Юлия Галанина.

Бретонская колдунья

(страница 5 из 26)

скачать книгу бесплатно

Вслед за ним камеристки заторопились с балкона. Всем им резко захотелось спать.

Причиной тому была даже не физическая усталость, а соприкосновение за один день аж с двумя произведениями искусства.

ГЛАВА VI

Наконец наступил долгожданный день турнира. После скоротечной утренней мессы благородное общество устремилось на ристалищное поле, безупречно сделанное по любым строгим турнирным правилам.

На огороженном, вытянутом прямоугольнике было где развернуться и паре рыцарей, и всем участникам сразу (в стычке отряд на отряд). Двойная изгородь надежно защищала участников от азартных зрителей, а трибуны для знати и скамьи для простого люда позволяли в полную меру насладиться захватывающим зрелищем (да и себя показать во всей красе).

Для рыцарей-участников около коротких концов поля были поставлены шатры, а сразу за почетными трибунами такие же шатры были раскинуты для полуденного отдыха дам.

В рыцарских шатрах оруженосцы последний раз проверяли доспехи и оружие своих господ, наводя окончательный лоск на и без того сверкающую амуницию. А в роскошном шатре графинь де Монпез? (над которым гордо реял фамильный белый единорог) уже с раннего утра сидели камеристки Жанны и в, тайне от остальных, держали наготове платья, нитки и иголки – оружие, которым их хозяйка намеревалась сразить собравшихся.

Все трибуны, скамьи и пространство перед внешней оградой быстро заполнились народом. Дамы уже успели осмотреть друг друга, но лишь так, на скорую руку, потому что на поле выехали разодетые герольды.

Герольды, по обычаю, объявили условия турнира и рыцарей-участников. Главным рыцарем-зачинщиком был, конечно же, никто иной, как барон де Риберак: он считался не только отъявленным сердцеедом, но и лихим рубакой. Поэтому он первым появился на ристалище и направился к трибунам собирать сладкую дань из рукавов и сердец.

Зрители приветствовали его восторженными криками, отдав должное как былым турнирным подвигам барона, так и его роскошным доспехам и наряду. Облаченный поверх фигурных отполированных лат в яркую красно-желтую тунику, всю в фестонах и зубчатых вырезах и увенчанный над шлемом султаном великолепных страусовых перьев, также выкрашенных в алый цвет, барон казался объятым пламенем.

Трепещущие дамы отвязывали, отпарывали, с мясом вырывали свои рукава и вешали их на копье рыцаря. Их красноречивые взгляды говорили, что в придачу к этим кусочкам парчи, шелка или бархата они отдают красавцу воину и свои нежные сердца.

Объехав половину трибун, барон собрал неплохую жатву, и его турнирное копье стало напоминать палку-вешалку какого-нибудь торговца вразнос женскими фитюльками.

Наконец, неаполитанский боевой жеребец (разукрашенный не хуже хозяина) неторопливым шагом доставил барона к центральной трибуне, которую занимали хозяйки праздника.

На фоне кричащего разноцветья трибун Жанна резко выделялась из общей пестрой массы. Она была одета в ослепительно белое платье с тонкой золотой вышивкой, затянутое тяжелым золотым поясом, а ее роскошные локоны, слабо перевитые жемчужными нитями, падали на грудь и были единственным, но неотразимым украшением.

– Фи… Будто в траур вырядилась, крыса белобрысая! – откомментировала этот наряд из соседней трибуны Бланш де Монфуа. – Тоже мне, белая королева[12]12
  В средневековой Франции вдовствующие королевы носили траурные одежды белого цвета.

(Белый цвет у многих народов изначально считался цветом траура.) Это продолжалось вплоть до вдовства Анны Бретонской, которая впервые надела черное траурное платье.


[Закрыть]! – но в ее словах зависти было больше, чем правды.

