Юрий Емельянов.

Сталин. Генералиссимус Великой Победы

(страница 8 из 62)

скачать книгу бесплатно

   В это время и сама большевистская партия не занимала ведущего места на политической авансцене. «Апрельские тезисы» Ленина вызвали лишь презрительные насмешки Плеханова, который посвятил им язвительный памфлет. На первом съезде Советов (3—24 июня 1917 года) из 777 делегатов, объявивших о своей партийной принадлежности (всего было 1090 делегатов), большевиков было лишь 105 (то есть около 13,5 %). Поэтому, когда Ленин заявил на съезде, что большевистская партия «готова взять власть целиком», ответом ему был хохот большинства собравшихся.
   Однако, как это всегда бывает в начале революционного процесса, настроения масс быстро сдвигались влево. Об этом, в частности, свидетельствовали итоги муниципальных выборов в Петрограде, которые прокомментировал Сталин в своей статье для «Бюллетеня Бюро печати при ЦК РСДРП» от 15 июня 1917 года.
   Большевики быстро пополняли свои ряды. Если из подполья вышло около 24 тысяч большевиков, то уже в конце апреля партия насчитывала свыше 100 тысяч членов. Особенно бурным происходил рост большевистской партии в столичных городах (за этот же период в Петрограде ряды партии выросли в 8 раз, в Москве – почти в 12 раз). Быстрый рост численности партии продолжился и после апрельской конференции. За апрель, май и июнь петроградская организация выросла с 16 до 36 тысяч членов, а московская – с 7 до 15 тысяч. Существенно выросли тиражи большевистской печати. К концу июня 1917 года РСДРП(б) выпускала уже более 50 газет и журналов, ежедневный тираж которых превышал 500 тысяч.
   Быстро возрастала и роль партии в Советах. На выборах Центрального исполнительного комитета Советов в его состав из 320 членов было избрано 58 большевиков, то есть свыше 18 %, что существенно превышало долю большевиков среди делегатов съезда. Сталин был избран в состав ЦИК и благодаря этому обрел депутатскую неприкосновенность.
   Сталин был одним из организаторов демонстрации, которая была приурочена к I съезду Советов. Демонстрация должна была пройти под лозунгами требований перехода власти от Временного правительства к Советам. Эти лозунги были изложены в написанном Сталиным воззвании «Ко всем трудящимся, ко всем рабочим и солдатам Петрограда», которое было распространено в виде прокламации 9 июня в районах столицы.
   Демонстрация 18 июня, в которой приняло участие до полумиллиона человек, стала убедительным свидетельством возросшего влияния большевистской партии. В колоннах демонстрантов преобладали большевистские лозунги: «Вся власть Советам!», «Долой 10 министров-капиталистов!» Лишь несколько групп демонстрантов вышли с призывами доверия Временному правительству. Стало очевидным, что после февральских событий столичные улицы могли заполнить лишь сторонники большевиков и что с ними следует считаться.
   Как и в любой стране, переживающей революционный процесс, события в России в 1917 году развивались чрезвычайно быстро.
Повсеместно совершалось ниспровержение властей различных уровней. Как вспоминал один из вождей Февральской революции А. Ф. Керенский, «непопулярные чиновные лица были буквально сметены со своих постов, а многие из них – убиты или ранены. Рабочие на заводах, прекратив работу, принялись устранять неугодных им управляющих и инженеров, вывозя на тачках за пределы предприятий. В некоторых районах крестьяне, памятуя 1905–1906 годы, стали на свой лад решать аграрный вопрос, изгоняя помещиков и захватывая их земли. В городах самозваные „защитники свободы“ начали проводить аресты „контрреволюционеров“ или тех, кто был замешан в грабежах. После трех лет войны до предела уставшие на фронте солдаты отказывались подчиняться своим офицерам и продолжать войну с врагом». Хаос усилился после того, как по приказу самого Керенского, когда он был министром юстиции, из тюрем были выпущены уголовные преступники, наводя страх и ужас на городские кварталы. Ликвидация самодержавного строя привела к стремительному развитию центробежных сил в стране, и были выдвинуты лозунги отделения от России (особенно настойчивы были требования у национал-сепаратистов Финляндии и Украины).
