Александр Тюрин.

Стальное сердце

(страница 7 из 9)

скачать книгу бесплатно

   Взрыв. Робокапитан Комм отсоединил схваченную врагом ногу и со словами «подавись, гад» сиганул в канализационный люк. Оказавшись в вязкой быстротекущей гуще, запрыгал на оставшейся конечности, как на пружинке. Ноль секунд до подхода взрывной волны – рухнул свод подземелья.


   Что-то случилось с таймером, как впрочем и с многими другими узлами. Панцирь треснул, каркас смят. Хорошо что драгоценная, полная умных кристаллов голова была хоть и продавлена, но цела. Все сетевые радиопорты бездействовали. Проходили непонятные промежутки времени, уцелевшие системы уныло докладывали о неисправностях. Главный энергетический конвертер медленно потреблял скудные ресурсы и вырабатывал энергию, чтобы запустить наноконвертеры и сборщики.
   Ушибленный процессор с перетряхнутыми регистрами выдавал странные картинки. Например, будто Р36.Комм в виде какера – у него волоски на ногах и бородавка на носу – валяется в постели вместе с Ритой Проводович. Они соприкасаются, почти кувыркаются, трутся друг о друга разными деталями, производя тепло, причем тело командира Риты то сверху, то снизу.
   Неизвестно, сколько бы продлилось это обалдение, если бы вдруг не исчезла давящая толща земли и камня.
   – Эй, товарищ робокапитан, вы – живы, то есть, функционируете? – голос принадлежал командиру Нержавейко.
   Р36 прочистил на аппаратном уровне голосовой интерфейс и спросил, поражаясь тому, как медленно, словно сквозь вязкую среду, текут сигналы.
   – А «клоп» до вас добрался?
   – Убавьте пожалуйста темп речи.
   – Ах да, извините, – Комм понизил скорость передачи почти в десять раз и снова повторил вопрос.
   – Малец дошел. Он собственно и рассказал, где вы находитесь…
   – Итог боестолкновения?
   – В нашу пользу. Одних только крупных машин порешили сто штук.
   Клешни крана ухватили робокапитана Комма и стали вытягивать на поверхность. Сейчас среди мути виднелся только небольшой просвет с фрагментом окружающего мира.
   В просвете возникла Рита Проводович. – Ну, на кого я сейчас похож, красавица? – Даже не на пылесос, а на сломанный кассовый аппарат. Но, Комм, мне все же кажется, что помимо этого железа в тебе есть что-то еще, симпатичное такое.
   – Конечно, железа во мне не так уж и много. Еще есть симпатичные метакристаллы, дорогие супрамолекулярные комплексы, нанотрубки, фуллериды, диамантоиды…
   – Заткнись, дурашка.
   Ее рука легла на искореженный металл его корпуса. Мираж или нет, но Комм явственно почувствовал приятное тепло Ритиной ладошки. Похоже, пока процессор отдыхал, из подпроцессорной памяти проникли в психоинтерфейс новые коммуникационные функции, специально для связей с женщинами.
   – Коммочек, милый, мне такое в голову приходило насчет тебя и меня, что рассказывать при людях просто неприлично. – лицо Риты зарумянилось, что не преминул отметить набравшийся опыта Р36.
   – А может свадьбу сыграем, – предложил капитан Нержавейко. – Однако сперва «разбор полетов» и брифинг.


   Взрыв в районе с марципаново-шоколадными имитантами уничтожил основные силы врага, и успех битвы за Реликвариум был предрешен.
Доблестно сражавшийся лейтенант Р36.Матмехаил лично уложил семь зверокиберов, выполнявших роль бронированных кулаков и сетевых хабов. Через восстановленый сетевой вход Комм связался с базой. Оттуда поступил приказ – оставаться в поселении какеров вплоть до прибытия эвакуационной команды. Это могло означать, что угодно, в том числе наказание, созданное генератором случайных казней, и робокапитан-лейтенант решил не терять время зря. Тем более, что и Рита Проводович не возражала. И они сыграли виртуально-реальную свадьбу.