Мужской же половине Жанна казалась ангелом, спустившимся с небес. Между тем барон де Риберак поравнялся с трибуной, почтительно приветствовал мадам Изабеллу и, держа копье вертикально вверх, подчеркнуто пренебрежительно проехал мимо Жанны.

В наступившей тишине отчетливо ступали конские копыта.

Подъехав к соседней трибуне, де Риберак медленно склонил копье перед растерявшейся от такого неслыханного счастья Бланш.

Даже если бы в центре поля шлепнулось невесть откуда взявшееся раскаленное ядро, даже это не произвело бы такого переворота. Еще бы! Почти готовый жених первой невесты округи демонстративно ее объезжает! Пахнет пикантным скандалом!

Бланш лихорадочно отдирала заветный рукав, изо всех сил улыбаясь барону. Наконец, присоединив и свой трофей к разноцветному вороху, она горделиво выпрямилась, послала де Рибераку воздушный поцелуй и обернулась в сторону поверженной и всенародно втоптанной в грязь задаваке в белых тряпках, демонстративно поправляя левой рукой (с которой так не хотел отрываться верхний рукав) затейливую прическу.

Но втоптанная в грязь задавака, казалось, и не заметила, что барон проехал мимо нее и улыбалась направо и налево какой-то очень довольной улыбкой, от которой Бланш даже затошнило.

– Ну и нахалка! – прошипела Бланш сидящим рядом подругам. – Воспитанная дама хоть в обморок бы упала, а то и вовсе прямо с турнира в монастырь ушла, а этой бесстыднице и горя мало! Ну да пусть теперь посмотрит как МОЙ де Риберак победит всех рыцарей и поднесет мне корону королевы турнира!

Она опять села и, расправляя юбки, продолжила:

– Я, правда, всегда знала, что эту кривляку бросит, как поближе узнает. Ведь у нее ни рожи ни кожи, только спесь одна! А мужчинам нравится природное благородство манер и изысканное изящество, недаром моя бабка – плод любви нашего государя Карла V и моей прабабки, уж король-то дурнушку не выберет, хоть она там какая угодно графиня будет! – просвещала Бланш полностью с ней согласных подруг. – Да и Жанна только хорохорится на людях, наверняка на душе кошки скребут. Вон ее прилипала Рене как скисла! Та-то попроще.

Кроткая Рене и в самом деле испугалась такого баронского демарша и, чуть не плача, шептала Жанне:

– Господи, да что же он, чуть не в лицо тебе плюнул! Позор-то какой!

– Да успокойся ты, курочка боязливая! – решительно оборвала ее причитания Жанна и весьма довольным тоном добавила: – Все идет расчудесно! Бедняга де Риберак точно такой дурак, как я и думала. Видишь, как наши клуши зашевелились? Бланш на подушке, как на сковородке вертится! Скоро юбки на заду от волнения протрет. Вон какие гордые взгляды бросает – Агнесса Сорель[13]13
  Агнесса Сорель – знаменитая красавица пятнадцатого века. Любовница Карла VII, имевшая на него большое влияние.


[Закрыть]
, да и только!

Весть о небывалом инциденте сладким яблоком упала в души участников турнира. Каждый рыцарь сообразил, что хваленый сердцеед получил отпор и лелеял теперь надежду на благосклонность Жанны, выраженную в виде заветного кусочка шелка. Только правила выезда на ристалищное поле удерживали рыцарей от того, чтобы не кинуться всей толпой наперегонки к ложе графинь де Монпеза.

Выехавшие вслед за де Рибераком шевалье дю N и шевалье де L чуть не галопом ринулись к центральной трибуне. Жанна величественным движением оторвала и вручила каждому рыцарю по рукаву, снабдив рукава напутствием:

– Я вручаю, мой благородный рыцарь, с этим знаком расположения к Вам и свое сердце! Сражайтесь доблестно, во славу и защиту моей чести!

Рыцари отъехали с твердым намерением открутить де Рибераку шлем вместе с головой.

К великому изумлению соседней трибуны, других рукавов под оторванными (как у большинства красивых дам) у Жанны не оказалось. А на поле выехало еще несколько рыцарей.

