Юрий Емельянов.

Сталин. Генералиссимус Великой Победы

(страница 3 из 62)

скачать книгу бесплатно

   Беспрекословное подчинение верующих суждениям (в том числе резким и суровым), изрекаемым священнослужителями, обеспечивалось безграничным доверием к ним, верой в их способность проводить божию волю. Чтобы добиться такого отношения верующих, священник должен был поддерживать уважение к своему сану и в то же время быть доступным для паствы. На различных примерах Иосиф мог убедиться в том, что ошибки в поведении могли подорвать авторитет священнослужителя и закрыть сердца отчаявшихся людей для Божьего Слова.
   Находясь в церкви, Иосиф учитывал пристальное внимание, с каким прихожане следят за каждым шагом священника. Малейшее нарушение сложившихся норм поведения и даже общепринятого внешнего вида могло стать причиной всевозможных пересудов и сплетен как в среде прихожан, так и среди коллег-священников. Он учился «знать свое место» в церковном коллективе и соблюдать строгую иерархию отношений между священником и паствой, между старшими по должности церковнослужителями и младшими.
   Получая в церкви советы, как вести себя мудро в мирском обществе, где царят злоба и ненависть, мстительность и глупость, Иосиф в то же время запоминал, что главным способом преодоления и людских интриг, и суетных помыслов может стать победа над страстями.
   Есть основания считать, что в своем стремлении подражать поведению священников Сталин обрел те качества, которые особенно ценились в церкви. Потом они стали его отличительной особенностью: отсутствие «поспешности, торопливости, смущения», стремление (хотя и не всегда успешное) сдерживать «горячие мысли», подчеркнутое спокойствие и выдержка. Характеризуя Сталина, с которым он постоянно общался по долгу службы, бывший управляющий делами Совнаркома СССР Я. Е. Чадаев вспоминал: «Внешне он был спокойный, уравновешенный человек, неторопливый в движении, медленный в словах и действиях. Но внутри вся его натура кипела, бурлила, клокотала. Он стойко, мужественно переносил неудачи и с новой энергией, с беззаветным мужеством работал на своем трудном и ответственном посту». Эти наблюдения перекликаются с воспоминаниями А. А. Громыко: «В движениях Сталин всегда проявлял неторопливость. Я никогда не видел, чтобы он, скажем, заметно прибавил шаг, куда-то спешил. Иногда предполагали, что с учетом обстановки Сталин должен поскорее провести то или иное совещание, быстрее говорить или торопить других, чтобы сэкономить время. Но этого на моих глазах никогда не было. Казалось, само время прекращает бег, пока этот человек занят делом». Даже в походке Сталина, когда он мог незаметно и почти неслышно подойти к человеку, можно увидеть сходство с типичной походкой многих православных священников.
   Многие поведенческие черты Сталина сформировались в годы его учебы в духовных учебных заведениях под воздействием примеров священнослужителей с характерным для них сочетанием доброжелательности в общении с людьми и умения держать их на определенной дистанции.
Характеризуя стиль поведения Сталина, А. А. Громыко в своих воспоминаниях писал: «В манере поведения Сталина справедливо отмечали неброскую корректность. Он не допускал панибратства, хлопанья по плечу, по спине, которое иной раз считается признаком добродушия, общительности и снисходительности. Даже в гневе – а мне приходилось наблюдать и это – Сталин обычно не выходил за рамки допустимого. Избегал он и нецензурных выражений».
   Возможно, что идеал смиренного пастыря оказал воздействие и на бытовые привычки Сталина. Как и многие другие, А. И. Микоян отмечал, что «в личной жизни Сталин был очень скромен, одевался просто». Он научился, как и священнослужители, довольствоваться неброской и скромной одеждой. Его домашний быт даже в годы его пребывания у власти не отличался роскошью, и в этом, вероятно, также сказывались уроки духовных училищ.
