Юлия Галанина.

Бретонская колдунья

(страница 6 из 26)

скачать книгу бесплатно

А за Жанну беспокоиться нечего. Как мило смотрелись они с бароном в момент награждения, да и дю Пиллон шепнул ей на ушко, что в т у ночь де Риберак, как и сам шевалье к ней, спешил в комнату Жанны, а он такой милый, шевалье дю Пиллон, Арман, мой Арман!..

* * *

Вечером звучные рога возвестили начало бала. Гости направились в парадный зал, где из уже ждали хозяйки замка. Под торжественную музыку они важно шествовали парами по направлению к графиням. Ради последнего бала все постарались разодеться в пух и прах. Со дна дорожных сундуков доставались лучшие, надежно спрятанные костюмы, надевавшиеся один-два раза в год.

По традиции, бал открыли старинным каролем. Ведущим был ристалищный король мессир д’Онэ. Как и в турнирных схватках, в кароле дядюшка д’Онэ был большим спецом. Он затянул песню и повел танцоров по залу. «Открытый круг»[16]16
  «Открытый круг» – собственно. так и переводится слово «кароль».


[Закрыть]
закручивался в спираль, вился змейкой… То под убыстряющуюся песню несся вперед, то топтался на месте под тянучий напев.

Да, господин д’Онэ заставил всех попотеть и после такого кароля требовалось время, чтобы придти в себя.

– Вот так танцевали мы в дни моей молодости. Как сейчас помню, в пятьдесят четвертом году я попал аккурат к королевскому двору, когда там давали представление «Пир Фазана». После него так и хотелось нашить на плащ белый крест и отправиться в поход на Святую Землю. Ну и танцы там были, скажу я Вам! Я тогда стоптал свои новехонькие пулены, а ведь только перед пиром забрал их у башмачника! – довольный дядюшка д’Онэ оттирал зубчатым краем консты[17]17
  Консты – концы шаперона (головного убора мужчин в виде тюрбана), спадающие на плечо.


[Закрыть]
пот со лба. – Ну а теперь пусть молодежь трудится, а мы, старики, отдохнем!

Заиграли приглашение к эстапми[18]18
  Эстампи – старинный танец. Танцевался на балах парами и тройками (кавалер и две дамы)


[Закрыть]
. Барон де Риберак пригласил Жанну с Рене и они образовали первую тройку. Этот танец был внове для большинства присутствующих, поэтому к ним присоединились только три тройки, в каждой из которых кавалер, высоко приподняв руки, вел двух дам.

Танцующие образовали большой квадрат и при первых тактах танцах две тройки, стоящие по диагонали, двинулись друг к другу.

Дамы шли церемонными плавными шажками, изящно приподняв спереди подолы юбок и волоча по полу тяжелые шлейфы, соприкасаясь с кавалером лишь кончиками тонких пальцев. Встретившись в центре, тройки обогнули друг друга, и вернулись обратно на свои места. Теперь такой же маневр проделали другие. Первая фигура завершилась.

– Ах, как это прекрасно, Беатриса! – восторженно шепнула подруге мадам Изабелла. – Ты не находишь? Как ты думаешь, барон будет неплохим супругом для Жанны?

– А с чего ты взяла, что будет? – спросила мадам Беатриса, поправляя головной убор.

– Но как же, он ведь от нее не отходит! Сама не видишь?! – обиделась грубому вопросу графиня.

Баронесса де Шатонуар удивленно посмотрела на подругу и спросила:

– Милая моя, ты не заболела часом? Уж не знаю, что у них произошло, но на турнире барон как-то забыл принять рукав от своей, как ты утверждаешь, невесты. А она на него чуть охоту не устроила. Да что с тобой, ты же рядом сидела? Кстати, я и не знала, что у тебя водятся такие прекрасные шелка. Я и в Париже таких не видела.

– Какие шелка? – машинально спросила мадам Изабелла, чувствуя, что пропустила что-то очень важное и все окружающие видят совсем иную картину бала, чем она.

– А те, что на рукава Жанне пошли. Двадцать восемь рукавов, если я не ошибаюсь… – любезно проинформировала ее мадам Беатриса.

