Юрий Шевцов.

Объединенная нация. Феномен Белорусии

(страница 4 из 18)

скачать книгу бесплатно

   На таком духовно-политическом фоне логично рассматривать церковные и религиозные вопросы в качестве разменной моменты в ходе геополитических комбинаций для отражения очередного нашествия. Абсолютно очевидно, что такого рода практичное, отчужденное отношение к церкви и даже к религии коренным образом отличает белорусскую политическую традицию от русской. Государство в регионе Беларуси редко бывало последовательным хранителем веры. Оно было, как правило, бюрократическим, а не идеократическим. Ни одна церковь не могла претендовать здесь на гарантированную устойчивость, ибо здесь не могло быть устойчивым ни одно государство. Церковь бывала влиятельна в основном в силу своей способности привлечь внешнюю поддержку.
   Говоря немного возвышенно, если мы начнем разбирать ситуацию в каждый момент, предшествовавший смене конфессиональной принадлежности основной массы населения, то будем изумлены глубиной кризиса, поразившего церковь, от которой отказывались люди. И вряд ли сможем однозначно осудить их за попытку найти выход из сложившейся ситуации и сохранить веру и душу в рамках иной церкви, показавшейся на тот момент наиболее светлой и чистой. Надо отметить, что каждый новый политический класс региона Беларуси искренне исповедовал близкую ему религию. Религиозная индифферентность характерна для данного региона лишь в эпохи стабильного развития.
   Столь высокая религиозная толерантность не была характерна для России. Великое посольство Льва Сапеги об объединении трех стран или походы Лжедмитриев провалились в немалой степени из-за нежелания московского общества допустить на своей территории массовое строительство неправославных храмов и распространение влияния неправославных христианских церквей.

   Интеграция Беларуси в состав Российской империи произошла только тогда, когда Россия оказалась в состоянии вобрать в себя католическую на тот момент страну, а католическая страна оказалась способна ужиться внутри православной империи.

   Даже иезуиты в начале XIX века формально оказались в составе Полоцкой иезуитской провинции, тогда как в абсолютном большинстве стран Европы деятельность их ордена была тогда запрещена. В Полоцке же совсем незадолго до вторжения Наполеона в Россию была открыта очень консервативная иезуитская академия (1812–1820).


   Конфессиональные процессы, происходящие в Беларуси, беспрецедентны и имеют региональное значение. Беларусь – единственная страна в Европе, где на наших глазах нетрадиционная, не связанная с исторической или иной культурной традицией церковь стала второй по влиянию на религиозно активную часть населения. Речь идет о неопротестантах, в основном о пятидесятниках – «христианах веры евангельской». Нельзя исключать, что при благоприятных политических обстоятельствах эта новая церковь может выйти на первое место. Ни в одной стране Европы нет подобной конфессиональной ситуации, чреватой столь масштабным культурным переворотом.
Возможно, по значению этот фактор является более значимым для Европы, чем приверженность Беларуси крупным заводам и советскому культурному наследию.

   С конца 80-х годов социологи фиксируют рост общей религиозности белорусов. Сегодня верующими считают себя свыше половины населения Беларуси.

   Это обстоятельство создает предпосылки конфликта с советизированной частью общества. Однако еще более опасно то, что религиозность белорусского населения распределена неравномерно. Наиболее религиозным является население Западной Беларуси, то есть религиозная идеология может выступить одной из форм самовыражения западнобелорусских региональных культур и региональных элит. Соответственно сложности во взаимоотношениях конфессиональных групп часто отражают сложности во взаимоотношениях не только церквей, но и региональных элит. Важно и то, что в среде религиозно активного населения темпы роста числа неправославных религиозных объединений превышают темпы роста количества православных приходов. Это создает почву для напряженности между православным населением и слоями, ориентированными на православно-русские духовные ценности, и неправославными группами.
   С 1994 года Беларусь по формальным признакам утратила свой относительно православный характер: количество официально зарегистрированных приходов Русской православной церкви (РПЦ) впервые с 1838 года стало меньшим, нежели количество официально зарегистрированных приходов двух других основных конфессий (см. табл. 2).
 //-- Таблица 2 --// 
 //-- Официально зарегистрированные в РБ общины основных конфессиональных групп --// 
   В 1995 году ситуация в этом направлении изменилась еще: количество фактически существующих протестантских общин примерно сравнялось с количеством приходов РПЦ (как официально зарегистрированных, так и находящихся в стадии становления) и ныне лишь незначительно уступает Русской православной церкви, несмотря на худшие, чем у нее, политические условия для развития.
   При сохранении сложившихся тенденций в случае любой политической заминки, которая уберет некоторые административные препятствия для регистрации новых протестантских общин, можно ожидать, что протестанты превзойдут РПЦ и по количеству официально зарегистрированных церковных общин.


