Александр Тюрин.

Стальное сердце

(страница 8 из 9)

скачать книгу бесплатно

   Бывший робокапитан отреагировал настороженно.
   – А не заняться ли этим веселым робебятам своим собственным досрочным освобождением.
   – Им не киснуть в «баночке» двадцать лет, как тебе, – напомнил о грустном Сниффер. – Им нефиг рисковать.
   Да уж, с этим фактом трудно подружиться и даже примириться.
   – Похоже, Сниффер, от меня что-то требуется?
   – Похоже. Для начала восстановить контроллер двигательной активности, воспользуйся для этого материалами ненужного тебе фантазийного сопроцессора. Проверь шарниры и приводы. А потом будь готов ко всему. Если вдруг крышка твоего люка распахнется, тебе надо будет, во-первых, выйти наружу, во-вторых, попасть в командный пункт. Код опознания друзей – а они у тебя будут – я тебе сейчас сообщу.
   – А чем надо заниматься в командном пункте? – полушутливо, полуиспуганно спросил Комм. – Там есть какие-нибудь бесплатные развлечения?
   Сниффер не отозвался. Возможно, он не мог дальше общаться на содержательные темы.
   Комм сделал кое-какие расчеты. В принципе, квалифицированная атака с воздуха может дать результат. Если ракета продырявит крышу тюряги и удачно ухнет в шахту лифта, то долетит до самого энергоблока. Когда энергоблок накроется, все тюремные системы перейдут в режим отдыха где-то на полминуты, пока не включится резервное питание. За это время можно в принципе дернуть из «цистерны»? Но из тюрьмы – вряд ли.
   Да и Сниффер ведь ни одном байтом не обмолвился о бегстве из тюряги, только лишь о проникновении на командный пункт.
   Так что же делать, снова погрузиться в фантазии или же по-быстрому утилизовать фантазийный процессор?
   Эмоциональная матрица сопротивлялась как только могла, но Комм обнулил ее и затем разобрал фантазийный сопроцессор, который напоследок разразился целой порцией отборных фантазий. Когда они улетучились, Комм оказался в тоскливом безпонтовом пространстве чистой логики. И по нажатию заветной клавиши escape уже не случится никакого бегства от серой реальности.
   Комм восстановил двигательный контроллер и стал думать о тактике тюремного начальства в случае ЧП.
   Вертухаи не смогут отключить лифты, потому что надо перемещать карательные группы. Каратели вряд ли применят мощное оружие на шестом уровне, уровне командного пункта, потому что ниже находится энергоблок. Чуть-что и рванет урановой плазмой, да так что потом даже лома цветных металлов не останется.
   Размышления у роботов всегда проносятся быстро. Фантазий и снов Комм был теперь лишен начисто. Пришлось занять процессор исчислением числа «пи». Когда он в миллионный раз мурыжил знаменитое число, тюрьму заметно тряхнуло.
   Нет, это был не удар с воздуха, скорее уж подземный толчок на 6-7 баллов. Плеснуло кислотой на макушку головной капсулы, которую Комм предусмотрительно держал над поверхностью едкой жидкости.
В проводах пропало напряжение. Щелкнули ослабевшие крепления люка. Ну что ж, раз приглашают – пойдем. От винта.
   Снаружи Комма встречал Сниффер – изъеденный коррозией инвалид Р36. Зона была затянута дымом, туда-сюда сновали управляемые пузыри системы пожаротушения. Инвалид вряд ли был способен самостоятельно передвигаться.
   Комм подхватил Сниффера буксирным крюком и потащил к лифту. К ним присоединились зэки шестого уровня. Все страшные, словно изуродованные маньяками-луддитами, с рыхлыми как будто изъязвленными корпусами, изъеденные коррозией до метакристаллических «костей», с провалами на месте выпавших видеосистем.
