Ю Несбё.

Полет летучей мыши

(страница 4 из 25)

скачать книгу бесплатно

– Поставил сотню на то, что боец Чайверса победит до конца второго раунда.

– Ты думаешь, тебя кто-нибудь услышал?

Эндрю ухмыльнулся. Ему, очевидно, нравилось читать лекции.

– Неужели ты не увидел, что букмекер поднял одну бровь? Это, дружище, называется многозадачностью. Частично врожденное свойство, частично – наживное. Умение слушать несколько вещей сразу, пропускать мимо ушей шум и видеть только главное.

– Слышать.

– И слышать. Пробовал когда-нибудь? В жизни пригодится.

Громкоговорители затрещали, и Терри, снова взяв микрофон, представил Робина Тувумбу по прозвищу Мурри из команды Чайверса и Бобби Пейна по прозвищу Лобби, местного богатыря, который с ревом выпрыгнул на ринг, сорвал с себя футболку и выпятил мощную волосатую грудь и накачанные плечи. Послав воздушный поцелуй прыгавшей возле ринга женщине в белом, Бобби с помощью двух помощников стал натягивать перчатки. В зале послышался гул: на ринг вылез Тувумба – высокий боксер, необычайно черный и красивый.

– Мурри? – переспросил Харри.

– Абориген из Квинсленда.

Болельщики Джонни оживились – они вдруг поняли, что могут использовать ту же кричалку и для Бобби. Ударили в гонг, боксеры начали сходиться. Белый выглядел крупнее и почти на голову выше своего черного противника, но невооруженным глазом было видно, что движения у Мурри легче и четче.

Ринувшись вперед, Бобби со всей силы обрушился на Тувумбу, но тот ловко увернулся. По толпе прокатился вздох, а женщина в белом выкрикнула что-то ободряющее. Когда Бобби провел еще пару неудачных атак, Тувумба подскочил к нему и осторожно, будто примеряясь, ударил по лицу. Бобби отступил на два шага, при этом лицо у него было такое, будто с него уже хватит.

– Надо было поставить две сотни, – сказал Эндрю.

Тувумба кружил вокруг противника, нанося ему время от времени несильные удары и ускользая от ответных. Мускулистый Бобби пыхтел и ревел от злобы – Тувумба нигде не задерживался больше чем на полсекунды. Зрители начали свистеть. Протянув руку, будто для приветствия, Тувумба двинул противника в живот. Бобби, скорчившись и не двигаясь, остался стоять в углу ринга. Тувумба с озабоченным лицом отступил на пару шагов.

– Добей его, черный сукин сын! – крикнул Эндрю. Тувумба удивленно посмотрел в его сторону, улыбнулся и помахал рукой: – Что ты стоишь как истукан?! Работай, придурок! Я на тебя деньги поставил!

Тувумба повернулся было, чтобы нанести Бобби последний удар, но тут раздался гонг. Боксеры разошлись по своим углам, ведущий взял микрофон. Женщина в белом уже была рядом с Бобби и ругалась на чем свет стоит, пока помощники открывали для него бутылку пива.

Эндрю был недоволен:

– Робин не хочет поранить белого, это хорошо. Но никчемный гаденыш должен считаться с тем, что я на него поставил!

– Ты с ним знаком?

– С Робином Тувумбой? Конечно!

Снова гонг, но теперь Бобби стоял в углу и, глядя, как к нему уверенными шагами приближается Тувумба, высоко держал руки, прикрывая голову.

Поэтому Тувумба снова ударил его в живот. Бобби снова сложился вдвое. Тувумба обернулся к Терри-ведущему – который также выполнял обязанности судьи, – чтобы тот прекратил бой.

Эндрю вскрикнул, но поздно.

Удар Бобби свалил Тувумбу с ног, и тот шлепнулся на ринг, а когда поднялся снова, противник налетел на него как ураган. Точные удары следовали один за другим, и голова Тувумбы отскакивала взад-вперед, как теннисный мячик. Из носа потекла струйка крови.

– Черт! Hustler][12]12
  Мошенник (англ.).