   И все же священники, которые обычно своим внешним видом и одеянием демонстрируют смирение, во время торжественных богослужений облачаются в роскошные одеяния. Да и в обычное время они находятся в центре внимания паствы, принимают исключительные знаки уважения со стороны верующих. Склоненные в поклонах люди, их смиренные просьбы о благословении, почтительное внимание, с которым выслушиваются слова священнослужителя, а нередко и восторженный трепет, который вызывают проповеди священника, – все это не могло не оставить следа на сознании человека, который готовился стать пастырем божьим. Возможно, что воспоминания о церковных службах служили для Сталина примером, когда он оказался окруженным всеобщим восхищением, почетом и восхвалениями, а его речам, затаив дыхание, внимали его собеседники, массовые аудитории, все советские люди. Однако не исключено, что восприятие священнослужителями пышных церковных церемоний как актов, творимых во славу божию, напоминало ему, что праздничный ритуал и знаки восторженного внимания людей относятся не к нему лично, а к делу, которое он олицетворял. Именно так он не раз объяснял советские торжественные церемонии и поведение присутствовавших на них людей, которые выражали восторги по случаю его появления.
   Есть множество и других свидетельств того, что учеба в духовных учебных заведениях и пребывание в лоне церкви сохранили свое воздействие на Сталина даже после того, как он покинул церковное поприще. Он не раз вспоминал о своем пребывании в семинарии и говорил о своей несостоявшейся карьере священника. Узнав в ходе беседы с будущим Маршалом Советского Союза Василевским, что тот, учась в семинарии, не собирался стать священником, Сталин шутливо заметил: «Так, так. Вы не имели такого желания. Понятно. А вот мы с Микояном хотели пойти в попы, но нас почему-то не взяли. Почему, не поймем до сих пор». Он на всю жизнь сохранил в памяти церковные песнопения, и Молотов впоследствии рассказывал Феликсу Чуеву о том, как Сталин с ним и Ворошиловым порой пели православные акафисты.
   Разумеется, после того, как Сталин стал членом марксистской партии, влияние религиозного воспитания на его сознание и привычки проявлялось лишь косвенным образом. Хотя он был членом партии, объявившей непримиримую борьбу религии, пребывание в лоне церкви и учеба в духовных заведениях помогли ему понимать психологию верующих и роль священников. Поэтому явно раздражала атеистическая пропаганда, которая игнорировала особенности религиозного сознания верующего человека. Об этом он не раз говорил, в том числе и публично. О глубоком понимании роли церкви в жизни верующих свидетельствовал и совершенный по инициативе Сталина резкий поворот в государственной политике по отношении к религии в конце 30-х – начале 40-х гг.

   Но в 1894 году вряд ли кто-либо мог предположить в Тифлисской духовной семинарии, что судьбы православной церкви в России будет решать один из ее учеников. Новичкам семинарии предписывалось, что они должны были «переродиться» и «очиститься» от «греховных страстей» и «мирских представлений». Поэтому им запрещалось посещать театры, публичные лекции, читать светскую художественную литературу и сосредоточиться на преподаваемых предметах.
   Соученик Иосифа по семинарии Давид Папиташвили вспоминал: «После поступления в семинарию Сосо заметно изменился. Он стал задумчив, детские игры перестали его интересовать». Очевидно, суровые порядки семинарии и желание стать священнослужителем заставили подростка более строго относиться к своему поведению. Как и в Горийском духовном училище, он хорошо учился.
   Однако при переходе из первого во второй класс семинарии его фамилия была названа в «Духовном вестнике Грузинского экзархата» не первой, а лишь восьмой. И хотя на следующий год его отметки видимо улучшились, он все же занял в своем классе не первое, а пятое место. Очевидно, стремление к священническому сану стало соперничать в душе Иосифа с другими интересами, которые возникли у него после поступления в Тифлисскую семинарию.
   Дело в том, что переезд в Тифлис был равносилен для Иосифа выходу в большой мир, о возможностях которого он и не подозревал, находясь в маленьком Гори. Население Тифлиса было в 26 раз больше населения Гори. Впрочем, здесь было всего гораздо больше, чем в Гори: здесь было много больших и богатых домов, здесь было больше движения на улицах, больше магазинов. Солист церковного хора, лучший ученик православного училища Гори, участник подростковых компаний был никому не известен в большом городе. Однако есть основания полагать, что подросток не был настолько подавлен размерами Тифлиса, чтобы не попытаться узнать о новой жизни как можно больше и постараться преуспеть в этой жизни, полной необычайных возможностей. Как и многие юные выходцы из небольших городков и деревень, Иосиф проявлял характерную для него острую любознательность и жадное желание все узнать про новый мир.