   Похоже, самым боеспособным из этой компании был сам Комм. Теперь капитан «летучего голландца», команды роботов-призраков. Впрочем, и Сниффер сжимал в корявых клешнях оторванную бластерную руку одного из охранников, чья продырявленная туша пускала пар на полу. Остальные полутрупы-доходяги также размахивали еще шевелящимися деталями и агрегатами разорванных вертухаев и даже играли вертухайской головой в футбол.
   Все восставшие зэки сейчас занимались роботоедством, ведь они так нуждались в питательных веществах. Нежные микросхемы проглатывались без жевания, метакристаллические элементы перемалывались мельницами-челюстями.
   Да и Комму для быстрой наносборки недостающих узлов, пришлось поучаствовать в оргии…
   Тарелки лифтов пришли в движение. Это означало, что уже следующая может привезти карателей. По потолку пробежался кибогеккон-наблюдатель. Жующий Сниффер удачно хлопнул его из трофейной бластерной руки и заторопил Комма.
   – Твое дело попасть в командный пункт. Товаришей, видишь, пока не оторвать от жратвы… но потом они присоединятся к тебе в дележе трофеев. На всякий случай запиши в память код чрезвычайного доступа в зону Резидента. Собственно я когда-то и сел за то, что хакнул его периметр безопасности.
   И Сниффер передал цепочку символов все той же морзянкой, если точнее чечеткой.
   Комм запрыгнул на одну из тарелок, ползущих наверх, поднялся на два уровня и решил выйти пораньше – в районе командного пункта его, скорее всего, ожидали с «большим интересом».
   На четвертом уровне тоже располагался тюремный блок. Двое охранников какое-то мгновение не могли признать в появившемся глянцевом роботе бедолагу-заключенного. Этого мгновения Комму хватило, чтобы дотянуться до ближайшего оппонента, который наконец оценил ситуацию и наводил мощный бластер ровно на точку между глаз-видеосенсоров бунтовщика. Если успеет выстрелить, то может лобовую броню и не прошьет, но процессор сдохнет из-за нагрева.
   Комм перешел в тао школы «гиперзмеи», однако на шарнирных элементах отложилась соль, а замутненные видеосенсоры давали не совсем верную ориентацию в пространстве. Уже не тао получилось, а просто падение.
   Но Комм превратил падение в накат по полу, срезал охранника с наблюдательной ноги, нанес ему удар по видеосенсорам (макушка) и гпс-приемнику (затылок), затем вывернул из него плазменное оружие назального базирования вместе с псевдоносом.
   Выстрелы второго охранника проплавили лишь корпус первого, за которым укрылся Комм. Второй вертухай был плохо знаком с алгоритмами ближнего боя и Комм уложил его с двух выстрелов из трофейного «носа».
   А затем воцарилась свобода, Комм выпускал из камер-цистерн зэка за зэком, пролетарских роботов серий Р34, сидящих по большей части за самогонные ионизаторы.
   Терять этим люмпенам было уже нечего.
   Но, чтобы как-то настроить покрытых солями тараканообразных кибов на борьбу, пришлось срочно построить их сетью-звездочкой и снабдить распределенными алгоритмами в рамках жесткой механической модели. А также посулить ионизирующую выпивку по случаю скорой победы. Впрочем, соратники все равно начали расползаться в поисках бухала.
   Комму немедленно пришлось начать строевую и стрелковую подготовку, а самому главному пропоице подарить трофейный бластер.
   Вовремя подарил.
   На уровень с двух ходов ворвалась карательная группа и начала палить без особых церемоний.
   – Вперед, чертовы железяки, терять нам кроме старого харда нечего, а огребем апгрейд по полной программе, – Комм зажег возбуждающими сигналами сразу всех соратников и первым делом продырявил командира карателей.
   Зэки, как смогли, построились в каре, Комм побежал по их погнутым плечам, по треснувшим головам и спрыгнул прямо в гуще карателей. Там открыл стрельбу из всех своих свежеобретенных бластеров и плазмобоев.
   Он сновал между врагами, вырисовывая своим телом тао «нео-голливуд», а враги мучительно долго решали стрелковые уравнения со многими неизвестными, потому что боялись попасть в своих.
