Юрий Емельянов.

Сталин. Генералиссимус Великой Победы

(страница 6 из 62)

скачать книгу бесплатно

   Одновременно он предупреждал: «Ни в коем случае нельзя допустить таких действий, как раздача оружия прямо массам». Коба подчеркивал, что оружие должно попасть лишь в руки боевых дружин, которые должны стать отрядами восставшего пролетариата. «Одной из главных задач наших боевых дружин и вообще военно-технической организации должна быть разработка плана восстания для своего района и согласование его с планом, разработанным партийным центром для всей России. Найти наиболее слабые места у противника, наметить пункты, откуда нужно напасть на него, распределить все силы по району, хорошо изучить топографию города – все это должно быть сделано предварительно, чтобы мы ни при каких обстоятельствах не оказались застигнутыми врасплох». Коба так формулировал план действий восставших: «Они быстро захватят разные склады оружия, правительственные и общественные учреждения, почту, телефон и т. п., что будет необходимо для дальнейшего развития революции».
   18 октября 1905 года Коба выступил на рабочем митинге в Надзалаведи (район Тифлиса). Он риторически вопрошал: «Что нужно нам, чтобы действительно победить?» И давал ответ: «Для этого нам нужны три вещи: первое – вооружение, второе – вооружение, третье – еще и еще раз вооружение».
   Однако восстания в Тифлисе не произошло. Вооруженные же выступления против властей в Москве, на броненосце «Потемкин» и крейсере «Очаков», в Кронштадте, Владивостоке и других городах были подавлены. Многие члены Советов арестованы. Только в Москве было убито 1059 участников боев. По стране действовали карательные экспедиции. В ходе применения «чрезвычайных мероприятий» с января 1905 года до апреля 1906 года общее число расстрелянных, повешенных и убитых достигло 14 тысяч человек. Число политических заключенных составило 75 тысяч. В последующие годы репрессии продолжились. В 1907–1909 годах свыше 5 тысяч человек было предано смертной казни, а к 1909 году в тюрьмах находилось 170 тысяч политических заключенных. Революция 1905–1907 годов была разгромлена.


   В 1926 году Сталин утверждал, что во время революции 1905–1907 годов состоялось его «второе… революционное крещение». Он пояснял: «Я вспоминаю… 1905–1907 годы, когда по воле партии был переброшен на работу в Баку. Два года революционной работы среди рабочих нефтяной промышленности закалили меня как практического борца и одного из практических руководителей. В общении с такими передовыми рабочими Баку, как Вацек, Саратовец, Фиолетов, и другими, с одной стороны, и в буре глубочайших конфликтов между рабочими и нефтепромышленниками, с другой стороны, я впервые узнал, что значит руководить большими массами рабочих. Там, в Баку я получил, таким образом, второе свое боевое революционное крещение. Здесь я стал подмастерьем от революции. Позвольте принести мою искреннюю, товарищескую благодарность моим бакинским учителям».
   Как это случалось часто, в его автобиографических рассказах Сталин был невнимателен к точности дат.
На самом деле его «бакинский период» начался до 1905 года и продолжался после 1907 года. Коба-Джугашвили находился в Баку в июне 1904 года, в ноябре—декабре 1904 года, с июня 1907 по март 1908 года (за исключением поездки в Тифлис в ноябре 1907 году), с июля 1909 по сентябрь 1909 года, с ноября 1909 по сентябрь 1910 года, в марте—апреле 1912 года.
   Несмотря на неточность в датировке своего пребывания в Баку, очевидно, что два с лишним года, проведенные Джугашвили в этом городе, считались им очень важными в его жизни. Об этом свидетельствует и его замечание, сделанное им в разговоре с А. Е. Головановым. Когда он, оправдываясь перед Сталиным, сказал: «Что вы от меня хотите? Я простой летчик», его собеседник тут же ответил: «А я простой бакинский пропагандист». Из этого следовало, что, если для Голованова его путь к Главному маршалу авиации начался с того, что он стал «простым летчиком», то для Сталина путь к руководству страны начался с того, что он был «простым бакинским пропагандистом».