   Политический и социальный хаос усугублялся развалом экономики. Хотя заработная плата рабочих стала быстро расти после февраля, еще быстрее стали расти цены, которые постоянно увеличивались с начала мировой войны. По данным министерства продовольствия Временного правительства, с августа 1914 по июль 1917 года пищевые продукты подорожали на 51 % по сравнению с ростом заработной платы. При этом прибыли капиталистов увеличивались многократно.
   К середине 1917 года российская революция достигла переломного момента в своем развитии. Стихийные процессы должны были смениться периодом наведения порядка. Вопрос был лишь в том, какие силы будут наводить этот порядок. Большевики видели выход из хаоса в наведении революционного порядка и дальнейшей радикализации общественных преобразований. Внутренние и международные силы, которые развязали Февральскую революцию, требовали от Временного правительства решительных действий по стабилизации положения в стране, которые бы доказали его способность контролировать ситуацию. Для Запада свидетельством кредитоспособности Временного правительства могло явиться успешное наступление против немцев. Однако наступление, развернутое Временным правительством 18 июня, провалилось. Сказались нехватка артиллерии, снарядов, усталость солдат, их нежелание воевать. За десять дней боев потери русской армии только убитыми составили более 60 тысяч человек.
   Это поражение продемонстрировало российской крупной буржуазии слабость Временного правительства. Созданное еще в апреле 1917 года А. И. Путиловым и А. И. Вышнеградским «Общество содействия экономическому возрождению России» подготовило план государственного переворота. Для этого предлагалось организовать провокационное выступление в Петрограде под большевистскими лозунгами. В ходе его подавления и разгрома большевистской партии заговорщики собирались установить диктатуру правого толка. С целью подтолкнуть Временное правительство к более решительным действиям против левых сил в ночь со 2 на 3 июля три министра-кадета (А. А. Мануйлов, Д. И. Шахновский, А. И. Шингарев) подали в отставку.
   В эти же дни Временное правительство решило расформировать ряд большевизированных воинских частей петроградского гарнизона и отправить их солдат на фронт. В этих частях особенно активно вели пропаганду анархисты, призывая к немедленному свержению правительства и передаче власти Советам. Поэтому весть об отставке трех министров была воспринята в пулеметном полку, который собирались расформировать, как свидетельство крушения буржуазного правительства. На состоявшемся 3 июля митинге пулеметчики приняли решение послать своих делегатов в другие части Петроградского гарнизона, на предприятия Петрограда и в Кронштадт, выступить против Временного правительства и передать власть Советам.
   Состоявшееся 3 июля в 16.00 совещание ЦК, ПК и Военной организации большевиков при участии Сталина приняло решение не поддерживать выступление пулеметчиков. ЦК большевиков, прозаседав всю ночь, принял решение провести мирную демонстрацию под лозунгом «Вся власть Советам!». Эта демонстрация, в которой приняло участие полмиллиона человек, началась в середине 4 июля.
   Однако демонстрация была обстреляна. Были убитые и раненые. После завершения демонстрации состоялось заседание ЦК большевиков при участии Сталина, на котором было принято решение о прекращении уличных выступлений. По словам Сталина, «в духе этого решения составляется воззвание», в котором говорилось: «Демонстрация 3–4 июля закончилась… Наш пароль: стойкость, выдержка, спокойствие».
   Однако в это же время в Петроград пришли сообщения о прорыве фронта немцами. Почти одновременно в городе распространился слух о том, что немцам помогают большевики, так как Ленин является агентом Германии. Эта версия должна была попасть во все петроградские газеты. Однако этому помешал Сталин, который обратился к своему старому знакомому и идейно-политическому противнику по грузинской социал-демократии председателю ЦИК меньшевику Чхеидзе. Сталин уговорил его обзвонить все редакции газет, требуя снять из печати эти сообщения. Обвинения в адрес Ленина опубликовала на другой день лишь малоизвестная газета «Живое слово». «Правда» готовила опровержение этих слухов, но в ночь с 4 на 5 июля в ее помещение ворвался отряд юнкеров, который разгромил редакцию и газета не смогла выйти в свет.
