Юлия Николаева, Наталья Шеховцова.

Несвятая троица

(страница 7 из 37)

скачать книгу бесплатно

Дорога со вчерашнего дня не изменилась: те же две пыльные колеи, разделенные полосой пожухлой травы. Мы повернули налево и двинулись бодрым шагом, время от времени оглядываясь назад. Топать, по моим прикидкам, придется километров десять, и поневоле я пожалел об отсутствии благ цивилизации. Вы только вдумайтесь: два часа пешком!

Динари болтала не переставая. Девочке, похоже, не с кем было поговорить на своем хуторе, а тут столько событий и собеседников. Конечно, большую часть того, что она мне рассказывала, я не понимал. Поэтому решил перевести эту пустую болтовню в практическое русло, и мы начали учить языки. Я ее, а она – русский. За этим увлекательным занятием мы и встретили телегу.

Средство передвижения, впряженное в уставшую серую конягу, вырулило из-за языка леса внезапно. Управлял этим местным прадедушкой автомобиля маленький и плюгавый мужичок, одетый в такие же, как у меня, штаны и рубаху, босой. Телега была нагружена какими-то мешками.

Абориген явно знал Динари, которая его с улыбкой поприветствовала и что-то спросила. Как мне показалось – о здоровье. Мужичок ответил что-то из серии «не дождетесь» и с подозрением посмотрел на меня. Динари вывалила ему огромное количество информации о том, что я давний сослуживец ее отца, навестил ее, оставил гостинца, а теперь согласился проводить до трактира, и вообще мое появление – лучшее, что случилось за последнее время в ее жизни. Мужичок что-то пробурчал и, бросив на меня еще один косой взгляд, цокнул языком. Кобылка нехотя двинулась дальше, а мы потопали своей дорогой.

Следующая встреча с аборигенами оказалось более напряженной. Спустя полчаса после того, как мы расстались с крестьянином, сзади на дороге возник столб пыли, который, по моим прикидкам здесь могли оставлять только всадники. Недолго думая, я схватил Динари за руку и нырнул в высокую траву. Через пару минут по дороге рысью промчались четверо. Трое бойцов, детали я не рассмотрел, но шлемы и кольчуги увидел точно, а с ними какой-то франт в шляпе и плаще. Посидев в траве еще минут пять, мы вылезли и пошли дальше. Динари опять начала болтать. Из ее многословной речи я понял, что благородные – а это явно были они – их, крестьян, не трогают и бояться особо нечего. Кроме того, она не понимает, почему я прячусь.

– Да поссорился я тут кое с кем, – пожал плечами я. Что тут объяснишь? Да и надо ли объяснять? Пожалел я, что грохнул обоих бойцов? Конечно, я ж не маньяк какой, чтоб меня перло от убийства. Но ребята туда явно не гулять пришли, и черт его знает, чем бы кончилось, сдайся мы им тогда. Рабствами, пытками, изнасилованием Иры? Средневековье, мать его за ногу. Свое личное кладбище я открыл еще в девяносто четвертом, в Чечне. Так что сниться мне они не будут. А остальное переживем.

К трактиру мы подошли еще спустя час. Собственно, это был не совсем трактир, а довольно большой постоялый двор, который кто-то построил на перекрестке двух больших дорог. Длинный бревенчатый сруб был поставлен буквой «П» и имел внутреннюю площадь явно не менее трех сотен квадратных метров.

К срубу прилегала огороженная плетнем большая территория, внутри которой имелись множество хозяйственных построек. Перед трактиром располагалась обширная коновязь, где сейчас было привязано с десяток лошадей. Сбоку от здания сооружен добротный навес, под которым стояло несколько массивных деревянных столов на два или на четыре человека. За одним из столиков сидела проехавшая мимо нас компания: трое бойцов в кольчугах и при мечах, а четвертым, вернее четвертой была девушка.

У меня как будто что-то стукнуло в груди и перехватило дыхание. Что сказать… Я в свои тридцать пять успел жениться и развестись. После брака у меня был период, когда я дал себе слово, что никогда не женюсь. Алина мне крови испортила столько, что повторно решиться на такой шаг мог бы только полный мазохист. Сына, которому недавно стукнуло восемь, я почти не видел, эта сука умудрилась настроить его против меня. Если быть честным перед собой, я мог бы эту ситуацию развернуть и по-другому. Однако через какое-то время понял, что сложившееся положение было удобно, и не стал рыпаться. Денег я им давал, и бог с ними. А женщин с тех пор или покупал, или общался только до той поры, пока не заходил разговор о серьезных и длительных отношениях.

Были среди них красивые и интересные, но вот как-то не цепляло сильно.