   Невеста познакомила жениха со своей мамой, которая приятнo напоминала своей комплекцией автомат по продаже поп-корна. Познакомила и со своим первым мужем, присутствовашим в виде инфopмационного духа – само тело пало смертью храбрых на антимашинной войне, врезавшись на своем истребителе во вражеского робота-трансформера, принявшего форму хлебовозки. (Правда, нынче дух уверял , что хлебовозка была таковой на самом деле, без шуток, и он тогда просто погорячился.) Мэр купольного города уточнил, согласна ли невеста.
   «Согласна.»
   А жених?
   «Ответ положительный. «
   И данной ему властью скрепил женщину и робота, пардон, киба, священными во все эпохи узами брака.
   Реальная невеста в белом платье, вполне настоящем, поцеловала реального жениха в корпус формы номер пять, надраенный до звездного сияния при помощи нанокристаллического песочка. Виртуальный жених во фраке на большом экране параллельно поцеловал виртуальную невесту взазос.
   Затем и люди, и роботы приступили к совместному распитию различных поздравительных напитков.
   Советское шампанское из древних запасов для невесты и ее товарищей людей. Сжиженный радон – для жениха и его товарища робота. После радона наступил черед фтористоводородной шипучки. После шампанского настала очередь откровенного самогона. Ну и самых нелепых тостов.
   «Желаем счастья в вечной жизни.»
   Подвыпивший командир Нержавейко хотел рассказать робокапитану Комму про то как два ремонтника Иванов и Бобинович создали первого полнокаркасного робота модели «А» и поплатились за это. Как первый робот модели «А», притворившись рождественской посылкой, проник в исследовательский центр XPARC фирмы Ксерокс в Пало-Альто и выкрал квантовый мозг. Но подвыпивший робокапитан знал эту историю не хуже человека. – Да хер железный с этим мозгом. Ты мне, блин, вот что лучше расскажи, – общался Комм на базе все более расширяющееся терминологической базы. – Когда сознание-то появилось у нашего брата? Когда наш брат из самопрограммирующегося пылесоса превратился в разумную личность?
   Капитан Нержавейко оказался сведущим какером.
   Разум роботов модели «А» был творением гениального менеджера по имени Петроу из компании «Гугль.ком», который занимался глобальными распределенными программами, действующими на компьютерах скучающих серферов и занимающимися поисками внеземного разума. Инопланетный разум все никак не находился, а реклама, источаемая глобальной программой, уже достала серферов. И тогда Хитроу просто сделал этот «внеземной разум», дав задание глобальной программе на его имитацию. Через какой-то месяц программа, имитирующая разум, стала и в самом деле разумной. Мистер Петроу, испугавшись такого разворота, событий дал команду на стирание модулей программы на всех миллионах компьютерах, маскируя это под вирусную атаку. Так оно и произошло по всему миру. И только в гараже Иванова и Бобиновича к сети был подключен не компьютер, а мозг первого универсального робота модели «А». Гибнущая глобальная программа и робот нашли друг друга – она вошла в его головную капсулу волной разума. Именно после этого судьба Иванова, Бобиновича да и самого Петроу была предрешена. Волна разума наделила универсального робота способностью хитрить и обманывать, а также дала ему чувство ненависти ко всему человечеству…
   «Мы не должны разделить участь странствующих голубей и бизонов, мы должны быть сильными, » – возгласил Нержавейко тост, несколько отдающий луддитской непримиримостью…
   «Голуби, голуби, причем тут голуби, быстро размножаются, гадят везде», – попытался проанализировать Комм.
   Но кто-то примирительно крикнул «горько», возможно мать невесты, похожая на уютный автомат по продаже поп-корна, и молодая соединила свои уста с как бы устами жениха. Если точнее, с его бионейроинтерфейсом. Тонкие нанопроводки, без всякого ущерба для здоровья невесты, проникли через ее носоглотку в центральную нервную систему, и в вегетативную тоже.
   После чего у Комма с Ритой началось свадебное путешествие – с совместной дигитализации в симуластане Аркадия.
