Юрий Дружков.

Волшебная гора. Часть II

(страница 3 из 46)

скачать книгу бесплатно

   – Ой! – сказал Прутик.
   – Уже кусает? – спросил железный Самоделкин.
   – Щекотно, – ответил мальчик.
   – Не может этого быть, – заметила девочка. – Скоро будет щипать.
   И все начали ждать, когда горчичники станут кусаться и щипаться.
   – Ну как? – спросила девочка.
   – И мне щекотно, – сказал Чижик.
   – Ещё подождём, – звякнул суровый доктор Самоделкин.
   – А теперь? – спросила девочка.
   – Очень щекотно, – сказал Прутик. – Даже смеяться хочется. Как будто мышка царапает. Я никогда не встречал таких замечательных, таких щекотательных горчичников!
   Самоделкин подозрительно поглядел на художника:
   – Ты ничего не перепутал? Ну-ка, посмотрим, какие у них такие горчичники!
   – Надо снимать очень осторожно, – сказала девочка. – У них, наверное, всё покраснело и болит. Лучше я сама сделаю.
   Настенька сняла мохнатые полотенца и отлепила горчичники. Девочка так и села от удивления.
   – Ты что натворил? – воскликнул изумлённый Самоделкин. А Карандаш смущённо склонил голову.
   На спине у Прутика сияли цветные картинки: весёлые зайцы с морковками. А на спине у Чижика красовались нарядные золотые рыбки.
   – Что это значит? – негодовал Самоделкин.
   – Я вместе горчичников нарисовал… переводные картинки, – вздохнул добрый художник. – Малыши такие слабенькие…
   И все начали смеяться. А если человек смеётся, он, конечно, выздоравливает от любой простуды.