   В этой обстановке ЦИК Советов в 2–3 часа ночи 5 июля объявил военное положение и организовал свой военный штаб из меньшевиков и эсеров. В тот же день Сталин возобновил свои переговоры с ЦИК. Позже Сталин вспоминал, что «военные эсеры хотели крови, чтобы дать „урок“ рабочим, солдатам и матросам. Мы помешали им выполнить их вероломный план».
   6 июля была разгромлена типография «Труд», в которой печатались большевистские и профсоюзные издания, устроены обыски в особняке Кшесинской, где помещались ЦК, ПК и Военная организация большевиков. Как говорил Сталин, «на улицах войска, усмиряющие непокорных. Фактически введено осадное положение. „Подозрительные“ арестовываются и отводятся в штаб. Идет разоружение рабочих, солдат, матросов». В июле были арестованы руководители военной организации большевиков и ряд членов ЦК партии.
   7 июля Временное правительство отдало распоряжение об аресте В. И. Ленина и Г. Е. Зиновьева. На квартире Аллилуевых члены партийного руководства при участии Сталина решили укрыть Ленина и Зиновьева в окрестностях Петрограда. Сталин собственноручно сбрил у Ленина его усы и бородку. Ленин и Зиновьев были переправлены на станцию Разлив в домик рабочего-большевика Н. А. Емельянова.
   Уговорив наиболее нетерпеливых большевиков отступить, убедив Ленина уйти в подполье, дав партийным организациям своевременные указания относительно политического курса в период отступления и в то же время сумев провести с эсерами и меньшевиками конструктивные переговоры, Сталин добился того, что партия понесла минимальные потери после июльского поражения.
   На VI съезде РСДРП(б) (26 июля – 3 августа), который был проведен подпольно, Сталин выступил с отчетным докладом ЦК и докладом о политическом положении в стране. Съезд констатировал, что со времени своей апрельской конференции число местных организаций партии выросло с 78 до 162, а численность большевиков возросла с 100 до 240 тысяч. Сталин был убежден в неизбежности скорого нового подъема революции.
   Учитывая ту роль, которую сыграло руководство Советов в июльских событиях, большевики отказались от лозунга «Вся власть Советам». Однако это не означало отказа от борьбы за власть. Даже в период, когда партия оказалась в полулегальном положении, Сталин уверенно ставил вопрос о возможности перерастания революции в социалистическую. Сталин заявил: «Не исключена возможность, что именно Россия явится страной, пролагающей путь к социализму. До сих пор ни одна страна не пользовалась в условиях войны такой свободой, как Россия, и не пробовала осуществлять контроль над производством. Кроме того, база нашей революции шире, чем в Западной Европе, где пролетариат стоит лицом к лицу с буржуазией в полном одиночестве. У нас же рабочих поддерживают беднейшие слои крестьянства… Надо откинуть отжившее представление о том, что только Европа может указать нам путь. Существует марксизм догматический и марксизм творческий. Я стою на почве последнего».
   VI съезд избрал Сталина в состав ЦК. В то время, когда многие видные деятели ЦК, включая Ленина, Зиновьева, Каменева, Троцкого, либо скрывались в подполье, либо находились в заключении, Сталин оставался фактическим руководителем большевистской партии с начала июля до начала сентября 1917 года. Под его руководством партия пережила период отступления после июльских событий и начала быстро восстанавливать свои позиции после корниловского мятежа.
