Юлия Галанина.

Пропавшая шпага

(страница 1 из 10)

скачать книгу бесплатно



В Акватике наступила весна. Распустились первые листочки на яблонях.

Десятого апреля, в среду вечером, в пять часов тринадцать минут Затычку обуяла жажда славы.

Вообще-то, в этом желании нет ничего странного, всех нас иногда настигает мысль, что надо бы прославиться. Но Затычка просто заболел этим. Причем прославиться ему захотелось сразу и на весь Город. Чтобы все ахнули и восхитились.

Но слава – это не кусок колбасы, в лавочке не купишь.

Целый час Затычка размышлял, на каком бы поприще приобрести знаменитость, но в голову ничего не лезло.

Путь к славе представлялся темным и туманным, зато конец пути виделся необыкновенно отчетливо: стоит он, Затычка, на Ристалищном Поле в Цитадели, а кругом толпа народу, все орут его имя и кидают к ногам букеты цветов, а он – независимый и гордый – даже не радуется, потому что так и должно быть. И никак иначе. Может, в бойцы Бетта Спленденс податься?

Мысль была хорошая, но в ученики бойцов Затычку могли принять лишь через год, потом еще года три-четыре, а то и пять ученических боев и только тогда из ученика становишься полноправным участником турниров.

А слава манила пальцем и была согласна ждать неделю, не больше. Кружила и туманила голову.

Не в силах сидеть дома, Затычка выскочил на улицу и направился в сторону Цитадели.

На полпути раздумал, повернулся и пошел к Западным Воротам.

Потом подумал, что там ему тоже делать вроде нечего и круто развернулся, чтобы идти домой.

И просто уперся в Шустрика и Полосатика.

– Ты чего, как укушенный, мечешься? – спросил с интересом Шустрик. – Мы за тобой от самого дома идем.

– Я? – удивился Затычка. – Я ничего… Так… А вам что, заняться нечем?

– Есть чем, – сказал Полосатик. – Мы, вообще-то, собирались на Круглую Площадь. Там карусель поставили и качели.

– Ну, так идем! – сердито сказал Затычка. – Я туда и направлялся.

Друзья ничего не сказали, лишь удивленно переглянулись за его спиной.

* * *

Карусель на Круглой Площади была замечательная.

На толстый столб насадили круглую площадку, огражденную резными перилами. Сверху карусель шатром накрывала красная расписная крыша, украшенная колокольчиками и фонариками. На площадке были установлены вырезанные из дерева скакуны.

Хочешь, – гарцуй на буйном панаке, на которого надето настоящее седло, хочешь, – крутись в резной тележке, запряженной тройкой веселых перевертышей, а хочешь, – покрасуйся на королевском птеригоплихте, пусть не таком большом, как настоящий, но почти таком же красивом.

Монетки только и уплывали из рук ребятни в обмен на карусельную забаву.

Друзья прокатились раз, потом другой, потом третий, потом…

Потом поняли, что в карманах у них пусто, даже на качели не осталось.

– Так, а теперь пойдем туда, где бесплатно развлекают! – сказал экономный Полосатик, печально осматривая свои вывернутые наружу карманы. – Кто-нибудь знает такое место?

– Я знаю, – загадочно сказал Шустрик. – Пойдем…

Они пошли за ним, но не в центр города, а обратно к дому.

– Эй, мы же развлекаться идем? – дернул Шустрика за рукав Затычка.

– Иди и не спрашивай! – не открыл тайны Шустрик. – Сейчас сам увидишь.

Они миновали Улицу Гонцов и прошли дальше.

Еще несколько проулков, – и данюшки уперлись в свою собственную школу.

– Тс-с! – сказал Шустрик, увидев их разгневанные лица, и повел друзей в школьный летний театр.

Он был в саду, под открытым небом.

Там в теплую погоду давали представления как сами школьники, так и настоящие артисты.

Уже издалека было заметно, что около входа толпятся люди, которым не хватило места, потому что внутри театр полон.

Когда данюшки подошли поближе, то увидели: зрители зачарованно смотрят на невысокого юношу, стоящего на сцене.