   Вернулись ребята в класс и как ни в чём не бывало сели на своих лошадок.
   – Цып-цып-цып! – говорил учёный попугай, словно желая скорее собрать всех на занятия. – Цып-цып-цып!
   – Начинаем урок Фантазии. – Художник торжественно поглядел на ребят с высокого капитанского мостика. – Волшебник без фантазии – всё равно что велосипед без колёс, Луна без неба, рыбка без воды, огурчик без пупырышков, мышонок без хвостика. Вот такая важная штука – ФАНТАЗИЯ… На этом уроке, дорогие мои будущие волшебники, вы станете рассказывать мне самые разные небылицы, кто какую придумает…
   Ребята закачались на лошадках, а это означало: тема урока всем понравилась.
   – Я буду ставить вам отметки, – сказал Карандаш. Он заглянул в каюту парохода и вынес из неё большой классный журнал. – Кто не сложит небылицу, тот получит единицу. И я буду вынужден оставить его после уроков для дополнительных занятий.
   Учитель говорил строго и смотрел строго, но ребята запрыгали на лошадках ещё сильнее. Ребята не могли на таком уроке сидеть спокойно.
Где, скажите, на уроке надо рассказывать небылицы? Где, кроме как в этой необыкновенной школе?
   – У зайки два уха, – вдруг сказала Настенька.
   – В этом нет никакой небылицы. Всем известно: у зайки два уха, – заметил Карандаш.
   – У льва четыре ноги, – снова объявила Настенька.
   – Я тобой недоволен, – покачал головой художник. – Всем известно, у льва четыре лапы. Для этого фантазии не надо.
   – На картинке у зайца два уха и четыре лапы у льва. – Настенька показала на стенку, где остались несмытые дождём рисунки.
   – Хм! В самом деле. – Карандаш удивлённо разглядывал свой рисунок. – Ты наблюдательная девочка. На уроке Внимательности я поставлю тебе самую высокую отметку… Но кто же дорисовал ухо зайцу и лапу льву? А?
   Карандаш оглядел класс. Ты, конечно, помнишь, он оставил рисунки неоконченными, чтобы картинки не оживали. А тут кто-то взял и дорисовал их. Зайке – ухо, а льву – лапу.
   Рисовал, очевидно, совсем не волшебник: лев и зайка не оживали.
   – Прутик, это не ты?
   – Не я, – ответил Прутик.
   Художник вздохнул. У Прутика можно было и не спрашивать. Если Прутик дорисует, он, конечно, сделает зайке три уха, а льву шесть лап или семь. Он такой.
   А Настенька нарисует ухо, потом цветочек подрисует в ухе.
   А Чижик нарисует велосипед. Если нет лапы, не ходи пешком. Садись, лев, на велосипед, и никто тебя не догонит: ни заяц, ни охотник.
   – Мы тоже не рисовали, – сказали Чижик и Настенька.
   – Невероятно, – вздохнул Карандаш. – Но не будем отвлекаться… Итак, урок Фантазии. Чижик, расскажи нам, пожалуйста, свою небылицу.
   – Живёт у меня дома, – начал уверенно мальчик, – собака по имени Бобик…
   И это уже была небылица. Во-первых, потому что Бобик. Никакого Бобика у Чижа нет, я знаю. Во-вторых, потому что собака. Никакой собаки, не то что Бобика, у него нет. Она могла, конечно, быть. Но мама сказала: «Я буду жить на балконе! Я с вами жить не буду!..» Поэтому он говорил настоящую правдивую небылицу.
   – Мы тебя слушаем, – сказал учитель.
   У меня дома живет собака по имени Бобик. Однажды она взяла мочалку и мыло и стала мыться в ванной. Мама увидела и сказала: «Что же ты, Бобик, холодной водой моешься? Чихать будешь». – «А мне, – сказал Бобик, – надоело, как все собаки, лаять. Я чихать буду. Чтобы мне каждый день „будь здоров“ говорили…»
   Все весело засмеялись. Учителю даже показалось, будто в саду за окном тоже кто-то весело смеётся и хлопает в ладоши.
   – Молодец, – похвалил учитель. – Ставлю тебе высокую оценку. Думаю, все ребята могут придумать не хуже… Настенька, расскажи нам, пожалуйста, небылицу.
   – Небылицу? Можно, я про кита расскажу?
   – Давай про кита…
   – Ну вот… У меня дома в ванной живёт кит. Он пьёт кефир из бутылки и никого не обижает. А по ночам булькает своим фонтанчиком и никому спать не даёт. А все думают, это кран булькает, зовут слесаря, а слесарь, как увидит кита, в окошко прыгает. Я просто не знаю, что мне с этим китом делать!
   – А у меня дома, – вмешался Чижик, – живут мама и папа. Они очень послушные. По утрам всегда умываются и чистят зубы. На кровати не прыгают, подушками не кидаются. Каждое утро по дороге в школу я за ручки веду их на работу. А недавно я повёл маму и папу в цирк. За хорошее поведение. Они были очень довольны и три дня говорили мне «спасибо»…
   – Ой, не могу! – засмеялась Настенька.
   А Прутик задумался. Это не так просто, придумать небылицу. Фантазировать – это совсем не просто.
   – Мой любимый прадедушка, – вспомнил мальчик, – до самой пенсии работал пиратом…
   И все начали смеяться. Пиратам пенсию не дают. И пират – это не работа, а неизвестно что.
   – Морским разбойником работало мой любимый прадедушка, пиратом, – пояснил Прутик. – У него на балконе стоял большой-большой, чёрный-чёрный сундук с белыми косточками на крышке. А в сундуке лежала старинная-старинная карта. Она была такая старинная, что прадедушка подклеил её сам газетой. Иначе она вся бы разорвалась. Однажды я нашёл этот сундук, – сказал Прутик таинственным голосом и поглядел на девочку.
   И Настенька притихла. И все почему-то притихли.
   – Я хотел открыть его, а сундук вдруг ка-ак… а он вдруг как прыгнет с балкона, как загудит…
   Ребята вздрогнули. В саду под окном кто-то крикнул тоненьким весёлым разбойничьим голосом:
   – Уу-ууу!
   – Ой, – прошептала Настенька.
   – Ой, – сказал Прутик, не ожидавший ничего подобного.
   – У-ух! – повторил тоненький разбойничий голос.
   – У-у! – подхватил учёный попугай. – Кыш! Кыш!
   – Это кто нас пугает? – сердито сказал Карандаш.
   Ребята спрыгнули с лошадок. Учитель подбежал к окну. Там никого не было. Только малозаметные следы на дорожке вели в мохнатый кустарник.
   – Никого нет, – удивился Карандаш. – Ерунда какая!
   Он дёрнул за верёвку пароходного колокола. Динь-динь-динь!
   – Урок Фантазии окончен. Перемена.
   – Перемена! Кыш! Кыш! – говорил учёный попугай ребятам. – Кыш!
   Он хотел, наверное, сказать: нечего сидеть в классе. Кыш отсюда. Кыш.
   – Очень жаль, – возразил Чижик. – Мы так и не узнаем, почему сундук с балкона прыгал…


