Марк Твен.

Янки из Коннектикута при дворе короля Артура

(страница 7 из 31)

скачать книгу бесплатно

Но возвратимся к моему положению в королевстве короля Артура. Я являлся как бы исполином среди карликов, взрослым среди маленьких детей, интеллигентом среди слепых умом; поистине сказать, я был единственным великим человеком в целой Британии. А какой-нибудь пустоголовый графчик, доказавший, что его предками были потомки королевской любовницы, как ни убога была бы его внешность и низменна нравственность, пользовался большими преимуществами при дворе короля Артура, чем я. Иногда он даже имел право сидеть в присутствии короля, чего я не смел. Конечно, если бы у меня был титул, то это возвысило бы меня в глазах народа и в глазах короля, который сам раздавал эти титулы; но я никогда не просил об этом преимуществе и даже отклонил его, когда мне предлагали дать титул. Я охотно принял бы тот титул, который дал бы мне народ – единственный законный источник власти, считая такой титул вполне законным; я надеялся заслужить со временем такой титул. Действительно, после нескольких лет моей добросовестной, честной службы королевству и народу я наконец получил такой титул и вполне мог им гордиться. Этот титул однажды совершенно случайно сорвался с языка одного кузнеца в небольшой деревеньке и был подхвачен другими, переходил со смехом из уст в уста и был утвержден всенародно; не прошло и десяти дней, как он стал таким же популярным, как и титул короля. Я теперь всегда был известен под этим именем, как в народе, так и на заседаниях королевского совета, где обсуждали дела государственной важности. Если перевести этот титул на современную речь, то это означало «Патрон». Это был прекрасный титул, он мне нравился, и я мог им вполне гордиться. Если говорили о каком-нибудь герцоге, графе, епископе, то непременно нужно было назвать и его имя. Ведь герцогов, графов и епископов немало. Если же говорили о короле, королеве и о патроне, то уже знали, о ком идет речь.

Мне нравился король, и я уважал его как короля, но как человека я – втайне – считал его ниже себя, как и, в особенности, его знать. Я также нравился и королю, и знати, и они уважали меня за ту должность, которую я занимал, но смотрели на меня свысока, сверху вниз, так как я был без титула и неблагородного происхождения, – совсем не втайне! Однако меня нисколько не тяготило такое положение, я не навязывал им своего мнения о них, а они со своей стороны также не навязывали своего мнения обо мне. Следовательно, счет был равный, балансы подведены и обе стороны были довольны.

Глава IX
Турнир

В Камелоте часто устраивались турниры, которые представляли собой весьма яркое и оригинальное зрелище, они были азартны и живописны, но только слишком утомительны для деятеля с практическим сладом ума. Я всегда присутствовал на этих турнирах по двум причинам: во-первых, потому, что человек, особенно государственный деятель, никогда не должен чуждаться того, что по сердцу его друзьям и согражданам; во-вторых, мне, как государственному деятелю, необходимо было изучить турниры и посмотреть, нельзя ли ввести в эти турниры какие-либо улучшения, усовершенствовать их.

Здесь я замечу кстати, мимоходом, что первое мероприятие, которое я провел в своей администрации несколько дней спустя после моего вступления в должность, состояло в том, что я организовал учреждение для выдачи патентов; я прекрасно знал, что страна, не имеющая бюро патентов, и без твердых законов, защищающих права граждан, никогда не сможет двигаться вперед, а будет пятиться назад или сворачивать в сторону.

Теперь я вновь вернусь к турнирам. Турниры проводили почти еженедельно, и меня многие, в том числе сэр Ланселот и другие, уговаривали участвовать в них. Я обещал, но не торопился, откладывал, ссылался на то, что теперь очень занят неотложными государственными делами. Один такой турнир продолжался более недели; в нем приняли участие до пятисот рыцарей, начиная с самых знаменитых и кончая новичками. Они готовились к этому турниру целые недели. Рыцари съехались на этот турнир верхом со всех концов королевства, даже из-за моря; многие из рыцарей привезли с собою дам, все прибыли в сопровождении оруженосцев и толпы слуг. Эта толпа представляла весьма оригинальное и вместе с тем пышное зрелище: пестрые блестящие костюмы и характерные, непристойные речи, разнузданная веселость, полное равнодушие ко всякой нравственности… Изо дня в день происходили драки; кто-то на них смотрел, а кто-то и сам в них участвовал; затем пели, играли, плясали, пьянствовали – все это длилось далеко за полночь. Все считали, что проводили время самым благородным образом. Вам, конечно, не случалось видеть таких странных людей. На скамьях сидели прекрасные дамы, блиставшие в нарядах варварской пышности, и смотрели на рыцарей, упавших с лошади и распростертых на арене, наблюдая, как из их ран струится кровь, и, вместо того чтобы упасть в обморок, рукоплескали и любовались этим зрелищем, уступая одна другой место, чтобы лучше видеть; иногда какая-нибудь из них сосредоточенно смотрела на свой носовой платок, принимала печальный вид – и тогда вы можете побиться об заклад, что, вероятно, здесь не обошлось без любовной истории и она боится, что публика этого не заметит.

