достаточно, чтобы не беспокоить друг друга. Но Юровский говорит, что стул для Алексея был поставлен посредине комнаты. А «правее», то есть ближе к окну, был поставлен стул для бывшего царя. При такой расстановке пять человек (Александра Федоровна и четыре Великие княжны) разместиться в один ряд не могли ни при каких обстоятельствах. Два метра на пятерых – это по 40 см на человека. Втиснуться можно, но именно втиснуться. И стоять при этом вполоборота.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28

Поделиться ссылкой на выделенное