   Иосиф обнаружил, что в Тифлисе была «Дешевая библиотека», где он мог брать книги для чтения дома. Если же Иосиф видел интересные книги в букинистических магазинах, которых не было в библиотеке, но купить их ему было не по средствам, он старался понять самое существенное в содержании книги, пока ее листал, стоя у магазинного прилавка. Так он развил способность быстрого чтения, умение схватывать суть содержания книг и феноменальную память.
   К. Е. Ворошилов, познакомившись со Сталиным в 1906 году во время стокгольмского съезда партии, был поражен, когда Сталин на память стал читать большие отрывки из различных литературных произведений. Есть и свидетельство Р. Роллана, который записал рассказ Максима Горького о памяти Сталина. Горький говорил французскому писателю, что, «прочитав страницу», Сталин «повторяет ее наизусть почти без ошибок».
   Оказавшись в Тифлисе, Иосиф стал читать книги, о существовании которых он и не подозревал, пока жил в Гори. Его товарищ по семинарии Г. Глурджидзе вспоминал, что вопреки запретам начальства «Иосиф увлекался чтением „посторонних“ книг. Вокруг него собирались товарищи. Чтобы лучше разбираться в интересовавших нас вопросах, мы читали „Историю культуры“ Липперта, „Войну и мир“, „Хозяин и работник“, „Крейцерову сонату“, „Воскресение“ Льва Толстого, а также Писарева, Достоевского, Шекспира, Шиллера и др. Книга была неразлучным другом Иосифа, и он с нею не расставался даже во время еды».
   Помимо художественных произведений Иосиф жадно поглощал и общеобразовательную нехудожественную литературу. В марте 1897 года в кондуитном журнале семинарии записано: «отобрана у Джугашвили Иосифа книга „Литературное развитие народных рас“ Летурно». (При этом было замечено, что «в чтении книг из „Дешевой библиотеки“ названный ученик замечается уже в 13-й раз».) В те же годы Иосиф Джугашвили читал книгу Дарвина «Происхождение человека» и Чарлза Лейлла «Древность человека», ознакомился с Фейербахом, Боклем, Спинозой, жизнеописаниями Коперника и Галилея, «Химией» Менделеева.
   Одновременно он читал и перечитывал книги любимых грузинских авторов. Среди них называли произведения Ильи Чавчавадзе, Важи Пшавелы. Как свидетельствуют очевидцы, даже во время занятий в семинарии Иосиф тайком читал и перечитывал «Витязя в тигровой шкуре». Повесть о рыцарской верности любви и дружбе доблестных витязей Востока, побеждавших орды врагов, бравших штурмом непреодолимые крепости, одолевавших диких зверей и проливавших потоки слез по своим возлюбленным, сохранила свое очарование и через несколько столетий после ее создания.
   Будущему государственному деятелю поэма рассказывала о деятельности царей и полководцев, вероломстве врагов, способных прикрывать коварные ловушки лживыми заверениями в своей покорности, предательстве целых народов (так ведут себя хатабы). Автор поэмы предупреждал, что еще большую опасность представлял собой тайный враг. Руставели писал: «Из врагов всего опасней враг, прикинувшийся другом. Мудрый муж ему не верит, воздавая по заслугам». Будущий полководец запоминал строки, в которых рассказывалось, как Тариэл и его друзья внимательно обсуждали возможности штурма, казалось бы, неприступной крепости Каджети, а затем смело осуществили подготовленный ими план военной операции.
   Однако эти уроки, полученные от Руставели, сказались в деятельности Сталина много позже. В семинарские годы Иосиф видел в великой поэме и произведениях других грузинских, а также русских поэтов прежде всего великолепные образцы поэтического творчества, которое его все больше влекло. Очевидцы сообщали, что Иосиф начал писать стихи еще в Гори. По словам Г. Елисабедашвили, он «писал экспромтом и товарищам часто отвечал стихами». В Тифлисе это детское увлечение стало серьезным. Видимо, подросток не удовлетворялся лишь семинарскими занятиями и чтением книг, а стремился творчески осмыслить и выразить в поэтической форме переполнявшие его мысли и чувства.