Обычно ночной шум крайне мне надоедал, но при настоящих обстоятельствах о покое нечего было и думать, и я даже радовался этому: по крайней мере, тогда я не слышал стонов несчастных увечных, которым лекари отпиливали руки или ноги, да звуков пил. За это время затупили мою очень хорошую пилу, но топора, слава богу, не просили, а то я сбежал бы в другое столетие.

Днем я не только присутствовал сам на турнире, но даже отрядил смышленого попа из Департамента общественной нравственности и земледелия, чтобы он записывал мельчайшие подробности происходившего на турнире, так как собирался, когда народ удастся несколько развить, издавать газету. Учреждение, которое необходимо первым открывать во всякой стране – это бюро патентов; затем следует создать школьную систему и, наконец, начать издавать газету. Газеты имеют свои недостатки, и их немало; но не в том дело: они способны поднять из гроба мертвые народы, и об этом никогда не следует забывать. Без газеты вы не можете воскресить умершую нацию; другого средства не существует. Вот я и решил накопить опыт, чтобы знать, какого рода репортерский материал я смогу собрать в шестом столетии, когда он мне понадобится впоследствии. Мой поп хорошо выполнил возложенное на него поручение. Он входил во все подробности, а это очень важно для местной хроники. В молодости он вел похоронные книги в своей церкви. А в похоронном деле главный доход – от мелочей: свечи, молитвы, факельщики – все вписывается в счет, и родственники покойного оплачивают этот счет. И здесь почтенный патер любил преувеличивать факты в своих записках, особенно относительно тех рыцарей, которые пользовались известным влиянием. И вообще, он очень удачно умел преувеличивать.

Правда, в этих записках недоставало треска, красок, описаний, угрожающих слов. Но все же его старинный слог отличался задушевностью и простотой, вообще ароматом того времени; эти достоинства несколько сглаживали и смягчали недостатки записок. Вот небольшая выдержка из них:


