Марк Твен.

Янки из Коннектикута при дворе короля Артура

(страница 4 из 31)

скачать книгу бесплатно

Я был здесь не единственным пленником; нас было более двадцати человек. Бедняги! Многие были изранены, исцарапаны, изуродованы самым ужасным образом: их волосы, лица, одежда были выпачканы черной запекшейся кровью. Они, конечно, переносили ужасные физические страдания: и усталость, и голод, и жажду; никто не позаботился о каких-либо удобствах для них; никто не дал им умыться; никто не подумал и не позаботился о том, чтобы обмыть и перевязать их раны; между тем никто никогда не слышал от них ни вздохов, ни стонов; никто не замечал у них ни малейшего признака тревоги или какого-либо желания пожаловаться. Все это невольно наводило меня на мысль: «Негодяи – в свое время они, вероятно, порабощали других людей, вот теперь пришла и их очередь, и им нечего ожидать лучшего обращения. Их философская выносливость вовсе не является результатом их умственного развития, силы воли и рассудка, они терпеливы, как животные при дрессировке; это просто белые индейцы».

Глава III
Рыцари Круглого стола

Большая часть разговоров между рыцарями Круглого стола состояла из монологов. В них рассказывалось о приключениях с пленниками: как их захватывали в плен, а их друзей и родственников убивали и грабили, отнимали у них и оружие и лошадей. И странное дело! Насколько я мог заметить, все эти убийства совершались не ради мести за какое-нибудь оскорбление или для того, чтобы разрешить старые споры или отразить новые нападения, а просто это было нечто вроде дуэли между людьми, которые до этой встречи вовсе не знали друг друга и уж ни в каком случае не могли нанести оскорблений друг другу. Мне несколько раз приходилось видеть незнакомых, случайно встретившихся мальчиков, когда один из них говорит: «Я тебе задам сейчас!» – и тут же, на месте, начиналась расправа. Но я всегда считал, что такое может происходить только между детьми и свойственно исключительно детскому возрасту. Однако здесь это практиковалось среди взрослых людей, которые еще и гордились подобными подвигами, несмотря на свой возраст. Однако в этих людях громадного роста, с простодушными сердцами было что-то милое, что-то привлекательное. Конечно, ведь не требуется слишком много ума для того, чтобы ловить на удочку рыбу, так и в этом обществе не требовалось слишком много ума, так как выдающийся ум только нарушил бы гармонию этого общества, исказил бы его, лишил завершенности и сделал бы невозможным и само его существование.

Лица многих рыцарей отличались красотой и мужественностью; в них замечалось выражение кротости и достоинства, невольно исключающее строгую критику. Особенно благородная кротость замечалась в лице сэра Галахада и в лице короля; величием и выражением собственного достоинства отличалось лицо сэра Ланселота Озерного, а его горделивая осанка и исполинский рост довершали очарование.

Неожиданно произошел случай, который привлек к сэру Ланселоту всеобщее внимание. По знаку, данному одним из придворных, который был кем-то вроде нашего церемониймейстера, шесть или восемь пленников отделились от толпы, упали на колени и простерли руки по направлению к женской галерее, прося позволения молвить слово королеве.

Дама, сидевшая на самом видном месте в этом цветнике женской красоты и изысканности, грациозно наклонила головку в знак согласия. Тогда выборный от пленников сказал, что отдает как самого себя, так и своих товарищей в руки королевы с тем, чтобы она на свое усмотрение либо предоставила им полную свободу, либо взяла за них выкуп, либо отправила их в тюрьму, либо обрекла их на смерть. А обращается он к ней по велению сэра Кэя. Но лишь только он это сказал, как был остановлен сэром Кэем, сенешалем, пленниками которого они были; он победил их исключительно благодаря своей силе и храбрости в честном бою, в решительной битве на поле сражения.

Изумление выразилось на лицах всех присутствующих; с лица же королевы при имени сэра Кэя исчезла милостивая улыбка, а ее взор выражал отчаяние. Паж между тем шептал мне на ухо насмешливым тоном:

– Сэр Кэй, в самом деле! Так я и поверил! О, назовите меня как хотите, браните меня сколько угодно. Через две тысячи лет, пожалуй, люди будут также нагло выдумывать и лгать, лишь бы только подчинить себе других!

Все взоры обратились на сэра Кэя, и в этих взорах выражался суровый вопрос. Но он был готов на все и оказался на высоте. Он встал, вполне удачно исполняя свою роль, и объявил, что расскажет все как было, совершенно точно, называя только факты, не комментируя их, лишь истинную правду.