   Особое значение в конфессиональных процессах имеет региональный фактор.
   Все три основные конфессии РБ базируются в Западной Беларуси. Такая ситуация сложилась после уничтожения церковной жизни в Восточной Беларуси в 30-х годах. На 17 сентября 1939 года, в момент вступления Красной армии в Западную Беларусь, в самой БССР было, по разным данным, от одной до десяти действующих православных церквей и то ли ни одного католического костела, то ли один-два. В то же время в Западной Беларуси действовало около 700 православных церквей, свыше 200 костелов и до ста протестантских общин. Церкви в Восточной Беларуси были открыты лишь после 1941 года.

   Все три конфессиональные группы базируются в западнобелорусской деревне.

   У православных в этом регионе расположено примерно 300 приходов в деревнях, у католиков – около 120, у протестантов порядка 170 официально существующих общин. Эти общины, как правило, существовали и во времена СССР либо отпочковались от существовавших в 1939–1941 годах и после 1988 года. В основе каждой из трех основных белорусских конфессий лежит массив традиционных, преимущественно сельских общин, которые после начала в СССР политики перестройки весьма успешно перешли к активной миссионерской деятельности на практически безрелигиозном до того востоке Беларуси.
   Принципиально важным общим элементом белорусской церковной жизни стала слабость влияния клира во всех конфессиях и соответственно высокая степень самоуправления общин. В Беларуси до самого последнего времени был всего один православный монастырь и совершенно не было католических монастырей. Общие многолюдные церковные праздники при советской власти не практиковались, основой церковной жизни была община и все, что связано с потребностью именно этой церковной первичной организации. К моменту распада СССР клир был подготовлен очень слабо: в Беларуси лишь после распада СССР была расширена православная семинария в Жировичах, открыта католическая семинария в Гродно и ряд других высших и средних учебных заведений традиционных церквей. Подготовка православного клира, мягко говоря, была слабовата, и священник был нацелен скорее на апологетику традиционных моральных ценностей, чем на активную миссионерскую деятельность. В костеле ситуация усугублялась его польским культурным характером и традицией – парафия (приход) умершего ксендза могла десятилетиями ждать разрешения на приезд нового ксендза из Польши. Наконец, советское церковное законодательство рассматривало общину в качестве материально ответственного лица, а священника – в качестве наемного работника у прихожан. Тем самым даже юридически механизм функционирования приходской и парафиальной жизни был приближен к механизму функционирования протестантской общины.
   Наполняемость активными верующими общин всех основных конфессиональных групп примерно одинакова. В некоторых регионах у католиков наполняемость приходов ниже, чем у православных, в других местах – в Могилевской или Брестской областях – католические приходы зачастую очень малолюдны.
   С точки зрения функционирования общины крайне сложно представить себе устойчивое управление общественным целым, где только ядро активных верующих составляет свыше 150–300 человек. Обычно эти 150–300 человек охватывают своим влиянием еще 600-1200 человек, которые относительно регулярно ходят в церковь или костел. Это и есть средняя западнобелорусская церковная община. У протестантов средняя численность крещеных в деревенской общине составляет те же 150–300 человек, под влиянием которых находится обычно 600-1200 детей, их родителей, родственников, друзей, коллег, соседей. Конечно, встречаются и крупные общины, приходы, парафии, но в среднем наполняемость активными верующими и их влияние на более пассивную часть единоверцев примерно сопоставимы по всем конфессиям.
   У православных основной массив общин располагается в Западной Беларуси, в основном в Брестской области (католических парафий в этой области меньше 60, из них около 20 – в одном районе этой области, близ Барановичей). У католиков около 200 общин концентрируются вдоль границы с Литвой, преимущественно на стыке границ Витебской, Гродненской и Минской областей. Православных здесь примерно столько, сколько католиков у границы с Украиной, то есть почти нет.
   Все три конфессиональные группы практически не связаны с белорусской национальной идеологией, хотя обладают широкой внутренней автономией в рамках своих конфессий. Белорусская православная церковь является экзархатом Русской православной церкви. Во главе польского по традиционной ориентации католического костела стоит кардинал. Протестанты самоуправляемы по природе своей организации и вообще индифферентны в отношении национальных проблем.
   Наконец, все три конфессиональные группы обладают очень высокой степенью организационной консолидации.

