Юрий Емельянов.

Сталин. Генералиссимус Великой Победы

(страница 14 из 62)

скачать книгу бесплатно

   Только в Российской Федерации в 1929 году было зарегистрировано около 30 тысяч поджогов колхозного имущества. В различных районах страны создавались организации сопротивления коллективизации. На Северном Кавказе возник ряд подпольных организаций: «Союз хлеборобов», «Союз борьбы за освобождение крестьян», «Добровольно-освободительная армия» и другие. На Украине повстанческая организация готовила одновременное выступление в 32 районах республики. Эти организации выступали под лозунгами: «Ни одного фунта хлеба Советской власти», «Все поезда с хлебом – под откос».
   В Кабардино-Балкарской и Чеченской автономных областях сопротивление коллективизации переросло в вооруженные восстания. Крупное восстание произошло в декабре 1929 года и в Красноярском округе. Мятежники захватили ряд населенных пунктов страны. Там, где они временно установили власть, Советы были разгромлены, а многие партийные и советские активисты были убиты.
   В ответ власти принимали меры по подавлению вооруженного сопротивления. Все шире применялись и «профилактические» меры: семьи кулаков выселяли в Сибирь и на Север европейской территории страны. Как сообщалось на январском (1933) пленуме ЦК ВКП(б), к октябрю 1930 года в северные районы страны была выслана 115 231 семья.
   Как и многие революции, сталинская «революция сверху» привела к необъявленной гражданской войне. Целью этой войны Сталин провозгласил «ликвидацию кулачества как класса». Эта политика получила широкую поддержку в партии, в том числе и среди тех, кто недавно осуждал чрезвычайные меры. В статье «Великая реконструкция», опубликованной в «Правде» 19 февраля 1930 года, Н. Н. Бухарин писал, что «в деревне… быстро и победоносно развивается антикулацкая революция», и подчеркивал, что с кулаком «нужно разговаривать языком свинца». За объявление войны богатым крестьянам и ускоренную коллективизацию выступали и рядовые коммунисты, и значительная часть городского рабочего класса (при активной поддержке сельской бедноты), а фактически и большинство горожан, заинтересованных в дешевых продуктах питания.
   Воспитанный на опыте революционной борьбы и Гражданской войны Сталин поддерживал эти настроения. Кроме того, он был связан историческими условиями – необходимостью в ускоренном преобразовании страны, оказавшейся под угрозой новой войны с внешним противником. Перед Сталиным стояла дилемма: либо остановить коллективизацию и сорвать выполнение пятилетнего плана, либо продолжить коллективизацию, невзирая на то, что она приняла незапланированные темпы и формы, превратившись фактически в новую гражданскую войну. Он выбрал второй вариант, поскольку первый считал гибельным для страны.
   Правда, в ходе новой гражданской войны «армиям» пролетариата противостояли «кулацкие» семьи. Операции против кулачества сопровождались «насаждением колхозов и совхозов» на «освобождаемой» территории. На покоряемой территории было «освобождаемое» население («бедняки»).
Здесь было немало и тех, кто готов был сотрудничать с наступающими «армиями» пролетариата (деревенские коммунисты, главным образом, в колхозах; беспартийные сельские активисты Советов). Преобладание «пролетарских» сил над «кулацкими» позволяло им сравнительно легко побеждать противника и брать его «в плен», а потому богатых крестьян арестовывали целыми семьями и направляли как военнопленных в места заключения. Середняки представляли собой то большинство населения страны, которое в ходе этой гражданской войны нередко колебалось между противоборствующими сторонами и желало прекращения военных действий. Как и всегда во время гражданской войны, в отношении этого большинства проводилась политика угроз, чтобы добиться от него повиновения и исполнения общественно необходимых производственной и социальной деятельности. Как и всякая гражданская война, коллективизация сопровождалась многочисленными и ненужными жертвами, разграблением конфискованного имущества у «кулаков», а часто бессмысленными разрушениями и жестокостями.