[Закрыть]
– закричал Эндрю.

– Hustler?

– Наш приятель Бобби разыгрывал из себя любителя. Старый трюк, чтобы заставить чайвер-совского боксера расслабиться и раскрыться. Наверное, парень – местный мастер. Робин, раззява, тебя провели!

Тувумба заслонил лицо руками и прогнулся, а Бобби продолжал наносить короткие прямые удары левой рукой и тяжелые боковые и апперкоты – правой. Зрители были в восторге. Женщина в белом снова вскочила и кричала первый слог его имени:

– Бооо…

Терри качал головой. Группа поддержки уже скандировала новую кричалку:

– Бей-бей, Бобби! Бей-бей-бей! Бобби, Бобби, бей сильней!

– Да-а… Ну все, – вздохнул Эндрю.

– Тувумба проиграет?

– Спятил? – Кенсингтон удивленно взглянул на Харри. – Тувумба его прикончит. Я-то надеялся, что сегодня все обойдется малой кровью.

Харри постарался увидеть то, что видел Эндрю. Тувумба откинулся на канаты ринга и, казалось, расслабился, в то время как Бобби молотил его по животу. На мгновение Харри подумал, что он сейчас заснет. Женщина в белом переместилась за спину Мурри. Бобби изменил тактику и теперь метил в голову, но Тувумба уходил от ударов, медленно и неторопливо раскачиваясь взад-вперед. Почти как очковая змея, подумал Харри, как…

Кобра!

Бобби замер, не успев довести удар до конца. Голова его была слегка повернута налево, на лице такое выражение, будто он только сейчас что-то вспомнил, глаза закатились, загубник вывалился, переносица сломана, из раны течет кровь. Дождавшись, пока Бобби начнет падать, Тувумба ударил снова. В шатре стало совсем тихо, и Харри услышал, с каким мерзким звуком нос Бобби встретил второй удар. И голос женщины в белом, которая кричала второй слог:

– …биииии!

Бобби растекся в углу ринга в луже собственной крови.

Терри проскользнул на ринг и сказал, что бой окончен, хотя все и так поняли. В шатре по-прежнему стояла полная тишина, если не считать стука каблуков женщины в белом, когда та выбегала наружу. Спереди ее платье стало красным, а на лице было то же удивление, что и у Бобби.

Тувумба попробовал поднять Бобби на ноги, но его помощники оттащили тело. Послышались слабые и недолгие аплодисменты, но, когда Терри поднял вверх руку Тувумбы, они утонули в свисте. Эндрю покачал головой.

– Значит, сегодня многие поставили на местного бойца, – решил он. – Идиоты! Пойдем, получим выигрыш, да надо перекинуться словечком с этим болваном Мурри.


– Робин! Ты, недоумок! По тебе тюрьма плачет!

Робин Тувумба по прозвищу Мурри, прижимавший к одному глазу платок со льдом, расцвел в улыбке.

– Тука! Я слышал твой голос. Что, снова потянуло на азартные игры? – негромко спросил он. Любит, чтобы к нему прислушивались, тут же решил Харри. Голос был приятный и мягкий и, казалось, не мог принадлежать боксеру, который только что сломал нос человеку вдвое больше его.

Эндрю шмыгнул носом:

– Азартные игры, говоришь? Хорошо, если я теперь могу позволить себе ставить на ребят Чайверса. Да и то не наверняка. Того и гляди какой-нибудь белый отморозок тебя проведет. Что тогда? – Харри кашлянул. – Ах да, Робин, поздоровайся с моим другом. Его зовут Харри Хоули. Харри, это Робин Тувумба, самый скверный и опасный маньяк в Квинсленде.

Они поздоровались, и Харри показалось, будто его руку прищемили дверью. Простонал формальное «Как дела?» и получил в ответ «Отлично, дружище, как у тебя?» и белозубую улыбку.

– Лучше не бывает. – Харри потер руку. Эта австралийская манера здороваться в гроб его вгонит. А в ответ, по словам Эндрю, должна раздаваться искренняя и бурная радость. Вялое «спасибо, ничего» воспринималось здесь как оскорбление.