   Сравнительно недолгое пребывание в Баку было связано и с важным событием в личной жизни Иосифа Джугашвили. Несмотря на трудные условия подпольной жизни во время пребывания в Баку Иосиф Джугашвили попытался создать семейный очаг. В июне 1906 года вскоре после возвращения со Стокгольмского съезда партии он женился на Екатерине Сванидзе, сестре своего приятеля по Тифлисской семинарии Александра Сванидзе. Девушка была из села Диди-Лило, откуда был родом Виссарион Джугашвили. Брак был освящен в церкви одноклассником Иосифа по семинарии. Иосиф глубоко и искренне любил свою жену. Позже он говорил о Екатерине: «Она согрела мое окаменевшее сердце».
   Молодой женщине пришлось принять тяжелый жребий, сопровождая мужа по подпольным квартирам или томясь в ожидании его возвращений из ссылок. Когда молодые жили в Баку, у них родился сын Яков. Однако семейное счастье Иосифа Джугашвили было недолгим. В 1909 год Екатерина Семеновна Джугашвили умерла от тифа. Ее смерть явилась сильным потрясением для Иосифа. Сына взяли на воспитание в семью тети Якова, А. С. Сванидзе, так как Коба не мог уделить сыну хотя бы минимум внимания, постоянно занятый делами бакинского революционного подполья.
   К началу ХХ века Баку был самым крупным городом Закавказья и одним из важнейших промышленных центров России. В 1901 году на долю Баку приходилось более 50 % мировой и 95 % российской нефтедобычи. Рабочий класс Баку быстро рос как за счет местного населения, так и за счет приезжих: выходцев из Дагестана, Армении, Грузии, Персии, областей империи, населенных русскими. В бедных кварталах, населенных рабочими Баку, жил, скрываясь от полиции, Коба-Джугашвили.
   В то же время Баку был городом, где создавались баснословные богатства нефтепромышленников. Значительная часть нефтедобычи находилась в руках иностранных компаний Ротшильда, Нобеля, Детердинга.
   Под влиянием агитации революционеров рабочие Баку начинали откликаться на агитацию, призывавшую к изменению существовавших порядков. Первое крупное выступление бакинских рабочих произошло под руководством Бакинского комитета (БК) РСДРП в июле 1903 года, в то время когда Джугашвили находился в кутаисской тюрьме. Хотя стачка, охватившая 50 тысяч рабочих и парализовавшая жизнь в городе, была подавлена, ее лозунги были подхвачены в ходе всеобщей стачки на Юге России.
   Вторым мощным выступлением бакинского пролетариата явилась стачка 1904 года, начавшаяся с прекращения работ в Балаханах и Биби-Эйбатском промысловом районе 13 декабря. В ее организации Коба принял самое активное участие. Бастующие требовали установления 8-часового рабочего дня, предоставление одного выходного дня в неделю (в воскресенье); прекращение работ накануне воскресных и праздничных дней в 2 часа дня; включение 1 мая в табель праздничных дней; отмены сверхурочных работ и штрафов, улучшения жилищных условий, участие рабочих в найме и увольнении рабочих; установление гарантированного минимума заработной платы различным категориям рабочих; выплата заработка не реже 2 раз в месяц в строго установленные сроки и т. д.
   К 18 декабря 1904 года стачкой было охвачено большинство предприятий Баку. Несмотря на ввод войск, в городе не прекращались митинги и демонстрации. В этих условиях предприниматели были вынуждены начать переговоры со стачечным комитетом. 30 декабря был заключен первый в истории России коллективный договор между рабочими и предпринимателями. В соответствии с договором был установлен 9-часовой рабочий день и 8-часовой рабочий день для ночных смен и работы в буровых партиях. Была увеличена заработная плата (с 80 копеек до одного рубля с копейками в день) и введен 4-дневный ежемесячный оплаченный отдых. Предприниматели обязались принять меры для улучшения условий труда и быта.