   Как и во всякой гражданской войне у пролетарского лагеря имелись свои «солдаты» («рабочие бригады», которые «освобождали» деревню) и «офицеры» (сначала 11 тысяч партийных работников, а затем 25 тысяч председателей колхозов из городских рабочих). На отдельных «фронтах» наступления «пролетарскими войсками» командовали «генералы» – представители ЦК ВКП (б).
   Н. А. Иваницкий в своей книге «Коллективизация и раскулачивание» рассказал, как в Поволжье был создан «боевой штаб» во главе с М. М. Хатаевичем, куда вошли председатель крайисполкома, крайпрокурор и представитель реввоенсовета Приволжского военного округа. Аналогичные штабы создавались в округах и районах. В Поволжье для осуществления этой операции привлекались и части Красной Армии. Было приказано выделить в гарнизонах по 50 бойцов в полной боевой готовности, создать отряды Красной Армии в 20 населенных пунктах, где нет воинских гарнизонов, по 40 человек в каждом. Краевой штаб «вынес решение о выдаче коммунистам оружия».
   Такие действия не могли не вызывать протестов не только со стороны тех, кто подлежал выселению и «ликвидации как класс», но и большинства крестьян. Крестьянские выступления против раскулачивания и коллективизации приняли еще более широкие масштабы. Только с января по март 1930 года в Сибири произошло 65 крестьянских восстаний. В течение 1930 года на Средней Волге произошло 718 крестьянских выступлений против коллективизации. На Ставрополье вспыхнул вооруженный мятеж. Восстания происходили также на Украине, особенно в приграничных западных районах республики, в ряде районов Армении, Азербайджана, в Карачаевской и Чеченской автономных областях, в Дагестане и в ряде республик Средней Азии. Страна оказалась под угрозой всесоюзной «Жакерии».
   Другой и более распространенной формой сопротивления коллективизации явилось массовое разрушение продовольственного фонда страны. Крестьяне, записанные в колхозы или ожидавшие такой записи, не желали сдавать свой скот в общее хозяйство и начали его забивать. Только в январе и феврале 1930 года было забито 14 миллионов голов крупного рогатого скота. Таким образом срывалось выполнение одной из главных задач коллективизации – обеспечение полноценным питанием растущего населения городов.
   2 марта 1930 года в «Правде» была опубликована статья Сталина «Головокружение от успехов». В ней он, с одной стороны, с удовлетворением констатировал быструю коллективизацию, обращая внимание на выполнение плана по хлебозаготовкам и заготовке семян для яровых посевов. Он утверждал, что коллективизация в зерновых районах была хорошо подготовлена, так как там «крестьяне имели возможность убедиться в силе и значении новой техники, в силе и значении новой, коллективной организации хозяйства». Он делал вывод: «Коренной поворот деревни к социализму можно считать уже обеспеченным».
   С другой стороны, обращая внимание на «теневую сторону» достигнутых успехов, Сталин осуждал действия властей на местах, которые не были предусмотрены планами ускоренной коллективизации. Он признал нарушение принципа добровольности вступления в колхозы и игнорирование «разнообразия условий в различных районах СССР», приведя в пример методы коллективизации в северных районах страны и в Туркестане.
   Кроме того, Сталин заявлял, что не коммуна, а сельскохозяйственная артель является «основным звеном колхозного движения». Сталин подчеркивал, что в артели «не обобществляются: приусадебные земли (мелкие огороды, садики), жилые постройки, известная часть молочного скота, мелкий скот, домашняя птица и т. д.». Подтверждая это положение Сталина, «Правда» одновременно с его статьей опубликовала текст примерного устава сельскохозяйственной артели.