Тувумба кивком указал на Эндрю:

– Кстати, приятель, Тука говорил, что он в свое время сам боксировал в команде Джима Чайверса?

– Вот именно этого я не знал о… э-э, Туке. Он состоит из одних загадок.

– Тука? – рассмеялся Тувумба. – Да он состоит из одних отгадок. Сам тебе все рассказывает, только надо уметь слышать. Но он, естественно, не сказал, что из команды его попросили уйти потому, что он был слишком опасен? Тука, сколько у тебя на совести сломанных скул, носов и челюстей? Он долго был лучшим боксером в Новом Южном Уэльсе. Но вот беда – совсем не умел себя контролировать, ну нисколько. В конце концов однажды отправил в нокаут судью за то, что тот, по мнению Туки, слишком рано присудил ему победу! Вот это буян так буян! Его дисквалифицировали на два года.

– На три с половиной, – осклабился Эндрю. Очевидно, ему нравилось слушать, как другие рассказывают о его боксерской карьере. – Парень был еще тот придурок, поверь. Я только сбил его с ног, а кости он себе сам все переломал.

Тувумба и Эндрю расхохотались.

– Когда я боксировал, Робин еще пешком под стол ходил. Так что пересказывает все с моих слов, – сказал Кенсингтон Харри. – Когда удавалось выкроить время, я работал с трудными детьми – был среди них и Робин. Я объяснял, как важно уметь себя контролировать. В назидание наплел им пару страшилок про самого себя. Только Робин все понял неправильно и решил пойти по моим стопам.

Тувумба посерьезнел.

– Мы нормальные, славные ребята, Харри. Обычно даем им порезвиться, перед тем как врезать пару раз, чтоб не задавались, понимаешь? Но этот парень умел драться! Такие типы получают то, что заслужили.

Дверь приоткрылась.

– Черт тебя дери, Тувумба! Как будто у нас до этого проблем не хватало! Нет, обязательно надо сломать нос зятю шефа местной полиции! – пробурчал Терри-ведущий и с подчеркнутым недовольством шумно сплюнул.

– Просто рефлекс, шеф, – сказал Тувумба, глядя на жирный бурый плевок. – Такое больше не повторится. – Он незаметно подмигнул Эндрю.

Обнявшись напоследок с Эндрю, Тувумба попрощался с Харри на неизвестном языке, и норвежец поспешил дружески похлопать его по плечу, чтобы избежать рукопожатия.


– На каком языке вы говорили под конец? – спросил Харри, когда они сели в автомобиль.

– А, это! Креольский, смесь английского и слов аборигенов. На нем говорят многие аборигены по всей стране. Как тебе бокс?

Харри пожал плечами:

– Интересно было посмотреть, как ты зарабатываешь деньги, но сейчас мы могли бы уже добраться до Нимбина.

– Если бы мы не поехали сюда, то сегодня вечером тебя бы не было в Сиднее, – ответил Эндрю. – Таким женщинам так просто свидания не назначают. Может, потом она станет твоей женой и нарожает тебе маленьких Хоули?

Оба улыбнулись. За стеклом на фоне закатного неба проплывали мимо деревья и маленькие домики.


Засветло в Сидней они не успели, но телевышка посреди города освещала улицы, словно огромная лампа. Эндрю остановился возле лагуны Серкулар, неподалеку от Оперного театра. В свете фар трепыхался маленький нетопырь. Эндрю зажег сигару. Харри понял, что выходить из машины не стоит.

– Нетопырь у аборигенов – символ смерти. Знал?

Харри этого не знал.

– Представь себе населенное место, на сорок тысяч лет отрезанное от всего мира. То есть в этом месте не знали ни иудаизма, ни христианства, ни ислама, потому что между этим местом и ближайшим континентом – целое море. А картина Сотворения мира у местных жителей выглядит так. Первым человеком был Бир-рок-бурн. Его вылепил Байме, «несотворенный», который был началом всего и любил все создания свои и заботился о них. Короче, этот Байме – парень хоть куда, и друзья звали его Великий Отческий Дух. И когда Байме создал Бир-рок-бурну и его жене неплохие в общем условия для жизни, он указал на древо ярран, где был пчелиный улей.

