Юрий Емельянов.

Сталин. Генералиссимус Великой Победы

(страница 4 из 62)

скачать книгу бесплатно

   Однако воздействие работы в обсерватории на его сознание этим не исчерпывалось. Первая самостоятельная работа Иосифа, связанная с вычислениями, приучала его ежедневно регистрировать состояние изменчивой природной среды на основе объективных количественных показателей. В ходе работы он убеждался в необходимости регулярных измерений и точного учета сведений о происходящих процессах, для того чтобы правильно предвидеть надвигающиеся события. Характерно, что в 1906 году Сталин в качестве одного из аргументов в пользу сохранения органов централизованного контроля в обществе после социалистической революции сослался на необходимость наличия «центрального статистического бюро». В последующем сбор объективной и точной информации стал для Сталина важнейшим элементом его политической и государственной деятельности. Есть свидетельства того, что в выборе между своим личным впечатлением и сведениями, полученными им из заслуживших его доверие источников, он безоговорочно принимал то, что считал «объективной информацией».
   Разумеется, Сталин был не единственным политическим деятелем ХХ века, который активно пользовался количественными данными и оперировал техническими понятиями. Однако он заметно выделялся среди своих коллег по государственной деятельности и международным переговорам своей способностью свободно оперировать точными данными о производстве различных видов промышленных изделий, ссылками на количественные показатели технических свойств различных промышленных изделий.
   Видимо, осознание важного места научно обоснованных данных в оценке окружающей действительности повлияло на то, что доклады Сталина о состоянии страны неизменно изобиловали статистическими выкладками. Понятие «сталинская пятилетка» было связано с восприятием мира через цифры, отражавшие динамику развития страны. Он постоянно прибегал к цифрам для того, чтобы охарактеризовать содержание того или иного общественного явления или события, перечисляя последовательно его качества и свойства, периоды и этапы в его развитии. Он часто венчал ход своих рассуждений выводами, открывавшимися цифровыми обозначениями или порядковыми числительными («во-первых», «во-вторых», «в-третьих»…). Он говорил о «трех основных силах, определивших историческую победу СССР», «шести условиях» развития советской промышленности, «пяти причинах недостатков работы в деревне» и т. д. В своем докладе 6 ноября 1944 года он разделил кампанию истекшего года на «десять ударов Красной Армии», потом получивших название «десять сталинских ударов».
   В обсерватории он научился выражать явления природы не только с помощью цифр, но и в виде линейных графиков, отражавших поступательные перемены в окружающем мире. Знаменательно, что для Троцкого, сознание которого формировалось прежде всего под влиянием его журналистской и ораторской деятельности, графики, которыми он проиллюстрировал динамику цен на промышленные и сельскохозяйственные товары в своем выступлении на ХII съезде партии, выглядели, по его словам, как «ножницы».
(После этого выступления понятие «ножницы цен» стало нарицательным.) Кажется, что для Сталина графики служили столь естественным способом обозначения реальности, что он в отличие от Троцкого был склонен постоянно видеть в общественных процессах и явлениях графические линии, то поднимающиеся вверх, то падающие вниз, а поэтому он так часто употреблял слово «линия».
   Графики состояния погоды, которые он вычерчивал, позволяли предвидеть будущее на основе научно обоснованных выводов. Не исключено, что опыт работы в обсерватории приучил его постоянно пытаться прогнозировать развитие общественных событий.
   В то же время его работа по обработке данных о состоянии атмосферы могла показать ему не только большие возможности строгого учета происходящих процессов для правильных прогнозов, но и ограниченность таких возможностей. Особенность метеорологии состояла в том, что эта «точная» наука всегда (а уж в конце ХIХ века в особенности) отличалась своей неточностью. Наличие слишком большого количества природных факторов, формирующих погодные условия, испокон веков мешало делать абсолютно надежные прогнозы. Особенно уязвимым для метеопрогнозов было определение времени тех или иных событий в атмосфере. Ныне метеорологи говорят, что они редко ошибаются в предсказании грядущих событий, но даже теперь могут неверно указать, когда они состоятся.
   Разумеется, трудность прогнозирования экономических, социальных и политических процессов усугубляется тем, что число факторов, влияющих на их развитие, огромно и гораздо больше, чем тех, что воздействуют на атмосферу. Поэтому Сталин не раз ошибался в своих прогнозах. Порой он, подобно метеорологам, неверно оценивал время наступления тех или иных событий, неизбежность которых он правильно предвидел.