   Статья Сталина, а затем опубликование 14 марта 1930 года постановления ЦК ВКП(б) «О борьбе с искривлениями партлинии в колхозном движении» означали отказ от попыток завершить сплошную коллективизацию сельского хозяйства страны в ближайшие месяцы. Сотни тысяч крестьян выходили из колхозов. Многие колхозы распускались. Если к 1 марта 1930 года коллективизированными были более половины всех крестьянских хозяйств, то в мае 1930 года их осталось 23,4 %. В 2 раза сократилось число коллективизированных хозяйств и на Нижней Волге, составив 37,5 %. Лишь на Северном Кавказе уровень коллективизации превысил половину, составив 58,1 %. Попытки коллективизировать крестьянские хозяйства штурмом провалились.
   3 апреля 1930 года «Правда» опубликовала «Ответ товарищам колхозникам» Сталина, в котором он подтвердил свои взгляды, высказанные в статье «Головокружение от успехов». В то же время из содержания «Ответа» Сталина было ясно, что он не намерен отказываться от политики ликвидации кулачества как класса и коллективизации. Сталин подчеркивал, что «теперь внимание работников должно быть сосредоточено на закреплении колхозов, на организационном оформлении колхозов, на организации деловой работы в колхозах». Таким образом, несмотря на серьезное поражение в ходе коллективизации, Сталин через год после провозглашения программы революционных преобразований и ускоренного развития страны был уверен в правильности выбранного курса и намеревался продолжать его. Поэтому в своем докладе на XVI съезде партии (27 июня 1930 года) он объявил «развернутое наступление социализма по всему фронту».
   Позже, в своем выступлении 4 февраля 1931 года, Сталин поставил вопрос ребром: «Мы отстали от передовых стран на 50—100 лет. Мы должны пробежать это расстояние в десять лет. Либо мы сделаем это, либо нас сомнут». Это был суровый, но весьма реалистический прогноз: если бы к февралю 1941 года СССР не приблизился к уровню передовых стран в создании основ оборонной промышленности, вряд ли он бы смог устоять через несколько месяцев под натиском нападения гитлеровской Германии.
   Спад в коллективизации был лишь временным отступлением. К началу XVI съезда в результате выхода крестьян из колхозов в них осталось лишь 21,4 % крестьянских хозяйств, но, начиная с осени 1930 года, коллективизация возобновилась. Уровень коллективизации к ноябрю 1930 года достиг 22,8 %, к декабрю – 24,5 %, к январю 1931 г. – 26,1 %, к февралю – 29,4 %, к марту – 35,3 %, к апрелю – 42 %, к маю – 48,7 %, к июню – 52,7 %. Таким образом, через год после XVI съезда партии коллективизация превысила уровень, достигнутый в период «головокружения от успехов».
   Трудности коллективизации усугубились после обычного для природных условий нашей страны неурожая летом 1931 года. Однако, несмотря на недород нормы сдачи хлеба государству, для колхозов были установлены несколько выше, чем в урожайном 1930 году. К тому же вновь началось обобществление крестьянского скота. Вследствие этого приток крестьян в колхозы прекратился, а часть крестьян стала покидать колхозы. В первой половине 1932 года уровень коллективизации снизился с 62,6 % до 61,5 %.
   Невзирая на рост антиколхозных настроений в деревне и неурожай, хлебозаготовки осуществлялись неукоснительно. Государство стремилось обеспечить потребности быстро растущего городского населения, а также выполнить экспортные обязательства государства. Если из урожая 1930 года в 835 миллионов центнеров было заготовлено 221,4 миллиона центнеров (из них на экспорт пошло 48,4 миллиона центнеров), то из урожая 1931 года в 694,8 миллиона центнеров было заготовлено 228,3 миллиона центнеров (из них 51,8 миллиона центнеров было направлено на экспорт). Изъятие хлеба из деревни не могло не усугубить обычного для России голода в неурожайный год. Хотя начиная с 1932 года вывоз зерна за рубеж стал резко сокращаться (в 1932 году было вывезено 18,1 миллиона центнеров, в 1933 году – около 10 миллионов центнеров), в 1933 году голод повторился.