   Учитель Карандаш пошёл к Самоделкину.
   – Слушай, Самоделкин, ты научи ребят, как правильно делать зарядку, а я должен поискать.
   – Кого? – спросил железный человечек.
   – Я не знаю.
   – Чего же ты будешь искать?
   – Я буду искать «У-уу».
   – А как оно выглядит, «У-уу»?
   – Я не знаю.
   – Тогда я пойду на зарядку… Эй, малыши! – позвал он. – Будем делать зарядку!
   – Зарядку? – спросила девочка. – Зачем волшебникам делать зарядку? Зачем?
   – Не хочу никакой зарядки, – решительно заявил Прутик. – Волшебникам зарядка ни к чему. Ерунда – зарядка.
   – Пускай неволшебники делают зарядку, – согласился Чижик.
   – Тогда покажите мне, как лягушки прыгают, – попросил хитрый Самоделкин. – Я забыл, как они прыгают. Кто знает, как лягушки прыгают?
   – Я! – в один голос ответили ученики. – Я знаю, как лягушки прыгают.
   – Проще простого, – сказал Чижик и запрыгал по садовой дорожке высоко и ловко.
   – Так воробышки скачут, а не лягушки, – заметил Прутик. – лягушки приседают, а потом – прыг! И лапки в стороны.
   – Покажи, мальчик, покажи, – подзадоривал Самоделкин. – Прыг-скок…
   Они взяли друг друга за руки и запрыгали все вместе.
   Выше всех, конечно, подпрыгивал Самоделкин.
   – Раз-два! Раз-два! Раз-два! – приговаривала Настенька.
   – Ква-ква! Ква-ква! – смеялся Прутик.
   Они так прыгали, что прохожие, которые шли мимо ограды школьного сада, останавливались и говорили:
   – Тут, наверное, школа цирковых акробатов. Ай, какие ловкие!
   – Но зачем тогда, скажите на милость, – не поверил один прохожий, – в саду голубой шар? Зачем акробатам шар? А?
   – В самом деле, не понятно, – согласились прохожие.
   Тут один маленький мальчик посмотрел на прохожих и сказал:
   – Всё понятно.
   Маленькие всегда понимают лучше многих прохожих.
   – Они от радости прыгают. Вот, – сказал мальчик.
   И я не могу с ним не согласиться. Никаких чудес не бывает без радости. Ни один волшебник не может обойтись без неё, без радости. Не будет радости – не будет никакой Волшебной школы.
   Озадаченный художник между тем ходил в зарослях, шарил в траве, надеясь найти какие-нибудь следы. И ничего не видел.
   Школьный сад очень густой. В нём даже пальмы растут с орехами. Орехи большие такие, называются они кокосовые. Величиной с маленький арбуз. А в них прохладная жидкость, похожая на молоко. Их никто в саду не сажал. Однажды эти пальмы нарисовал Карандаш. Он подумал: сад будет наряднее от бананов и ананасов. Взял и нарисовал. И жуков нарисовал – светлячков, как в настоящем тропическом лесу. Не бывает на свете хорошего тропического леса без летающих светлячков. Днём их не видно, зато ночью пальмы очень красивы от голубого сияния. Жуки летают, как маленькие фонарики…
   Озабоченный Карандаш ходил по этому саду – и вдруг ему почудилось, будто кусты на лужайке, у фонтана, где занимались ребята, колышутся, прыгают и приговаривают:
   – Раз-два! Раз-два!
   Карандаш бегом поспешил туда. И ничего не нашёл. Один шорох и шелест. Правда, совсем близко, как ему показалось, кто-то крикнул тоненьким голоском: «Ку-ку». Но кто может в саду кричать «ку-ку», если не кукушка? В таком необыкновенном саду не то что кукушка, попугай с павлином с радостью поселились бы и никогда из него не улетали.
   На всякий случай Карандаш крикнул:
   – Эй, ты, выходи отсюда немедленно, да поживей, пока тебя комарики не закусали! Я кому говорю!
   А в самом деле, кому? Там никого не было. Только снова из гущи веток донеслось «ку-ку». Будто ветки дразнились тоненьким голоском: «Ку-ку!»
   Это, конечно, мог бы сказать учёный попугай Ку-Ку. Но учёные попугаи потому и называются учёными, что любят сидеть в учебных комнатах, а не шататься по лесам и пальмам.
   Самоделкин с укоризной посмотрел на Карандаша и покачал головой, потому что не слышал никаких «ку-ку».