Вот теперь мадам Изабелла припомнила кое-какие вчерашние события, которые она все-таки заметила краем глаза, хоть смотрела исключительно в сторону красавца дю Пиллона. Ей все стало ясно.

Мерзавец барон не поладил с этой негодницей и на турнире вся округа наблюдала, как они выясняют отношения. А мерзавка Жанна, умом пошедшая, конечно, в мать, но характером в своего невыносимого папашу, кидала направо и налево, на любое захудалое копье рукава из ее, мадам Изабеллиного, лучшего шелка! Сейчас выяснение отношений продолжается, иначе дочь так мило бы не улыбалась, и все это может завершиться громадным скандалом! Господи! Зачем ты придумал детей?!!

– Дорогая, пойдем, подкрепимся! – понимающе глядя на ее искаженное лицо, предложила мадам Беатриса.

* * *

Бал шел своим чередом. Все с нетерпением ждали темноты, чтобы перейти к любимому развлечению. Наконец, за окнами окончательно стемнело, слуги строем внесли в зал пылающие факелы.

Со всех сторон раздались крики:

– Басданс с факелами! Басданс с факелами!

Кавалеры выхватывали у лакеев факелы и приглашали дам, у которых от восторга горели глаза. Танец с факелами должен был вести рыцарь-победитель и королева турнира. Вот этого-то момента и ждал со вчерашнего поражения барон де Риберак.

Держа в одной руке факел, а в другой прохладную узкую ладонь Жанны, он встал во главе парной колонны.

Заиграла музыка. Скользящими шагами танцующие двинулись по залу. Де Риберак закрутил первую фигуру и в задних парах раздался женский смех: теперь все следили, как дамы управляются со своими хвостами – ведь высший шик танца дамы состоял в том, чтобы на поворотах красиво закруглить шлейф, не отрывая его от плит пола. Именно в этом танце проверялось, кто настоящая дама, а кто так себе, тщеславная выскочка.

Чутким ухом де Риберак уловил, как подкупленные им музыканты стали играть все быстрей, и в такт музыке ускорил шаг. Ведя танцоров очередным кругом по залу, он начал делать повороты, заворачивая колонну то вправо, то влево. Смех стих. Теперь дамам требовалось все умение, чтобы подчинить своим движениям непокорный край платья. Несколько шлейфов оторвалось от пола к великому стыду их хозяек.

Труднее всего, и это все знали, приходилось Жанне: ведь ее графский шлейф был самым длинным, и управлять шестью локтями весомой неодушевленной ткани было ничуть не легче, чем боевым бронированным, но все-таки живым конем.

Вошедший в раж де Риберак начал закладывать такие виражи, что половина дам окончательно потеряла связь со своими взлетающими над полом хвостами. Но Жанна, как ни в чем не бывало, продолжала танец, с большим искусством управляя тяжелым шлейфом и опять, как на турнире, насмешливо улыбалась. С каждым поворотом улыбка становилась все ехидней и, наконец, она сказала:

– Не нервничайте так, дорогой барон. А то наш басданс с факелами превратится в галоп. И не старайтесь зря: мой шлейф от пола не оторвется. Ведите-ка нас во двор, а то уже скучно восьмой круг здесь топтаться.

Де Риберак уже понял, что испытание Жанна выдержала и дальше он, действительно, становится смешным, и вывел колонну во двор. Музыканты сбавили темп, и напряжение танцующих спало. Опять всем стало весело, и под дружный хохот огненная змейка долго кружила под звездным небом по дворикам и закоулкам замка.

ГЛАВА VIII

Вместе с рассветом, по утренней бодрящей прохладе фургон бродячих актеров покинул гостеприимный замок.

– Побродим по Пуату[19]19
  Пуату – провинция во Франции, к северу от Гиени. Столица – город Пуатье.


[Закрыть]
, а там, глядишь, и опять пойдем по Луаре колесить, – решила труппа.

Франсуа сидел на задке повозке в обнимку со своей лысой Нинеттой, а камеристки гурьбой шли рядом с медленно катящимся фургоном, провожая полюбившегося им балагура.