– Тю-тю рукава-то! Нечего больше на копья вешать! – злорадствовали юные дамы, готовясь одарить избранников.

Но Жанна внезапно исчезла и через минуту сидела в кресле уже в новом платье.

По накалу страстей подобного турнира никто припомнить не мог. Большая часть зрителей, не отрываясь, смотрела, как рыцари потоком текут к ложе графинь и Жанна безжалостно отдирает рукава с платья, исчезает и опять появляется уже в новом.

Все, без исключения, рыцари, питавшие хоть крохотную надежду на успех, получили по драгоценному для них куску ткани. Де Риберак, как загнанный волк в кольце флажков, оказался окруженным со всех сторон рукавами Жанны, реющими на копьях соперников.

Наконец, последний участник турнира отъехал от центральной трибуны.

Камеристки в шатре, обессилено свесив руки, сидели в блаженной тишине. Им не верилось, что вся суматоха позади и не надо торопиться, как загнанным ланям, снимать с Жанны одно платье, быстро натягивать другое, прихватывать к сброшенному новые рукава, опять раздевать, одевать, пришивать…

– У меня всю ночь перед глазами иголка с ниткой плясать будут! – пожаловалась Аньес. – Я и сейчас-то глаза закрою, и все по новой вижу. Надо же! С госпожой Жанной не соскучишься, не то, что с госпожой Изабеллой!

По сути, турнир еще и не начинался, а у зрителей сложилось впечатление, что самая главная схватка уже состоялась. Как бы то ни было, но его, все-таки, следовало начать, и по отработанному веками ритуалу на поле опять выехали герольды. Не жалея глоток, они объявили, что сегодня состоится первая часть турнира – «joute»[14]14
  Joute – поединок (фр.)


[Закрыть]
– где рыцари будут сражаться один на один. Лучший боец выберет королеву турнира, а завтра участники будут сражаться отряд на отряд и королева турнира вручит приз победителю.

Затем вперед выдвинулся мессир д’Онэ, устойчиво восседая на солидном тяжеловозе. За знание всех тонкостей поединков и большой боевой опыт, последние десять лет его всегда выбирали ристалищным королем – то есть распорядителем турнира.

Почти не напрягая горла, он принялся читать текст присяги:

– Слушайте меня, высокородные сеньоры, бароны, рыцари и оруженосцы, кои прибыли на сей турнир! Да будет вам угодно поднять правую десницу к небесам и всем вместе поклясться, что ни один из вас на упомянутом выше турнире не будет разить противника в желудок или ниже пояса. Сверх того, ежели случится с чьей-то головы шлему слететь, то никто из вас того не тронет, пока сей шлем одет не будет, а ежели станете действовать иначе, то лишитесь оружия своего и боевого коня своего и будете при помощи глашатых изгнаны со всех турниров, кои еще состояться имеют быть. Итак, поклянитесь в том Святой Верой и Вашей честью! – звучные, на старинный манер произносимые слова были слышны во всех уголках поля.

Рыцари подняли правые руки и дружно прокричали:

– Святой Верой клянемся!

Глашатаи вызвали на ратное поле первую пару: рыцаря-зачинщика барона де Риберака и шевалье дю Пиллона, бросившего ему вызов. Турнир начался.

* * *

В этот день де Рибераку пришлось несладко. Что до того, что отшлифованные тысячами турниров правила старались как можно лучше соединить две вместе несовместимые задачи: дать возможность бойцам продемонстрировать все их умение и предотвратить убийство. Ведь если противники настроены друг против друга серьезно, то никакие правила не защитят слабейшего бойца.

А слабейшим все чаще оказывался де Риберак. Да, он превосходил по умению, силе и ловкости почти каждого соперника, но ведь вызовы следовали один за другим и бойцовская (да и просто мужская) гордость не позволяла их не принять: в центральной ложе опять в белом платье сидела и насмешливо улыбалась Жанна, вызывая даже у юнцов, обычно далеко стороной обходивших щит матерого барона, дикое желание скрестить с ним копья, мечи, кинжалы – что угодно, лишь бы понравиться Прекрасной Даме.