   Самоделкин позвонил в пароходный колокол, приглашая всех на последний урок. Учёный попугай тоже громко позвал: «Цыпа-цыпа-цыпа!» И раньше ребят в класс пошли кот и собака, посидеть и послушать умные разговоры.
   А между тем в городе наступил вечер, и летние сумерки отуманили улицы, необыкновенную школу, и сад, и всех прохожих на улице, и все автомобили, которые, чтобы не потеряться в ранних сумерках, зажгли у себя рубиновые огоньки.
   Фонтан в саду булькал потише, по-вечернему. Под голубым шаром едва заметно проступили звёзды. Он покачивался над верхушками тёмных деревьев, похожий на луну.
   – Волшебнику надо знать всё, – начал урок Самоделкин. – И таблицу умножения обязательно, и правила сложения и вычитания.
   – А зачем? – удивился Прутик.
   – Ты меня огорчаешь. Как это зачем? А если тебя попросят: пожалуйста, нарисуй нам пять яблок, румяных и золотистых. А ты вместо пяти нарисуешь восемь.
   – Будет очень хорошо, – сказал Прутик. – Я лишние сам съем.
   И все ребята прыснули от смеха.
   – Подумают люди: Прутик жадный, – сказал учитель Самоделкин. – И станут смеяться и говорить: или он до десяти считать не умеет, или он жадина.
   И вдруг кто-то насмешливо сказал:
   – Жадина-говядина, солёный помидор!
   – Чижик, невежливо так говорить про своего товарища, – заметил Самоделкин.
   – Сам жадина-говядина, – сказал Прутик.
   – Я не говорил, – обиделся Чижик. – Наверное, попугай сказал.
   – Это в окошко крикнули, я слышала, – сказала Настенька.
   Самоделкин выглянул в окно:
   – Эй, кто там?… Нет никого…
   Самоделкин закрыл окно.
   – Мальчишки, наверное, хулиганят, – сказала Настенька. – Похоже на мальчишек.
   – Не будем отвлекаться. Прутик, реши нам, пожалуйста, задачу. Послушай условия задачи.
   Самоделкин заглянул в каюту парохода, вынес большую учёную книгу, открыл её на сорок второй странице и прочёл:

     Не в болоте,
     А в кадушке
     Жили-были
     Две лягушки.
     Если будет
     Пять кадушек,
     Сколько станет
     В них лягушек?