   О том, что стихотворения Иосифа Джугашвили не являлись лишь увлечением, характерным для юношеского возраста, а серьезными произведениями, свидетельствовала их оценка видными грузинскими поэтами и литераторами того времени. Его стихотворение «Утро» было опубликовано 14 июня 1895 года на первой странице газеты «Иверия», которую редактировал автор любимых книг Иосифа, известный грузинский писатель Илья Чавчавадзе. Впоследствии это небольшое стихотворение видный грузинский педагог Я. Гогебашвили поместил в учебник для начальных школ «Деда Эна» («Родное слово»).
   Приняты были и другие работы Иосифа, которые он написал в 16–17 лет. Его стихотворения «Когда луна своим сияньем…», «Луне», «Рафаилу Эристави», «Ходил он от дома к дому…» были опубликованы в газете «Иверия» с 22 сентября по 25 декабря 1895 года. Особое признание получило стихотворение «Рафаилу Эристави». Оно было включено в юбилейный сборник, посвященный этому выдающемуся поэту Грузии, наряду с речами, поздравлениями и стихотворениями виднейших деятелей грузинской культуры И. Чавчавадзе, А. Церетели и других. В 1907 году М. Келенджеридзе поместил это стихотворение Иосифа Джугашивили в книге «Грузинская хрестоматия, или Сборник лучших образцов грузинской словесности».
   Еще раньше М. Келенджеридзе опубликовал два стихотворения Иосифа в своей «Теории словесности с разбором примерных литературных образцов». Творчество Иосифа Джугашвили использовалось в качестве примеров стихосложения наряду с работами классиков грузинской литературы – Ш. Руставели, И. Чавчавадзе, А. Церетели, Г. Орбелиани, Н. Бараташвили, А. Казбеги.
   Выходец из маленького городка с невероятной быстротой добился бесспорного признания своих талантов в городе, являвшемся фактической столицей Грузии. Если юноша в 16–17 лет пишет стихи, которые получают признание ведущих деятелей культуры Грузии с ее тысячелетней поэтической традицией, то нетрудно предположить, что от него можно было ожидать гораздо большего в зрелом возрасте.
   Однако превращения Иосифа Джугашвили в грузинского Пушкина или нового Руставели не состоялось. В то же время свой интерес к поэзии и художественной литературе Сталин сохранил на всю жизнь. Он не только постоянно знакомился с произведениями поэтов, но и изучал теорию стихосложения. Как-то находясь в ссылке, Сталин превратил беседу о стихотворениях одного из ссыльных в целую лекцию о роли художественной литературы и поэзии. В своих статьях и выступлениях он не раз цитировал произведения таких поэтов, как Николай Некрасов, Алексей Кольцов, Уолт Уитмен.
   Сохранение Сталиным верности поэтическим образам и приемам в официальных речах свидетельствовало о том, что занятия поэзией не прошли для него бесследно и, вероятно, оказали многообразное воздействие на формирование его личности. Еще Шота Руставели писал: «Стихотворство – род познанья, возвышающего дух». Поэтические занятия развили способность мыслить шире и глубже.
   Американский философ Джордж Сантаяна писал, что «мир представляется поэту или художнику гораздо прекраснее, чем обычному человеку». Одновременно философ подчеркивал, что поиск идеала заставляет поэта или художника особенно остро реагировать на реальные пороки: «Привычка искать красоту во всем заставляет также обнаруживать недостатки… Критика и идеализация идут рядом друг с другом». Не исключено, что идеалы, которые воспевал Иосиф в поэзии, были проявлением протеста против семинарских порядков. В конечном счете, этот протест увел его далеко от православного храма.