   Разгром Корнилова способствовал разъединению антибольшевистского фронта. Напуганные попыткой генерала установить военную диктатуру, эсеры и меньшевики освобождали арестованных большевиков, возвращали им оружие, отобранное у них в июльские дни, не возражали против создания большевистских красногвардейских отрядов, лишь бы они дали отпор войскам Корнилова. В результате большевики укрепили свой союз с левыми эсерами и левыми меньшевиками. В статье «Вторая волна», опубликованной 9 сентября, Сталин, развивая те же мысли, писал: «Корниловское восстание лишь открыло клапан для накопившегося революционного возмущения, оно только развязало связанную было революцию, подстегнув ее и толкнув вперед». Он писал о «второй волне революции», которая «начинается крахом… коалиции с кадетами». Влияние большевиков возрастало, а их позиции в Советах стали укрепляться. После корниловского мятежа большевики вернулись к лозунгу «Вся власть Советам!».
   В сентябре – октябре 1917 года Россия переживала новый острый кризис. Политическая и социальная смута не могла не отразиться на экономическом положении страны. За 1917 год объем промышленного производства сократился на 36,4 %. В своей статье «Грозящая катастрофа и как с ней бороться», написанной 10–14 сентября 1917 года, В. И. Ленин писал: «России грозит неминуемая катастрофа. Железнодорожный транспорт расстроен неимоверно и расстраивается все больше. Железные дороги встанут. Прекратится подвоз сырых материалов и угля на фабрики. Прекратится подвоз хлеба… Катастрофа невиданных размеров и голод грозят неминуемо».
   К таким же выводам пришел и Сталин. В заметке «Голод на фабриках» писал: «Россия, вывозившая ежегодно хлеба до войны 400–500 миллионов пудов, теперь, во время войны, оказывается не в состоянии прокормить своих же рабочих. На фабриках работы останавливаются, рабочие бегут с работы из-за того, что нет хлеба, нет продовольствия в фабричных районах… Земледельческие районы жалуются на то, что от фабричных районов поступает к ним невероятно мало товаров. Ввиду того и хлеба отпускают они фабричным районам мало. Но недостаток хлеба в фабричных районах вызывает уход рабочих с фабрик, сокращение фабричных работ и значит дальнейшее сокращение количества товаров, поступающих в деревню, что в свою очередь вызывает новое уменьшение количества хлеба, притекающего к фабрикам, новое усиление голода на фабриках и новое бегство рабочих».
   Не лучше было и положение крестьян. В заметке «Голод в деревне» Сталин цитировал письмо крестьянина из Муромского уезда: «Наступает скоро зима, реки замерзнут, и тогда нам придется умереть с голоду. Станция железной дороги от нас далеко. Выйдем мы на улицы искать хлеба. Как нас ни называйте, но голод заставляет нас это сделать».
   Временное правительство, которое с 8 июля возглавил А. Ф. Керенский, демонстрировало свою неспособность найти выход из отчаянного положения. Прибывший в Россию в августе 1917 года для организации антибольшевистского заговора с целью недопущения выхода России из войны, английский писатель и разведчик У. С. Моэм так характеризовал положение в Петрограде осенью: «Керенский… был снедаем тщеславием и увольнял любого министра, который, как ему казалось, представлял угрозу для его положения. Он произносил бесконечные речи. Был момент, когда возникла опасность того, что немцы двинутся на Петроград. Керенский произносил речи. Нехватка продовольствия становилась все более угрожающей, приближалась зима и не было топлива. Керенский произносил речи. Ленин скрывался в Петрограде, говорили, что Керенский знает, где он находится, но не осмеливается его арестовать. Он произносил речи».
   Кризис власти был очевиден, и Ленин решил воспользоваться им. Между 12 и 14 сентября Ленин, находившийся в это время в Гельсингфорсе, написал письма Центральному Комитету «Большевики должны взять власть» и «Марксизм и восстание». В них он утверждал, что в стране сложились объективные и субъективные условия для проведения успешного вооруженного восстания. Ленин торопил, так как считал, что Керенский, оттолкнув от себя кадетов и часть левых сил в эсеро-меньшевистской коалиции, готов пойти на сговор с немцами и сдать им Петроград.