– А когда, – сказал он, – сами вы найдете эти подвиги достойными и славными, то воздадите почести тому сидящему здесь могущественному и храброму человеку, лучше которого еще никто не умел в рядах христианских войск наносить удары мечом и отражать неприятеля, защищаясь щитом! И этот человек среди вас!

Тут он указал рукой на сэра Ланселота. Ах, он перехитрил всех и это был самый точный удар! Затем он стал рассказывать, как сэр Ланселот в поисках приключений вскоре нашел их: он убил семь исполинов одним взмахом своего меча и освободил сто сорок две пленных женщины. Затем он отправился далее, искать приключений дальше; вот он нашел его (сэра Кэя), сражающегося в отчаянной борьбе с девятью иностранными рыцарями; тогда он, сэр Ланселот, вызвал их на бой и стал сражаться один и победил всех девятерых; на следующее утро сэр Ланселот встал очень рано, надел на себя доспехи и вооружение сэра Кэя, сел на его коня, отправился в дальние страны и победил там шестнадцать рыцарей в одной серьезной битве и тридцать четыре – в другой; всех этих пленников, точно так же, как и девять предыдущих, он заставил дать клятву, что они в Троицын день будут при дворе короля Артура и предадут себя в руки королевы Гиневры, назвав себя пленниками сэра Кэя, сенешаля, и добычей его рыцарского мужества; вот здесь уже полдюжины этих пленников, а остальные прибудут тогда, когда излечатся от своих тяжких ран.

Как же умилительно было смотреть на королеву! Как она вспыхнула и улыбалась, какое смущение и счастье выражал ее взор, какие она бросала взгляды на сэра Ланселота, за что в Арканзасе он был бы сразу приговорен к расстрелу.

Все восхваляли мужество и великодушие сэра Ланселота; что же касается меня, то я был крайне удивлен, как один человек мог побороть столько опытных бойцов. Я выразил свое сомнение Кларенсу, но этот легкомысленный насмешник только сказал:

– Если бы сэр Кэй имел время влить в себя еще и запасной мех кислого вина, вы увидели бы, что он назвал бы вдвое больше побежденных.

Я взглянул на мальчика и тут заметил на его лице такое глубокое уныние, что мне стало жалко его. Я проследил за направлением его взора и увидел, что он смотрит на старика с белой бородой в черной развевающейся одежде; этот старик стоял у стола на нетвердых ногах, покачивая старой головой, и обводил присутствующих бесцветными блуждающими глазами. Такое же выражение страдания, которое я заметил в глазах пажа, появилось и на лицах всех присутствовавших – то был взгляд безгласных созданий, которые предчувствовали мучения, на которые не могли пожаловаться.

– Ах! Опять у нас будет то же самое, – вздохнул мальчик, – опять он будет рассказывать ту же скучную историю, которую рассказывал тысячу раз одними и теми же словами; он будет рассказывать ее до самой своей смерти всякий раз, когда его бочонок полон и он чувствует необходимость дать работу своему языку, который мелет как мельница.

– Но кто это такой?

– Мерлин, великий лгун и могущественный маг. Пропади он пропадом со своим скучным рассказом! Он так надоел нам всем своей сказкой! Но все люди его боятся, потому что он держит в своих руках все бури и молнии, все силы преисподней, которые являются по его мановению. Если бы не это, мы давно покончили бы с ним и его сказкой! Он всегда рассказывает в третьем лице, как бы желая убедить присутствующих, что слишком скромен для того, чтобы прославлять самого себя. Да будь он проклят! Разрази его гром! Добрый друг, разбудите меня, пожалуйста, когда он закончит, к вечерней молитве.

Мальчик приютился у меня на плече и намеревался заснуть. Старик начал свой рассказ, и юноша действительно сразу же заснул у меня на плече; но не только он: задремали и все придворные, и собаки, и лакеи, и шеренга вооруженной стражи вдоль стен. Звучал лишь монотонный голос рассказчика, и со всех сторон слышалось легкое храпение, раздававшееся, словно аккомпанемент духовых инструментов. Несколько голов присутствовавших опустились на сложенные крестом на груди руки, иные откинули головы назад с разинутыми ртами, издавая носом различные звуки; мухи жужжали вокруг разбросанных крошек, а крысы повылезали из своих нор и бегали повсюду, распоряжаясь как у себя дома; одна из них, будто белка, уселась на голове короля и грызла кусочек сыра, который держала в лапках, роняя крошки на лицо короля с самым простодушным и наглым бесстыдством. Это была совершенно мирная сцена, вполне успокаивающая усталые глаза и утомленный ум.