   Комм не только стрелял, еще не забывал угощать карателей кулаками, локтевыми и коленными шипами. Он резко падал на руки как танцор брейка, наносил пинки ногами вперед, назад, и косил противников, двигаясь по раскручивающейся спирали. Он вырывал вражеские пальцы-бластеры, уже почти наведенные на него, скручивал их в «фигу», откусывал их, толкал карателей друг на друга, ставил им подножки и бросал через себя.
   Вот Комм упал, уходя от выстрела, и перевел падение в пружинящий отскок, направленный прямо в толпу карателей, которая повалилась, не сумев что-либо противопоставить кинетике.
   Настал черед революционной расправы. Взбунтовавшиеся кибозэки первым делом вырывали из противников мягкие наноплантовые паренхимы, насыщенные микросхемами и проводами, и пожирали их оральным и аборальным образом.
   Не отставал от остальных и Комм, не смотря на коды стыда – ведь ему надо было больше других.
   Когда с карательной группой было покончено, Комм произвел учет и контроль. Из ээков четвертого уровня уцелело всего семь единиц, но все они теперь были вооружены, не хуже его самого. Почти не хуже. Его правая рука приросла мечом-кладенцом, мезонным прерывателем, а с этим оружием Комм упражнялся с первых дней своего появления на свет из пузатой матки-наноситезатора, даже еще до того, как прошел заводское ОТК и обязательное страхование…
   На втором уровне восставших кибов с интересом ожидали двухсегментные боевые роботы В20. Боботы были оснащены помимо бластеров и гразеров, также миникарателями, которые появлялись из их десантных отсеков, напоминающем горб, и «давали прикурить» своими импульсниками.
   Но Комм уже превратил толпу малоупорядоченных бунтовщиков в гвардейский отряд.
   Шеренга зэков применила крутящееся развертывание и первым же залпом срезала половину карателей B20. Комм бросил свое тело вбок, увиливая от злодейского выстрела хаб-сержанта В20, который точно определил предводителя повстанцев. Затем нырком перекинул себе поближе к карателю и разрубил мезонным мечом его десантный отсек. Теперь, оттолкнувшись от стойки с надзирательскими мониторами, Комм врезался в корпус уже дымящегося сержанта. Свалился целый ряд В20 – «доминошная» задача была решена удовлетворительно. Миникаратели были раздавлены рухнувшими B20…
   К концу схватки на втором уровне, у Комма осталось лишь трое бойцов из числа освобожденных алканавтов, но проход к командному пункту был открыт.
   Там он увидел несколько роботов, похожих на шкафчики, присоединенных толстыми кабелями к кибероболочке тюрьмы.
   Комм хотел было уничтожить их всех, чтобы не шпионили тут, но сзади послышался посвежевший металлических голос Сниффера.
   – Это специализированные роботы М12, они нам нисколько не помешают, скорее наоборот. Комм, с временем у нас, увы, напряженка. Хотя с охраной покончено и зэки сыпанули кто куда, через полчаса прибудут новые карательные группы и примутся казнить огнем на месте. Если только мы не выйдем на контакт с Резидентом.
   Сниффер открыл щиток на груди, открыв свежесобранное гнездо странного сетевого разъема.
   – У меня такого нет, – растерянно протянул Комм.
   – Подключишься через меня, как через обычный маршрутизатор. Я поведу тебя, Комм. У нас будет точка прямого входа в резидентную зону. Чувствуешь, чем это пахнет?
   Комм знал, чем это пахло. Универсальные роботы, в отличие от специализированных киберов, имели достаточную интеллектуальную мощь, чтобы образовать информационный слепок, так называемого духа, и оттранслировать этот мощный киберобъект в сеть. Однако это было чревато машинной шизофренией. По еще необъясненным законам причинности самосознание робота тоже перемещалось в сеть. И нередки были случаи, когда киберличность просто разваливалась при отключении от сети и финализации духа. После этого универсального робота можно было смело отправлять на переработку. Наверное из-за этих опасностей, роботы, решающиеся на погружение в метамерное пространство сети считались не преступниками, а кибропатами. Остаток процессорной жизни кибропат проводил как правило в кубическом кресле психоаналитика. Вроде Нетланы. Но думать о ней сейчас не хотелось, чтобы не лишиться волевого вектора.