А тут зацепило. Причем так, что я остановился и стал разглядывать ее, забыв обо всем. Я не смог бы ее описать, а если б попросили, наверное, выдал что-то вроде того жеста, которым Никулин описывал Светличную в «Бриллиантовой руке». Лишь врезались в память огромные зеленовато-болотные глаза и пушистые, совершенно детские ресницы. Очнулся я спустя несколько секунд, когда понял, что Динари трясет меня за руку, пытаясь побудить меня войти в трактир. Незнакомка, на которую я засмотрелся, мазнула нас внимательным взглядом и вернулась к беседе со своими спутниками. Ощущая себя совершенно не в своей тарелке, я позволил Динари завести себя внутрь здания.

Внутри было чисто и довольно прохладно. За массивной стойкой на фоне огромных деревянных бочек стоял упитанный мужичок в красном фартуке поверх обычной крестьянской одежды. Динари подошла к нему и сказала несколько слов. Он кивнул, улыбнулся ей и, махнув рукой, пригласил нас в соседнее помещение.

Судя по всему, это был магазин. Вдоль стен стояли длинные столы, на которых располагался различный товар, от ножей и каких-то приспособлений, до бутылок и странных, треугольных буханок хлеба. Динари подошла к столу с едой и стала что-то очень оживленно говорить, периодически кивая на меня. Я молчал, пытаясь понять хоть что-то, и внимательно поглядывал на торговца, вернее на его реакцию. Не молод, лет сорок, большой живот, хитрые глаза. Он что-то спросил Динари, потом улыбнулся мне и показал на прилавки. Девушка тоже мне улыбнулась. Я кивнул, показал на хлеб. Хозяин сложил в мешок две буханки и вопросительно посмотрел на меня. Я показал один палец, и он добавил еще одну. Я произнес слово, которым Динари называла мясо, и лишь потом вспомнил, что должен был играть немого. Однако трактирщик не смутился и подозвал меня к углу, где виднелась дверь, видимо в погреб. Открыл ее и прошел внутрь, приглашая следовать за ним. Я последовал.

Погреб был огромным. Вдоль стен на длинных деревянных палках, торчащих из стены, висели окорока и колбасы, на полках лежали светло-желтые головы сыра. Запах стоял потрясающий! Я ткнул пальцем в парочку окороков и головку сыра. Однако хозяин уходить не спешил и проводил меня в угол, где на специальном стеллаже стояли несколько десятков сосудов из орехов. Я такие видел в вещмешках убиенных мною бойцов. У тех в сосудах была вода, а тут, вероятно, какой-то алкоголь. Одна емкость по моим прикидкам вмещала чуть больше пол-литра. Я показал три пальца, хозяин кивнул. Мы вернулись наверх.

Повернувшись к хозяину спиной, я показал Динари золотую монету. Она покачала головой и сделала знак пальцами, который означал «меньше». Я достал серебряную, она показала два пальца и что-то сказала трактирщику. Тот ответил. Я развернулся к нему и положил на стол две серебряные монеты. Хозяин мотнул головой, словно лошадь, отгоняющая мух, ткнул пальцем в монеты и показал три пальца. Я хмуро усмехнулся и положил еще одну, поменьше. Трактирщик опять со мной не согласился, показывая на большую монету и сунул мне под нос два пальца, потом на маленькую – и еще один. Теперь не согласился я и достал обычный рубль, который положил рядом. Торговец взял монету, с минуту разглядывал ее, попробовал на зуб, потом сморщился и кивнул.

Динари быстро сунула в мешок наши покупки, поклонилась торговцу и вопросительно посмотрела на меня. Торопиться я не стал и показал трактирщику на большую глиняную кружку, которая стояла на стойке. Хозяин удовлетворенно улыбнулся, показал на тарелку, и я согласно кивнул, сунув ему поднос еще два пальца и доставая еще один рубль. Взяв монету, трактирщик гостеприимно провел рукой, типа садитесь где хотите. Ноги сами понесли меня на улицу под навес. Усадив Динари за стол, я уселся рядом так, чтобы видеть незнакомку.

Динари что-то говорила, но я не то, чтобы не понимал, а просто не слышал, разглядывая компанию за соседним столиком. Обед у тех был в самом разгаре. Все пользовались небольшими трехзубыми вилками, помогая себе кинжалами при необходимости. Ели они довольно большой и, видимо, недавно зажаренный окорок, отрезая от него ножами небольшие кусочки и перекладывая на свои тарелки. Ко всему этому делу в комплекте шли какая-то зелень, круглые красные клубни, типа редиски, и большие кружки с напитком. У девушки вместо кружки стоял прозрачный стеклянный бокал вычурной формы с чем-то темно-красным внутри.