Вот каков был рассказ старика:

– Король и Мерлин отправились в путь и прибыли к одному отшельнику, который был хорошим человеком и великим врачом. Отшельник осмотрел все раны короля, дал ему целительные мази. Король пробыл у отшельника три дня и три ночи; а когда раны короля зажили и он мог сидеть на лошади, они уехали. Во время пути Артур сказал: «У меня нет меча». – «Это ерунда, – ответил Мерлин, – мы найдем тебе меч». Так они доехали до большого глубокого озера; вода в нем была чиста и прозрачна; на самой середине озера Артур увидел руку в белой парче; эта рука держала меч. «Смотри, – сказал Мерлин, – вот меч, о котором я тебе говорил». В это же время они увидели девушку, выходившую из воды, она пошла по берегу озера. «Что это за девушка?» – спросил Артур. «Это царица озера, – ответил Мерлин. – Посреди этого озера есть скала, а на ней стоит грозная крепость, самый прекрасный замок на земле. Эта девушка сейчас подойдет к тебе и будет дружелюбно говорить с тобой; ты также должен быть с ней вежлив, и тогда меч будет твой». Действительно, девушка подошла к Артуру, приветливо поклонилась ему, и он ответил ей тем же. «Девица, – спросил Артур, – что за меч держит какая-то рука над водой? Я хотел бы, чтобы этот меч стал моим, так как у меня нет меча». – «Король, сэр Артур, – сказала девушка, – этот меч принадлежит мне; если ты мне дашь в дар то, что я у тебя попрошу, этот меч станет твоим!» – «Клянусь тебе, – ответил Артур, – что я дам тебе в дар все, что ты попросишь». – «Хорошо, – сказала девушка, – иди вот к той лодке, но греби сам, возьми себе меч вместе с ножнами, а я приду за моим даром, когда наступит время». Сэр Артур и Мерлин слезли со своих коней, привязали их к двум деревьям, направились к лодке, сели в нее, поплыли к руке, державшей меч, и сэр Артур беспрепятственно взял его себе. И рука скрылась под водой, а всадники вернулись к своим коням и отправились дальше. И вот сэр Артур увидел великолепный шатер. «Что это за шатер?» – спросил Артур. «Это шатер рыцаря сэра Пеллинора, с которым ты недавно сражался, но теперь его здесь нет; у него произошла ссора с одним из твоих рыцарей, этим длинным Эгглемом, и они сразились. Эгглем бежал, но, прежде чем умереть, прогнал Пеллинора до Карлиона; мы его сейчас встретим на большой дороге». – «Хорошо, – сказал Артур, – теперь у меня есть меч, я сражусь с этим рыцарем и отомщу ему!» – «Нет, сэр, – возразил Мерлин, – этого не следует делать сейчас, так как рыцарь слишком утомлен битвой и скорой ездой; и мало чести затевать борьбу с ним; да и рыцарю этому нет во всем мире равного. Послушайся моего совета: дай ему проехать спокойно, он вскоре окажет тебе большую услугу, а после его смерти его сыновья будут служить тебе. Пройдет немного времени, и ты сочтешь за счастье отдать за него свою сестру». – «Когда я его встречу, – согласился Артур, – я сделаю так, как ты мне советуешь». Затем сэр Артур осмотрел свой меч, ему очень хотелось пустить его в дело. «Что тебе больше нравится, – спросил Мерлин, – меч или ножны? – «Конечно, меч!» – ответил Артур. – «Это крайне неблагоразумно, – возразил Мерлин, – ножны в десять раз ценнее меча; пока у тебя ножны, тебя никто не ранит, ты не потеряешь ни капли крови; носи ножны всегда с собой». Разговаривая таким образом, они приблизились к Карлиону; по пути они встретили сэра Пеллинора, но Мерлин устроил так, что Пеллинор не заметил Артура и проехал, не сказав ни слова. «Удивительно, право, – заметил Артур, – что рыцарь ничего не сказал». – «Сэр, – ответил Мерлин, – он тебя не видел, иначе ты не отделался бы от него так легко». Наконец они достигли Карлиона, где все рыцари радовались прибытию Артура. Когда же они услышали о приключениях своего короля, то крайне удивились, что он подвергал свою жизнь такой опасности. Однако все именитые люди порешили, что приятно служить такому королю, который путешествует в поисках приключений, как простой бедный рыцарь.