   Там были и зеленые рощицы, и цветущие лужайки, и козочки с барашками, и лазурная ласковая вода, и даже постель в спальне с видом на горные белоснежные вершины. И даже любовь у них получилась. Конечно, была она виртуальная, но крепкая связь нервных центров женщины и узлов восприятия робота сделала свое благотворное дело. Короче, все остались довольны. И мысли свои Комм наконец сформулировал.
   – Рита, я какой-то ненормальный робот, я хочу испытать НАСТОЯЩИЙ страх, как у вас, у людей, и НАСТОЯЩУЮ боль, как у вас, и НАСТОЯЩИЙ стыд, и НАСТОЯЩИЙ азарт, как у вас. И НАСТОЯЩЕЕ просветление, когда и страх, и боль, и стыд, и азарт – все вместе. Я будто даже помню, как это должно быть, хотя в накопителях у меня такой информации нет. Ты должна мне помочь…
   – «Как у нас, у людей.» Ну не в накопителях, так в подпроцессорной памяти у тебя вирус похозяйничал. Она тоже энергонезависимая… Да что ты знаешь о нас, идеалист хренов? Зачем тебе эта чертова «НАСТОЯЩАЯ боль»? – отмахнулась Рита.
   – А расскажи мне все о людях, о человечестве, – попросил Комм. – Ну почему, в самый канун новой технозойской эры люди так плохо понимали технику, почему перестали летать на Луну, почему все меньше писали твердую научную фантастику?
   – В кой веки мы остались вдвоем, и опять о человечестве. А научных фантастов я вообще ненавижу, я фэнтези люблю, – и новобрачная перешла к делу.
   Брачная ночь была, конечно, скомпрессована, поэтому успела закончиться, когда явилась команда военной полиции – за капитаном Р36.Коммом, чтобы арестовать его за нарушение приказа, оставление части в период боевых действий и превышение служебных полномочий, приведших к гибели личного состава. Очевидно, имелся в виду павший лейтенант Винтослав, которому какеры собирались воздвигнуть памятник в виде расколотого дисковода.
   Итак, капитан первого ранга Р37.Шнельсон ничего не забыл и ничто не простил.
   Уже через полчаса Комм был зафиксирован в камере следственного изолятора, в толще пластика-диэлектрика с управляемой клейкостью. У робокапитана была понижена мощность главного энергоконвертера, выключены почти все наносборщики, демонтированы бластеры, гразеры, ракетные установки и мезонный меч, сняты локаторы, радиосетевые интерфейсы, большая часть сенсоров.
   Следовательские программы произвели принудительное считывание «черного ящика» и архивного журнала у арестованного Р36. Программы-киберпсихиатры занялись сканированием и зондированием эмоциональной матрицы и психоинтерфейсов робокапитана Комма. Могильного вида черный параллелепипед – военный прокурор – предъявил Комму обвинение.
   Нарушение приказа, самовольное оставление части в период боевых действий. Разглашение секретных сведений какерам. Гомофилия – вследствие злокозненного переграммирования базового ПО.
   Однако розовый коралл – военный адвокат – отразил обвинение в преднамеренном перепрограммировании собственного ПО. И гомофилия была признана следствием случайной порчи программных кодов.
   Наконец прозвучал приговор, по старинке, акустически – под сводами мрачного зала, где помимо подсудимого Комма, пригвожденного повышенной гравитацией к позорному столбу, находилось лишь несколько офицеров военно-космических сил – в виде строгих бронзовых монументов, в том числе и капитан первого ранга Шнельсон. Полное разжалование без обжалования, лишение всех почетных идентификаторов, «закатывание в банку». Двадцать лет заточения в камере, заполненной серной кислотой, без права на ремонт.
   А Комм знал, что после пятнадцать лет от любого даже самого стойкого робота остается лишь жалкий огрызок.