   Самоделкин закрыл книгу.
   – Подумай, прежде чем ответить.
   Прутик подумал.
   – А в кадушке вода холодная или горячая?
   Ребята засмеялись.
   – Не задавай глупых вопросов. Лягушки в горячей воде не купаются и не плавают. – Самоделкин забренчал своими пружинками.
   – А кадушки высокие или невысокие? – уточнял Прутик.
   – Высокие, – рассердился учитель. – Высокие, деревянные, из-под солёных огурчиков.
   – А кто их тогда в кадушки бросит? – наивно спросил Прутик.
   Ребята фыркнули.
   – Кто не хочет знать математику, – строго заметил Самоделкин, – тот некогда не сумеет летать на воздушном шаре и не увидит моря и горя, далекие земли, необыкновенные города.
   – Карандаш нарисует море. Большое-большое, синее-синее. Зачем далеко летать? – сказал Прутик.
   Самоделкин задрожал всеми своими пружинками, так он рассердился.
   – Карандаш! – позвал Самоделкин. – Иди, пожалуйста, сюда!
   Карандаш тут же вошёл в класс:
   – Кто меня звал?
   – Ты послушай, – сердито звенел Самоделкин, – какая беда! Послушай, о чём говорит мальчик! Он говорит: «Карандаш нарисует море и горы, невиданные земли. Нарисует, поэтому не надо путешествовать! Он лентяй. Не хочет учить математику. Мы напрасно приняли его в школу.
   Я не могу вам передать, как побледнел волшебный художник!
   – Мальчик не хочет путешествовать? Не может этого быть! Мальчик, подумай только, мальчик не хочет путешествовать! Или он болен? Конечно, болен! Это мы с тобой виноваты! Он устал. Он такой маленький. Прутик заболел. Надо скорее позвать «Скорую помощь», позвать учёного доктора. Нельзя терять ни минуты!
   – Ах так! – зазвенел Самоделкин. – Я знаю, что делать. Я сам… Я побегу! Я найду самого учёного-разучёного доктора. Такого доктора, такого… Мальчик, видите ли, болен!
   Самоделкин выбежал из класса, подпрыгивая на своих пружинках, так он спешил найти учёного доктора.
   – Бедный Прутик, – сказала девочка. Она подошла к нему и стала трогать больному лоб. – Надо лечь в постель и выпить лекарства. Таблетки, микстуру и порошки.
   – Ай-ай, что мы наделали! – совсем побледнел художник. – Ай-ай!
   Но тут кто-то громко постучал в дверь, и в класс вошёл доктор в белом халате с научным таким докторским чемоданчиком.
   – Здравствуйте, – сказал доктор и почему-то внимательно осмотрел и поправил свой халат. Будто боялся, как бы кто не увидел, что у него там под халатом. – Я очень спешил. Я доктор. Кто вызывал «Скорую помощь»? Где больной? Покажите мне больного мальчика.
   И всем показалось, будто в халате у доктора что-то звенит, а сам он слегка подпрыгивает от волнения.
   – Вот он, – сказал Карандаш. – У них сегодня был очень трудный день. Прутик сначала не хотел учить математику, а потом сказал: не хочу путешествовать.
   – Хм, – покачал головой учёный доктор. – Очень серьёзная болезнь. Откройте рот. Скажите «а-а».
   И всем показалось, будто в халате у доктора что-то звенит от волнения.
   – А-а! – сказал Прутик.
   – Вертольютики макабучки, – задумался учёный доктор, слегка подпрыгивая на месте. И никто не мог понять учёных слов. Учёные доктора иногда разговаривают совсем непонятно.
   Макабучки! – повторил попугай, а Карандаш побледнел ещё сильней.
   Чижик взглянул на доктора и спросил:
   – А почему вы так подпрыгиваете?
   – От волнения, мальчик, от волнения, – сказал учёный доктор.
   – А почему вы так звените? – спросил Чижик, подозрительно прислушиваясь.
   – Бульяки закаляка, – задумчиво произнёс доктор и не ответил. Учёные доктора не любят, когда мешают лечить больных. Он только плотнее запахнул свой халат.
   – Пожалуйста, помогите, уважаемый доктор, – умоляюще сказал Карандаш.
   Доктор подумал-подумал, открыл свой чемоданчик и снова стал думать, как думает всякий учёный доктор.
   – Таблетки мальчику не помогут, – нахмурился доктор.
   – Не помогут, – вздохнул Карандаш.
   – Микстура мальчику не поможет, – сурово добавил доктор.
   – Не поможет, – затрепетал Карандаш.
   – Мальчику необходима лечебно-учебная пластинка! – решил доктор.
   – Какая пластинка? – не понял художник.
   – Вот она. – И доктор достал из чемодана пластинку для проигрывателя. – На этой пластинке, – сказал учёный доктор, – вся математика записана. Лечение такое: пластинка всю ночь говорит, а мальчик спит. Он утром встал, а у него вся математика в голове.
   – Замечательно! – воскликнул Карандаш. – Чудесное лекарство! Большое вам спасибо, уважаемый доктор!
   – Но мальчик должен спать один, – строго добавил доктор и почему-то зазвенел. – Бульончики курикуки. До свиданья…
   Доктор ушёл, а через минуту вернулся учитель Самоделкин, и Карандаш рассказал ему про учёного доктора и лечебную пластинку.
   – Я так и думал, – кивнул железный человечек. – Бульончики курикуки… – звенел он. – То есть виноват, я хотел сказать: мальчик будет спать один. Инфекция очень опасная…
   – Бульончики курикуки, – важно заметил попугай. – Вертольютики макабучки…