   Неизвестно, возникли ли у Иосифа конфликты с начальством по поводу его занятий поэзией, но, будучи в семинарии, он внезапно прекратил писать стихи. Не исключено, что это произошло по настоянию начальства, которое узнало про его поэтические занятия. Как известно, администрация семинарии собирала всеми доступными средствами сведения о поведении своих подопечных. Даже через три десятка лет после того, как он покинул стены Тифлисской семинарии, Сталин возмущался слежкой, которая велась за ее учениками. В беседе с писателем Эмилем Людвигом Сталин утверждал: «Основной их метод – это слежка, шпионаж, залезание в душу, издевательство… Например, слежка в пансионате: в 9 часов звонок к чаю, уходим в столовую, а когда возвращаемся к себе в комнаты, оказывается, что уже за это время обыскали и перепотрошили все наши вещевые ящики…»
   Позже Сталин утверждал, что главным следствием пребывания в духовной православной семинарии явилось его вступление в революционную деятельность. «Из протеста против издевательского режима и иезуитских методов, которые имелись в семинарии, – утверждал Сталин, – я готов был стать и действительно стал революционером, сторонником марксизма как действительно революционного учения».
   Вряд ли объяснение Сталиным причин его перехода к революционной деятельности можно признать достаточным. Превращение юного семинариста в революционера не состоялось бы, если бы его возмущение действиями начальства не подкреплялось моральной поддержкой со стороны окружавших его людей, разделявших революционные взгляды. Такую поддержку он мог получить и от тех, кто признал в нем значительного поэта. На протяжении всего XIX века многие поэты, прозаики и литературные критики России видели в борьбе против общественной несправедливости главную задачу своей деятельности. Как и во всей Российской империи, многие поэты и прозаики Грузии были активными участниками и организаторами движения, оппозиционного самодержавию. В тогдашних условиях России путь на Парнас мог легко увести с дороги к храму.
   Как бы ни старались власти семинарии, бунтарские и революционные настроения проникали в это учебное заведение. Вскоре после своего поступления в семинарию Иосиф сблизился с некоторыми из учеников, не удовлетворенных порядками в семинарии и стремившихся расширить свой умственный кругозор за пределы учебной программы. Единомышленники создали в 1896 году свой кружок. Есть свидетельства того, что Иосиф стал инициатором изучения в кружке семинаристов теории социализма и истории рабочего движения. Вскоре Иосиф прочел работу вождя российского марксизма Г. В. Плеханова «К вопросу о развитии монистического взгляда на историю» и ознакомился с первым томом «Капитала» Карла Маркса (предположительно в изложении).
   Хотя в «Духовном вестнике Грузинского экзархата» за июнь – июль 1899 года было записано, что Иосиф Джугашвили был исключен за неявку на экзамен без уважительных причин, вряд ли можно сомневаться, что и неявка Джугашвили на экзамен, и суровое наказание были следствием растущего конфликта между семинаристом и начальством семинарии. Поэтому хотя формально он был изгнан за нарушение порядка, Сталин имел основания утверждать, что его исключили из семинарии за революционные взгляды.
   После исключения Иосифу выдали свидетельство об окончании им четырех классов семинарии. Как отмечал А. В. Островский, «при желании И. В. Джугашвили мог найти место и на духовной службе, и в системе народного образования». Однако, покинув семинарию, Иосиф не избрал этих видов занятий, оставшись без средств к существованию и без крыши над головой.
   Какое-то время он жил то у одного, то у другого товарища-единомышленника и подрабатывал уроками на дому. Наконец, ему помог Вано Кецховели, с которым он подружился во время учебы в семинарии. С ноября 1899 года Вано Кецховели работал наблюдателем в Тифлисской физической обсерватории и жил на казенной квартире при этом научном учреждении. Иосиф Джугашвили переехал в его однокомнатную, но просторную квартиру. А вскоре – 28 декабря 1899 года И. В. Джугашвили получил такую же работу, как и Вано Кецховели. Через некоторое время друзья поселились в предоставленную им обсерваторией двухкомнатную квартиру, куда вскоре переехала из Гори и мать Иосифа.