…И вот сэр Брайэн де-лез-Айде и Груммор Грумморсум, рыцари замка, встретились с сэром Эгловэлом и сэром Тором; сэр Тор поверг сэра Груммора Грумморсума на землю. Затем прибыли сэр Карадос и сэр Торквин, рыцари замка, и тут с ними встретились сэр Персивэл де Галис и сэр Ламорак де Галис, они были братья; тут сэр Персивэл встретился с сэром Карадосом и каждый пустил в ход копья, бывшие у них в руках; затем сэр Торквин бился с сэром Ламораком, и каждый из них поверг другого вместе с лошадью на землю; но их выручили, и они снова сели на коней. Сэр Арноль и сэр Гогер, рыцари замка, встретились с сэром Брэндайлсом и сэром Кэем, и эти четыре рыцаря яростно сразились на копьях и выбили их друг у друга из рук. Но вот пришел из замка сэр Пертолоп, и встретился с ним сэр Лайонел, и тут сэр Пертолоп, зеленый рыцарь, поразил сэра Лайонела, брата сэра Ланселота. Все это заметили благородные герольды, объявили его победителем и восславили его имя. Тогда сэр Блербарис скрестил свое копье с копьем сэра Гарета, но от этого же своего удара сэр Блербарис упал на землю. Когда сэр Галиходин увидел это, он бросил вызов сэру Гарету, но сэр Гарет и его поверг на землю. Тогда сэр Галихуд вынул меч, чтобы отмстить за своего брата, но сэр Гарет точно так же поразил и его, и сэра Дайнадэна, и его брата ля Кот-Мэл-Тэла, и сэра Саграмора Желанного, и сэра Додинаса Свирепого – все они были поражены одним рыцарем. Король Ирландии Эгвизэнс поразился, увидев все подвиги Гарета, но не знал, кто был этот рыцарь, так как тот всякий раз менял свой цвет: то у него был зеленый цвет, то синий. При каждом следующем поединке он менял свой цвет, так что ни король, ни рыцари не могли его узнать. Тогда сэр Эгвизэнс, король Ирландии, встретился с сэром Гаретом, и сэр Гарет сбросил его с лошади вместе с седлом. Тогда на бой выехал король Шотландии, Карадос, и сэр Гарет тоже сбросил и его с лошади. Точно так же он поступил и с Уриэнсом, королем Гора. Затем выехал сэр Багдемагус, и сэр Гарет сбросил на землю и его, и его коня. Тогда сын Багдемагуса, Мелиганус, сразился с сэром Гаретом по-рыцарски и сломал о него свое копье. Но вот сэр Галахолт, благородный принц, громко воскликнул: «Многоцветный рыцарь, ты прекрасно бился на копьях, теперь я хочу сразиться с тобой, приготовься!» Сэр Гарет, услышав его, взял большее копье, и они стали сражаться друг с другом, и принц направил на него свое копье; но сэр Гарет так сильно ударил его по левой стороне шлема, что принц закачался и упал бы на землю, если б его люди не поддержали его. «Поистине, – сказал король Артур, – этот рыцарь многих цветов – прекрасный рыцарь!» Затем король подозвал к себе сэра Ланселота и попросил его сразиться с этим рыцарем. «Сэр, – сказал Ланселот, – мое сердце запрещает мне сражаться сегодня с рыцарем, который совершил столько подвигов за один день; если какой-либо рыцарь так много достигает в один день, то со стороны другого рыцаря нехорошо отнимать у него заслуженный успех, а в особенности тогда, когда этот рыцарь столько трудился: несомненно, что дама его сердца здесь и она, наверное, предпочитает гордиться его подвигами; я вижу, что он приложил все усилия, чтобы совершить эти великие подвиги, и, по-моему, – прибавил сэр Ланселот, – он должен сегодня в полной мере пользоваться заслуженными почестями, хотя я мог бы лишить его этого, но я не хочу этого делать.


В этот день случился маленький неприятный эпизод, который я из государственных интересов вычеркнул из записок моего попа. Вы, конечно, видели из записок, что Гарри храбро сражался со всеми. Под именем Гарри я подразумеваю сэра Гарета. Гарри – это уменьшительное имя, которым я его называл; это означало, что я питал к нему глубокую привязанность, и на это были свои причины. Но я ни при ком не произносил это уменьшительное имя; он был благородного происхождения и не вынес бы подобной фамильярности от меня.

Теперь продолжаю. Я, как королевский министр, сидел в своей отдельной ложе. Сэр Дайнадэн, в ожидании своего выхода на арену, пришел ко мне в ложу поговорить; он постоянно вертелся около меня, потому что я был чужестранец и он нуждался в новом слушателе своих шуток, до такой степени застарелых и утомительных, над которыми всегда смеялся один рассказчик, а остальные только уныло терпели. Я же всегда старался насколько возможно откликаться на его остроты, я чувствовал к нему искреннюю и глубокую признательность; на это была особая причина: по какой-то случайности сэр Дайнадэн знал один анекдот, который я ненавидел, хотя очень часто слышал в своей жизни, но он избавлял меня от него. Этот анекдот приписывали одному из великих юмористов, который когда-либо появлялся на американской земле – от Колумба до Артимеса Уорда. Речь шла об одном лекторе-юмористе, который в течение целого часа угощал свою невежественную аудиторию остроумнейшими шутками, но никогда не возбуждал смеха; когда же он уже собрался уходить, то несколько седовласых слушателей радушно пожали ему руку, сказав, что это самая забавная вещь, какую они когда-либо слышали, «но мы все удерживались от смеха в течение всего богослужения, так как считали это неподходящим». Я слышал, как рассказывался этот анекдот сотни, тысячи, миллионы и биллионы раз, и всегда только проклинал его. Теперь представьте себе мое чувство, когда я вдруг услышал, что этот немолодой глупец отрыл его из мрака традиций, в доисторическом периоде, и рассказывал его за пятьсот лет до начала Крестовых походов. Только он окончил, как явился прислужник; и вот он, фыркая, как демон, грохоча и звеня, вышел из моей ложи, и я потерял сознание. Несколько минут я не мог прийти в себя и открыл глаза только тогда, когда сэр Гарет нанес ему ужасный удар, и я совершенно бессознательно произнес: «Хоть бы его убили!» Не успел еще я окончить фразы, как сэр Гарет размахнулся и вышиб из седла сэра Саграмора Желанного; сэр Саграмор услышал мое восклицание и подумал, что оно относится к нему.