На незнакомке была одета мягкая бежевая рубашка (бархат?), ворот которой был расстегнут, демонстрируя соблазнительное декольте. На ногах коричневые замшевые штаны и высокие сапоги, кажется, у нас они называются ботфортами. Рубашку девушка носила навыпуск, из-под нее выглядывали золоченые (или золотые?) ножны. На правом бедре у этой амазонки висело что-то еще, но мой ракурс не позволял разглядеть, что именно.

Незнакомка спокойно отнеслась к моему вниманию, я сказал бы даже, что равнодушно. Пару раз мы встретились взглядами. Я почему-то подумал, что она командует этими тремя бойцами. Разговаривали они на том языке, который я здесь уже слышал. Именно так говорили бойцы, двоих из которых я отправил на тот свет.

Но черт меня возьми, как же она хороша!

Нам принесли еду и питье, на которое мы с Динари немедленно набросились. На вид и на вкус едой был горох с каким-то мясом и отличное пиво, которое имело очень необычный привкус, приятный, но незнакомый.

Пока мы кушали, к соседнему столику подошел трактирщик. Незнакомка его о чем-то спросила, поглядывая на нас. Он негромко ответил ей и что-то показал на открытой ладони. Твою дивизию! Это был мой рубль.

Прежде чем я сообразил, стоит ли переживать по этому поводу, мы услышали какой-то необычный стук копыт. На площадку перед трактиром вдруг выскочили несколько всадников, и я аж рот открыл от изумления.

Начать с того, что это были не люди. Представьте себе сатиров, одетых в черные кожаные одежды на манер тех, которые продаются в магазине для взрослых. Высокие, поджарые с витыми, немного расходящимися в сторону, рогами. Большие черные глаза без радужки. Серая шерсть на непокрытых одеждой частях тела. Вместо копыт вполне себе обычные кожаные сапоги. Широкие, почему-то зеленые пояса с мечом и кинжалом.

Ко всему прочему, эти порождения кошмара скакали верхом на ящерах. Звери чем-то напоминали рапторов из фильма «Парк юрского периода», однако топали на четырех ногах, носили седло и имели черную и блестящую чешую. Монстры легко соскочили со своих ездовых животных, и я заметил еще одну особенность – у каждого нелюдя был длинный тонкий и черный хвост, который заканчивался небольшим треугольником, наподобие наконечника стрелы. Не хватает трезубца, подумал я. И тогда смело можно думать, что я в аду.

– Шоды! – выдохнула Динари, и мне совсем не понравился тон, которым это было сказано. Так говорят о бандитах, волках, рэкетирах – словом о тех, с кем не хотелось бы встречаться.

– Спокойно, девочка, – прошептал я, подтягивая ближе вещмешок, в котором лежал арбалет, и нащупывая рычаг взвода.

Троица шодов, оглядевшись, целенаправленно двинулась к столику, который занимали бойцы и девушка. Рычаг арбалета с еле слышным щелчком встал на боевой взвод, и я перехватил рукоятку правой рукой, отодвигая стул так, чтоб можно было быстро встать.

– Динари, – чуть слышно прошептал я. – Я кричу, ты падаешь на пол и ползешь за угол.

Девушка кивнула, но я понятия не имел, что она поняла.

Шоды подходили к столику, немного расходясь в стороны, чтоб охватить вниманием больше пространства. Один глянул на нас и что-то крякнул, сделав непонятный жест мохнатой рукой. Динари вжала голову в плечи.

Троица бойцов и амазонка отодвинули от стола стулья и развернулись к пришельцам. Один из сатиров что-то прокрякал, показав странный треугольный жетон, вдруг возникший в лапе.

Глубоким бархатистым голосом девушка что-то ответила, вытянув навстречу ладонь в жесте – не подходите. Шод каркнул в ответ, положив лапу на рукоять меча, то же сделали его коллеги. Я поднял под столом арбалет, так, чтобы стрела смотрела на ближайшего ко мне сатира, палец лег на спуск. По моим расчетам, болт должен был воткнуться ему аккурат в низ живота.

Девушка продолжала что-то говорить, но шод перебил ее карканьем и потянул меч из ножен. Понимая, что драка неминуема, я мягко потянул спуск и почувствовал, как арбалет дернулся в руке.