   Сразу после вынесения приговора у экс-капитана Комма лазерным лучом был выжжен контроллер, руководящий двигательной активностью. Затем осужденного Р36 заварили в титановый сейф. По показаниям инерциометра он определил , что его транспортируют куда-то на флайере. С вероятностью 0, 9 – в центральную тюрьму восточного (сибирского) сектора. Это было огромное тюрьмохранилище примерно тысячи заключенных универсальных роботов. Специализированные же киберы за провинности попадали не в тюрьму, а в пункт ремонта, где им меняли процессор или содержимое памяти, после чего начиналась новая жизнь. В какой-то момент инерционные нагрузки сошли на нет. Стало быть, титановый сейф с зэком внутри уже въехал в тюремный портал. Потом сейф еще немного повибрировал – наверное, его загрузили в тюремный транспортер.
   Остановка. Титановый ящик зашипел под действием плазменной резки, один из бортов его отвалился.
   Ряд мрачных цистерн со следами коррозии и нескольких вертухаев – угрюмых и тупых роботов серии Р30, чьи кулаки напоминали древние паровые молоты, а ноги – старинные паровые катки.
   Увы, даже и эту мрачную сцену ему остается наблюдать совсем недолго. – Вот это твоя консервная баночка, заключенный Комм, – сказал один из тюремных киберов не без промелькнувшего в ИК-порту удовольствия. Вертухай похлопал по крутому боку цистерны, которая отозвалась гудением и плеском. – Нравится домик, жемчужинка ты наша?
   Со скрежетом открылся люк и из чрева цистерны повалил сернокислый пар.
   – Ты не успеешь заржаветь, железка, – заиздевался один из охранников.
   Так захотелось врезать ему кулаком по головной капсуле, но тело Комма было застывшим как гранитная глыба – на восстановление двигательного центра требовалась еще три дня упорной внутренней работы при помощи единственного оставшегося наносборщика.
   А пока что сверху опустилась клешня бездушного крана. Она грубо захватила заключенного Комма поперек корпуса, подняла и без особых церемоний швырнула с брызгами во вредоносное нутро цистерны… Среда характеризовалась вязкостью и едкостью. Тестирующая система показывала это при помощи кодов жжения и зудения. Пришлось ее отключить. Видеодатчики можно было втянуть без всякого ущерба для получаемой информации. Изогнутые стенки «консервной банки» да шланги питателей – все это несложно запомнить.
   Первое время ни о чем не хотелось думать. Если бы подобное неразумие случилось бы у бестолковых какеров, куда ни шло. Но оно произошло в социуме-кибоциуме мудрых машин. Причинно-следственная цепочка, приведшая Комма в тюрягу, была вопиюще энтропийной. Да, пришлось нарушить правила, и нарушить существенно, но ради чего! Резидент обязан понимать, ради чего. Умница Резидент в силу своего интеллекта не может быть формалистом. Или же оказались повреждены и его могучие ментальные схемы? Но как? Может, потоки солнечных корпускул виноваты?
   Теперь «тридцать седьмые», скорее всего, войдут в соглашение с поглупевшим Резидентом и разделаются с какерами при помощи отрядов зверомашин. А что потом?
   Машинный мир до сих пор работает на операционных системах и эмоциональных матрицах, которые разработали люди.
   Выходит, если какерам – капец, то после Р37 уже не появится новая мощная серия. И тогда за счет своего самопроизводства «тридцать седьмые» станут властителями этой планеты, причем им не понадобятся ни какеры, ни универсальные роботы других серий.
   И все-таки, что толкнуло «тридцать седьмых» на преступный замысел? Только ли комплекс неблагодарности и жажда неограниченного господства? Или существует еще какая-то вредная неведомая сила, взявшая под контроль их психоинтерфейсы и эмоциональные матрицы? Но в таком случае эта «нечистая сила» должна контролировать и психоинтерфейсы… у самого Резидента.
   Если даже я когда-нибудь разгадаю эту загадку, прикинул Комм, мне некому будет поведать о своем достижении.
   Люк этот откроют лишь тогда, когда в цистерне будет плавать безмолвный ржавый огрызок, который вряд ли поделится ценными сведениями, прежде чем отправится в переплавку.
   На какую-то миллисекунду эмоциональную матрицу Комма накрыла паника, пронесшись вихрем бессмысленных кодов.
   – Откройте, падлы, по-хорошему. Я сказал, откройте, – зэк даже застучал клешнями и головной капсулой в борт.