Правда, союзников у де Риберака было побольше, чем у Жанны: все юные и не очень юные дамы страстно поддерживали его, но барону-то от этого легче не становилось…

Вот если бы турнир превратился в сельский праздник с состязанием парней на палках, тогда бы дамы, не стесненные строгим воспитанием, предрассудками и условностями высшего общества, задали бы жару этой мерзкой пиявке. Уж они-то воздали бы ей по заслугам: наставили тумаков и шишек и проредили чересчур густую шевелюру, но увы… Приходилось терпеть, стискивать в руках шарфики и бессильно смотреть, как гибнет под численным перевесом та-а-акой мужчина – воистину отрада женских сердец!

Полуденный отдых ничего не решил и пальму первенства в этот раз получил шевалье де Лэгль, рыцарь Зеленого Орла. Он выбрал королевой, конечно же, Жанну.

Увенчанная старинной (по преданию, сделанной для турниров Черного Принца[15]15
  Черный Принц – принц Эдуард, сын английского короля Эдуарда III. В начальный период Столетней войны был английским правителем в Аквитании. Прозван Черным за цвет своих доспехов вороненой стали.


[Закрыть]
) короной, королева турнира пригласила всех после пира на танцы и, в сопровождении дам, удалилась.

За ней потянулись остальные. Трибуны и лавки пустели, зрители расходились, обмениваясь по пути впечатлениями.

Тетушку Аделаиду судьба, как на грех, опять свела с мессиром д’Онэ.

– Ах, дорогой господин д’Онэ! Современные турниры совсем не сравнить с прежними. Такого блеска уже не будет. И молодые дамы ведут себя просто непристойно, никакого воспитания! – пожаловалась она, чтобы завязать приличный разговор.

– И не говорите, дорогая госпожа Аделаида! Где это видано?! Центральные трибуны заняты девицами, а судей упихнули в боковую. Это же курам на смех! Раньше было строго: судьям центральную, а бабское отродье пусть в боковых сидит, все равно ни черта не понимают! Из-за этого дурацкого места я проглядел, кто первым потерял стремя, когда копья де Риберака и дю Пиллона разом треснули! Проклятье всем юбкам сразу!

Вот вам и светская беседа…

* * *

Отмокая в чане с горячей водой, барон де Риберак обдумывал события последних часов. Монастырская выпускница и богатая невеста оказалась кладезем неожиданных сюрпризов и непредсказуемых гадостей.

Получить в мужья красивого, умного и достаточно состоятельного рыцаря этой холеной деве мало. Обозвала провинциальным дворянчиком! Ну и гонор… Да любая другая голову бы потеряла от счастья, обрати он благосклонный взор в ее сторону даже без всяких намеков на супружеские узы! Надо же, почти всех участников турнира сумела натравить на него! Как котята кинулись за ее рукавами! Этой заносчивой гусыне надо преподать красивый урок, а для этого нужно, кровь из носу, победить завтра!

Пока барон так размышлял, сидя по шею в мыльной воде, часть прекрасных дам сумела привести в чувство своих ополоумевших от чар Жанны избранников и направить их на путь истинный. Поэтому в отряд де Риберака записалось много хороших бойцов. Увидев это, барон окончательно вернул себе хорошее расположение духа и, отказавшись от публичного ужина и танцев, пошел отсыпаться перед схваткой.

ГЛАВА VII

Второй день турнира начался без происшествий. Мессир д’Онэ отвоевал, все-таки, нижнюю часть центральной трибуны для судей и теперь, довольно потирая руки, приговаривал:

– Уж сегодня-то мы посмотрим на этих голубчиков! Пальчиком незаметно не шевельнут! Ох и люблю я, когда отряд на отряд бьется! Ничего краше в жизни не видел!