От сцены, охватывая ее полукругом, ступенчато вверх шли скамьи, и они были заняты людьми так, что не яблоку – семечку от яблока негде было упасть.

И присутствующие, затаив дыхание, слушали юношу, который, негромко аккомпанируя себе на гитаре, читал стихи.

У Затычки, почему-то, ревниво сжалось и заныло сердце.

Вот если бы все эти люди слушали и смотрели так на него!

– Это же конкурс вагантов идет! – сообразил Полосатик. – А я совсем забыл.

– Мы поздно пришли, – вздохнул Шустрик. – Плохо слышать будем.

– Надо с той стороны зайти и на стену забраться, – предложил Полосатик, – я уже там сидел разок.

Так они и сделали.

На широкой каменной стене, отделяющей театр от улицы, уже сидело немало желающих увидеть и услышать конкурс. Но места нашлись.

Друзья забрались на стену, сели и забыли про все на свете.

Один вагант сменял другого, чистые голоса звучали в прохладном вечернем воздухе. Они уводили слушателей за собой, в свои миры, в свои чувства…

Данюшки не заметили, как стемнело, не заметили, сколько времени прошло. И только когда конкурс кончился, с трудом сообразили, что сидят на стене и, чтобы слезть, надо аккуратно пятится назад, а не делать решительно шаг вперед, как они уже собрались.

– Здорово, да? – сказал Шустрик, когда они шагали домой по темной улице.

– Еще бы, – откликнулся Полосатик, – Мне бы так уметь.

Затычка промолчал, ему было, почему-то, грустно.

Глава первая. Страсти на чердаке

На следующий день сразу после школы друзья разошлись: Шустрик с Полосатиком пошли в Цитадель, на конюшню к своему любимцу Малышу – королевскому птеригоплихту, а Затычка отправился домой, потому что приехала погостить его бабушка из Крутогорок, которая не признавала после школы дел важнее, чем обед.

Затычке сначала надо было пообедать, чтобы задобрить ее, а потом идти на конюшню.

– Бабушка, только быстро, меня ребята ждут, – предупредил Затычка, усевшись за стол.

Кроме него и бабушки никого дома не было.

Отец уже, наверное, подбегал к Аквилону с сумкой, полной грамот, а мама сидела в Башне Гонцов, в Цитадели, и разбирала принесенные гонцами из других городов грамоты.

– Подождут, – с удовольствием сказала бабушка, водружая на стол большую супницу.

Честно говоря, суп Затычка не любил.

А в супе особенно не любил, просто ненавидел вареный лук. Только от его вида Затычку сразу начинало тошнить. А еще он не любил в супе вареную морковку и вареную свеклу. Да и вареную капусту терпеть не мог…

Поэтому, когда бабушка наложила ему и того, и другого, и третьего, да еще в тарелку, из которой ел только отец Затычки, потому что она была самая большая, Затычка приуныл.

Бабушка ждала.

Надо было есть…

Спрятавшись от бабушки за супницу, Затычка ювелирно выбрал из густого, наваристого супа картошку и мясо, вычерпал ложкой бульон, оставив остальное лежать в тарелке аккуратной кучкой.

– Спасибо, бабуля, я сыт! – бодро сказал он, вставая.

– Сыт? – не поверила бабушка и ловко отодвинула в сторону супницу. – Да ты же все пооставлял!

– Бабушка! – взмолился Затычка. – Я не могу э т о есть, лучше убей сразу!

– Ну ладно, – смилостивилась бабушка. – Тогда на тебе второе.

Второе было почти съедобным: всего лишь котлета и картофельное пюре. Стараясь не думать, что в котлеты несознательные бабушки тоже кладут лук, Затычка постарался быстрей ее проглотить и заняться картофельным пюре. Но бабушка был начеку, – и тут же положила ему на тарелку еще одну котлету.

Затычка дождался, когда она выйдет на кухню, завернул котлету в носовой платок и переправил в свой кошелек. И принялся торопливо уплетать пюре. В обычные дни он пюре очень любил, но сегодня-то его ждал Малыш!