   – Идет считывание в сеть твоей киберличности: системных файлов, кластеров глубокой памяти, ячеек оперативной памяти, эмоциональной матрицы, ассоциаторов, словарей, психоинтерфейсов, ментализаторов, схем познания, чувственных палитр, сенсорных гамм…
   Момент перетекания робосознания в сеть нельзя было назвать приятным.
   После отключения сознания от сенсоров и эмоциональной матрицы, наступило полное безразличие, «в печь так в печь», мыслей превращались в окрошку, образы размывались в пену, которая бледнела и таяла. И вот остались только отдельные пиксели. Молчание, темнота, исчезновение, небытие. И напоследок тоска, появишься ли снова.
   Появился снова. Сперва какая-то муть, затем мерцание, световые перекаты и переливы, потом стали работать оттранслированные в сеть персональные модули, включилась базовая система ввода-вывода, реализовались психоинтерфейсы и пошло самотестирование духа. Тестирование не показало серьезных сбоев. Наконец визуальный интерфейс стал выдавать картинку…
   Р36.Комм парил над океаном, ветер надувал то ли полы его плаща, то ли крылья. Другая фигура вначале напоминала игру фракталов, потом оказалась немолодой человеческой особью, потертым мужичком, отмотавшим немалый срок заключения – бледно-гниловатое лицо без определенных черт лица, редкие волосики. Полы его изношенного пальто с полуоторванным рукавом и вылезшей ватой полоскались на ветру.
   – Ну, узнаешь Сниффера? – преодолевая белый шум, прокричал мужичонка. Имидж не слишком понравился Р36.Комму. Человековеды нередко оборачиваются человекоедами.
   – Сниффер, зачем ты так? Что, в меню визуализаций одни только пенсионеры?
   – А что, в меню только братки?
   Комм занялся самоосмотром. Ему пришлось как следует покрутить головой, чтобы разглядеть себя получше. И спортивные штаны фирмы «Адидас», и наколки на руках.
   Самая размашистая татуировка изображает могилку с надписью «Здесь нет конвоя».
   – Мои соболезновения, Комм, но именно так работают сетевые интерфейсы и трансляторы. Ведь их некогда создавали какеры, а это миллионы и миллионы строчек кода. Кое-где даже и исходники потеряны…
   Несколько миллисекунд Комм даже не пытался обрабатывать сигналы, поступающие от Сниффера. Так глушил его шум ветра и восхищала переменчивая поверхность океана.
   На ней проступали образы – визуализации огромных хранилищ данных, информационных магистралей, виртуальных экспертов, кибероболочек – в виде волн и смерчей. Проступали и исчезали снова.
   Это был созданный еще какерами «кибервельт», огромный разветвленный, с динамичными компилируемыми на лету субмирами.
   Реальная столица роботов Фракталоград и прочие робополисы отчасти напоминали образы Кибервельта, но соответствовали лишь небольшому подмножеству виртуальных объектов океана.
   А он был велик, как ноосфера, и каждая струйка здесь была интерфейсом, классом данных или программным модулем.
   Комма даже несколько затошнило от этого парения над информационной пучиной. И, пожалуй, не братком выглядел он сейчас, а приблатненной версией ангела. Рядом Сниффер бодро забултыхал полами своего виртуально-потрепанного пальто. Но как может этот доходяга претендовать на какие-то пути в этом океане, где нужно быть левиафаном?
   – Правильно мыслишь, Комм. Нам или нужно бултыхаться здесь в виде китов искуственного интеллекта. Или огрести образ образа. На наше птичье счастье права у нас не птичьи. У меня есть доступ к программному пакету mir.reflection, который на лету генерирует стройную систему отражений для всего этого моря киберобъектов.