   В то же время, разбирая политические прогнозы Сталина, можно заметить, что он, словно при составлении метеопрогнозов, исходил из различных вариантов развития событий. Изменение в развитии общественных событий, в отличие от природных процессов, могло быть вызвано усилиями людей. Поэтому неблагоприятному прогнозу, учитывающему главным образом объективные факторы, он нередко противопоставлял иной, более оптимистичный вариант развития событий, который мог стать результатом противодействия субъективных усилий. Именно поэтому оценки Сталиным перспектив общественного развития представляли собой своеобразную «вилку» между вероятностными вариантами в зависимости от успеха или неуспеха усилий, предпринятых для преодоления неблагоприятных объективных условий (он очень часто сводил свои выводы к альтернативе «либо…», «либо…»).
   Приобщение к основам естественной науки помогло Сталину развить способность к объективному научному анализу общественных процессов. В то же время эта работа не стала основной в жизни Иосифа Джугашвили. Оказавшись на перепутье жизненных дорог, он выбрал одну из самых трудных, опасных – путь революционной деятельности.


   Вероятно, если бы вовлечение Иосифа Джугашвили в революционную деятельность было связано лишь с его протестом против слежки и других сторон режима в семинарии, он вряд ли бы долго оставался в среде революционеров. Превращение юного семинариста в революционера вряд ли состоялось бы, если бы его возмущение действиями начальства не подкреплялось моральной поддержкой со стороны окружавших его людей, разделявших революционные взгляды. Как бы ни старались семинарские власти, бунтарские настроения проникали в это учебное заведение. Еще задолго до поступления Джугашвили в семинарию это учебное заведение потряс скандал. Семинарист Сильвестр Джибладзе ударил ректора Чудетского за то, что тот назвал грузинский язык «языком для собак». На следующий год другой бывший ученик, исключенный из семинарии, убил Чудетского. Пока Сосо учился в Гори (в 1890 и 1893 годах) в семинарии произошли две стачки, каждая из которых длилась неделю. Семинаристы требовали прекращения обысков и слежки, а также увольнения наиболее жестоких представителей администрации. После стачки 1893 года 83 семинариста были исключены из семинарии, а 23 из них были высланы из Тифлиса.
   Бунтарские настроения существовали не только в семинарии. Недовольство различными сторонами жизни общества нарастало по мере развития противоречий в бурно развивавшемся российском обществе. В то же время консервативный строй царской России не открывал больших возможностей для его критики. Оппозиционные взгляды неизбежно обретали бунтарский, а затем и революционный характер. Влияние таких взглядов Иосиф мог ощутить и среди тех, кто признал в нем значительного поэта. Как и во всей империи, многие поэты и прозаики Грузии были активными участниками и организаторами движения, оппозиционного самодержавию. Рафаэл Эристави, которому Иосиф посвятил одно из своих стихотворений со словами: «И в сердце каждого грузина ты памятник воздвиг себе», Акакий Церетели, Даниил Чонкадзе, Илья Чавчавадзе, книгами которых зачитывался юный Сосо, еще в конце 70-х годах составили группу активных сторонников изменения политических и социальных порядков. (Позже ее назвали «Первой группой».)
   Печатным органом этой группы стала созданная в 1877 году Ильей Чавчавадзе литературная газета «Иверия», в которой было опубликовано первое стихотворение И. Джугашвили. О настроениях этой группы свидетельствовала реакция Акакия Церетели на сообщение об убийстве царя Александра II. В Грузии прекрасно поняли, что свое стихотворение «Весна», написанное им в начале марта 1881 года («Сегодня ласточка прощебетала…»), поэт выражал свою радость не только по случаю прилета весенних птиц.
   Более радикальные представители грузинской общественности сочли, что чисто литературная деятельность является недостаточно революционной. В начале 80-х годов складывается организация «Вторая группа», или «Меоре-даси», близкая по взглядам к русским народникам. Эта группа стала издавать другую литературную газету «Квали» («Борозда»). В ней в 1896 году Иосиф последний раз опубликовал свое стихотворение.
   Однако в 1897 году «Квали» сменила свою ориентацию, став легальным органом подпольной «Третьей группы» революционеров, или «Месаме-даси», тяготевшей к марксизму. Ее руководителем был Ной Жордания, выпускник Тифлисской духовной семинарии. В 1897 году он вернулся в Тифлис после четырехлетнего пребывания за рубежом, во время которого он встречался с вождями мировой социал-демократии – Г. В. Плехановым и К. Каутским. Позже членами «Месаме-даси» стали исключенные из семинарии С. Джибладзе и В. Кецховели.