– И компотик! – отрезала путь к выходу из комнаты бабушка.

Пришлось пить и компотик.

– Ну, все, привет! – чмокнув бабушку в щеку, Затычка стремительно вылетел прочь, пока она не вспомнила про какие-нибудь свои печенюшки, которые с утра ждут в духовке и будут невыносимо страдать, если он их не съест.

Срезая путь, Затычка попутными улочками понесся к Цитадели со всей скоростью, на какую был способен.

После бабушкиного обеда и быстрого бега он очень скоро почувствовал боль в правом боку и, добежав только до Спокойной Улицы, где жил Учитель Лабео, был вынужден пойти пешком.

Тут-то его и поймала тетушка Гирошима, соседка Учителя Лабео, которая, сложив руки на груди, стояла в дверях дома.

– А, Закорючка, здравствуй! – радостно сказала она. – Как хорошо, что ты мне попался. Ты-то мне и нужен.

Тетушка Гирошима была лучшей травницей в Городе, она лечила людей и лечила так успешно, что ее имя знали во всем Союзе Королевств.

Ну и помимо этого, язык у нее был очень острый, а нрав решительный…

– Я – Затычка, тетушка Гирошима, – сказал Затычка, понимая, что влип. – Спешу я…

– А я что сказала, конечно, Затычка. Пойдем, это ненадолго! – подхватила его за рукав тетушка Гирошима.

Затычка только вздохнул. А куда деваться? Вид у тетушки Гирошимы был такой, что она и Короля бы запрягла для своих нужд, проходи он ненароком мимо.

И сколько не объяснял бы ей Король, что торопится на войну и отвлечься не может, все равно бы заставила сделать по-своему.

– А что случилось? – спросил он, поднимаясь вместе с тетушкой на второй этаж.

– Да понимаешь, нужен кто-то шустрый, чтобы на чердак мне слазил. Там больно дверь узкая, не прохожу я, и вход старой рухлядью загроможден. Я бы Учителя Лабео попросила, да он в вашем прошлогоднем путешествии спину застудил, вот и сейчас его опять прихватило, не согнуться, ни разогнуться не может.

А на чердаке какой-то шум третью ночь стоит, словно там приведения на танцы собрались. А я не могу спать, когда у меня над головой нечисть отплясывает! – тетушка Гирошима привела его к чердачной лестнице. – Ты уж слазь, милый, посмотри, что там твориться.

Затычка стал осторожно подниматься по узкой скрипучей лестнице.

Да, тетушка Гирошима со своими юбками и оборками здесь бы застряла. Пришлось бы ее водой обливать, чтобы обратно вытащить.

На самом чердаке было тихо и пыльно. И как-то умиротворенно.

Что там только не стояло! Какие-то шкафы, столы и развалившиеся от времени сундуки! Горы вообще непонятных вещей…

В одном месте Затычка даже протер глаза – ему показалось, что там притаилась, заваленная рухлядью, самая настоящая действующая баллиста.

Приведений, да еще собирающихся для танцев, что-то не наблюдалось.

Внезапно из дальнего угла вылетела какая-то тень и начала метаться под высокой крышей чердака.

Сначала Затычка даже присел от страха, а потом все понял и рассмеялся.

На чердаке дома, где верхний этаж занимали Учитель Лабео с одной стороны и тетушка Гирошима с другой, поселилась сова. Настоящая пушистая красавица сова. Днем она, видно, дремала под крышей, а ночью вылетала на охоту. Но что-то случилось с чердачным окном и сова оказалась запертой в ловушку. Вот она и металась по ночам, голодная, испуганная и ничего не понимающая.

Забравшись на стол, а с него на кособокий шкаф, Затычка дотянулся до широкой поперечной балки, соединяющей стропила крыши, и положил на нее бабушкину котлету, чтобы сова смогла подкрепиться.

А сам спрыгнул вниз, подняв облако пыли, и пошел смотреть, что с окном.

Как он и думал, окно оказалось плотно закрытым. Раньше оно было заботливо распахнуто настежь, чтобы сова могла влетать и улетать когда ей вздумается, и зацеплено за проволочный крючок.