   Став «подмастерьем революции», Джугашвили перешел к более сложной революционной работе по сравнению с той, которую он выполнял как «ученик революции». Ему надо было не только зажечь сердца рабочих захватывающей идеей, вывести массы на улицы под ярким лозунгом, содержавшим часто заведомо невыполнимые требования, а, тщательно изучив реальные нужды рабочих, свести их воедино в виде взвешенной, разумной программы. Вникая в проблемы, жизненно важные для рабочих нефтепромыслов, Сталин учился внимательно выслушивать различные мнения, отражавшие разный уровень восприятия одних и тех же вопросов, разную степень заинтересованности в их решении. Кроме того, он осваивал мастерство ведения переговоров с предпринимателями так, чтобы добиться максимальной выгоды для наемных рабочих. Если в качестве «ученика революции» он узнал, как вести массы в уличный бой, то, как «подмастерье от революции», он должен был также понять позицию тех, кто был по другую сторону баррикад.
   Казалось бы, уровень решаемых им проблем «заземлился». Вместо занятий теорией революционного преобразования мира он теперь вникал в житейские проблемы рядовых рабочих Баку. Однако лишь поняв суть проблем рабочих, их жизнь и условия труда, руководитель пролетарской партии мог превратить абстрактные теоретические схемы в реальность, сделать цели общественного преобразования действенной силой. Теперь он должен был внимательно учитывать особенности психологии промышленных пролетариев, вышедших из глубин народа и сохранивших основы народной традиционной культуры. Кроме того, если, будучи «учеником революции», он был лишь одним из многочисленных исполнителей великих планов и действовал по готовым приказам и шаблонам, то, став «подмастерьем от революции», он многое решал самостоятельно.
   Пребывание в Баку втянуло Кобу в самую гущу проблем рабочего движения. Он наглядно убедился в том, что для ведения упорной и последовательной борьбы рабочих за свои права необходимо реагировать не столько на отдельные шокирующие события (массовое увольнение рабочих, расстрел мирной демонстрации, поражение страны на фронте, яркое свидетельство коррупции среди правительственных чиновников и т. д.), а учитывать десятки различных обстоятельств каждодневной жизни рабочих, влияющих на характер их участия в классовой борьбе. Успех борьбы зависел от того, какие категории рабочих удовлетворятся «наградными», а какие будут требовать твердых гарантий повышения заработной платы, сокращения рабочего дня, какие предприятия готовы к активным выступлениям, а какие – нет. Надо было учитывать остроту и значимость для рабочих вопросов жилья и условий труда, школ и «народных домов», а также многие другие частные вопросы. Условия классового противостояния постоянно менялись и во многом зависели от рыночной конъюнктуры, даже от времени ледостава на Волге. Поэтому тактику надо было постоянно менять, то отстаивая лозунг «бойкота», то заменяя его лозунгом «участия в совещании с гарантиями», то организовывать общебакинскую забастовку, то призывать рабочих отдельных предприятий выступить с протестом против эксплуатации.
   Коба понял также и то, насколько рабочее движение зависит и от национальной проблемы. Около половины бакинских рабочих составляли мусульмане (азербайджанцы, персы, лезгины и представители других народностей Кавказа, исповедовавших ислам), одну четверть составляли русские, еще одну четверть – армяне. В городе порой возникали межнациональные распри, и Баку не раз был местом так называемой армяно-татарской резни. Учитывая многонациональный состав рабочих, осенью 1904 года при Бакинском комитете РСДРП была организована социал-демократическая группа «Гуммет» («Энергия») для ведения пропаганды среди азербайджанских рабочих. Существовала и армянская социал-демократическая организация «Гнчак».
   В своих «Письмах с Кавказа» Коба подчеркивал важность ведения пропаганды среди рабочих разных национальностей на их национальных языках: «Нужна устная и, главным образом, печатная агитация на татарском (т. е. азербайджанском. – Прим. авт.), армянском и русском языках, но за недостатком средств (и сил) приходится ограничиваться русским языком, между тем как, например, мусульмане-рабочие занимают важнейший пост в производстве (тартание [1 - Способ добычи нефти (ред.).]) и их относительно больше в количественном отношении, чем русских или армян». Он считал необходимым организовать выпуск общего печатного органа на четырех или трех языках. Сам Иосиф Джугашвили впервые в Баку стал постоянно писать свои работы на русском языке – государственном языке империи и языке межнационального общения в этом городе и во всей России.