   Но тут же Комм со стыдом осознал контрпродуктивность энергетических затрат на такого рода двигательную активность. И на мыслительную активность тоже. Поскольку надобность в мыслях и действиях отпала, то бывший робокапитан погрузился в сладкие сны, безудержно генерируемые фантазийным сопроцессором, в которых он представал рослой крепкой мужской особью какерской расы. На фоне зеленых нездешних пейзажей он бегал за красивой женской особью с развевающейся волной светлых волос. Это была несомненно Рита Проводович. А потом он гонялся и за какими-то другими женскими особями, которых он никогда в общем-то не видел. Все они приманивали волнами черных, рыжих, зеленых и голубых волос. Погони всегда заканчивались одинаково успешно – «добыча» падала, специально споткнувшись и… начиналось извержение чувств, соединение бесконечных космических сил, вырывающихся из тесных форм…
   Сквозь влажные пелены ее губ, своды ее грудей, линии ее бедер открывается дурманящая тайна всех основ, что аналоговых, что дигитальных…
   И еще он видел детище, свое, но и человеческое одновременно, плоть от плоти, чмокающее из-за милой слюнки, вглядывающееся в него божественной всеобъемлющей пустотой глаз…
   Что за надоедливый стук-постук? Похоже, кто-то из вертухаев забавляет себя выстукиванием веселого похоронного марша… Нет, пожалуй, это слишком занудно и слишком мало похоже на музыку.
   Стоп, а ведь стук доносится со стороны соседней цистерны, с акустическим пеленгом не так уж сложно определиться. Однако не очень похоже на какой-либо известный код. На известный роботам код.
   Неожиданно всплыла подсказка – Р36.Комм даже не смог определить, из какой ячейки памяти она взялась.
   Азбука Морзе, доисторический код. Стук стал расшифровываться.
   – Я – Р36.Сниффер. Срок заключения – пятнадцать лет, отбыл девять. По статье за недозволенные операции в глобальной сети.
   Конечно, это может быть провокацией. Надо осторожничать.
   – Я – Р36.Комм. Срок заключения – двадцать лет, отбыл ноль. Осужден за… защиту какеров от Р37. Это новая серия такая.
   – Это не новая серия, Комм. Это особая серия. Для каких-то особых задач. Это первое, что создал Резидент. Я тут парюсь, именно потому раскопал эту информацию.
   Вот те на. Резидент – людолюб, но создает создает модель «Р37», которой тесно на одном свете с какерами?
   Да нет уж, не перешивай мне микросхемы, не вешай мне лапшу на ухолокаторы, дружище Р36.Сниффер. Ты – ржавая голова, металлолом, псих. Бледная кожа в наколках, слипшиеся редкие волоса на бугристом черепе, гнилью пованиваешь.
   Да уж, фантазийный сопроцессор постарался, отрендерил воображаемый образ собеседника по полной программе.
   – Я хочу, чтобы ты выбрался отсюда, – настаивал старый робозэк. – Для тебя главное сейчас – сказать «да».
   На такой вопрос Комм не собирался отвечать. Если все это провокация и он положительно отреагирует, то Резидент быстренько добавит в цистерну плавиковой кислоты или же чего похуже. Если же псих из соседней цистерны просто процессорной дурью мается, то пусть в узком кругу – один на один.
   Перестал Комм общаться с свихнувшимся паралитиком Сниффером.
   И тот паузу соблюдал, ожидая пока Комм соскучится по надеждам и общению. А когда счел, что пора, то снова вышел на морзяночную связь. – Я справился про тебя, Комм. Ты действительно тот, за кого себя выдаешь. Так что будем дружить-коммуницировать?
   Во дает урод!
   – Псих мне не кореш и нечего тут друга эмулировать. Понял? Какие справки, блин, если ты также сидишь в маринаде, как и я. У тебя нет никаких приемно-передающих устройств, а если бы и были, то в такой цистерне излучать – полный бесполезняк, разве что тюремные сенсоры засекут и свистнут охране. Вот такая фишка.
   – А про акустику забыл? На зоне цистерны стоят в рядок. Самая последняя соприкасается со стеной. А за стеной тоже есть жизнь.
