Александр Тюрин.

Вологда-1612

(страница 5 из 5)

скачать книгу бесплатно



   – Приступить к финализации реконструированного исторического объекта. Ошибки процесса не обрабатывать, сериализацию и другие виды сохранения объекта не проводить.
   Максим не понимал значения слов, но ощущал, что его хотят лишить вечности. Яхонтовые дворцы, златокупольные грады, река жидкого изумруда, хрустальный свод небес – все исчезало в темных провалах и трещинах. На месте рая осталась мутная пелена, подернутая серыми пятнами.
   – Что это с ним? Он как будто съел три порции поп-корна.
   – Похоже на синдром глубокого вовлечения в реконстрируемую реальность. Для начала поставим ему нейрошунт и подключим резервный гиппокамп. Надо бы стереть все свежие впечатления.
   К Максиму быстро возвращалось понимание утраченных слов и образов; серые кляксы ярчали, яснели, приобретали форму и значение.
   Здесь тоже был Четырехликий. Вернее Многоликий. Объемные мониторы, размещенные на змееподобных кронштейнах, показывали зарегистрированные личины участников.
   За диамантоидной стеной, принявшей к вечеру максимальную прозрачность, виднелись напоплантовые башни, похожие на огромные деревья. Они росли, плодоносили и ветвились, исполняя миллионы программ, которых разрабатывали технозоиды системы жизнедеятельности.
   По нанотрубчатым паутинкам, от башни к башне, носились технозоиды системы коммуникации, похожие на медноликую саранчу.
   На заоблачные вершины башен карабкались технозоиды системы наблюдения, обвитые лентами световодов.
   Из-за лагуны, картинно раскатывающей управляемые волны, стартовал орбитальный челнок модели "херувим"; его ионные двигатели напоминали хрустальные крылья.
   – Ну как, отпереживался, Максим? – спросил арбитр. – Или тебя лучше звать Савватием? А может Иеремией? Три воплощения за один присест – не слабо!
   – В этой реконструкции Максим упорно впаривал свою точку зрения, – сказал Роулинг, – Не Максим, а маньяк в собственном соку.
   – Эта точка зрения вполне соответствует письменным и археологическим свидетельствам, – сообщил арбитр.
   – Вологда лишь один из многих городов, пострадавших в ту неспокойную эпоху. Не понимаю вообще, зачем она понадобилась Максиму? Скромный такой город.
   – Не будем излишне скромничать, – поспешил отозваться Максим. – Это один из самых крупных городов в тогдашней северной Евразии. И осенью 1612 года он получил такой нокаутирующий удар, что уже никогда не достиг своего прежнего значения. Если бы не реконструкция, то гибель этого города так бы и осталась на уровне малоприметного текстового свидетельства, осевшего в архивной базе данных короткой цепочкой битов. А теперь это терабайты и терабайты визуальной и тактильной информации. С ее помощью легко убедиться, что регион был ослаблен малым ледниковым периодом, а внешнее вмешательство было разрушительным по содержанию и зверским по форме.
Что и требовалась доказать.
   – Какая подкупающая наивность. Путешествие в феодализм сильно омолодила мозг нашего героя. – Каролина опустила углы рта и изобразила печаль. – Ни за что отправляйте юного Максима в палеолит, иначе придется сильно потратится на памперсы.
   – Ирония напрасна, мои решения сплошь и рядом зависят от насыщения моей сенсорной матрицы, – отозвался арбитр.
   – Ах, простите, простите. А как насчет того, что в этой реконструкции куча натяжек. Почему среди обычных шаек, пришедших в Вологду за добычей, вдруг начинают фигурировать маги, чернокнижкники, вампиры, анатомы, да еще прикрытые некой инквизиторской миссией? Это оригинальничанье на пустом месте.
   – Есть авторитетные свидетельства, что обозники из войска Батория еще в Ливонскую вскрывали трупы русских ратников. Вообще, изучение анатомии коренным образом изменило западное мировоззрение, хоть поначалу считалось колдовством чистой воды. Вы, кстати, разделили мою точку зрения, превратив ее из оригинальной в сбалансированную, – сказал Максим. – Ведьмочки из вас с Эрминией были еще те.
   – Правда, я в самом деле ощутила вкус к отрезанию ушей, – Каролина хихикнула. – Если у кого-то остались лишние части тела, становись ко мне в очередь.
   – Сегодня я не смогу вынести свое решение, – сказал арбитр слегка надтреснутым голосом старого мудрого судьи. – Мои чувственные регистры, так сказать, переполнены. И я ни в чем не уверен, даже в том, что "демон истории", этот наш Четырехликий, должен участвовать в реконструкции. До завтра, коллеги.
   Объемные экраны Многоликого погасли, за исключением двух, отображающих Максима и Эрминию.
   – Почему вы с Каролиной подыгрывали мне в мире реконструкции? – спросил он.
   – Потому что там была жизнь. И, честно говоря, мне один хрен, с какими моральными принципами ее проживать – положительными, отрицательными или нулевыми. Тем более, что толковать мораль – это занятие победителей, а не лузеров. Я просто хотела выиграть. Вот и все.
   – "Один хрен" – это, честно говоря, не из той эпохи. Но я рад, что тебе, по большому счету, "не один хрен". Как ты думаешь, арбитр всерьез испугался "демона истории"?
   – Он лучше нас знает, что ни одна из наших исторических формул не работает, пока в них не введешь "демонический фактор". Без него уязвимая культура, находящаяся в неблагоприятной среде, неизменно разваливается из-за роста энтропии или становится добычей более сильной культуры. Но кто-то или что-то вытаскивает культуру из хаоса, ведет к новому устойчивому состоянию по вектору, имеющую ничтожную вероятность.
   – Может, арбитра смутило то, что наш "демон истории" слишком напоминает господа Бога, по крайней мере, того божьего ангела, который показался во всей красе пророку Иезекиилю?
   – Максим, да плевать мне на арбитра. Я хочу туда. С тобой хочу.
   – Страдания, кровь, язвы, нарывы. Муки, пытки, раны. Это меню можно зачитывать долго. Может достаточно экскурсии туда? И, по-скорому, обратно в наш рай.
   – Я не хочу по-скорому возвращаться в наш так называемый рай. Я желаю остаться там, всерьез и надолго, пусть даже с пытками, мухами и муками.
   – Ну, для этого надо превратиться в киберобъект с возможностью рекурсивного вызова собственных функций. Только в этом случае ты останешься там надолго.
   – Следи за моими губами, Максим. Мы и так киберобъекты. Неужели ты думаешь, что отображаемая в объемном мониторе графика – это и есть я? Это – интерфейс, за ним стоят математические модели, контроллеры, сенсорные матрицы, ассоциаторы, базы данных, почти не сопряженные с биологическим мозгом. Мы и здесь искусственные существа. На биологическом уровне мы давно трупы, трупаки, консервы вечного хранения с упакованными протеинами и антифризом вместо внутриклеточной воды. Я имею полное право…
   – Да, ты имеешь полное право окончаться превратиться в киберобъект с десятком интерфейсов и сотней функций. Большего, из соображений экономии, для тесного реконструируемого мирка не предусмотрено. Пусть у гиперкомпьютера и неограниченная оперативная память, но весьма ограниченное желание возиться со всякой ерундой. Ты на самом деле хочешь стать джинном в бутылке?
   – Максим, не верь в эту чушь про "тесный мирок". Я проверяла загрузку гипера, списки исполняемых им задач, используемые мощности. Большую часть системного времени он отнюдь не вкалывает на нас. Вместо этого наш большой брат ведет обмен информацией с неизвестно какими углами вселенной. Причем через нестандартные порты. Гипер – это полностью открытая система, которая работает на принципах квантовой телепортации. Для нее нет физических ограничений нашего уровня.
   – Я не верю, что в каком-то углу вселенной притаилось реальное прошлое. Это невероятно.
   – И на это плевать. Любая жизнь – это взбрык невероятности. Здесь я не могу умереть, свихнуться, ощутить голод, радость насыщения, страх, избавление, радость открытия; я не могу здесь ничего. А там могу. Значит, там реальность. Тот, в кого не верит арбитр, никогда не давал исчезнуть жизни… Помоги мне, Максим, я ведь одна не справлюсь.
   – Тебя не беспокоит то, что там мы будем врагами?
   – Пускай врагами, но неразлучными.