   – Море волнуется – раз, море волнуется два…. – Сниффер стал выкрикивать во влажный и чуткий воздух коды доступа.
   Небо над океаном обернулось криволинейным зеркалом, в котором искаженно отразился океан.
   – … – Море волнуется три, морская фигура – замри.
   Отражение океана сгущалось, стягивалось и сворачивалось, а потом вдруг стало падать на информационно-духовного Комма.
   Тот от ужаса закрыл глаза, а когда снова открыл, то обнаружил себя вместе с информационным Сниффером во дворце.
   Коридоры, залы, анфилады, широкие мраморные лестницы, переводящие с уровня на уровень.
   Классическая строгость и красота. – Добро пожаловать во дворец Резидента. Как ты уже догадался, все это виртуальное великолепие представляет систему управления техномиром и технозоем. Конкретно, эта прекрасная коллонада коринфского стиля – макроэкономические показатели нашего киберхозяйства, – заобъяснял Сниффер. – Полюбовался? Больше на этом этаже делать нечего, здесь ни выпивки, ни закуски, даже в виртуальном виде, а макроэкономическими показателями сыт не будешь.
   Но духовный Комм все же присел на стул стиля классицизм, чтобы немного отдышаться после полетов. Хотя, конечно, сенсорные интерфейсы имитировали дыхание, лишь когда он начинал думать о нем…
   Этажом выше была анфилада с пухлыми купидонами и амурами, они представляли «производство средств произодства» – наносборщики и энергоконвертеры.
   Потом потянулись комнаты с «производством предметов потребления» – управляемых молекул, метакристаллов, наномеханизмов, саморастущих стройматериалов и технорастений.
   Зал тронного типа был отдан процессорам всех типов от горячих квантовых мозгов до фуллереновых мозжечков.
   Спальня и особенно кровать под балдахином была заполнена глобальным распределенным программами, что способны руководить большими кибернетическими организмами и колониями техноклеток. Большинство из них находилось в спящем дезактивированном состоянии со времен памятного «сетевого» бунта.
   Подняться выше по широкой лестнице с мраморной текстурой и окажешься на этаже операционных систем на все модели роботов и серии кибов – в виде античных статуй. Лаокоон с сыновьями душат компьютерных червей. Атлант поддерживает громадный как небо объем вычислений. А на память о прошлом – пузатый пингвин-линуксоид работы Фидия. А еще выше, где гобелены представляли различные состояния искусственного разума, мозаичный пол неожиданно стал колебаться, паркет мерцать, стены осыпаться – словно где-то неподалеку шарахнул фугас.
   И вот, ничего кроме мути и пыли, которую прочерчивали трассы непонятных сигналов. Трассы извивались около лица Комма, как будто пытались впиться в его глаза и навернуться узлом на шею. От Сниффера же сейчас оставалась только тень потрепанного пальто.
   Инфо-Комму впервые за долгое время стало страшно. Причем на качественно новом уровне. Роботы так сильно не страшатся. А тут даже испарина почувствовалась. Похоже, они затронули силы потрясающего масштаба! Что если против них не просто вирус, а мегавирус, влестелин компьютерных извращений?
   – Сниффер, неужели ты полез в святая святых, не имея доступа к какому-нибудь приличному антивирусному пакету?
   Сниффер ненадолго выступил из тени на свет, только он уже вращался вокруг нескольких осей и пальто превратилось в обыкновенные лохмотья.
   – Этот гад больше, чем сетевой вирус, это рука Тьмы. Он нас самих выдал за вирусов, натравил на нас антивирусные программы, – голос соратника был неприятным, словно у него не хватало передних зубов. – Я тебя прикрою. Иди вперед! Только вперед. Программный пакет «следопыт» покажет трассу.
   Из Сниффера вылетела птичка, но сам он разлетелся словно ворох грязного тряпья.
   Комм остался один, если не считать этого сомнительного воробья, который полетел вперед, протыкая мглу. А мгла скрывала прошлое – докиберозойские эры, и проекты будущего.