Но дувшие в это время года весенние ветры несколько дней назад превратились в настоящий ураган, который засвистел разбойничьим посвистом над Акватикой.

От его напора стонали и плакали флюгера на всех крышах Акватики.

Ветер вырвал крючок из стены и с силой захлопнул чердачное окно. За окном, видимо, следил Учитель Лабео, но он слег с приступом боли в спине и подняться на чердак не мог, а тетушка Гирошима решила, что на чердаке завелись шумные привидения.

Затычка вновь распахнул окно, укрепил его так, чтобы оно держало сильный ветер и пошел обратно к выходу.

Голодная сова увидела его подарок, села на балку и с удовольствием принялась уплетать котлету.

Но Затычку она все равно боялась и когда он отошел от окна, испуганно взмахнула крыльями. Недоеденный кусок котлеты шмякнулся вниз.

– Растяпа, вот ты кто! – сказал ей Затычка и полез искать остаток котлеты.

Оказывается, он очень ловко приземлился в раскрытый старый сундук.

Сундук был пустой. Там, кроме упавшей котлеты лежала только расколотая стеклянная чернильница и толстая запыленная книга.

Затычка из любопытства достал ее и сдул с обложки пыль.

Заглавие у книги было витиеватым и затейливым:

КРАТКОЕ ПОСОБИЕ ПЫТЛИВЫМ ДУШАМ,

КОИ ХОТЯТ ПОСТИЧЬ
ВЕЛИКОЕ ТАИНСТВО ПОЭЗИИ
И ПРИОБЩИТЬСЯ
К ИЗЫСКАННОМУ ИСКУССТВУ
СТИХОСЛОЖЕНИЯ.
В СЕЙ КНИГЕ ЛЮБОМУДРЫЙ ЧИТАТЕЛЬ
НАЙДЕТ
САМОЕ ДОХОДЧИВОЕ ОБЪЯСНЕНИЕ ТОГО,
КАК НАДО СЛАГАТЬ СТИХИ

– Если это краткое пособие, то каких же размеров тогда полное? – покачал головой Затычка, взвесив на руке увесистый том.

Он вдруг вспомнил вчерашний конкурс вагантов и в груди его что-то сладко заныло… Кажется, он набрел на настоящее сокровище, ведущее к славе.

Положив обратно на балку остатки котлеты, Затычка подхватил книгу и вышел.

– Тетушка Гирошима, можно я это возьму на время почитать? – спросил он, отряхиваясь от пыли.

Тетушка Гирошима глянула на книгу и милостиво кивнула:

– Да хоть насовсем забирай. Это не мое, а Учителя Лабео.

– Ой, ну как же я могу? – испугался Затычка.

– Да бери, бери! – махнула рукой тетушка Гирошима. – Я ему скажу, что так расплатилась с тобой за избавление нашего дома от танцкласса над головой. Уж если эта книга на чердаке валяется, значит она Учителю Лабео не нужна, поверь мне, я с ним рядом не один десяток лет живу. То, что ему нужно, он в старом сундуке никогда не оставит. Так что бери смело, раз приглянулась! Ну что, теперь я могу спать спокойно? Бухать в глухой барабан и взбивать босыми пятками чердачную пыль приведения не будут?

– Не будут, – улыбнулся Затычка. – Если не будет сильного ветра. Тогда зовите сразу меня и я с ними разберусь.

– Вот и ладненько! – обрадовалась тетушка Гирошима. – Пойду прилягу, намаялась я за эти три ночи.

В Королевские Конюшни Затычка уже не пошел.

У него и из головы-то вылетело, что он куда-то спешил. Сейчас он торопился унести домой найденное сокровище и там хорошенько рассмотреть.

Прохожие с удивлением смотрели на его полосатое от пота и пыли лицо, на громадную, прижатую к груди книгу.

Затычка всего этого не замечал.

Он летел домой, в пятках у него что-то нетерпеливо щекоталось и словно кто-то вкрадчиво шептал ему в ухо: “Слава, слава, слава…”

Глава вторая. На подступах к славе

– Бабушка, меня дома нет! – крикнул Затычка, проходя мимо кухни.