– Ложись, – заорал я, падая со стулом вбок, одновременно дергая второй рукой рычаг перезарядки. С супостатом случилось странное: раздался сильный хлопок и шода, в которого ушла моя стрелка, буквально разорвало пополам. Вверх вырвался фонтан из крови, на пол посыпались внутренности. Главный из сатиров вдруг подпрыгнул метра на полтора, и на месте одного из телохранителей незнакомки вспыхнул огненный столб. Второй козел только сейчас понял, что угроза исходит от меня, и махнул рукой, пытаясь чем-то в меня кинуть, но я в то же мгновение спустил стрелку, нацелив арбалет в его сторону. Знакомый хлопок – и второе тело ошметками опадает на землю. В этот момент я почувствовал, что лечу. Затылок больно треснулся о стену трактира, и я потерял ориентацию в пространстве.

Способность осознавать окружающее вернулась ко мне спустя секунду. Двое оставшихся в живых телохранителей незнакомки рубились на мечах с последним шодом. Это не было красивым фехтовальным поединком, как показывают в фильмах. Бойцы наскакивали на нелюдя, стараясь поранить клинком, тот же отбивался то мечом, то кинжалом, стараясь увернуться. Вот очередной наскок, боец проваливается вперед, а странно изогнувшийся шод кончиком кинжала чиркает его по шее. Громкий хрип, и боец падает на землю, стараясь зажать ладонью горло, между пальцами которой появляются кровавые ручейки. Шод делает шаг назад, и только теперь я вижу, что его хвост обмотал ноги раненого. Второй телохранитель резво сместился вбок, а из-за перевернутого стола появилась фигурка незнакомки. В ее правой руке было зажато что-то, напомнившее мне дуэльный пистолет времен Пушкина. Девушка, не теряя ни мгновения, четким движением вскинула оружие и выстрелила. Шод вновь высоко подпрыгнул, но я уже видел, что она попала. Однако при падении сатир успел зацепить второго парня, причем сделал это хвостом, наконечник которого ударил бойца в висок. Незнакомка сунула пистолет в кобуру и вытянула кинжал из золоченых ножен. Ее боец упал на землю мертвым грузом, а шод, зажав рану в животе, начал отползать от девушки.

– Стой, – крикнул я ей, пытаясь подняться и одновременно взводя арбалет. – Не подходи к нему!

Посмотрев на меня, она, видимо, поняла, что я хотел сказать, потому что кивнула и сделала шаг назад. Только бы не промахнуться, подумал я. Вот опозорюсь тогда! Впрочем, до шода было всего метров семь. Щелкнула тетива, голова нелюдя взорвалась. Вот блин, чуть не промазал, целил-то в корпус – руки ощутимо подрагивали. Опустив арбалет, я повернулся к незнакомке. Однако ей было не до меня, она рванула к хрипящему бойцу, зажимавшему ладонью артерию. Вряд ли ему уже поможешь, подумалось мне, и я оглянулся в поисках Динари. Девочка сидела на земле чуть поодаль, прижавшись спиной к стене трактира. Обхватив колени, она огромными испуганными глазами смотрела на окровавленные тела и ошметки внутренностей, раскиданных повсюду.

Сходи за едой, твою дивизию!


Ирина Зуева, Эртазания, хутор Динари, 19-го изока, день


Наверное, есть в человеческой психике какой-то предохранительный механизм.

Два дня назад у меня была семья, ради которой я жила. Была работа, было более-менее предсказуемое будущее.

Был дом, с современной кухней, ванной и горячей водой. Был маленький желтый автомобиль, который мог меня доставить за час на расстояние в насколько десятков километров. Много чего было…

Представьте, что вы потеряли это в один миг, вас выкинуло в средневековье, где цена вашей жизни – ломаный грош, где удобства – это туалет на улице и листики лопухов вместо туалетной бумаги. И даже тогда вам не удастся понять всю глубину моего отчаяния. Это возможно представить, но представляя – невозможно ощутить.

Закутавшись в одеяло, в позе эмбриона я лежала в траве и пыталась понять, в чем я провинилась перед Господом. Как ни странно, в себя меня привел обыкновенный холод. Солнце сместилось, и я оказалась в тени сарая, а ветерок заставил мою кожу покрыться мурашками. И я вдруг ощутила, что жива!

Я ведь живая, а могла лежать под камнями там, где наш вагон упал со скалы. Я живая, мне холодно, я чувствую… Значит, я могу любить, и пусть Насти и Игоря нет рядом, но я ведь люблю их и знаю, уверена – с ними там, дома, все хорошо. А еще я ведь могу вернуться, попала же я сюда, значит, могу и обратно. А это уже надежда, я надеюсь! А с любовью и надеждой уже можно жить.

Вот так прохладный ветерок включил во мне защитный механизм. Я перебралась на сеновал, закопалась в сено и, наслаждаясь его запахом, заснула. Заснула с детской уверенностью, что все будет хорошо.