Если кто-либо из таких людей заберет себе что-нибудь в голову, то его не переубедишь. Я знал это и ради спасения своей жизни не стал входить с ним ни в какие объяснения. Как только сэр Саграмор поправился, он объявил мне, что нам нужно свести с ним кое-какие счеты и назначил день – через три или четыре года; поединок должен был состояться на том самом ристалище, где ему было нанесено оскорбление. Я сказал, что приготовлюсь к тому времени, когда он вернется обратно. Видите ли, он отправлялся на поиски Святого Грааля. Все здесь время от времени отправлялись в такое путешествие. Оно всегда длилось несколько лет. Они постоянно уезжали и блуждали неизвестно где; никто из них, конечно, понятия не имел, как добраться до Святого Грааля. Ежегодно, однако, отправлялись целые экспедиции на поиски Святого Грааля, а на следующий год посылались вспомогательные экспедиции на розыски прошлогодних. В этих походах гонялись за славой, а не за деньгами. Они вздумали и меня тянуть за собой! Но я только улыбался.

Глава X
Начало просвещения

Круглый стол скоро узнал о вызове на поединок, и рыцари долго рассуждали об этом как о деле, которое в сущности может интересовать только мальчиков. Король полагал, что для меня теперь наступило самое удобное время пуститься на поиски приключений, чтобы завоевать славу и достойно встретиться с сэром Саграмором, когда он вернется обратно. Я извинился, объяснив, что мне необходимо еще три или четыре года, пока я устрою все дела, чтобы они шли ровно и гладко своим чередом; вряд ли к этому сроку вернется и сэр Саграмор, следовательно, я только потеряю напрасно время на такое путешествие; к тому моменту уже исполнится шесть или семь лет моей службы, и я убежден, что к тому сроку государственная система настолько наладится, что тогда я смогу позволить себе отпуск, не нанося никакого вреда делу.

Я был вполне доволен всем, что мне удалось сделать. В различных уголках страны я начал развивать отдельные отрасли промышленности, чтобы положить начало будущим обширным заводам и фабрикам. Уделяя внимание просвещению, я выбирал молодых способных людей; кроме того, я рассылал по стране различных агентов, которые подыскивали все новых и новых людей, готовых изучать ремесла и науки. Обучению никто не мешал, я боялся больше всего вмешательства церкви.

Первым делом я устроил нечто вроде учительской семинарии и затем открыл воскресные школы. В результате этого появилась масса школ, которые все были в самом цветущем состоянии; кроме того, работали разнообразные протестантские конгрегации[3]3
  Конгрегация – в католической церкви: религиозная организация, имеющая свой устав, состоящая из священнослужителей и мирян.


[Закрыть]
. Каждому предоставлялось право выбрать христианскую школу, я вообще был за свободный выбор вероисповедания. Обязанности преподавания закона Божия были возложены на церкви и на воскресные школы, но в других моих воспитательных заведениях оно запрещалось. Конечно, я отдал бы полное предпочтение моей собственной секте и без труда сделал бы всех пресвитерианами, но это было бы насилием над человеческой природой; духовные запросы и потребности людей так же разнообразны, как и физическое телосложение, цвет кожи, черты лица и т. д. Человек в нравственном отношении чувствует себя только тогда хорошо, когда исповедуемая им религия лучше всего соответствует его нравственным и умственным потребностям. Но более всего я опасался создания единой церкви, которая представляет собой могущественную власть, самую могущественную, какую себе только можно представить, и если эта власть случайно попадет в руки людям корыстным, то это убьет человеческую свободу и парализует человеческую мысль.

Все рудники были собственностью короля, и было их очень много. Но эти рудники разрабатывались самым примитивным способом, как это делают дикари: в земле вырывалась яма и извлекаемая оттуда руда переносилась в мешках, по тонне в день. Но я постарался вести это дело на научной основе, насколько это было возможно.

Да, мне удалось привести в исполнение многое к тому времени, когда сэр Саграмор неожиданно сделал мне вызов!

Всего за четыре года было сделано столько, что вы не можете себе представить! Если неограниченная власть оказывается в надежных руках, это замечательно! Самое лучшее правление – это небесное самодержавие. Земное тоже могло бы быть самым лучшим способом правления, если бы самодержец оказался самым лучшим человеком на земле и жил вечно. Но так как даже самый-самый замечательный человек смертен, а свою власть он может оставить далеко не самому лучшему наследнику, земное самодержавие получается самым худшим способом правления.