Он унес книгу в свою комнату, протер там мягкой тряпочкой, раскрыл и с головой погрузился в ее изучение.

Он даже не слышал, как пришли друзья.

– Заболел внучок! – встретила их на пороге бабушка Затычки.

– Как заболел? – встревожились Шустрик и Полосатик. – Утром еще, в школе, здоров как панак был. Мы договорились на конюшне встретиться, а он не пришел…

– А я говорю, заболел, – сказала непреклонно бабушка. – Сидит, по доброй воле, без ремня, книжку читает. Знамо дело – заболел. Вы уж идите, ребятки, сегодня одни. Не развалиться без Затычки ваша конюшня. Нечасто я свое ненаглядное чадо за книгой вижу, дайте хоть разок насмотреться всласть. К завтрему мой дорогой внучок, как пить дать, опомниться, и снова начнет балду пинать. Так что пусть сейчас посидит, мое старое сердце порадует.

Шустрик и Полосатик в полном недоумении ушли.

* * *

Потому что сейчас они не шли ни на какую конюшню, там они уже побывали.

Сейчас они шли не куда-нибудь, а в гости к Забияке.

Так что Затычка должен был еще впереди них бежать – кто же в здравом уме и твердой памяти пропускает походы в гости к лучшему в Акватике бойцу Бета Спленденс?

Забияка встретил их очень радушно, хотя было видно, что он сильно устал после тренировки.

– А, ребята, заходите, давно жду.

Он полировал мягкой тряпочкой клинок своей знаменитой шпаги, с которой выиграл все свои бои.

Шпага была настолько знаменита в Союзе Королевств, что даже имела свое имя. Ее звали Игрунья, потому что когда Забияка начинал бой, то казалось, что она порхает и играет у него в руке. И Игрунья легко побеждала клинки даже длинней и больше себя.

Шпага на вид была очень простой, с длинным узким клинком, у основания которого было выбито клеймо Мастера Халиба. Рукоять ее была обтянута черной кожей, а перекладина перекрестья украшена гладкими шариками на концах. Рукоять завершалась круглым яблоком – металлическим навершием, нужным для того, чтобы не соскальзывала рука.

От клинка рукоять отделяла чашка, прикрывающая руку, она была овальной, с резным краем.

– Красавица, да? – покачал Забияка шпагу на ладони. – Просто игрушечка!

– Забияка, мы тут с Макроподом поспорили, – сказал Шустрик. – Что такое гарда? Он говорит, что гарда – это перекрестье, потому что бывают клинки и без чашки, а я говорю, что чашка – это и есть гарда, она же руку прикрывает?

– Вообще-то, гарда – это чашка вместе с перекрестьем, – засмеялся Забияка, – так что вы оба не совсем правы. А последние лет двести без чашки делают только клинки второсортной стали.

– А сколько Игрунье лет? – спросил с любопытством Полосатик.

– Что ты такое говоришь, у красивых дам не бывает возраста! – расхохотался Забияка. – Ее сделал Мастер Халиб, когда был еще совсем молодым, для знаменитого бойца Бета Спленденс из Аквилона. Я как-то зашел к нему в кузницу и мы долго толковали об этой истории.

Шпага долго была с Мастером Ударом – так звали того бойца за совершенно неотразимый удар, но однажды его убили ночью. Убили подло, спящим. Ночные грабители забрали все в доме Мастера, в том числе и Игрунью. И она повисла на перевязи у вожака этой шайки. Но не долго там висела, потому что сами грабители перессорились и убили собственного предводителя. Ее забрал кто-то из рядовых грабителей, а потом она и вовсе пошла по рукам.

– Почему?

– Потому что только знающий человек, глядя на Игрунью, поймет, что это великое творение великого мастера. Обычному она и не глянется – слишком уж проста.

Ну вот, а я, когда только вышел из учеников, отправился побродить по Союзу Королевств, посмотреть, как люди живут, да и силы свои попробовать. И забрел в город Ньямагол, что за Зигзаг-озером. Там, в приозерной таверне, я и увидел у одного типа ее, Игрунью. А меня уже тогда Забиякой прозвали.