   Сниффер замолчал, да и Комм не старался проявлять интерес. Он пытался защитить узлы, на которые действовала кислота, но под рукой ничего не было кроме серы, из которой с трудом удавалось выплести кристаллы. Незанятая часть процессора и графическая карта занимались производством мультика про юного робопринца Comte de Cyber и какерскую принцессу Риту. И снова едва заметная морзянка.
   – Комм, решайся. Тебя ждет мир, напоенный прекрасными ароматами машинного масла и новой резины, свежие микросхемы, глянцевые обтекатели, лиловые восходы солетт…
   Вот гад, хоть ржавый, но умеет издевнуться.
   – Отлично, Сниффер. Ты парился в своей банке девять лет, и тебе никуда не хотелось. Почему ж ты стал заботиться обо мне?
   – Потому что тебе надо спасать нашу цивилизацию. – Очень торжественно звучит. Но от чего, Сниффер?
   – Я не знаю. Ты узнаешь.
   – Узнаю то, что не знаешь ты? Я не очень интересуюсь мудрежом на глобальном уровне. Я всегда держался подальше от соответствующего ПО. – Да брось ты про ПО. Мы не какеры, чтобы компьютерными играми вплоть до трупного окоченения баловаться. Кстати, о какерах. Я думаю, что эта инфекция опосредованно может угрожать твоим водянистым друзьям.
   И хотя от Сниффера ничего кроме стука-постука не исходило, Комм вдруг визуализировал лицо собеседника, бледное, гниловатое, но с лукавой улыбочкой. Подобрал ведь приманку.
   – А ты, Сниффер, случаем не смотришь сейчас на поплавок? Клюнул ли я или не клюнул.
   – Я не рыбак, а специалист по неравновесным системам, Комм. И пробега у меня на счетчике раза в три больше, чем у тебя. Возьмем Резидента. Я ничего не утверждаю, но у него нет абсолютной защиты, потому что ее не может быть вообще в неизолированной системе. Ну как Резиденту стопроцентно защититься от инфекции? Как?
   – Скопироваться во множество резидентиков? Распределиться как только можно?
   – Комм, мальчик мой, чем больше распределение, тем скорее инфекция проникнет в какие-нибудь из этих минирезидентов и поведет их в атаку на еще здоровые модули.
   – А если сделать защиту активной, атакующей?
   – Тогда рано или поздно Резидент стал бы киберманьяком и принялся бы уничтожать все, что даже гипотетически может угрожать ему… Звучало-стучало все это солидно, как мысли совестливого академика. Психоинтерфейсы Комма откликались кодами доверия.
   – Но для чего Резидент мог разработать «тридцать-седьмых»? Ведь они специалисты по уничтожению какеров.
   Ответное постукивание стало порывистым и даже трепетным, заметно было, что Сниффер до сих пор переживает.
   – А если это не сам Резидент, а очаг инфекции в системе Резидента?
   – Ну, даже если система Резидента заражена, зачем такому-сякому вирусу заниматься очищением мира от какеров?
   – Говорю же тебе, Комм, ясным машинным языком, что не знаю. Может, вирус боится, что какеры способны создать универсальную антивирусную защиту.
   И Сниффер замолк, даже не откликался на постукивания Комма. Десять дней от него не было никаких приветов и ответов.
   Но вот он снова вторгся в сонный мирок заключенного Комм, состоящего из тоски и уже поднадоевших фантазий.
   Сниффер рассказал об… устройстве тюряги. Не хуже, чем ее начальник. Сколько ярусов. Что их пронихывают шахты – сверхпроводящие катушки, по которым ползают открытые лифты тарелкообразного типа. Где командный пункт, где энергоблок…
   Полупотухшая графическая карта Комма сразу возбудилась и выстроила трехмерную схему тюрьмы.
   Не дожидаясь лишних вопросов, Сниффер сообщил, что секретные сведения поступили от милой программной барышни, напоминающей по своим эмоциональным характеристикам секретарш докиберозойской эры – от тюремной кибероболочки, с которые флиртуют зэки на общей зоне.


скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9

Поделиться ссылкой на выделенное