   Курс Ленина на восстание не вызвал единодушной поддержки в руководстве большевистской партии. Каменев и Зиновьев выступили решительно против предложений Ленина, считая начало восстания несвоевременным. Троцкий выдвинул альтернативный план действий, который исходил из необходимости увязывать выступление с поддержкой Советов. Сталин же предложил передать письма Ленина на рассмотрение наиболее крупных партийных организаций, исходя из того, что такое важное решение требует широкого и всестороннего обсуждения. Явно Сталин не был склонен безоглядно поддержать ленинский план восстания.
   Свои сомнения в отношении ленинских писем Сталин изложил в феврале 1924 года, когда он говорил о тогдашнем положении в стране. «Что означало поднять восстание в такой момент? Поднять восстание в такой обстановке – это значит поставить все на карту». Усилиями Сталина и других руководителей партии, занятых ежедневной практической работой, число большевиков с начала августа к концу октября 1917 года увеличилось с 240 тысяч до 350 тысяч. Партийные организации были созданы более чем в 100 городах страны. На фронте большевиков было 50 тысяч. Даже в деревне, где позиции большевиков были слабы, за 1917 год были созданы 203 крестьянские партийные ячейки, объединявшие 4122 крестьянина. Ежедневный тираж большевистских газет составлял около 600 тысяч экземпляров. Очевидно, что Сталину, который с таким трудом сумел провести партию через водоворот июльских событий и повел ее к новому подъему, было нелегко решиться на рискованный шаг, чреватый разгромом партии. Возможно, что такие же сомнения разделяли и другие члены ЦК, поскольку решения ЦК по предложению Ленина не было принято.
   Через два с половиной года, выступая по случаю 50-летия Ленина, Сталин не скрывал сохранившегося у него отрицательного отношения к этому предложению, слегка иронизируя над Лениным: «Нам казалось, что дело обстоит не так просто, ибо мы знали, что демократическое совещание состоит в половине или, по крайней мере, в третьей части из делегатов фронта, что арестом и разгоном мы можем только испортить дело и ухудшить отношения с фронтом. Нам казалось, что все овражки, ямы и ухабы на нашем пути нам, практикам, виднее. Но Ильич велик, он не боится ни ям, ни ухабов, ни оврагов на своем пути, он не боится опасностей и говорит: „Встань и иди прямо к цели“. Мы же, практики, считали, что невыгодно тогда было так действовать, что надо было обойти эти преграды, чтобы взять быка за рога. И, несмотря на все требования Ильича, мы не послушались его, пошли дальше по пути укрепления Советов и довели дело до съезда Советов 25 октября, до успешного восстания. Ильич был уже тогда в Петрограде. Улыбаясь и хитро глядя на нас, он сказал: „Да, вы, пожалуй, были правы“… Товарищ Ленин не боялся признать свои ошибки».
   Однако в сентябре 1917 года до этих признаний еще было далеко, и Ленин продолжал доказывать необходимость быстрейшего выступления. В своем письме председателю областного комитета армии, флота и рабочих Финляндии от 27 сентября Ленин утверждал: «События вполне подтвердили правильность моего предложения… что партия должна поставить на очередь вооруженное восстание… Теряем время, назначаем «сроки» (20 октября съезд Советов – не смешно ли так откладывать? Не смешно ли полагаться на это?)».
   Стараясь убедить руководство партии в том, что в мире сложилась предреволюционная ситуация, и подтолкнуть его к решительным действиям, Ленин обращался к партийным организациям, уверяя, что «в Германии начало революции явное, особенно после расстрела матросов». Он также ссылался на сомнительные сообщения о волнениях в Италии и Чехии. На основе этих сведений он уверял, что Западная Европа находится на грани революции. Он утверждал, что большевики пользуются полной поддержкой в стране («99 процентов голосов солдат за нас в Москве»), что правительство находится в состоянии политической изоляции («Финляндские войска против правительства… Железнодорожные и почтовые служащие в конфликте с правительством»).