   Идеи пролетарской социалистической революции Карла Маркса, Фридриха Энгельса и их последователей становились все более популярными в России благодаря созданной в 1883 году в Женеве первой марксистской группы «Освобождение труда» во главе с Г. В. Плехановым. Правда, к тому времени ни одна из областей Российской империи еще не достигла того уровня развития, который считался марксистами необходимым для перехода к социалистической революции. Население империи состояло главным образом из крестьян. Однако бурный промышленный подъем во всех частях великой державы не оставлял сомнений в том, что и она в скором времени может превратиться в одну из крупных индустриальных стран мира с мощным пролетариатом, который, по марксистской теории, должен был возглавить социалистическую революцию. С 1865 по 1895 год рабочий класс России увеличился в 2 раза.
   В то же время бурное развитие российского общества стало причиной возникновения новых острых противоречий и обнажало старые проблемы, не изжитые со времен крепостного права. Существовавшая в России сословная система игнорировала возникновение быстро растущего рабочего класса промышленных предприятий, а труд рабочих долго не регламентировался законом. Рабочий день в 1900 году составлял в среднем 11,2 часа, но циркулярами министерства финансов разрешались сверхурочные работы. Поэтому средний рабочий день зачастую достигал 14 или 15 часов. Заработная плата была в 2–3 раза ниже, чем в большинстве стран Западной Европы, и в 4 раза меньше, чем в США. Следствием недовольства невыносимыми условиями стали забастовки на промышленных предприятиях России в конце ХIХ века.
   Несмотря на быстрое развитие промышленности Россия оставалась прежде всего сельскохозяйственной страной, а в деревне применялись самые простые орудия труда. Темпы развития образования, особенно в деревне, были недостаточны. При их сохранении неграмотность в стране могла быть ликвидирована лишь к концу ХХ века. В сельской местности были широко распространены массовые эпидемии, уже исчезнувшие в Западной Европе и США. Здесь был высок уровень детской смертности. Неурожаи, периодически случавшиеся в климатических условиях России, сопровождались массовым голодом и гибелью от него крестьян, подобно тому, что случилось в 1891–1892 годах. Между тем крестьянство, едва сводившее концы с концами, продолжало выплачивать деньги за свое освобождение в 1861 году. Было подсчитано, что эти выплаты продлятся до 1956 года.
   Промышленный подъем затронул и периферию Российской империи – Закавказье. Сельское хозяйство Грузии усилило товарное производство. Возросла разработка полезных ископаемых, и в 90-х годах Грузия стала обеспечивать около 50 % мировой добычи марганца. Если в 1860 году на 450 промышленных предприятиях Грузии работало более 5 тысяч рабочих, то в 1899 году здесь было свыше 2000 предприятий, на которых трудилось до 18 тысяч рабочих. Роль Грузии как связующего звена между важнейшими регионами мира возросла по мере развития железнодорожного транспорта. В 80-х годах было завершено строительство железных дорог, связывающих побережья Черного и Каспийского морей. В Тифлисе были организованы Главные железнодорожные мастерские, на которых работало около 2,5 тысячи рабочих. Рост промышленного производства и торговли сопровождался быстрым увеличением городского населения в таких городах Грузии, как Тифлис, Кутаиси, Батуми, Зугдиди, Поти. Превращались в значительные торговые пункты Самтредиа, Озургети, Очамчире.
   В то же время, как и остальная империя, Грузия оставалась крестьянской страной. Здесь позже, чем в большей части России, было отменено крепостное право (в 1864 году – в Восточной Грузии, в 1865–1871 годах – в Западной Грузии). Основной земельный фонд оказался в руках государства (более 57 % земельной площади). В соответствии с реформой крестьяне получили лишь 6,4 % земель. Около 75 % всех крестьян Грузии в 90-х годах были арендаторами. Остальные земли оказались в руках небольшого слоя местных помещиков, которые постепенно разорялись и закладывали свои поместья быстро богатевшим местным капиталистам.
   Углубление социальных противоречий в Грузии, как и во всей России, благоприятствовало распространению марксистской теории революционного преобразования общества на социалистических принципах. Распространению марксизма в Грузии способствовали местные особенности капитализации. Поскольку буржуазия в Грузии состояла в основном из лиц негрузинских национальностей, то здесь антикапиталистическая направленность борьбы неизбежно соединялась с движением в защиту грузинского народа, его основной части – крестьянства и городской бедноты. Такое сочетание позволяло также вооружить марксистскими идеями патриотическую оппозицию, которая прежде группировалась вокруг литературных газет и была занята главным образом воспеванием Грузии и ее прошлого. В этой быстро менявшейся исторической обстановке ускоренными темпами совершалась эволюция идейных взглядов Иосифа Джугашвили.