Разбудил меня голод. Я полежала, прислушалась к себе и поняла, что хочу есть. Завернувшись в одеяло, вышла из сарая и остановилась как вкопанная. На траве лежал Третьяков, а рядом с ним сморщенная, будто бы сломанная горбатая фигурка деда.

Я кинулась к Вадиму. Боже, что еще случилось? Он был теплый, на шее билась синеватая жилка, но ни похлопывание по щекам, ни мои крики ни к чему не привели. Бросившись в дом, я отыскала черпак для воды, потом плюнула, схватила всю бадейку и потащила ее на улицу. Сначала я намочила ему только лицо, но это не дало никакого результата. Тогда я вылила черпак ему на грудь, но и это ни к чему не привело. Вспомнив, что говорила Динари, я сорвала с его шеи амулет, но даже тогда он не пришел в себя.

Дед, который лежал рядом, не подавал совсем никаких признаков жизни. Мне даже показалось, что он не дышал. Вадим же дышал, будто спал, но я совершенно не могла его разбудить. Отчаявшись, я повернула его на бок, чтоб он не задохнулся, если его будет тошнить, села рядом и горько разревелась.

Не знаю, сколько я так просидела. Когда солнце уже начало клониться к закату, от тропинки вдруг раздался выстрел. Нужно было бежать в траву и прятаться, но я решила, что не буду этого делать, будь что будет. Вадима я не утащу, а смотреть, как здесь с ним что-то будут делать, я не смогу.

На тропе показались два всадника на больших, серых в яблоко лошадях. Третья, гнедая, скакала следом. Только когда они приблизились к дому, я поняла, что это Андрей и Динари. Несмотря на ужасное настроение, я не могла не улыбнуться. Беркут раскорячился по спине кобылы как осьминог на камне.

Подъехав ближе, Андрей неуклюже соскочил с лошади, помог слезть девочке.

– Кераль! – крикнула Динари, подбегая к лежащим на траве телам и обнимая старика.

– Что с ними? – как-то отрывисто и резко спросил А ндрей, и в его руках откуда-то появился маленький арбалет.

– Я не знаю, – шмыгая носом, проговорила я. – Я спала, а потом вышла, они так лежат…

– Живы? – спросил Андрей, опускаясь на корточки и щупая Вадиму шею.

– Вадим жив. Но он то ли спит, то ли без сознания, – ответила я. – А старик… Я не знаю. Он холодный совсем.

Динари положила голову Кераля себе на колени и заревела в голос, а Андрей подошел к старику и попытался нащупать пульс. Потом развернул тряпки, в которые тот был укутан. Вдруг резко встал и отряхнул руки.

– Что? – одними губами спросила я.

– Он не человек, – задумчиво проговорил Андрей, отходя в сторону и демонстрируя мне то, что было под тряпками. Вместо горба на спине старика виднелись какие-то странные складки одежды.

– Не поняла, – проговорила я, а Андрей, схватив за одну из складок, потянул материю вверх. То, что я приняла за одежду, оказалось сложенным перепончатым крылом. – Не фига себе! – пораженно пробормотала я.

– Вадим опять колдовал? Это его шутка на тропе? – спросил Беркут.

– Да.

– Доколдовался, – Андрей покачал головой. – Динари, кто такой Кераль?

Девочка шмыгала носом, пытаясь успокоиться. Андрей подал ей черпак, в котором оставалась пара глотков воды.

– Кераль – стех, – ответила она, когда смогла говорить. Потом, мешая русские и эртазанские слова, жестикулируя, стала быстро говорить. Кераль был другом ее отца. Я так поняла, что они вместе сражались. Когда-то давно отец Динари спас ему жизнь. Пока отец был жив, Кераль просто приезжал в гости. Однажды он приехал, когда старый вояка был при смерти. Тогда он и попросил стеха присмотреть за детьми. Но люди не любили стехов, потому что… Тут Динари выдала тираду, которую ни я, ни Беркут не поняли. Стех сложил крылья и прикидывался горбуном. Он уже давно говорил, что его время пришло, но все-таки держался. Хотел выдать Динари замуж. А тут так вышло…

– Интересно девки пляшут, – пробормотал Беркут.

– Откуда у вас лошади? – спросила я.

– Подарили, – усмехнулся он. – Все расскажу позже, Ириша. Кушаем, собираем все наши вещи. Как только вернется брат девочки, мы должны уходить!

– Куда? – спросила я.

– В соседнюю страну.

– А что делать с Вадимом?

– Погрузим на телегу… Но здесь оставаться нельзя.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37

Поделиться ссылкой на выделенное