– Эх, красотки! – вздохнул Франсуа. – Если не мой беспокойный характер, я бы остался в вашем благословенном краю. Попивал бы чудесные бордосские вина и любил бы вас на сеновале.

– Надорвался бы, дружок! – расхохотались девушки. – Обещался, обещался все свое умение показать, да так и не собрался! Знать, на ярмарке толстые тетки были слаще, чем мы? Хвастун ты, Франсуа!

– Но, но! Сударыни, только нерасположение к моей персоне всесильных звезд помешало мне проявить всю свою прыть! – отбивался фокусник. – Да и вы, прямо сказать, своим адским трудолюбием не располагали к любовным утехам: хорошо любить девицу, бездельничавшую весь день, тогда она способна достойно ответить на мой безудержный пыл!

– Да ладно, не заливай! Возьми-ка лучше свеженького! – девушки совали Франсуа припасы на дорожку. – Все-таки ваше ремесло хоть и веселое, но уж больно ненадежное и опасное. Мало ли лихих людей на дорогах?

Сложив подарки из девичьих корзинок в объемистый холщовый мешок, Франсуа простроил среди россыпей пожитков сонную Нинетту и спрыгнул с фургона.

– Ну все, – объявил он. – Будем целоваться, а то вам обратно пора. Боже мой, ну почему я не петух и у меня нет такой красивой стайки разноцветных курочек?!

Девушки с визгом и хохотом колотили его по спине корзинками, вырываясь из цепких объятий. Не обойдя никого вниманием, Франсуа попрощался с каждой и, напоследок, дополнительно чмокнул Жаккетту в нос:

– Прощай, моя маленькая аквитаночка! Если мои зоркие глаза опять увидят твою сдобную фигурку, то обязательно расскажу тебе секрет оживления Нинетты!

* * *

Чуть попозже начали отъезжать гости благородных кровей.

Первым покинувшим почти родной для себя кров был экс-паж Робер.

За годы пребывания под теплым крылышком семейства де Монпеза? он обзавелся солидными пожитками, и теперь слуги укрепляли на задке и крыше экипажа многочисленные сундуки и дорожные мешки.

Сама графиня, неприступная в холодном величии, с материнской заботой в голосе напутствовала отставного любовника:

– Дорогой Робер! Увы…, но годы твоей юности позади и тебя теперь ждет путь взрослого мужчины. Я, как о родном ребенке, заботилась о тебе, но дети улетают из родительских гнезд. Разумно распоряжайся отцовской землей, так как ее мало и будь дворянином в любой ситуации. Удачи тебе…

Робер с кислой миной слушал напутствия графини и думал, что этот мир мерзок, несправедлив и жесток. А он-то отдал этой старой козе свои лучшие годы!

Гости и слуги из всех щелей смотрели на такое диво, и многие непосвященные искренне недоумевали, почему это красавчика, цепко державшегося за графинин подол, выпинывают в большой мир.

* * *

А дело было так.

Во время бала мадам Изабелла, разъяренная новостями баронессы, не успокоилась и после принятия большой дозы подогретого вина с пряностями. Распирающий душу гнев требовал какого-то иного выхода и тут на глаза графине попался Робер.

Топчась у закрытых дверей спальни в ту ночь, паж умудрился простудиться и на несколько дней слег в постель, ни сном, ни духом не ведая, какие тучи над ним сгустились.

К балу он малость оклемался, облачился в свое лучшее ми-парти[20]20
  Ми-парти – двуцветная одежда, разделение цветов по вертикали. Классический пример ми-парти – знаменитые средневековые обтягивающие штаны-чулки, одна штанина красная, другая белая.


[Закрыть]
, и выполз на люди с твердым намерением потребовать у графини объяснений по поводу этого неслыханного инцидента, но сначала хорошенько ее проучить, оказывая внимание хорошеньким девушкам и тем самым вознаградить себя за тяжкий постельный труд.

Увидев, как разноцветные коленки Робера глубоко утонули в пышной юбке молоденькой девушки из окружения Бланш де Нешатель, с которой он уединился в укромной нише, графиня взбеленилась, как хороший андалузский бык.