   Есть свидетельства того, что Иосиф стал инициатором изучения в кружке семинаристов теории социализма и истории рабочего движения. Вскоре Иосиф прочел работу вождя российского марксизма Г. В. Плеханова «К вопросу о развитии монистического взгляда на историю». Защита Плехановым марксизма от его идейных противников в России и объяснение им основ диалектического метода познания действительности оказали глубокое воздействие на Иосифа Джугашвили. Несмотря на то что в последующем Сталин стал идейным противником Плеханова, он на всю жизнь сохранил глубокое уважение к этому теоретику марксизма. Вряд ли можно признать случайным то обстоятельство, что в своем докладе 6 ноября 1941 года, перечисляя имена тех людей, которые олицетворяют духовное превосходство нашей страны над нацистской Германией и ее союзниками, Сталин первым назвал имя Плеханова.
   Изучение Иосифом истории философской мысли и диалектического метода по Плеханову привело к переменам в его мировоззрении. При всем различии целей и методов у христианской церкви и революционного движения за социальное преобразование общества существовало немало точек соприкосновения. Христианские принципы равенства, братства, справедливости не противоречили идеалу социализма – обществу без угнетения, без богатых и бедных, без дискриминации по социальному, национальному происхождению и цвету кожи. В борьбе социализма против господства буржуазии и за разрушение буржуазного строя многие из них видели претворение в жизнь христианского осуждения власти денег и греховных порядков современного города.
   Христианская вера и углубленное изучение богословских предметов вооружили учеников духовных училищ навыками познания, представлениями о мире и ценностными ориентирами, позволявшими им сравнительно легко приобщаться к революционной теории. Подобно христианам, марксисты обращались к тексту книги в качестве главного источника своей веры в правоту своего дела. Правда, если фундаментом познаний христиан о мире служила Библия, то марксисты черпали основные методологические указания при изучении природных и общественных процессов из сочинений Карла Маркса и Фридриха Энгельса. Если православная церковь признавала бесспорными для истолкования веры положения святоотеческой литературы, то для марксистов неоспоримыми авторитетами в истолковании марксизма считались лидеры социал-демократических партий – Карл Каутский, Поль Лафарг, Георгий Плеханов. В своей работе «Анархизм или социализм?», написанной через 10 лет после начала своей деятельности в марксистских кружках, Иосиф Джугашвили назвал «Коммунистический манифест» «евангелием социал-демократии».
   Не только сочинения основателей коммунистической теории, но даже их образы вызывали почтение марксистов, схожее с отношением верующих к святым. Первая же маевка, организованная членами «Месаме-даси» под Тифлисом, была украшена портретами Маркса и Энгельса, которые нарисовал местный художник-самоучка. Почтительное отношение к изображениям основоположников марксизма было близко семинаристам, которые из богословских сочинений знали, что «честь, воздаваемая иконе, относится к ее первообразу, и поклоняющиеся иконе поклоняются Ипостаси изображенного на ней».
   Если церковный год был наполнен праздниками, связанными с событиями православной истории, то революционная традиция установила свои праздники. Первым из них был праздник международного пролетариата – Первое мая. Еще до революции марксисты отмечали день Парижской коммуны – день торжества первой в мире пролетарской революции, а также 8 марта – день борьбы за права женщин всего мира. После 7 ноября 1917 года в России стали отмечать и эту праздничную дату.
   Не только праздничное событие, но и любое партийное собрание первых лет существования российской социал-демократии завершалось песнопением. Как и у церкви, у марксистской революционной партии были свои гимны, в которых выражалась вера ее членов в победу их дела, при этом нередко с использованием религиозных образов и церковной лексики. Наряду с «Интернационалом», слова которого о «последнем и решительном бое» напоминали рассказ о последнем сражении божественных сил против сил дьявола из «Откровения святого Иоанна», российские марксисты часто пели «Варшавянку», в которой говорилось о том, что они вступили в бой «святой и правый» за «святую свободу».
   Подобно первым христианам, отстаивавшим свое учение в условиях преследований, социалисты и коммунисты должны были защищать свои взгляды в условиях подполья. Как и первые христиане, гонимые за веру и распространение ими своих взглядов, социалисты и коммунисты были готовы пострадать за свои убеждения и безропотно вынести муки. Член партии должен был быть готов пожертвовать всем, включая свою жизнь, ради победы коммунизма. В своем ответе «организациям и товарищам, приславшим приветствия» ему по случаю его 50-летия, Сталин писал: «Можете не сомневаться, товарищи, что я готов и впредь отдать делу рабочего класса, делу пролетарской революции и мирового коммунизма все свои силы, все свои способности и, если понадобится, всю свою кровь, каплю за каплей».