– И ты ее отобрал? – спросил с горящими глазами Полосатик.

– Отобрал, скажешь тоже! Я хоть и страшным забиякой был по молодости, но уж совсем чокнутым меня назвать было нельзя. У того парня еще пяток приятелей рядом сидело. Они бы из меня славное решето сделали. Нет, я предложил ему сразиться. На шпагу.

– А ты поставил свою, – утвердительно сказал Шустрик.

– Нет, не свою. Моя скромная шпага тому типу и даром была не нужна. Нет, я поставил свои штаны.

– Штаны?! – удивились данюшки.

– Да, штаны. Уж очень они тому типу понравились. На мне красивые тогда штаны были, красные, бархатные, расшитые узорами, с золотыми шнурами, с кисточками. Просто сказка. Прикинул я, что путь из Ньямагола до Акватики неблизкий, особенно если без штанов идти, денег у меня тогда тоже не осталось, а-а, думаю, дай все равно рискну!

– И выиграл Игрунью!

– Какое там выиграл – проиграл вчистую! Так что тот тип в придачу к своей чудесной шпаге еще и мои штаны нацепил, а я остался посреди таверны в одних трусах, рубашке да жилете. И без денег. Хоть иди до озера и топись там!

– И что?

– А ничего, как видите. Если я с вами сейчас разговариваю, значит не утонул тогда. Нет, приуныть я, конечно, приуныл, но вижу: и жилет мой очень типу понравился. К штанам он бесподобно подходил. Он мне предлагает, давай мол, еще раз – теперь на жилет.

Ну тут уж я говорю: “Нет, парень, сейчас не могу. А вот через месяц давай – здесь же и сразимся”.

Вижу – в мыслях он мой жилет уже надел и пуговки на пузе застегивает… Договорились мы с ним через месяц опять схлестнуться. Ага. Тут я жилет снял и сложил, а рубашку свою, она тоже очень даже щегольская была – я вообще тогда парень из себя был хоть куда – продал хозяину таверны и купил самые простые грубые штаны.

Потому что в штанах без рубахи летом еще ходить можно, а вот в рубахе без штанов не походишь. И нанялся к этому же хозяину на кухню. Дрова наколоть, помои вынести – по хозяйству, в общем.

А сам весь месяц за типом наблюдал – как он бои ведет. В Ньямаголе турниры Бета Спленденс тоже обожают. Смотрел я внимательно, какие приемы он любит использовать, как в оборону уходит, как наступление выстраивает. Много я тогда чего понял, сбил этот тип с меня спесь, спасибо ему. А то я уже себя непревзойденным мастером начал считать.

– Но как же он допускал, что ты его изучаешь? – удивился Полосатик. – Он же не слепой?

– Да этот тип был такой же спесивый дурак, как и я, только чуточку дурнее, потому он победил и загордился. Он во мне и запомнил-то только, что штаны мои красные с кисточками, да жилет с золотыми пуговками. А в другой одежде наверное, просто не узнавал.

Встретились мы через месяц, как договорились. Провели первый бой. Шпага против жилета. Тут-то я мою Игрунью, – погладил Забияка ласково клинок, – наконец выиграл. И сразу расслабился. Захотелось мне на радостях и штаны вернуть. Хорошо еще, что хватило ума жилет против штанов поставить.

Потому что второй бой я продул. Вот тогда немного опомнился. Все, говорю, больше не сражаюсь, домой пора. Так что ушел тот тип в моих штанах и жилете, а я его шпагой. Вот с той поры Игрунья у меня.

Он поднял шпагу лезвием вверх, отсалютовал воображаемому противнику и убрал ее в ножны.

– Вспомнили мы на днях эту историю с Мастером Халибом, он и сказал, что много после клинков сделал, но такого у него больше не получилось. Словно молодость свою он в нее вложил, радость жизни. Нет в мире второй Игруньи, одна она такая.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10

Поделиться ссылкой на выделенное