Она встала позади увлекшейся парочки, чуть не пуская пар из раздутых ноздрей. Если бы глупый паж имел глаза на спине, он бы понял, что судьба его решена окончательно и бесповоротно.

Когда же он все-таки обернулся, мадам Изабелла ласково поздравила его с выздоровлением и сообщила, что огорчена его решением завтра уехать домой, но понимает его чувства, раз он хочет получить шпоры, как и подобает мужчине и стыдится в таком возрасте оставаться пажом.

Ужас и остолбенение от своих великих планов, появившееся на лице Робера, немного порадовали графиню, но бурю гнева не потушили, и она отправилась дальше, горя желанием кого-нибудь покусать.

Гостей от увечий спас шевалье дю Пиллон, очень вовремя ее разыскавший.

Он увлек графиню обратно в освободившуюся нишу, из которой девица отправилась танцевать басданс с факелами, а паж топиться в пруду, и там основательно ее обезвредил.

Так что каждый, в конце концов, нашел занятие по душе: большинство гостей топтало камни двора в колеблющемся свете факелов; графиня и дю Пиллон страстно целовались, полуприкрытые портьерой, а Робер плюхался в липкой жидкой грязи, поскольку перед турниром из пруда спустили всю воду, так как мадам баронесса на прогулке, по ее словам, уронила в него свою рубиновую шпильку…

* * *

… К обеду разъехались все гости. Осталась только баронесса, каждую ночь принимавшая куафера графини и потому решившая погостить в замке подольше.

Объяснения с дочерью мадам Изабелла отложила на завтра: руки Жанны попросило несколько вполне достойных людей и обсуждение этого важного дела требовало свежей головы.

ГЛАВА IX

Повинуясь строгому приказу сверху, с утра пораньше, в каморку к Жаккетте пришла внушительная госпожа Шевро, жена управляющего.

Постно поджав губы, она критически осмотрела комнатку и саму Жаккетту. Потом, медленно цедя слова, сообщила, что Жаккетту переводят в комнату Аньес, чтобы камеристки госпожи Жанны были под рукой и, кроме того, теперь она, Жаккетта, каждый день будет ходить к мессиру Ламори для обучения его ремеслу.

* * *

Итальянец занимал отдельную башню, и это никого не удивляло: слишком ценным субъектом для графини был мессир Ламори.

Помимо непривзойденного мастерства в деле украшения женских голов, он кое-что смыслил и в астрологии, впрочем, особо не афишируя это свое искусство, дабы не дразнить волков – сиречь доминиканцев.

Башня его полностью устраивала, там он варил свои тайные притирания и бальзамы, составлял для нужд мадам Изабеллы гороскопы и неплохо приторговывал по мелочам, толкуя за сходную цену сны для всей челяди. Люди куафера[21]21
  Куафер – парикмахер (фр.)


[Закрыть]
побаивались и без дела около башни не шныряли.

* * *

Чем ближе подходили Жаккетта и жена управляющего к башне, тем медленнее шла мадам Шевро.

Наконец она и вовсе остановилась.

– Теперь не заблудишься! Вон, прямо иди и в итальяшкину дверь упрешься! – махнула госпожа Шевро рукой куда-то вбок и, подозрительно быстро развернувшись, легким галопом, довольно странным для ее лет и комплекции, понеслась обратно.

– Никак на плите что забыла? – удивилась такой резвости Жаккетта и, подойдя к забранной железом двери, постучала по ней ручкой – резным кольцом в виде свернувшейся змеи.

Дверь чуть приоткрылась и сильная мужская рука, схватив Жаккетту за ладонь, затащил ее вовнутрь.

После яркого солнечного света Жаккетте показалось, что она ослепла, так темно было в башне, чьи и без того крохотные оконца-прорези в тесаном камне были закрыты глухими ставнями.

Не тратя времени на разговоры, мессир Ламори тянул ее куда-то вглубь башенки мимо странных предметов на длинных дощатых столах.