   Описывая место новой работы Иосифа Джугашвили, автор статьи, опубликованной в советское время в газете «Заря Востока» писал: «Обсерватория помещалась на Михайловской улице вблизи Муштаида. Невзрачного вида двухэтажный, покрытый черепицей, неоштукатуренный дом. Выделялся деревянный балкончик с тесно насаженными балясинами. Под ним – входная дверь. Налево от входа – комната, где производилась обработка метеорологических наблюдений. На дворе густо растут деревья. Лесистый кустарник тянется до самой Куры. В глубине двора помещается обсерватория. Она окружена рвом, через который перекинут мостик. К круглому зданию пристроены дощатые флигеля. В „северном“ работал двадцатилетний Иосиф Виссарионович Джугашвили… Обстановка здесь почти не изменилась… В комнате перед большим решетчатым окном все так же стоит столик. Вот здесь составлял Сталин сводки метеорологических наблюдений…»
   «Жил Сталин в небольшой комнатке, выходившей во двор. Тишина, царившая в этом глухом, укромном месте, наиболее благоприятствовала конспиративному образу жизни молодого Сталина. Кончалось дежурство – запись научных наблюдений, – и Сталин выходил на улицу. Тихой и малозастроенной была эта часть города. Ее оживляло движение вагонов конки. Выходя в город, Сталин направлялся в рабочие кварталы, где в назначенный час собирался пролетариат».
   Хотя работа в обсерватории справедливо рассматривалась биографами Сталина как второстепенный эпизод в его жизни, в то время обстоятельства могли сложиться по-иному, и эта деятельность могла стать для одаренного молодого человека началом работы в совершенно новой для него области – исследования физических процессов, происходящих в земной атмосфере.
   Коллега Иосифа по работе в обсерватории В. Берзеношвили так описывал работу «наблюдателя-вычислителя», каким был Джугашвили с конца декабря 1899 г. по март 1901 г.: «В неделю два раза нам приходилось дежурить. Дежурство дневное начиналось рано утром, в полседьмого, и длилось до 10 вечера. Ежечасно мы обходили все приборы, имевшиеся на территории метеорологической площадки, отсчитывавшие температуру, наблюдали за облачностью, ветром, давлением и результаты наблюдения заносили в специально на то предназначенные тетради. Ночное дежурство начиналось вечером, в половине девятого, и продолжалось до восьми утра. Тут уж никаких перерывов на обед не предполагалось».
   Хотя пребывание в обсерватории было недолгим, нет сомнения в том, что резкое отличие характера его работы от всего того, что ей предшествовало и последовало после нее, существенно повлияло на жизненный опыт Иосифа Джугашвили.
   Некоторые социологи утверждают, что первый опыт трудовой деятельности, даже если он занимает сравнительно недолгое время в жизни человека, оставляет сильный и неизгладимый след на формирование его личности. Какие бы виды работ ни исполнял человек на протяжении своей жизни, первые трудовые навыки, которые он освоил, зачастую формируют его последующие привычки в работе и во многом влияют на его мировосприятие. Работа в обсерватории позволила Иосифу Джугашвили приблизиться к одной из дисциплин естественной науки и методам научно-исследовательской работы. В своих ежедневных занятиях он полагался на объективные данные об окружающем мире, а не на субъективные ощущения поэта или представления, опирающиеся на веру.
   Работа наблюдателя требовала точности и аккуратности. Наблюдатель должен был регулярно дежурить, составляя сводки метеорологических наблюдений. Жадная тяга к знаниям и квалифицированным трудовым занятиям способного выходца из маленького города позволила Иосифу быстро освоить новую для него работу. Автор заметки в газете «Заря Востока» свидетельствовал: «Без единой помарки заполнялись листы бюллетеней, под ними ставилась подпись: Джугашвили».
   Ежедневные занятия в обсерватории заставляли его переоценивать сохранившиеся с детской поры и опоэтизированные им в стихотворениях представления о природных процессах, увидев механику движений небесных светил, водных и воздушных потоков. Возможно, что эта работа оставила след и в политической лексике его первых работ. В них он писал о революционных «бурях», «грозах» и «предгрозовых молниях», об «атмосфере, заряженной взаимным недоверием», и «потоках», которые «пронеслись над Европой».


скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62

Поделиться ссылкой на выделенное