   Так как государственная статистика в то время умалчивала о страшном бедствии в стране, то точных сведений о числе жертв голода 1932–1933 годов неизвестно. Сравнивая сведения о населении в ходе переписи 1926 года с данными переписи 1939 года, американский советолог Фрэнк Лоример пришел к выводу, что превышение количества умерших над среднегодовым уровнем смертности составило в этот период от 4,5 до 5,5 миллиона человек. Не менее миллиона из этого числа, вероятно, погибло в Казахстане, где непосильные реквизиции скота спровоцировали попытку массового исхода местного населения в Синьцзян. Во время этого переселения множество людей, застигнутых в пути на горных перевалах и в степи ранними зимними буранами, погибло.
   Несмотря на огромное напряжение сил всей страны, лишения миллионов людей, массовые аресты и выселения в ходе «наступления по всему фронту» итоги пятилетнего плана были далеки от тех, что наметило руководство партии в 1930 году. К концу 1932 года стало ясно, что эти расчеты основывались на том, что успехи отдельных предприятий в начале пятилетки служили для оценки темпа развития целых отраслей. К тому же рапорты о достижениях часто не соответствовали действительности. Надежды Сталина на досрочное выполнение пятилетки не сбылись.
   Срыв выполнения повышенных обязательств и плановых заданий стал предметом острой критики со стороны части членов партии. Более всего Сталина критиковали бывшие оппозиционеры, такие, как сторонник Н. И. Бухарина М. Н. Рютин, создавший вместе с другими бухаринцами подпольную «платформу „Союза марксистов-ленинцев“. Члены „Союза“ выступали за перемену в политике страны и отставку И. В. Сталина. Аналогичные требования высказывали и ряд видных руководителей правительства: секретарь ЦК ВКП(б) и член коллегии ВСНХ СССР А. П. Смирнов, нарком снабжения СССР Н. Б. Эйсмонт, нарком внутренних дел РСФСР В. Н. Толмачев, кандидат в члены Политбюро, председатель Совнаркома РСФСР С. И. Сырцов и первый секретарь Закавказского крайкома партии В. В. Ломинадзе. Высланный за границу в 1929 году Троцкий развил кипучую активность по организации троцкистского подполья в СССР, вовлечению в него всех недовольных правительством. С июля 1929 года за рубежом стал издаваться „Бюллетень оппозиции“ Троцкого.
   В марте 1933 года Троцкий обратился с открытым письмом к работникам партийного аппарата: «Настало время пересмотреть всю советскую систему… и убрать Сталина!» В «Бюллетене оппозиции» в октябре 1933 года Троцкий объявил о необходимости создать подпольную партию. Он подчеркивал, что «не осталось нормальных конституционных путей для устранения правящей клики. Только сила может заставить бюрократию передать власть в руки пролетарского авангарда». Троцкий призывал осуществить смену власти «путем полицейской операции».
   К этому времени стал формироваться заговор среди руководства ОГПУ во главе с заместителем председателя этой организации Генрихом Ягодой, который в конце 20-х годов поддерживал Н. И. Бухарина. По сведениям, которым располагал личный переводчик А. Гитлера, а затем видный германский историк Пауль Шмидт (он писал под псевдонимом Пауль Каррел), в 1932 году созрел заговор среди части военного руководства Красной Армии во главе с заместителем наркома обороны СССР М. И. Тухачевским. В заговор были вовлечены и некоторые местные партийные руководители.
   Обострение политических противоречий в стране, шумно отмечавшей 15-летие Советской власти пропагандистскими сообщениями о достигнутых успехах, совпало в жизни Сталина с самоубийством его жены Надежды Аллилуевой в ночь с 8 на 9 ноября 1932 года. Хотя это событие может быть истолковано как случайное, не имевшее никакого отношения к общественным процессам тех лет, но есть основания полагать, что определенные силы могли спровоцировать самоубийство Аллилуевой, прекрасно сознавая, каким сильным стал бы такой удар по Сталину.