   И все же хотя сходство многих сторон христианства и марксистского учения облегчало переход Иосифа Джугашвили, как и других учеников Тифлисской семинарии, к участию в революционном социалистическом движении, между религией и теорией Маркса – Энгельса были полярные различия. Религия покоилась на вере, учение Маркса – на научном доказательстве. Религия считала, что целью верующего является забота о его душе и подготовка к вечной жизни, а задача марксизма сводилась к решению выхода из мирских проблем путем переустройства общественной жизни. Религия призывала верующих смиренно нести свой крест, а марксисты звали на революционную борьбу. Марксисты осуждали религию как орудие идейного порабощения масс, а религия осуждала марксизм за проповедь неверия в Бога.
   Несмотря на столь радикальный поворот в своем мировоззрении, последующие события показали, что Иосиф Джугашвили не сожалел о сделанном выборе, так как нашел в марксистском революционном движении ответы на жизненные вопросы, которые представлялись ему главными. В революционной деятельности он увидел возможность реализовать свои жизненные цели и идеалы.
   О том, что привлекло его лично в марксистской революционной партии, можно понять из содержания небольшой статьи, написанной Джугашвили в 1907 году и посвященной памяти товарища по партии Георгию Телия. В ней Джугашвили перечислял качества, которыми обладал покойный и которые, по мнению автора, «больше всего характеризует социал-демократическую партию, – жажда знаний, независимость, неуклонное движение вперед, стойкость, трудолюбие, нравственная сила».
   Еще до исключения из семинарии и поступления на работу в обсерваторию в августе 1898 года Иосиф Джугашивили вступил в «Месаме-даси». С этого времени началась его жизнь в революционной партии. Выступая перед рабочими Тифлисских железнодорожных мастерских в 1926 году, Сталин назвал весь период своей революционной деятельности с 1898-го по 25 октября 1917 года «школой революционного ученичества». Знания и опыт, обретенные им в ходе своей почти 20-летней революционной деятельности, можно сравнить с получением университетского образования. Эта «школа» стала для Сталина «университетом революции».
   Вспоминая начало своей партийной работы, Сталин говорил, как он в 1898 году «впервые получил кружок из рабочих железнодорожных мастерских». Из достижений своей прежней жизни, оказавшихся пригодной для жизни в партии, он признавал лишь одно: «может быть, я был тогда немного больше начитан». Сталин весьма скромно оценивал свое тогдашнее место в революции, считая, что «как практический работник, я был тогда, безусловно, начинающим». Он видел в тифлисских рабочих своих учителей, способных ему дать практические уроки классовой борьбы. Он уверял, что «в сравнении с этими товарищами я был тогда молокососом… Здесь, в кругу этих товарищей, я получил свое боевое, революционное крещение. Здесь, в кругу этих товарищей, я стал тогда учеником от революции… Моими первыми учителями были тифлисские рабочие».
   Позже в своей беседе с писателем Эмилем Людвигом Сталин говорил, что он вступил в революционное движение, когда он «связался с подпольными группами русских марксистов, проживавших тогда в Закавказье. Эти группы имели на меня большое влияние и привили мне вкус к подпольной марксистской литературе». Известно, что среди политических ссыльных из центральной России в Тифлисе в это время находились В. К. Курнатовский, М. И. Калинин и С. Я. Аллилуев, которые также оказали большое влияние на становление Иосифа Джугашвили как революционера-марксиста.
   Вскоре после вступления в «Месаме-дасе» Иосиф обратился к руководителю этой организации Ною Жордании, чтобы тот поручил ему ведение пропаганды в одном из рабочих кружков. Однако вождь грузинских социал-демократов, будучи старше Джугашвили на восемь лет, счел, что тот еще слишком молод и неопытен для такой работы и посоветовал ему еще поучиться. Вежливо поблагодарив за совет, Иосиф вскоре стал вести революционный кружок, к огромному неудовольствию Жордании.
   К этому времени внутри «Месаме-дасе» стали заметны противоречия между ее «ветеранами» во главе с Жорданией и «новичками» во главе с Кецховели, Цулукидзе и Джугашвили. Как это часто бывает, «ветераны» отстаивали сложившиеся методы работы, а «новички» настаивали на новых, более смелых решениях. Дерзание молодости помогало им преодолевать неизбежные трудности превращения в профессиональных революционеров.
   Решив действовать самостоятельно, Джугашвили лишился ценной методической помощи «ветеранов». Однако он постарался компенсировать ее отсутствие смелостью и уверенностью в пропаганде азов социалистической теории.


скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62

Поделиться ссылкой на выделенное