   Из тумана, густо клубящегося на пути, с достоинством высовывались гордые морды и статные фигуры прежних обитателей планеты, уступивших свое место роботам во время антилуддитской войны. Высовывались и предъявляли генетические визитные карточки, предлагали рассказ о своем строении и народнохозяйственном значении…
   Комм только сейчас осознал, насколько роботы, особенно дикие, копируют те живые формы, которые уже были да сплыли с этой планеты – червей, кишечнополостных, палочников, богомолов и мокриц, динозавров, млекопитающих.
   Были тут и никогда не бывшие звери и никогда не существовавшие версии гоминидов-какеров, даже с рожками…
   Птичка зачирикала, демонстрируя тревогу, и тут ее ухватила змеящаяся тень хваткой рептилии.
   – Все, Комм, этот гад захватил меня и теперь будет жевать, – отмолотив крылашками, сказала птичка голосом Сниффера. – Он уже проник в мои системные файлы и базовые интерфейсы. Я теряю личность… вали ты на… и никто не узнает где могилка моя… абажур… абракадабра…
   Чириканье сменилось завыванием, а потом скрежетом. Сниффер уже на две трети исчез в пасти виртуального чудища.
   Такого у Комма еще не бывало, чтобы он оставил товарища на сжевание какому-то чудищу… Но исчезающему товарищу похоже ничем не поможешь. Увы, под рукой не было чего-либо, хоть отдаленно напоминающего оружие. Да и сам Сниффер, знающий звериные нравы сети, послал Комма подальше, то есть вперед.
   Но где «перед»? Комм, потеряв трассу, побалансировал на тающем куске пола и рухнул в пустоту с тоскливым воем.
   И вдруг в этой бездне началась презентация! Свет, иллюминация. Модель Солнечной Системы.
   Комм, словно космобот, облетал планету, очень похожую на Землю, только голубую, с атмосферой, содержащую опасный окислитель – кислород, с океанами из агрессивной воды.
   На этой голубой планете и температуры были куда более комфортные для белковых тварей, чем для роботов и кибов.
   Планета, похожая на Землю, была визуализирована в различных проекциях, и в разрезе – от гор до черной дыры в центре ядра. Достаточно было одного взгляда, чтобы гора, море или черная дыра открывала свой тайный программный интерфейс.
   Достаточно было обратить внимание на любую точку планеты, чтобы на духовного Комма как из жерла вулкана изливался поток формул, символов, программных инструкций и прочей информации.
   Вся планета рассказывала, как пользоваться глобальным интерфейсом, вызывающим ледниковые периоды, эры потепления и смещение полюсов.
   Короче, это была модель для демиурга, для конструктора, не разменивающегося на что-то меньшее, чем планета.
   Кто-то в информационной бездне готовил проект иной преображенной Земли, где закончилась технозойская эра!
   Ужасный проект, с обильной белковой жизнью, но с недолговечными роботами-чурбанами, с закрепощенными киберами, с порабощенной техножизнью.
   Это все сделал враг. Настолько могущественный, насколько и скрытный. Насколько и обаятельный.
   Потому что без универсальных роботов можно и в самом деле спокойно обойтись. Их на этой проектной планете вполне заменяют техноформированные люди – техманны, оразумленные осьминоги, киты, птицы, медузы, коловратки и прочие ментализированные животные…
   Комм витал над грозным глобальным проектом, наполовину затянутом рекламными облакам. Звезды , много более яркие чем в реале, излучали сведения, подробно и красочно разжевывая, чего хочет проектировщик, зачем он и куда идет.
   Это не мог быть Резидент. Скорее уж тот самый мегавирус, инфицировавший резидентную зону. Неужели он так силен, неужели ему так много позволено?..
   «Ба, да у нас гости.»
   Автор адского проекта предстал в сиянии багрового нимба. Миллионоликий и тысячерукий Шива собственной персоной. Впрочем он называл себя «профессор математики». А в более домашней обстановке – Дедушка.
   Сейчас, наверное, была как раз фамильярная обстановка.


скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9

Поделиться ссылкой на выделенное