«Можете есть все, что захотите, на земле, подаренной вам, но это дерево – мое, – предупредил он их. – Потому не ешьте с него, иначе вам и потомкам вашим достанется на орехи». Ну, в этом роде. Как бы то ни было, однажды, когда Бир-рок-бурн ушел за хворостом, его жена подошла к древу яр-ран. Сначала она испугалась, увидев перед собой высокое священное дерево, и хотела со всех ног бежать от него, но вокруг было так много хвороста, что она не стала спешить. Кроме того, про хворост Байме ничего не говорил. Собирая хворост, она услышала над собой тихое жужжание, подняла голову и увидела улей и мед, который стекал из улья по стволу дерева. До этого она пробовала мед всего лишь один раз, а тут его было очень много. На вязких желтых каплях играло солнце, и Бир-рок-бурнова жена в конце концов не устояла и полезла на дерево.

В то же мгновение со скоростью ветра с дерева слетело ужасное существо с огромными крыльями. И был то нетопырь Нарадарн, которого Байме посадил стеречь священное дерево. Женщина свалилась на землю и кинулась к своей землянке. Но было поздно – смерть уже пришла в мир в образе нетопыря Нарадарна и проклятье его легло на всех потомков Бир-рок-бурна. И от такого горя заплакало древо ярран горькими слезами. Слезы сбегали вниз по стволу и застывали, и красные клейкие капли до сих пор можно увидеть на коре деревьев ярран.

Эндрю с довольным видом сбил пепел с сигары.

– Ну, чем не Адам и Ева, а?

Харри кивнул, признавая, что да, какое-то сходство есть:

– Может быть, иногда у народов в разных уголках планеты просто появляются схожие толкования или фантазии. Может, это врожденное, записано в подсознании. И мы, несмотря на всю нашу непохожесть, рано или поздно все равно приходим к одинаковым ответам.

– Будем надеяться. – Эндрю, прищурившись, вглядывался в сигарный дым. – Будем надеяться.


Биргитта пришла в десять минут десятого, когда Харри уже допивал второй стакан колы. На ней было простое белое хлопковое платье, рыжие волосы собраны в симпатичный хвостик.

– Я уж боялся, что ты не придешь, – сказал Харри. Вроде бы в шутку, но ведь он действительно этого боялся. С того самого момента, как назначил ей встречу.

– Правда? – Она игриво посмотрела на Харри. Он решил, что вечер обещает быть приятным.

Они заказали свинину под карри, цыпленка с кешью по-китайски и австралийского вина.

– Знаешь, я до сих пор удивляюсь, как тебя занесло так далеко от Швеции.

– Не стоит. В Австралии живет около девяноста тысяч шведов.

– Что?

– Большая волна была перед Первой мировой, потом молодежь потянулась в восьмидесятые, когда в Швеции стала расти безработица.

– А я думал, вы, шведы, не успеете уехать из дома, как начинаете тосковать по родной еде и праздникам.

– Все верно, только это про норвежцев. Да-да! Те норвежцы, с которыми я здесь встречалась, начинали скучать по дому чуть ли не с первых дней, а через пару месяцев возвращались в Норвегию, к своим вязаным свитерам!

– Но Ингер была не из таких?

Биргитта посерьезнела:

– Нет, Ингер была не из таких.

– Почему же она осталась здесь, в Австралии?

– Потому же, что и большинство из нас. Приезжаешь погостить и влюбляешься в страну, погоду, легкую жизнь или какого-нибудь парня. Хочется продлить вид на жительство. Скандинавки без труда находят работу в баре. А потом понимаешь, что это уже твой дом.

– С тобой было примерно то же?

– Примерно да.

Некоторое время они ели молча. Мясо было вкусное и хорошо прожаренное.

– А что ты знаешь о новом парне Ингер?