   В то время как по всей России революционное движение было разгромлено, рабочие организации были разогнаны, большевистские организации запрещены, а их влияние было сведено к минимуму, в Баку, в главном тогдашнем центре российской и мировой нефтедобычи, активно действовали профсоюзы и другие рабочие организации, в которых большевики играли ведущую роль. В июле 1908 года Коба писал, что «начиная с 1906 года, уже после отступления революции в России, Баку все еще не „унимается“, до настоящего времени пользуется на деле некоторыми свободами и ежегодно, лучше чем где бы то ни было в России, празднует пролетарскую маевку, вызывая в других городах чувство благодарной зависти». Комментируя работу Совета уполномоченных, являвшегося координирующим центром рабочего движения Баку, Г. К. Орджоникидзе впоследствии писал: «В то время, как по всей России господствовала черная реакция, в Баку заседал настоящий рабочий парламент. В этом парламенте открыто разрабатывались все требования бакинских рабочих, развертывалась нашими ораторами вся наша программа-минимум».
   Успешная деятельность бакинских большевиков обратила внимание центрального руководства большевистской партии во главе с В. И. Лениным. Вступив в переписку с В. И. Лениным еще во время своей первой ссылки в 1903 году и впервые встретившись с ним во время Таммерфорской конференции в 1905 году, Коба-Джугашвили затем не раз общался с вождем большевиков во время съездов партии в Лондоне, Стокгольме и переписывался с ним. Как правило, Джугашвили энергично поддерживал позицию Ленина на всех съездах партии и в периоды после съездов.
   В условиях кризиса в большевистской партии, вызванного поражением первой росссийской революции, Коба поддерживал Ленина. Однако в августе 1909 года Сталин при поддержке других членов Бакинского комитета партии выступил со статьей «Партийный кризис и наши задачи», в которой критиковал позицию партийного руководства.
   В статье, опубликованной в двух номерах газеты «Бакинский пролетарий», Коба выдвинул программу радикальных перемен в жизни всей партии. Он открывал статью заявлением: «Ни для кого не тайна, что партия наша переживает тяжелый кризис. Уход членов из партии, сокращение и слабость организаций, оторванность последних друг от друга, отсутствие объединенной партийной работы, – все это говорит о том, что партия больна, что она переживает серьезный кризис». Он констатировал: «Вследствие кризиса революции, наступил кризис и в партии – организации потеряли прочные связи с массами, партия раздробилась на отдельные организации… Вместо тысяч в организациях остались десятки, в лучшем случае, сотни».
   Коба считал, что побежали из партии, прежде всего, наиболее неустойчивые. Основная же часть «неустойчивых» приходилась, по его словам, на интеллигенцию: «Революция отступила, свобод не стало, – и партия стала хиреть, открылось бегство интеллигентов из партии, а потом и наиболее колеблющихся рабочих». Однако вину за кризис в партии Коба возлагал и на высшие органы партии. Он называл Центральный комитет РСДРП (во главе которого стоял Ленин) «фиктивным центром». «Задача руководства партийной работой… составляет обязанность Центрального Комитета. Но она плохо исполняется в настоящее время, результатом чего является почти полная разобщенность местных организаций». По мнению Кобы, ни ЦК, ни созываемые им редко конференции не привели к сплочению партии. Он писал: «Странно было бы думать, что заграничные органы, стоящие вдали от русской действительности, смогут связать воедино работу партии, давно прошедшую стадию кружковщины».
   Предлагая пересмотреть организационные основы и методы работы партии, Коба подчеркивал, что ныне «партия страдает, прежде всего, оторванностью от масс, ее надо во что бы то ни стало связать с этой массой». Он указывал на то, что партия может восстановить свои связи с трудящимися «прежде всего и на почве тех вопросов, которые особенно волнуют широкие массы». Очевидно, исходя из своего опыта работы в Баку, он призывал: «Пусть же наши организации, наряду с общеполитической работой, неустанно вмешиваются во все эти мелкие столкновения, пусть связывают их с великой борьбой классов и, поддерживая массы в их повседневных протестах и запросах, демонстрируют на живых примерах принципы нашей партии».