Действительно, на такое зрелище стоило посмотреть: кавалькада рыцарей попарно выехала на поле. Там они разделились на два отряда и застыли в противоположных концах, ожидая сигнала.

Замерли зрители, напряженно вглядываясь в стройные ряды и узнавая своих любимцев. Замерли конные оруженосцы, держа наготове запасные копья и готовые тут же примчаться на зов господина. Замерли упакованные в сталь рыцари, готовясь к тому моменту, ради которого и стоит жить на этом свете. Замерли все.

И над этим оцепенением рыкнул бас мессира д’Онэ:

– Руби канаты!!!

Рассеченные полосатые змеи упали в пыль и с тяжелым (как отдаленные раскаты грома) грохотом шеренги схлестнулись и разбились друг о друга на мелкие осколки.

Вот теперь барон де Риберак отыгрался за все свои вчерашние поражения. Он вышибал противников из седла копьем, палицей уминал их роскошные латы в бесформенные комки, превращая грозных кентавров в поверженных божьих коровок. Ни у зрителей, ни у судий, ни у самих сражающихся рыцарей не было и тени сомнений, кто сегодня победитель.

В лучах слепящего полуденного солнца нежная, словно сошедшая с иконы дева вручала мужественному коленопреклоненному рыцарю в алом плаще золотой кубок. Эта идиллическая картинка так и просилась быть нарисованной в каком-нибудь рыцарском романе в обрамлении роскошной рамочки из затейливых узоров, диковинных зверей и прекрасных цветов.

Турнир завершился. Унесли покалеченных, помятых, перегревшихся в глухих панцирях. Оруженосцы бегали от шатра к шатру, ведя переговоры о выкупе коней, оружия и доспехов побежденных рыцарей.

Сами же рыцари, кто был в состоянии шевельнуть хоть какой-нибудь конечностью, собрались в громадном шатре с чанами воды и там, смывая боевую грязь и блаженно потягивая вино, обсуждали прошедший бой. Повседневные заботы, жены, дети, домочадцы, любимые женщины и собаки – все осталось там, за тонкими полотняными стенами. А здесь царила атмосфера настоящего мужского братства, где только удаль и честь имели цену.

«Вот так!» – думал де Риберак, принимая поздравления с победой. – «Я-то доказал, что являюсь рыцарем не на словах, а на деле. А вот вечером я, уважаемая королева турнира, устрою Вам небольшой сюрприз. И посмотрим, выдержите ли Вы испытание на звание первой дамы Аквитании, которую Вы из себя упорно изображаете!»

Турнир закончился, но праздник между тем продолжался.

Простой люд валом валил на свои любимые развлечения: борьбу на палках, поднятие булыжников, лазанье по гладко обтесанному столбу. А главным состязанием была стрельба из лука. На благодатной земле Гиени в дни Столетней войны осело много английских лучников, которые наградили свое многочисленное потомство не только светлыми, а часто и рыжими, волосами, но и пристрастием (да и умением) к этому нелегкому искусству.

Быть может, пышности и благородной учтивости на этих состязаниях было и поменьше, зато веселья от души куда больше!

Пользуясь удачным моментом, чуть в сторонке актеры раскинули свои пестрые подмостки, веселя зрителей сочными, грубоватыми шутками и прибаутками.

Франсуа-фокусник переоделся цыганом и, скаля все тридцать два зуба, передразнивал соревнующихся лучников, борцов и столболазов: с надменным видом долго целился в большую круглую мишень, но попадал, почему-то, в пышную (щедро подбитую паклей) попу Коломбины, напропалую кокетничающей с Турком. Или бессильно прыгал вокруг шеста, изображающего столб, а потом, воровато озираясь и прикладывая палец к губам, подтаскивал к нему лестницу.

Все его движения сопровождались гоготом толпы. Не смеялись только сами участники состязаний. Фокусник изрядно действовал им на нервы, ловко замечая и безжалостно копируя все их огрехи. Несколько парней сбились в небольшую компанию и в перерыве с помощью глазевшего на представление мальчишки вызвали Франсуа.