   Боль не чувствовалась, однако земля давила на лицо влажной мглой. И гнилость гробовых досок ощутилась. Холодная земля ползла по нему, как змей, забивалась в рот, душила.
   Максим напрягся в усилии великом и некая искра, вышедшая словно из темечка, рассекла влажную удушливую мглу. Брызжущие светом царапины единились в яркую сеть. А затем мгла, стянутая сетью, расползлась, как ветхая овчина. Со всхлипом распались гнилые доски. Словно бы поток вод подземных вынес Максима навстречу белому дню.
   Сырая от тающего снега земля. Кресты, домовины. На нем рубаха белая, да порты. Вкруг всё тихо и внятно. Где-то отошла от древа сопревшая кора, а в норе зашевелилась хлопотливая мышь. Там снежинки упали с одного сухого листа на другой, вот подтаяла сосулька и уронила каплю. Пусть и не было видно солнечного диска, а сквозь кроны деревьев опускался свет, похожий на огромные колонны. Ударился свет в снежинки, прилипшие к бороде Максима, заставив просиять ее, как царский венец.
   Максим сделал первый неуверенный шаг, освобождая ноги свои от корней, и, с каждым движением набирая уверенность, пошел туда, где кончается лес, где ждал его любящий враг.

   Тюрин Александр Владимирович, Порта, май-август 2007




скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5

Поделиться ссылкой на выделенное