   В Беларуси пока не было ни одного внутрицерковного конфликта, который можно было бы назвать церковным расколом.

   Растут в числе и православные, и католики, и протестанты. Прочие деноминации, особенно экзотические, практически незаметны. То есть изначально белорусские верующие распределены между крупными устойчивыми хорошо организованными конфессиями, политизация которых может пройти очень быстро.
   Ныне восстановлены практически все православные церкви, существовавшие в Западной Беларуси в деревне до 17 сентября 1939 года. Католических костелов открыто меньше. Основная причина – послевоенные репрессии и массовый отъезд поляков в Польшу во второй половине 40-х годов. Так, сегодня в Брестской области поляков очень мало, хотя до войны они составляли на этой территории свыше 14 % населения. Однако там, где компактное сельское польское (католическое) население сохранилось, довоенные костелы обычно восстановлены.
   Строительные программы в деревне сегодня можно считать близкими к завершению. Волна строительства новых молитвенных учреждений перекидывается из деревень в города. А вместе с этим возрастают и актуальность конфессиональной проблематики, и межконфессиональные противоречия. В частности, особенно опасным внутри всех конфессиональных групп стало противоречие между политизированными и относительно неполитизированными частями. Тем более что эти части конфессий базируются в разных регионах Беларуси и в качестве социальной базы используют разные общественные группы. В Восточной Беларуси церкви изначально возникают в основном в городах, при том что доля сельского населения на востоке гораздо меньше, чем на западе: примерно 25 % против примерно 50 %. В силу слабости общины и отсутствия культовых сооружений клир здесь более нуждается в поддержке влиятельных и богатых структур для реализации строительных программ и потому более самостоятелен относительно общины.


   В конце 80-х годов католический костел в РБ пошел на создание трех особых диоцезий (церковных округов) вместо существовавшей до того одной единой. Границы диоцезий проведены по границам культурных регионов Беларуси: Гродненский епископат охватывает всю Западную Беларусь без Западного Полесья (Брестской области), которое выделено в особую единицу. Эту Полесскую диоцезию непосредственно возглавляет кардинал Казимир Свентэк. Восточная Беларусь охватывается Минско-Могилевским епископатом. В каждой диоцезии сформировалась специфичная система взаимоотношений между клиром и прихожанами, в каждой диоцезии у костела свое место в общественно-политической структуре региона, особенные проблемы и задачи.
   В Гродненском епископате господствует традиционный польский костел. Здесь внутренняя тональность обычно задается потребностями и спецификой традиционных сельских приходов. В Полесской диоцезии католики – небольшое, нелюбимое и достаточно изолированное этноконфессиональное меньшинство в центре православного и протестантского массивов. В Минско-Могилевском епископате костел сталкивается со значительным влиянием национально ориентированных сил и в гораздо меньшей степени выступает носителем польской культуры и идеологии, нежели в Западной Беларуси. Здесь действует несколько белорусских парафий, и в костелах все шире используется русский язык.
   Именно в Восточной Беларуси была отформатирована греко-католическая ветвь костела. Греко-католики вобрали в свои парафии в основном ранее православную белорусско ориентированную молодежь. Только в Восточной Беларуси сегодня заметен переход в католичество значительного числа православных. Еще большее значение для судьбы костела в этом регионе имеет концентрация католиков в рядах белорусской оппозиции разных идеологических направлений и выдвижение национально ориентированной оппозицией тезиса о греко-католичестве как национальной религии белорусов в противовес православию [2 - Греко-католичество было упразднено лишь во время Полоцкого церковного собора 1838 года, на тот момент большая часть белорусов действительно были униатами.].
   Усиливающееся давление Запада на А. Лукашенко привело к усилению внутри правящего слоя Беларуси тех сил, что ориентированы на получение в России поддержки со стороны наиболее антизападных, националистических кругов. Сближение государства и православной церкви стало неизбежным. В Беларуси началось отступление от модели последовательно светского государства. Началось выстраивание законодательно оформленной иерархии основных конфессий по тем правам, которыми они располагают в стране. Еще в конце 90-х годов в Беларуси было введено законодательство, которое поставило под очень жесткий государственный контроль иностранных миссионеров. Граждане иных стран могут заниматься религиозной деятельностью в Беларуси только на основании относительно коротких, часто годичных, разрешений, которые могут продлеваться решением органов власти. Иностранец не может заниматься миссионерской деятельностью вне пределов своей церкви или иной локализированной культовой территории. Для проведения совместных с иными религиозными общинами религиозных мероприятий миссионер должен получать специальное разрешение местных органов власти. Это положение отразилось в основном на католическом костеле.
   Вскоре после принятия этого положения было отказано в разрешении на миссионерскую деятельность примерно 100 ксендзам, монахам и монахиням, наиболее радикально настроенным и особенно склонным к полонизационной деятельности через костел. Костел был вынужден быстрее начать подготовку кадров для своего клира из числа граждан Беларуси, а сам клир, костяк которого по-прежнему составляют в основном иностранные граждане, стал очень осторожен в высказываниях и деятельности, которая могла бы быть истолкована как провокация межнациональной или межэтнической вражды. Для белорусского костела, который на протяжении сотен лет был социальным институтом, где формировалась и развивалась и польская культура, это революционное преобразование.
   Надо сказать, прошло это преобразование без заметной напряженности в отношениях государства и костела, и католические регионы по-прежнему являются регионами поддержки А. Лукашенко в ходе всех политических кампаний в РБ. Разве что уровень этой поддержки в католических районах у А. Лукашенко немного ниже, чем в православных районах Брестской области или религиозно индифферентной Восточной Беларуси. Пожалуй, поддержка католиками А. Лукашенко даже выросла, хотя этот рост и не связан непосредственно с постановкой государством деятельности костела под свой очень жесткий контроль.
   Можно предположить, что католический клир отдает себе отчет в сложности положения костела в Беларуси в случае его прямого конфликта с государством. Опираться на польскость в Беларуси – значит опираться на очень слабые, культурно отсталые регионы вдоль границы с Литвой и Польшей, переживающие отток населения в города. Доля людей с высшим и средним образованием среди белорусских поляков примерно в полтора раза ниже доли людей с таким образованием среди этнических белорусов. В собственно католических районах – еще ниже. Нет ни одного сколько-нибудь крупного города, который можно было бы рассматривать как место концентрации польской региональной интеллигенции. Даже в Гродно поляки составляют лишь около трети населения и не могут доминировать в культуре города, где еще примерно треть жителей – этнические русские и треть – белорусы.