   Несмотря на то что Сталин очень тяжело пережил гибель супруги и матери двух его детей, он не был сломлен и продолжал свою деятельность. Через два месяца после самоубийства Надежды Аллилуевой Сталин выступил с докладом на объединенном пленуме ЦК и ЦКК ВКП(б), в котором подвел итоги выполнения первого пятилетнего плана.
   Объясняя необходимость в ускоренном развитии в своем докладе 7 января 1933 г. об итогах первой пятилетки, Сталин подчеркивал: «Партия как бы подхлестывала страну, ускоряя ее бег вперед… Нельзя не подгонять страну, которая отстала на сто лет и которой угрожает из-за ее отсталости смертельная опасность… Мы не могли знать, в какой день нападут на СССР империалисты и прервут наше строительство, а что они могли напасть в любой момент, пользуясь технико-экономической слабостью нашей страны, – в этом не могло быть сомнения… Наконец, партия должна была покончить в возможно короткий срок со слабостью страны в области обороны. Условия момента, рост вооружений в капиталистических странах, провал идеи разоружения, ненависть международной буржуазии к СССР, – все это толкало партию на то, чтобы форсировать дело усиления обороноспособности страны, основы ее независимости».
   Сталин признавал, что приоритетное развитие тяжелой промышленности вызывало ограничение производства потребительских товаров: «Предметов широкого потребления действительно произведено меньше, чем нужно, и это создает известные затруднения». Он объяснял такое положение необходимостью защитить страну от военного нападения извне: «У нас не было бы тогда ни тракторной, ни автомобильной промышленности, не было бы сколько-нибудь серьезной черной металлургии, не было бы металла для производства машин, – и мы были бы безоружны перед лицом вооруженного новой техникой капиталистического окружения… Мы не имели бы тогда всех тех современных средств обороны, без которых невозможна государственная независимость страны, без которых страна превращается в объект военных операций внешних врагов. Наше положение было бы тогда более или менее аналогично положению нынешнего Китая, который не имеет своей тяжелой промышленности, не имеет своей военной промышленности, и который клюют теперь все кому только не лень. Одним словом, мы имели бы в таком случае военную интервенцию, не пакты о ненападении, а войну, войну опасную и смертельную, войну кровавую и неравную, ибо в этой войне мы были бы почти что безоружны перед врагами, имеющими в своем распоряжении все современные средства нападения… Ясно, что уважающая себя государственная власть, уважающая себя партия не могла стать на такую гибельную точку зрения».

   Однако несмотря на провалы политики партии в сельском хозяйстве, несмотря на то, что многие задания по промышленному производству не были выполнены в срок, к концу первой пятилетки Сталин мог констатировать: «У нас не было черной металлургии, основы индустриализации страны. У нас она есть теперь. У нас не было тракторной промышленности. У нас она есть теперь. У нас не было автомобильной промышленности. У нас она есть теперь. У нас не было станкостроения. У нас оно есть теперь. У нас не было серьезной и современной химической промышленности. У нас она есть теперь. У нас не было действительной и серьезной промышленности по производству современных сельскохозяйственных машин. У нас она есть теперь. У нас не было авиационной промышленности. У нас она есть теперь. В смысле производства электрической энергии мы стояли на самом последнем месте. Теперь мы выдвинулись на одно из первых мест. В смысле производства нефтяных продуктов и угля мы стояли на последнем месте. Теперь мы выдвинулись на одно из первых мест».
   Эти перемены позволяли Сталину заявить, что основная задача пятилетки – переход экономики СССР в новое качество – была решена. Он констатировал: «Во-первых, в результате успешного проведения пятилетки мы уже выполнили в основном ее главную задачу – подведение базы новой современной техники под промышленность, транспорт, сельское хозяйство… Во-вторых, в результате успешного выполнения пятилетки нам удалось уже поднять обороноспособность страны на должную высоту». Цели, поставленные Сталиным в начале первой пятилетки, были в основном достигнуты. Был преодолен важный этап на пути к созданию мощной державы, способной отстоять свою независимость.