Глава IV
Сэр Дайнадэн-Шутник

Мне показалось, что эта странная небылица была прекрасно рассказана, просто и интересно, но ведь я слышал ее впервые и только один раз, а это уже совсем другое дело; она могла понравиться и другим, когда еще была в новинку, в этом нет никакого сомнения.

Сэр Дайнадэн-Шутник проснулся первый и разбудил всех своей довольно примитивной шуткой, которая не блистала остроумием. Он привязал металлический котелок к хвосту одной из собак и отпустил ее так, что он гремел по полу; испуганная собака стала бегать по комнате, ошалев от этого звона; за ней устремились другие собаки, снося и ломая все на своем пути; поднялся невероятный шум, все придворные проснулись и стали смеяться до слез, с восторгом глядя на эту потеху; некоторые даже попадали со своих стульев и катались по полу, умирая от смеха. Все они вели себя совсем как дети. Сэр Дайнадэн очень гордился своей выдумкой; он не переставал рассказывать, как ему пришла в голову такая великолепная мысль, так что, вероятно, утомил всех; но ему непременно хотелось еще раз объяснить всем, каким образом его осенила такая бессмертная идея. Он все еще продолжал смеяться, когда другие давно уже умолкли. Наконец, он устроился так, будто хочет произнести речь – понятно, шуточную. Я думаю, что еще никогда не слышал столько избитых шуток за всю свою жизнь. Его остроты были намного слабее шуток любого эстрадника, любого циркового клоуна. Действительно, мне было очень скучно сидеть здесь за тринадцать веков до своего рождения и снова слушать все эти глупые, плоские остроты, наводившие на меня сон еще тогда, когда я был мальчишкой, тысячу триста лет спустя. Я убедился, что здесь, в это время, и не может появиться какой-либо новой остроты. Все смеялись над этими устарелыми шутками, но ведь люди всегда и везде так поступают; я замечал это и несколько столетий спустя. Но почему же настоящий насмешник – я имею в виду юношу-пажа – совсем не смеялся. Нет, он громко не смеялся, но язвительно издевался, так как имел привычку подтрунивать над всем.

Он шептал мне на ухо, что большая часть острот сэра Дайнадэна подгорела, а остальная выдохлась. Я сказал ему, что слово «выдохлась» мне очень понравилось. Я находил, что эти шутки и остроты можно классифицировать по геологическим периодам. Но мой паж разинул рот, не поняв моей шутки, так как в то время не имели еще ни малейшего представления о геологии. Я же записал это сравнение, подумав, что смогу порадовать им общество, если только мне удастся выпутаться и вернуться в девятнадцатый век. Нельзя же выбросить товар только потому, что он пока не востребован на рынке.

Но в это время встал сэр Кэй. Он опять приступил к своему вранью, и на сей раз в центре внимания оказался я. Мне уже стало не до шуток. Он начал рассказывать о том, как взял меня в плен. Конечно, мне необходимо было выслушать это совершенно серьезно, что я и сделал. Сэр Кэй начал с того, что стал объяснять, как встретил меня в далекой стране варваров, где все носили такое же странное одеяние, как и у меня, – одеяние это было волшебным и обладало способностью обеспечить надежную защиту против нападения людей, то есть делало неуязвимым. Затем он рассказал, каким образом он молитвой уничтожил силу волшебства и в битве, продолжавшейся три часа, убил тринадцать моих рыцарей, а меня самого взял в плен, но сохранил мне жизнь, чтобы показать такую диковинку королю и всему двору. Говоря обо мне, он постоянно употреблял такого рода выражения: «этот ужасный исполин», или «это чудовище, коптящее небо», или этот «людоед, пожирающий человеческое мясо»; все простодушно слушали его с большим доверием к его бредням, никто даже не улыбнулся, никто не замечал чепухи, несмотря на то что было такое невероятное преувеличение моей скромной особы. Кроме того, он еще рассказал, что я, намереваясь убежать от него, вскочил одним прыжком на высокое дерево и что он сбил меня оттуда огромным камнем, который раздробил мне все кости, и затем заставил меня поклясться, что я явлюсь на суд ко двору короля Артура. Он кончил тем, что приговорил меня к смерти. Казнь должна была состояться 21 числа текущего месяца, но он был так сильно «озабочен» этим, что, прежде чем назвать дату, остановился и зевнул.