Мои дела и труды показали, что может сделать самодержец, если в его распоряжении находятся все богатства королевства. Этот темный народ вовсе и не подозревал, что я вводил здесь просвещение девятнадцатого столетия. Это ускользало от взоров толпы, но все же это был факт, хотя факт огромный, почти невероятный, и о нем еще, вероятно, услышат. Это можно сравнить с потухшим вулканом, спокойная вершина которого бездымно поднимается к голубому небу и не подает ни малейшего знака о том, что происходит в недрах этого грозного вулкана. Мои школы и церкви четыре года тому назад пребывали еще в младенческом состоянии; теперь они развились и выросли; мои лавчонки превратились в обширные фабрики. Где сначала у меня работали каких-нибудь десять-двенадцать человек, там теперь уже была тысяча; где у меня был один настоящий специалист, там теперь их стало пятьдесят. Я стоял, так сказать, со взведенным курком, готовый спустить его каждую минуту и озарить полумрачный мир ярким светом. Но я не хотел делать это так внезапно. Внезапность – это не мой стиль. Народ не потерпел бы такой неожиданности.

Нет, я делал все осторожно, аккуратно и постепенно. У меня были доверенные агенты, которые рассылались по стране; их служба состояла в том, чтобы постепенно подтачивать рыцарство в самом его корне, искореняя мало-помалу все суеверия и этим подготавливая путь к лучшему строю. Таким образом, я сеял просвещение постепенно и не торопясь.

Я тайно основал несколько специальных школ в королевстве, и все они работали прекрасно. Меня ничего не страшило, и я продолжал все в таком духе. Моей самой большой тайной стал западный пункт, где я открыл свою Военную академию. Я ревниво скрывал ее от посторонних глаз; точно так же я оберегал и свою Морскую академию, которую основал в одном отдаленном морском порту. Обе академии процветали, к моему полному удовлетворению.

Кларенсу уже исполнилось двадцать два года – он был моим главным исполнителем, моей правой рукой. Он положительно был способен на все: везде он поспевал, все ему удавалось, он все умел. Со временем я хотел обучить его журналистике, когда уже можно будет издавать газету. Сначала для опыта я собирался издавать небольшой еженедельный листок, чтобы распространять его в моих учебных заведениях. Кларенс принялся за это дело с большим энтузиазмом, в нем действительно проявился настоящий газетчик. Он соединял в себе две особенности: говорил на языке шестого столетия, а писал – на языке девятнадцатого. Его журналистский стиль постоянно совершенствовался. Он уже достиг уровня газет, издававшихся в мелких городишках Алабамы, а передовицы не уступали им ни по содержанию, ни по форме.

Кроме того, у нас было еще два важных дела – телеграф и телефон. Наши первые опыты и здесь оказались успешными. Первые линии были проложены только для моих частных сообщений, и это должно было оставаться в тайне до тех пор, пока не наступит время, когда это можно будет предать гласности. Множество наших рабочих работали преимущественно ночью; мы опасались это делать днем, чтобы не привлечь излишнего внимания. Подземные провода были незаметны и достаточно хороши, они покрывались изоляцией моего собственного изобретения, которое оказалось вполне удовлетворительным. Моим людям было приказано объезжать страну, прокладывать провода напрямик, избегая больших дорог; далее они должны были устанавливать связь со всеми значительными городами, но так, чтобы их присутствие там не было замечено, и оставлять в этих городах специалистов для наблюдения за линиями. Никто в королевстве не мог бы сказать вам, где находятся наши поселения, так как никто с заранее запланированной целью не ездил туда, иногда только случайно заходили туда какие-нибудь странники, да и эти во время таких посещений не интересовались названиями этих поселений. Время от времени я посылал топографические экспедиции, чтобы снять планы с некоторых местностей королевства; но в это дело вмешивались попы и чинили препятствия, так что на время нам пришлось отказаться от этого – было бы очень неблагоразумно восстанавливать против себя церковь.

Здесь представлен ознакомительный фрагмент книги.
Для бесплатного чтения открыта только часть текста (ограничение правообладателя). Если книга вам понравилась, полный текст можно получить на сайте нашего партнера.

Купить и скачать книгу в rtf, mobi, fb2, epub, txt (всего 14 форматов)



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31

Поделиться ссылкой на выделенное