   Курс на ускоренное развитие страны Сталин объяснял прежде всего необходимостью укрепления страны по мере обострения международной обстановки. В своем отчетном докладе на XVI съезде партии (июнь – июль 1930 г.) Сталин обратил особое внимание на мировой экономический кризис, разразившийся в октябре 1929 г. В то время как многие политики и даже экономисты различных стран мира утверждали, что речь идет о временном спаде, который завершится к концу 1930 года, как показали последующие события, Сталин оказался прав, когда подчеркивал, что «нынешний кризис нельзя рассматривать как простое повторение старых кризисов», что «нынешний кризис является самым серьезным и самым глубоким кризисом из всех существовавших до сих пор мировых экономических кризисов».
   Сталин оказался также прав, предсказав, что «мировой экономический кризис будет перерастать в ряде стран в кризис политический. Это значит, во-первых, что буржуазия будет искать выхода из положения в дальнейшей фашизации в области внутренней политики». Не ошибся Сталин и указав на то, что «во-вторых… буржуазия будет искать выхода в новой империалистической войне в области внешней политики».
   Захват Японией Маньчжурии в 1931 г. и выход японских войск на всю дальневосточную границу СССР свидетельствовали о начале осуществления меморандума Танаки. Приход к власти в Германии в январе 1933 года Гитлера, не скрывавшего своего стремления расширить «жизненное пространство» для немцев за счет нашей страны, существенно обострил обстановку на западной границе СССР. Как и в 1918 году, перед нашей страной возникала опасность агрессивного нападения с востока и запада. Н. И. Бухарин имел основание поиронизировать в своем выступлении на XVII съезде партии: «Гитлер… желает оттеснить нас в Сибирь… японские империалисты хотят оттеснить нас из Сибири, так что, вероятно, где-то на одной из домн Магнитки нужно поместить все 160-миллионное население нашего Союза».
   Угроза усиливалась по мере того, как на западе от нашей страны устанавливались режимы, идейно близкие нацистской Германии. В сентябре 1932 г. в Венгрии регент Хорти поручает формировать правительство убежденному фашисту Гембешу. В марте 1934 г. в результате военного переворота в Эстонии установлена диктатура К. Пятса. В мае 1934 г. военно-фашистский переворот происходит в Болгарии. В том же месяце совершается переворот в Латвии, в результате которого была установлена диктатура Ульманиса. Везде, где к власти приходили фашистские правительства, политические партии, кроме государственной, распускались, коммунисты и социалисты арестовывались и подвергались казням, профсоюзы ликвидировались, печать подвергалась суровой цензуре, и в стране устанавливался военизированный режим, опиравшийся на националистическую идеологию нетерпимости ко всем «инородцам». Пришедший к власти в Литве в результате переворота 1926 г. Сметона предрекал в 1934 г., что ХХ век – это век фашизма. Руководители этих стран не скрывали свою враждебность к Стране Советов. Подписание в 1934 г. договора о дружбе между Германией и Польшей свидетельствовало о сближении этих стран на антисоветской основе. Диктаторские режимы Гитлера и Пилсудского не скрывали готовности развернуть совместный поход против СССР.
   В условиях растущей угрозы нападения на Советский Союз Сталин видел единственный выход в последовательном проведении политики мира и одновременно в укреплении обороноспособности страны. С трибуны съезда Сталин провозглашал: «Наша политика есть политика мира и усиления торговых связей со всеми странами… Эту политику мира будем вести и впредь всеми силами, всеми средствами». В то же время Сталин решительно объявлял о готовности защищать Советскую землю: «Ни одной пяди чужой земли не хотим. Но и своей земли, ни одного вершка своей земли не отдадим никому». Вскоре эти слова стали лозунгом, который воспроизводился на плакатах и вошел в популярную песню.


скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62

Поделиться ссылкой на выделенное