   Одновременно Коба призывал произвести существенные перемены в партийном руководстве, активнее выдвигая рабочих: «Необходимо, чтобы опытнейшие и влиятельнейшие из передовых рабочих находились во всех местных организациях, чтобы дела организации сосредотачивались в их крепких руках, чтобы они, и именно они, занимали важнейшие посты в организации от практических и организационных вплоть до литературных».
   Статья Кобы в «Бакинском пролетарии», а также соответствующие резолюции Бакинского комитета (БК) были одобрены членами БК, а затем и большевиками за пределами Баку. Бакинский комитет возглавил движение внутри партии, направленное на разрыв с «гостями партии» из интеллигенции, перенесение центра партии из заграницы в Россию, решительный поворот от абстрактных дискуссий к подлинным нуждам российского пролетариата и опыту рабочего движения России.
   В ответ на заявления БК Ленин ответил мягкими увещеваниями «пролетарской фронды». Он не только воздержался от суровой критики в адрес БК и Джугашвили, но, напротив, постарался пойти навстречу «бакинцам» и даже привлечь их к высшему руководству партией. С 1910 года Ленин стал вести активную переписку с рядом членов БК, в том числе с Кобой и Орджоникидзе. В 1910 году Коба был назначен «уполномоченным ЦК РСДРП», а в 1911 году Орджоникидзе был направлен на учебу в ленинскую школу в Лонжюмо.
   После очередного ареста в марте 1910 года и заключения в баиловской тюрьме в Баку до сентября 1910 года Джугашвили вновь оказался в Сольвычегодске. Его письмо Ленину и ЦК РСДРП, направленное 31 декабря 1910 года из Сольвычегодска, свидетельствовало, с одной стороны, о его поддержке Ленина в борьбе против меньшевиков и «троцкистского блока». С другой стороны, из содержания письма ясно, что для Джугашвили главными вопросами по-прежнему оставались те, которые были поставлены в его статьях и резолюциях БК 1909–1910 годов.
   Упорство, с каким Коба и другие «бакинцы» отстаивали свои взгляды, возымело свое действие на руководство партии во главе с Лениным. На Пражской конференции (январь 1912 года) большевистской партии среди 11 членов вновь избранного Центрального Комитета РСДРП в его состав были избраны 3 человека, представлявших Бакинский комитет большевиков или долго работавших в нем (С. С. Спандарян, Г. К. Орджоникидзе, И. В. Коба-Джугашвили). В кандидаты в члены ЦК был избран член Бакинского комитета С. Г. Шаумян. Во время этой конференции Джугашвили находился в ссылке.
   29 февраля 1912 года Джугашвили совершил побег из вологодской ссылки. Почти через два месяца 22 апреля 1912 года вышел в свет первый номер газеты «Правда». Создание этой «общерусской газеты» отвечало требованиям, которые с середины 1909 года выдвигал Бакинский комитет и лично Джугашвили. В первом номере газеты Коба публикует без подписи свою статью «Наши цели», посвященную главным образом вопросу единства в социал-демократии.
   В день, когда экземпляры «Правды» поступили в продажу, автор статьи, опубликованной в этой газете, был арестован на улице. В полицейском отчете было сказано: «При аресте он заявил, что определенного места жительства в гор. С.-Петербурге не имеет. При личном обыске у Джугашвили ничего преступного не обнаружено». Беглец из вологодской ссылки был препровожден в дом предварительного заключения, где он и пробыл с конца апреля до начала июля. 2 июля 1912 года Коба был выслан по этапу из Петербурга в Нарымский край под гласный надзор на три года. Однако осенью 1912 года Коба совершил свой очередной побег из ссылки и за 12 дней сумел добраться из Нарымского края в Петербург.