Когда глаза девушки немного привыкли к полумраку, она различила вереницу колб, ступок, разноцветных баночек… То тут, то там горели небольшие жаровенки, курясь ароматными дымками, а впереди угадывался большой камин с грудой ярких углей.

Около камина и закончилось их краткое путешествие по башенке. В этом месте, как в центре паутины, находилось сосредоточие жизнедеятельности итальянца.

В глаза первым делом бросался большой прямоугольный стол, полностью закрытый алой суконной скатертью и заваленный свитками, книгами и чистыми листами бумаги. Рядом стоял небольшой книжный шкафчик, сработанный местным умельцем, и глобус на громадной ноге. (Графиня специально посылала человека в Брюгге, свято уверовав в теорию мастера, что глобус и удачная прическа неразрывно связаны. Впрочем, так оно, наверное, и было.) К столу было придвинуто высокое важное кресло, а еще одно кресло, даже не кресло, а, скорее, лежанка – мягкое, обитое в тон скатерти красной кордовской кожей – стояло перед камином.

* * *

Куафер, наконец, отпустил руку Жаккетты, и она осталась стоять у стола, с любопытством оглядываясь по сторонам.

Минуту спустя решив, что видала места позапущенней и поинтересней, как, например, чердак старосты, куда позапрошлым летом она лазила с младшими братьями, Жаккетта принялась поправлять сбившуюся верхнюю юбку.

– Cara mia, тебя не пугает эта комната? – спросил внимательно за ней наблюдавший мессир Ламори. – Невежественный местный люд утверждает, что так же выглядит и преисподняя.

– А чего тут страшного? – удивилась Жаккетта. – Преисподняя выглядит совсем не так. Там большие чаны с кипящей серой и черти туда-сюда шмыгают. Ой, извините сеньор, я хотела сказать, что эта комната меня не пугает, – поправилась она, вспомнив о хороших манерах.

– Очень хорошо! – усмехнулся итальянец. – Тогда приступим к уроку. Начнем с малого, и постепенно я выучу тебя всем премудростям, необходимым камеристке знатной дамы.

Он подошел к одному из столов и принялся доставать с висящей рядом полки какие-то скляночки.

– Cara mia, принеси мне с кресла платок! – приказал мессир Марчелло девушке.

Жаккетта послушно подала ему алую шелковую косынку.

«Надо же, все красное!» – подумала она.

Итальянец обвязал косынку вокруг головы и сразу стал походить на пирата.

Он протянул Жаккетте чашечку с порошком и сказал:

– Это мука из люпина, попробуй. Готовишь ее тщательно. Обязательно просеиваешь на самом мелком сите из генуэзской наилучшей кисеи. Смешаешь с соком свеклы, чтобы вышла жидкая кашица, и будешь мыть голову госпоже – волосы станут пышными. Все поняла? Теперь приготовь!

Жаккетта послушно терла крупную свеклу, отжимала сок, мешала его с люпиновой мукой и чувствовала, что сама становится похожей на ярко-вишневую свеклу. Пот тек по спине между лопаток, подбираясь к пояснице.

Наконец мессир одобрил приготовленную бурду.

– А госпожа Жанна с этой свеклы не покраснеет часом? – робко спросила Жаккетта, утирая передником мокрый лоб.

– Не бойся, сполоснешь ромашкой – и все в порядке!

Мессир Марчелло похлопал Жаккетту по попке и изящным движением отправил всю эту кашицу в помойное ведро.

– Теперь запоминай, что делать, если у госпожи начнут волосы выпадать.

Оказывается, пока Жаккетта воевала со свеклой, куафер закрепил в таганке над жаровней небольшой котелок, в котором уже начала закипать вода.

– Возьми мерную чашечку, вот она, и отмерь одну часть ладана и три части розового масла. Смешай. Вода закипела? Лей!

Жаккетта стала осторожно переливать в кипящую воду сладко пахнущее масло с ладаном, а мессир Марчелло встал за ее спиной, и прямо в ухо ей командовал:

– Теперь сыпь две горсти миртовых листьев и помешай, чтобы все они в воду ушли. Хорошо, подожди чуток… Теперь кидай горсть хмелевых шишек и мешай, мешай. Быстрее!