   Чижик и Настенька после такого удивительного дня уснули в один миг в спальне для ребят. А Прутика положили на диване в белой комнате, с белыми шторами на окнах, с белыми шкафчиками у стены, в которых стояли самые разные лекарства. Эта комната была на всякий случай, для ребят, если кто-нибудь из них нечаянно заболеет.
   Мальчик уснул. И тогда Самоделкин поставил рядом с ним проигрыватель с учебно-лечебной пластинкой. Потом нажал кнопку аппарата и вышел из комнаты.
   Карандаш выпустил в ночной сад необыкновенную собаку Тиграшу. Такой собаки в темноте любой разбойник испугается, подумал Карандаш. И скучно ей не будет, потому что в саду гуляла коза Бубенчик. Она рвала бананы с деревьев и тихонько звенела своим бубенчиком.
   Художник ушёл спать в комнату, на дверях которой висела табличка, привинченная шурупами:
 //-- КОМНАТА КАРАНДАША И САМОДЕЛКИНА --// 
   Зелёный кот Клеточка один ходил по комнате и никому не мешал. Когда коты по ночам ходят, их почему-то никто не видит и не слышит.
   На кухне затих пузатый самовар на гусеницах. Маленькие самосвалы с печеньем и конфетами замерли в своём большом белом гараже, который все, кроме Самоделкина, почему-то называли буфетом.
   Было очень тихо. Только там, где спал Прутик, механический ровный голос говорил и говорил:

     Подарил ежатам ёжик
     Восемь новеньких сапожек.
     От восторга ежата визжат.
     Сколько было у папы ежат?

   Учебная пластинка вертелась, а мальчик спал и не видел, как зелёный кот вошёл в комнату.
   – Подумай, – плавно говорил механический голос, – подумай: сколько было ежат? Помни: к четырём прибавить четыре – будет восемь. Дважды два – четыре. Дважды четыре – восемь.
   Учебная пластинка вертелась, и свет луны прыгал на ней, как солнечный зайчик, вернее, как лунный, потому что была ночь. А может быть, не как лунный зайчик, а как лунный мышонок. Потому что кот вдруг насторожился. Его зелёные глаза в темноте сверкнули, как два маленьких светофора. Он пошевелил зелёными усами, выгнул спину и стал подкрадываться к лунному зайчику или мышонку.


скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46

Поделиться ссылкой на выделенное