– Ну, один раз он заглянул в наш бар. Они познакомились в Квинсленде. Думаю, на острове Фрэзер. Он смахивал на тот тип хиппи, который, я думала, уже совершенно вымер, но оказалось, неплохо прижился в Австралии. Длинные волосы, цветастая просторная одежда, сандалии. Как будто только что с пляжа в Вудстоке.

– Пляж? Но в Вудстоке нет моря, он посреди Нью-Джерси.

– Там ведь, кажется, есть озеро, где купаются? Насколько я помню.

Харри внимательно посмотрел на нее. Бир-гитта слегка ссутулилась над тарелкой. Возле переносицы сбились в стаю веснушки. Харри подумал, что она очень мила.

– Ты не можешь этого помнить. Ты еще слишком молодая.

Она рассмеялась:

– А ты что, старый?

– Я? Ну, на пару дней, может, постарше. Есть вещи, без которых в моей работе не обойтись. И где-то внутри быстро начинаешь чувствовать себя дряхлым стариком. Но будем надеяться, что я еще не потерял способность ощущать жизнь и себя в ней.

– Ах, бедняжка…

Харри натянуто улыбнулся:

– Думай что хочешь, но я это сказал не чтобы вызвать твое сострадание – хотя, конечно, было бы неплохо, – просто так оно и есть.

Харри подозвал проходившего мимо официанта и заказал еще вина.

– Всякий раз, когда копаешься в убийстве, это оставляет свой след. К сожалению, копаться приходится не в тех мотивах, о которых писала Агата Кристи, а больше в чужом грязном белье и просто в дерьме. Раньше я казался себе эдаким рыцарем правосудия, но со временем все больше чувствую себя мусорщиком. Обычно убийцы – жалкие люди, и не так уж сложно найти как минимум десять причин, почему они стали такими. В итоге остается одно-единственное чувство – раздражение. Оттого, что они хотят не просто разрушить свою жизнь, но, падая, хотят прихватить еще и других. Это, конечно, звучит несколько сентиментально…

– Извини, не хотела казаться циничной. Я понимаю, о чем ты говоришь, – сказала она.

Пламя свечи между ними дрогнуло от легкого ветерка с улицы.

Биргитта заговорила о себе и своем друге: как они четыре года назад собрали в Швеции свои вещи и с рюкзаками за спиной прибыли в Австралию. Как пешком и на автобусах добирались от Сиднея до Кернза, ночуя в палатках и дешевых гостиницах для таких же бродяг, иногда подрабатывая в этих же гостиницах внештатными администраторами и поварами. Как выбрались к самому Большому Барьерному рифу, как ныряли в океан, плавали бок о бок с черепахами и молот-рыбами. Как, затаив дыхание, смотрели на древнюю скалу Айрес-рок. Как на сэкономленные деньги купили билет на поезд «Аделаида – Элис-Спрингз», как в Мельбурне побывали на концерте группы «Краудед Хаус» и, вконец измотанные, очутились в сиднейском мотеле.

– Удивительно, как хорошее порой оборачивается плохим.

– Плохим?

Биргитта вздохнула. Может, подумала, что рассказала этому навязчивому норвежцу слишком много?

– Не знаю, как объяснить. По дороге мы, наверное, что-то потеряли. То, что раньше принимали как само собой разумеющееся. Со временем мы перестали замечать, а потом забыли друг друга. Просто попутчики. Было хорошо. Ведь и номер на двоих снимать дешевле, и в палатке вдвоем ночевать спокойнее. Он нашел себе в Нузе богатенькую немку, а я поехала дальше, чтобы лишний раз не напоминать о себе. Наплевать на все. Когда он приехал в Сидней, я сказала, что встречаюсь с одним американцем, фанатом серфинга. Не знаю, поверил ли он, может, и понял, что я просто пытаюсь поставить в наших отношениях точку. В том сиднейском мотеле мы пробовали ссориться, но и это не спасло наши отношения. Я попросила его уехать в Швецию и сказала, что приеду следом.

– Наверное, он уже заждался.

– Мы были вместе шесть лет. Веришь, я даже не помню, как он выглядит.

– Верю.

Биргитта снова вздохнула.