   А в начале ноября 1912 года Коба по приглашению Ленина приехал в Краков для участия в совещании членов ЦК РСДРП. Для этого ему пришлось нелегально пересечь российско-австрийскую границу. На совещании в Кракове было решено возложить на Кобу руководство деятельностью большевистской фракции в Государственной думе. Еще одно совещание ЦК под руководством Ленина состоялось в Кракове в декабре 1912-го – январе 1913 года при участии Кобы, членов думской фракции и некоторых партийных работников-подпольщиков.
   Поскольку революция 1905–1907 годов показала, что национальный вопрос в России имеет огромное значение, Ленин предложил Джугашвили написать теоретическую статью по национальному вопросу. До тех пор этот вопрос в марксистской литературе наиболее обстоятельно был разработан австрийскими социалистами. Однако эти исследования во многом отражали исключительно опыт межнациональных отношений в пределах многонациональной Австро-Венгрии. Джугашвили из Кракова направился в Вену. В течение месяца он написал работу объемом в 4,5 печатного листа под названием «Марксизм и национальный вопрос». Она вышла в свет в начале 1913 года.
   После революции 1905–1907 годов ее участники, по словам автора книги, «начали расходиться по национальным квартирам». Это заставило российских социал-демократов задуматься о большом значении национального фактора. В своей работе Джугашвили признавал важность национальной самобытности для развития пролетариата и утверждал, что «нельзя серьезно говорить о полном развитии духовных дарований татарского или еврейского рабочего, когда им не дают пользоваться родным языком на собраниях и лекциях, когда им закрывают школы».
   Джугашвили рассматривал национальный вопрос с точки зрения того, в какой степени его решение может способствовать борьбе пролетариата за социалистическую революцию. Во главу угла он ставил «принцип интернационального сплочения рабочих как необходимый пункт в решении национального вопроса». Джугашвили писал: «Рабочие прежде всего – члены одной классовой семьи, члены единой армии социализма… Поэтому интернациональный тип организации является школой товарищеских чувств, величайшей агитацией в пользу интернационализма».
   В противовес главному теоретику «культурно-национальной автономии» австрийскому социал-демократу Отто Бауэру, утверждавшему, что «нация – это вся совокупность людей, связанных в общность характера на почве общности судьбы», Джугашвили предложил четыре признака нации: общность языка, общность территории, общность экономической жизни, общность психического склада, проявляющегося в общности культуры. «Только наличие всех признаков, взятых вместе, – подчеркивал Джугашвили, – дает нам нацию».
   Хотя Джугашвили поддержал лозунг о праве нации на самоопределение вплоть до отделения и образования самостоятельного государства, он склонялся к тому, что наиболее приемлемой формой решения национального вопроса в России явилась бы «областная автономия». «Преимущество областной автономии, – писал Джугашвили, – состоит, прежде всего, в том, что при ней приходится иметь дело не с фикцией без территории, а с определенным населением, живущим на определенной территории… Она не межует людей по нациям, она не укрепляет национальных перегородок, – наоборот, она ломает эти перегородки и объединяет население для того, чтобы открыть дорогу для межевания другого рода, межевания по классам. Наконец, она дает возможность наилучшим образом использовать природные богатства области и развить производительные силы, не дожидаясь решений общего центра…»
   Отдавая предпочтение «областной автономии», Джугашвили исходил из необходимости признания прав национальных меньшинств на культурное развитие, отвечающее особенностям их национальной культуры. Обращая внимание на то, что во вновь созданных национальных областных автономиях могут оказаться свои национальные меньшинства, Джугашвили предлагал обеспечить их права на основе «полной демократизации», предусматривающей «национальное равноправие во всех его видах (язык, школы и пр.), как необходимый пункт в решении национального вопроса. Необходим… общегосударственный закон, данный на основе полной демократизации страны и запрещающий все без исключения виды национальных привилегий и какое бы то ни было стеснение или ограничение прав национальных меньшинств».
   Исходя из необходимости учитывать национальный фактор и решительно выступая за развитие национальных культур, Джугашвили полагал, что такая позиция будет способствовать укреплению союза народов. Эти идеи были затем воплощены Сталиным в ходе создания СССР и руководства Союзом.


скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62

Поделиться ссылкой на выделенное