   В Минске, Могилеве, Гомеле, Витебске… костел может развиваться как костел преимущественно русскоязычный, и именно эти новые пространства для активности дают костелу перспективу.

   Вероятно, открытые возможности к миссионерской деятельности вне польского культурного массива и составляют главную причину относительно бесконфликтных отношений костела и белорусского государства, несмотря на все ограничительное законодательство, принятое в РБ.
   Протестантизм, развившийся на западном белорусско-украинском Полесье, не должен вводить в заблуждение своими внешними формами. Это не столько развитие новой конфессии, сколько оформление живого местного религиозного движения, которое не находит себе места в рамках традиционных церквей. Сами протестанты обычно называют себя просто «верующие» или «христиане», полагая остальных не очень последовательными в одной с ними вере. Местные протестанты также не испытывают потребности в кадрах миссионеров и проповедников. Скорее наоборот, сами ведут достаточно активную миссионерскую деятельность вне Беларуси.
   В конечном счете, костел в Восточной Беларуси по мере своего распространения все более трансформируется в особый по идеологии комплекс, приспособленный к наступательной деятельности в условиях русскоязычного постсоветского города. В отличие от Западной Беларуси костел в восточной части государства ориентирован скорее на распространение католичества на новые социальные слои и массы восточных белорусов, чем на удовлетворение потребностей уже сложившихся католических общин.
   Становление восточнобелорусского костела влечет за собой, с одной стороны, дальнейший рост внутренней напряженности в костеле РБ между польским и непольскими течениями. С другой стороны, дальнейший успех костела в Восточной Беларуси позволит католицизму усилить свою экспансию в Россию с опорой на Беларусь.