Все это время я, конечно, так дрожал от ужаса, что не мог внимательно слушать, как именно меня будут казнить. А многие при этом вообще сомневались, что меня можно убить, ведь моя одежда заколдована. Действительно, я-то был в полном рассудке и скорее допустил бы себя убить, чем согласиться с тем, что в моей одежде заключалось какое-то волшебство. Это был самый обыкновенный костюм, за который я заплатил пятнадцать долларов в магазине готовых вещей. Я был настолько в здравом уме, что даже мог отметить следующее обстоятельство: многие выражения и отдельные слова, исходившие из уст первых дам и джентльменов в стране, заставили бы покраснеть даже дикаря. Их было бы слишком мягко назвать просто неделикатными. Однако я столько раз читал «Тома Джонса», «Родерика Рэндома» и многие другие книги в таком роде и знал, что великосветские джентльмены и леди в Англии еще столетие назад были или очень мало, или вовсе неразборчивы и непристойны в своих разговорах, а следовательно, и в нравственном отношении и в поведении. Это изменилось к лучшему только за последнее столетие: факты доказывают, что лишь в нашем, девятнадцатом столетии – говоря в широком смысле слова – появились истые леди и истые джентльмены в истории Англии и даже всей Европы. Представьте себе, что сэр Вальтер Скотт, вместо того чтобы вкладывать свои собственные слова в уста своих героев, допустил бы, чтобы эти герои говорили так, как разговаривали на самом деле? Тогда Ревекка и Айвенго и кроткая леди Ровена заговорили бы так, что это смутило бы любого бродягу нашего времени. Однако для людей, не сознававших, что они невоспитанны, все подобные вещи кажутся вполне деликатными. Люди короля Артура совершенно не понимали, что выглядели неприлично, а у меня хватило такта, чтобы не дать им это заметить.

Все были крайне смущены и озабочены тем, что мое платье заколдовано, и тогда только несколько успокоились, когда Мерлин дал им вполне здравый совет. Он спросил их, почему они были так глупы, что не догадались снять с меня этой одежды. Менее чем за одну минуту я был раздет донага. Ах боже мой, боже мой! Я не могу вспомнить об этом: меня, единственного из всех присутствовавших, смущала моя нагота. Меня разглядывали и обсуждали так просто и естественно, так бесцеремонно, точно я был какой-нибудь кочан капусты. Королева Гиневра так же простодушно интересовалась мной, как и все прочие, она даже высказалась, что еще никогда не видела таких ног, как у меня. Это был единственный комплимент в мой адрес, если только это можно назвать комплиментом.

Наконец меня увели в одну сторону, а мою несчастную, заколдованную одежду унесли в другую. Меня втолкнули в темную и крошечную каморку в башне; дали какие-то жалкие остатки еды вместо обеда, клочок соломы вместо постели, наконец обеспечив меня обществом бесчисленного множества крыс.

Глава V
Вдохновение

Я был утомлен до такой степени, что даже страх за свою судьбу не мог меня удержать ото сна.

Когда я проснулся и пришел в себя, то мне казалось, что спал я очень долго. Моей первой мыслью было: «Хорошо, что я проснулся раньше, чем меня успели повесить, утопить, сжечь или что-либо в этом роде… Что за удивительный это был сон! Я еще подремлю немного до зари, а потом отправлюсь на оружейный завод и тогда разделаюсь с Геркулесом».

Но вдруг послышалась ужасная музыка ржавых цепей и болтов, моя каморка озарилась светом, и этот мотылек Кларенс стоял передо мною! Я с изумлением посмотрел на него, у меня даже захватило дыхание.

– Как! – воскликнул я. – Сон уже окончился, а ты здесь? Убирайся же вместе с остатком моего сна!

Но он только засмеялся и, кажется, намерен был шутить над моим печальным положением.

– Ну хорошо. – Я сдался. – Пусть мой сон продолжается.

– Скажи мне, – начал он, – про какой сон ты говоришь?

– Как какой сон? Мне снится, что я нахожусь при дворе короля Артура, которого никогда не существовало; затем то, что я разговариваю с тобой, хотя все это не более как игра моего воображения.

– Ого, вот оно что! А скажи мне на милость, разве ты считаешь сном и то, что тебя завтра сожгут? Ответь-ка мне на это?

Его слова стали для меня ужасным ударом. Я начал думать о том, что сон это или нет, а все же мое положение крайне серьезно; так как я по опыту знал, что сны могут быть такими же яркими, как сама жизнь, что быть сожженным хотя бы и во сне далеко не шутка и этого необходимо избегнуть любыми средствами, а их я должен придумать. Поэтому я сказал умоляющим голосом:



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31

Поделиться ссылкой на выделенное