– Не думала, что все так получится. Я была уверена, что мы поженимся, заведем детей и поселимся где-нибудь в предместье Мальме. И у нас будет дом с садиком, и каждое утро перед дверью будет лежать свежая газета. А теперь – теперь я уже почти забыла, как звучит его голос, или как хорошо нам было вместе, или как… – Она посмотрела на Харри. – Или как он из вежливости терпел мою болтовню после пары бокалов вина.

Все это время Харри улыбался. Бутылки вина ему явно не хватило, но Биргитта это никак не прокомментировала.

– Я не из вежливости, я из интереса, – сказал Харри.

– Ну, тогда расскажи что-нибудь о себе, кроме того что ты работаешь в полиции.

Биргитта наклонилась к нему, Харри заставил себя не смотреть в вырез ее платья. Но теперь он почувствовал легкий запах ее духов и жадно втянул его носом. Стоп, стоп! Держать себя в руках! Эти сволочи у Карла Лагерфельда и Кристиана Диора знают, как свести мужчину с ума.

Запах был волшебный!

– Значит, так, – начал Харри. – У меня есть старшая сестра, мать умерла несколько лет назад, сам я живу в Осло – снимаю в Тейене квартиру, едва свожу концы с концами. Долгих романов в моей жизни не было, кроме, пожалуй, одного.

– Правда? И сейчас у тебя тоже никого нет?

– Ну, не совсем. Так, пара женщин, с которыми я играю в какие-то глупые и бессмысленные игры. Иногда я звоню им, иногда они – мне.

Биргитта нахмурилась.

– Что-то не так? – спросил Харри.

– Не знаю, как я отношусь к такого рода мужчинам. И женщинам. В этом я несколько старомодна.

– Но теперь все это, естественно, в прошлом. – Харри поднял бокал.

– Не сказать, чтобы мне понравились твои блестящие ответы. – Они чокнулись.

– Что же ты прежде всего ценишь в мужчинах?

Приняв позу мыслителя, она какое-то время молча смотрела в пустоту, прежде чем ответить.

– Не знаю. Наверное, легче будет сказать, что мне в мужчинах не нравится.

– Так что же? Помимо блестящих ответов.

– Мне не нравится, когда мне устраивают проверки.

– Тебя это сильно задевает?

Биргитта улыбнулась:

– Мой тебе совет, Казанова, – если хочешь очаровать женщину, дай ей понять, что она уникальна, что к ней у тебя особое отношение, не такое, как к остальным. Парням, которые цепляют девушек в барах, этого не понять. Да и развратникам вроде тебя – тоже.

Харри рассмеялся:

– Говоря «пара», я имел в виду «две». А «пара» я сказал потому, что это звучит немного иначе, вроде как… «три». Одну недавно бросил молодой человек, ну, по ее словам. В последний раз она благодарила меня за то, что я такой… неискусственный, а наши отношения – такие… наверное, ни к чему не обязывающие. Другая – это женщина, с которой я давно уже поддерживаю ненавязчивые отношения, и она настаивает, что поскольку начал их я, то я же обязан обеспечивать ее каким-то минимумом личной жизни, пока один из нас не найдет себе что-то взамен. Погоди – ас чего это я оправдываюсь? Я обычный парень, мухи не обижу. Думаешь, я кого-то здесь пытаюсь очаровать?

– Конечно. Ты пытаешься очаровать меня. Пне отрицай!

Отрицать Харри не стал.

– Ладно. И как у меня получилось?

Она задумчиво взяла бокал, отпила из него и ответила:

– Нормально. Во всяком случае, сносно. А вообще, нет, отлично. Вполне.

– Звучит как «на пять с минусом».

– Вроде того.


Рядом с заливом было темно и почти безлюдно. Дул свежий ветер. На лестнице Оперного театра фотограф что-то объяснял необычайно тучным новобрачным. Тем явно не нравилось то и дело переходить с места на место, да и неудивительно при их телесах. Но наконец идеальный вариант был найден, и они закончили фотосессию с улыбками, смехом и, возможно, слезами.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25

Поделиться ссылкой на выделенное