   Различие между западно-белорусской и восточно-белорусской частями РПЦ не менее глубоко. В течение 1995 года внутренняя напряженность в РПЦ привела к выплескиванию противоречий между разными группами иерархов на уровень Московского патриархата и в СМИ. Невольный лидер этого своеобразного оппозиционного течения архиепископ Могилевский и Мстиславский Максим присутствовал в Могилеве на учредительном собрании православной политической партии, которая немедленно выступила с крайне радикальной, православной, прорусской политической программой. Процесс политизации РПЦ в Беларуси тогда был остановлен. Церковь сохранила свое единство и управляемость, но характерно, что сторонниками жесткой политизации и сближения между РПЦ и государством выступали православные активисты из восточно-белорусских епископств. В Западной Беларуси, несмотря на то что именно там концентрируется основной массив православных приходов и активных верующих, подобных выступлений практически не было.
   Белорусская православная церковь находится в более сложных условиях, нежели католическая. У БПЦ вот уже много десятилетий нет «тыла». Часто забывается, что в СССР до 1988 года свыше 60 % приходов располагались в Западной Украине и Западной Беларуси. Прежде всего в Западной Украине (см. табл. 3). Восток СССР был бесцерковным.
 //-- Таблица 3 --// 
 //-- Сравнение количества православных приходов на Украине и в России [3 - УАПЦ – Украинская автокефальная православная церковь, УГКЦ – Украинская греко-католическая церковь. Вiче: Журнал. – 1993. – № 8.] --// 
   После 1988 года в Западной Украине произошла катастрофа РПЦ: в трех галицийских областях (Львовской, Ивано-Франковской, Тернопольской) из ее состава вернулись в греко-католичество практически все приходы. Православные приходы на Волыни и в остальных частях Западной Украины также покинули РПЦ, присоединившись либо к Украинской автокефальной православной церкви, либо к УПЦ Киевского патриархата. За несколько лет РПЦ лишилась массива общин, который был ее основой на протяжении как минимум 40 послевоенных лет. Вновь открытые приходы в России и в Восточной Украине несоразмерны случившейся потере, ибо пока не обладают сформированной церковной общиной. Клир для вновь открытых приходов приходится готовить на скорую руку и набирать в далеко не традиционно православных сельских районах… На этом фоне Беларусь находится в неплохом положении. Здесь сотни общин в южной части Западной Беларуси составляют компактный массив, где практически нет католиков. Этот массив не «ушел» из РПЦ и продолжает поставлять относительно качественное пополнение для кадров клира и православного актива. Но у этого массива в сегодняшних условиях нет возможности рассчитывать на реальную поддержку православной церкви России. Россия не может дать ни необходимых кадров, ни достаточного количества православной литературы, ни денег, ни образованных клириков. Белорусским православным еще длительное время надо рассчитывать только на свои силы, и никакое «единение» с Россией Белорусской православной церкви не поможет. Скорее напротив, подтолкнет оппозиционно, европейски ориентированную часть населения переходить в католицизм и протестантские церкви.
   У католического костела такой тыл был, есть и, можно быть уверенным, еще долгое время будет. Это Польша. Именно оттуда в костел идут литература, идеи, образование, деньги и кадры. Почти все работавшие в Беларуси ксендзы, монахи и монахини еще недавно были гражданами Польши. Ныне число граждан Польши удалось уменьшить примерно до 70 % состава клира. Вероятно, вскоре доля граждан Польши упадет еще, но в целом польское присутствие в белорусском католическом клире еще долгое время будет очень заметным.
   Структурная зависимость белорусского костела от польской поддержки заложена и в темпах становления самостоятельных костельных структур. В РБ Гродненская католическая семинария лишь в 1995 году дала первый выпуск в 25 человек. При таких темпах подготовки костел в РБ будет еще очень длительное время нуждаться в иностранных миссионерах, а те реально могут прибыть в первую очередь из Польши. Имеет значение и то, что костел в Беларуси традиционно является польским по духу и идеологии. Такой же создана и Гродненская семинария.
   Напротив, массив РПЦ в Западной Беларуси сегодня находится в своеобразном православном «выступе», если не на острове, внутри католического мира. На наших глазах в католицизм вернулась Галиция. Костел усилился в Литве и в части Латвии. Произошла его реанимация в северной части Западной Беларуси. В любой момент очередная политическая неурядица в Минске или в Москве может привести к власти политиков, которые не смогут или не захотят сдержать возврат в Беларусь католических орденов…
   У РПЦ в Беларуси нет собственных ресурсов выдержать конкуренцию в борьбе с католицизмом за души своей паствы. Речь может идти только о выработке нового типа православной организации, приспособленной к выживанию в условиях многоконфессионального общества. Вероятно, именно потому сторонники политизации православной церкви и превращения ее вновь в элемент российской государственной машины не находят широкого отклика в среде западно-белорусского большинства своих единоверцев.


скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18

Поделиться ссылкой на выделенное