   Ленин безапелляционно заявлял, что «большевики оказались бы жалкими изменниками пролетарскому делу… если бы они дали себя поймать в ловушку конституционных иллюзий, «веры» в съезд Советов и в созыв Учредительного собрания, «ожидания» съезда Советов и т. п.» Он настаивал: «Кризис назрел. Все будущее русской революции поставлено на карту. Вся честь партии большевиков стоит под вопросом. Все будущее международной рабочей революции за социализм поставлено на карту… будем „ждать“ съезда Советов и упустим момент теперь, мы губим революцию… Ждать съезда Советов – ребячья игра в формальность, позорная игра в формальность, предательство революции. Если нельзя взять власти без восстания, надо идти на восстание тотчас… Ждать – преступление перед революцией».
   Эти же аргументы Ленин повторял в «Письме к товарищам большевикам, участвующим на областном съезде Советов Северной области», написанном 8 октября. На протяжении небольшого письма он несколько раз повторял: «Промедление смерти подобно». По словам Н. К. Крупской, Ленин тогда жил «мыслью о восстании, только об этом и думал, заражал товарищей своей убежденностью».
   В начале октября 1917 года Ленин тайно прибыл из Гельсингфорса в Петроград. 10 октября Ленин принял участие в заседании ЦК, на котором он выступил с докладом. Он осудил «равнодушие к вопросу о восстании» со стороны руководства партии и высказал мнение, что «по-видимому, время значительно упущено». Ленин уверял, что «большинство теперь за нами», что «политически дело совершенно созрело для перехода власти» и настаивал на том, что «надо говорить о технической стороне» восстания.
   Против Ленина решительно выступили Каменев и Зиновьев. На другой день они изложили свои возражения в письме, обращенном к ПК, МК и ряду других комитетов большевистской партии. В нем они подвергали сомнению основные аргументы Ленина: «Говорят: 1) за нас уже большинство народа России и 2) за нас большинство международного пролетариата. Увы! – ни то, ни другое неверно, и в этом все дело». Аргументы Ленина о поддержке большинством населения большевиков были опровергнуты в ноябре 1917 года итогами выборов в Учредительное собрание. Утверждения Ленина о начале мировой революции были опровергнуты всей историей ХХ века. Выступления же осенью 1917 года, о которых говорил Ленин, не имели никаких существенных последствий для политической жизни западноевропейских стран. Поэтому его обвинения в адрес большевиков о том, что они могут предать мировую революцию, были беспочвенными.
   Почему же Сталин, а также остальные восемь членов ЦК (не считая Ленина) согласились с руководителем партии? Оценивая теперь эти события, можно увидеть, что высказывания Ленина в пользу восстания отличались нередким для политической жизни использованием неверных аргументов для правильных практических выводов. Все, что теперь известно о ситуации осенью 1917 года в России, свидетельствует о том, что она не могла долго сохраняться и тем более не могла плавно эволюционировать в сторону конституционного развития демократического общественного порядка.
   В своих мемуарах А. Ф. Керенский писал о том, что он узнал о закулисной стороне предоктябрьских событий, уже находясь в эмиграции, от генерала Эжена Пети, который был представителем Франции при Временном правительстве. В это время правые силы, потерпевшие поражение во время разгрома корниловского мятежа, выжидали удобный момент для нового контрреволюционного выступления. По словам Э. Пети, Милюков, Родзянко, генерал Алексеев и другие готовили заговор с целью захвата власти и установления правой диктатуры. В октябре 1917 года «Милюков и его друзья были убеждены,… что большевизм не представляет слишком большой угрозы и что в России существуют лишь две партии: „партия порядка“ во главе с Корниловым и „партия распада“, возглавляемая Керенским. Исходя из этого, заговорщиков „вообще не беспокоила перспектива захвата большевиками власти. Ленин сбросит Керенского, размышляли они, и тем самым, не подозревая об этом, расчистит путь к созданию „крепкого правительства“, которое неизбежно придет к власти через три или четыре недели“.


скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62

Поделиться ссылкой на выделенное