Жаккетта перемешивала булькающее варево и чувствовала, как ее руки наливаются усталостью.

Неожиданно ладошка Жаккетты утонула в широкой ладони итальянца. Он стал водить ее рукой, заставляя ложку выписывать восьмерки, закручивая в котелке маленькие водовороты. В другой руке мессира Марчелло оказалась небольшая бронзовая кочерга, которой он ловко разгреб угли так, что они стали слабо мерцать, понемногу отдавая свой жар котелку.

– Вот теперь зелье должно долго кипеть на слабом огне, а мы успеем хорошо отдохнуть. Я вижу, как устала маленькая девочка воевать с котелками и терками.

Руки итальянца угнездились на тугой груди Жаккетты, он тесно прижался к ее спине, и принялся страстно целовать в шею около маленького уха. От накатившей усталости и такого неожиданного напора Жаккетта как-то резко ослабла и, полузакрыв глаза, сквозь ресницы смотрела на мерцающие угли жаровни.

В голове ее лениво плавала довольно странная в этой ситуации мысль: «Листья мирта должны быть свежими…»

Тем временем мессир Марчелло очень мягко, но настойчиво разворачивал Жаккетту к себе лицом и, наконец, добившись своего, жадно прильнул к ее губам. Не переставая целовать, он подхватил девушку на руки и понес к креслу у камина…

* * *

«… И святая Агата не помогла!» – мрачно думала Жаккетта, из-под опущенных ресниц наблюдая, как взлетает над ней искаженное страстью лицо итальянца. – «Теперь надо молиться святой Агнессе…»

Мессир Марчелло оказался на редкость страстным и любвеобильным кавалером.

Понемногу и Жаккетта включилась в захватывающую игру, резонно рассудив, что раз святая Агата дело проиграла, а святая Агнесса за него еще не бралась, то она, Жаккетта, предоставлена самой себе, а значит не грех и поразвлечься.

От чистой, гладкой кожи итальянца пахло мускусом и еще чем-то очень приятным, а ловкие руки куафера, оказывается, умели управляться не только с женскими волосами…

Котелок с учебным варевом булькал уже часа три, а прекращать свои атаки итальянец, судя по всему, и не собирался.

«Ну и силен мужик!» – с уважением подумала подуставшая уже Жаккетта. – «А с виду не скажешь. Нашим парням до него далеко!»

Внезапно ее плечо что-то укололо. На ощупь пошарив там ладонью, Жаккетта зацепила какую-то небольшую, но острую штучку в щели между спинкой и сидением и осторожно зажала находку в кулак.

Мессир Марчелло, наконец-то, решил, что на сегодня любви хватит, и с видимым сожалением оторвался от Жаккетты.

Выудив откуда-то из-под кресла бутылочку вина, он налил девушке в изящный, явно из графских запасов, бокал. А сам, особо не церемонясь, принялся употреблять божественный нектар из горла.

Жаккетта потихоньку тянула кларет, отдыхая после такого бурного событиями урока. Разжав ладонь, она украдкой посмотрела на свою находку. В руке поблескивала искорками рубиновая шпилька баронессы де Шатонуар.

Когда куафер пошел проверять котелок, Жаккетта спрятала шпильку в замшевый мешочек на поясе и, убедившись, что он ничего не заметил, принялась шнуровать платье, приводя себя в порядок.

– Смотри, Cara mia! Ты приготовила отвар для ращения волос. Его втирают вечером и выдерживают до утра, – мессир Марчелло принес ей котелок.

– Сейчас он будет остывать, а потом я перелью его в бутыль темного венецианского стекла. Гости разъехались, значит, будем пользовать этим отваром госпожу Изабеллу. На сегодня все. Мне, как и отвару, надо остыть. Завтра в это же время я тебя жду.

Здесь представлен ознакомительный фрагмент книги.
Для бесплатного чтения открыта только часть текста (ограничение правообладателя). Если книга вам понравилась, полный текст можно получить на сайте нашего партнера.

Купить и скачать книгу в rtf, mobi, fb2, epub, txt (всего 14 форматов)



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26

Поделиться ссылкой на выделенное