Очутившись в окружении могучих, с налитыми плечами, спинами и руками серьезных молодцов, фокусник ни на секунду не утратил ни нахальства, ни самоуверенности, хотя рядом с ними казался тощим и хилым подростком.

Ловким сальто он выскочил из круга и, оказавшись вне досягаемости увесистых кулаков, молча поманил парней за собой. Те чуть растерянно двинулись следом, недоверчиво глядя на выкрутасы акробата и готовые в любой момент кинуться за ним в погоню, если он попытается улизнуть.

Франсуа бесцеремонно распихал толпу у столба, с которого только что свалился очередной неудачник. И, не успели зеваки и рта раскрыть, как он уже обхватил столб руками и ногами, и быстро добрался до вершины. Отцепив заветный мешочек с медяками, фокусник помахал им над головой и, заткнув за пояс, съехал вниз.

Затем, опять же кривляясь, но, не говоря ни слова, Франсуа добрался до стрелков и там остановился, озираясь в поисках лука. Пожилой лучник, с интересом смотревший на его подвиги, протянул фокуснику свой. Не целясь, Франсуа спустил тетиву, и свистящая стрела вонзилась в мишень – пусть не в яблочко, но все-таки ближе к центру, чем к краю.

Покончив со стрельбой из лука, фокусник кивнул в сторону громадных каменюк, которые тягали дюжие силачи (в основном, молотобойцы, мясники и прочие уважаемые люди, постоянно имеющие дело с тяжестями). Он оголил свой тощий торс и, проведя пальцем по выступающим ребрам, как по прутьям корзины, отрицательно покачал головой. Но в искуплении этого неумения Франсуа удивил всю поляну цепочкой акробатических прыжков, кувырков и хождением на руках.

Хмурые лица парней постепенно разглаживались: фокусник и вправду имел право высмеивать неудачливых молодцов. Так уж и быть, учит уму-разуму через спину его не придется.

А Франсуа вытащил выигранный мешочек и, позвенев медяками, впервые за все их знакомство открыл рот.

– Ну, ребята, где тут можно выпить хорошего винца? Угощаю! – сказал он.

И уже лучшими друзьями они направились к ближайшему кабачку.

* * *

К вечернему балу в замке Монпеза готовились особенно тщательно: он был не только послетурнирным, но и прощальным. Завтра гости разъедутся по домам, разнося по своим землям рассказы, сплетни и слухи о прошедшем празднике.

* * *

Мадам Изабелла понимала, что выпустила ситуацию из-под бдительного контроля, но что поделать – неожиданный роман с шевалье дю Пиллоном основательно выбил ее из колеи.

Теперь собственных проблем и переживаний хватало, чтобы еще следить и за Жанной, хотя и затевалось все ради ее замужества.

Совсем неожиданно графиня почувствовала себя не солидной вдовой с взрослой незамужней дочерью на руках, а молодой беспечной девицей, флиртующей направо и налево. И весь турнир, находясь в полной прострации ко всему остальному миру, она напряженно глядела на поле, следя за черно-желто-красными цветами шевалье.

Это любовное приключение заставило ее по-новому взглянуть на отношения с Робером.

Действительно, этот мальчишка, который ничуть не старше, если не моложе Жанны, вообразил себя незаменимым и в последнее время ведет себя с ней, своей благодетельницей, не как с трепетной возлюбленной, а как со старой, давно надоевшей женой. Наглый щенок! А если прибавить к этому все те мерзости с покойным графом, о которых тайком судачат на всех перекрестках и которые, как это не печально, чистая правда…

Боже! Как она была слепа! А ведь сколько этот негодяй вытянул у нее денег, драгоценностей и прочих подарков?! Не-е-ет, определенно дорогой Робер засиделся в пажах!



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26

Поделиться ссылкой на выделенное