Александр Тюрин.

Сознание лейтенанта в лотосе

(страница 3 из 5)

скачать книгу бесплатно

   С БТРа мы на каком-то пустыре, оставшемся от раскуроченного магазина, пересели на военно-транспортный вертолет. С него, уже на аэродромчике, замаскированном под капустную грядку, на одномоторную «Цесну». А с нее, в большом приличном аэропорту – это был, кстати, Бангкок – на аэробус А-400.
   В бангкокском аэропорту цвела и пахла нормальная гражданская жизнь. Бары, банки, аттракционы, тайские девушки в мини – ножки тоненькие как палочки; и толпы расслабленных туристов из нейтральных стран. В основном, европейцы, всякие там толстомясые немцы, шведы, голландцы, англичане. Ну, наверное, их было сейчас меньше, чем до войны, но все равно это производило противное впечатление. И вызывало негативные эмоции.
   Откормленные бугаи-туристы реготали и тискали тайских девочек, обвешивали себя девочками словно цветочными гирляндами, в то время как русские парнишки, тощие и низкорослые, воевали и умирали за европейскую цивилизацию. По-крайней мере, так им вещали пропагандисты.
   Честно говоря, будь у меня под рукой граната, рванул бы чеку, не задумываясь. А потом я подумал, что эти холеные и толстожопые – они ведь на самом деле трупаки. Эти «якобы-живые» мертвее наших убитых парней. Эти европейцы мертвы настолько, насколько мертвы кучи дерьма, обсиженные мухами…
   В аэробусе мы изображали из себя совершенно незнакомых людей, Гайстих и Майк сидели где-то впереди – я их даже не видел. А Камински я замечал краем глаза, она все разговаривала со свои соседом, пожилым господином немецкой наружности. Меня же окружали бодрые скандинавские старушки, радостно сияющие вставными челюстями. Среди них имелся один пенсионерчик – живые мощи – который, по-моему, уже в памперсы гадил, и челюсти у него были автоматические, но сиял он больше других. Наверняка у этих «мощей» еще стоял хер торчком – благодаря крутым афродизиакам. Поэтому пенсионер и тащил из Таиланда молодую жену, чей размер был немногим больше, чем у куклы Барби.
   Самолет спустя шесть часов приземлился в Вене, городе традиционных встреч и разлук шпионов разных стран.
   Каждый из нас по-отдельности добрался до отеля «Европа», располагавшегося неподалеку от аэропорта. Я взял номер и, решив вести себя естественно, отправился в бар – слава небесам, начальство не забыло выделить мне полсотни зеленых. Впрочем, отельный бар оказался совершенно стерильным местом, где в одиночку принимали свои сто-двести грамм редкие командировочные бизнесмены. Никаких тебе стриптизов и ночных пташек.
   Я погружался за стойкой в прелести «Чинзано» со льдом, когда рядом со мной появилась Камински. Она продолжала изображать совершенно незнакомую деловую даму, так что я продолжал действовать в том же естественном стиле и «познакомился» с ней, используя свои познания в сетевом английском. А что, бизнес-леди разные бывают и некоторые не прочь скоротать темное время суток с проезжим молодцом.
   Вначале ее реплики на английском с немецким акцентом были вполне вежливыми, но равнодушными, но потом она стала изображать некоторый женский интерес.
Кончилось тем, что она коснулась моей ладони и передо мной виртуально зажглись слова: «Пошли ко мне в номер, кретин».
   Мы поднялись к ней в номер и там я, первым делом, увидел труп кельнера, привольно раскинувшийся на пушистом ковре. Из дырочки в его лбу вылез небольшой кровавый сгусток.
   Камински сказала по СБС:
   «Тут все прослушивается, поэтому вслух только ерунду. Кельнер – человек кунфушников, поэтому пришлось его грохнуть. У него в районе гиппокампа [12 - Нервный центр, отвечающий за «базовую» память] управляющий киберимплантат. Да еще и бронежилет под рубахой. Помоги-ка убрать эту тухлятину.»
   Не знаю как насчет гиппокампа, но у кельнера в палец было вживлено устройство, напоминающее стрекательный аппарат медузы – капсула, выбрасывающая длинную полужесткую иглу, с ядом наверное. И бронежилет в самом деле имелся, что, конечно, не помогло вражескому агенту при встрече с Камински.
   Бой-баба включила телек, чтобы замаскировать шумы. Я открыл окно и швырнул подальше одежду кельнера. Затем мы уложили трупака в ванную, туда моя дама налила горячую воду, ну и посыпала ее каким-то порошком. Вода на глазах стала бурлить, словно суп в котелке. Уже через пять минут от кельнера осталась где-то половина и он продолжал растворяться в прежнем бодром духе.
   Мы вернулись в комнату, осмотрелись. На ковре никаких следов – пуля, как и полагается при пистолетном калибре 5,45 миллиметров, осталась в черепе.
   Закончив осмотр, Камински толкнула меня на желеобразный матрас и без долгих разговоров стала сдергивать с меня штаны. Вслух говорила она только нелепые фразы типа: «Jetzt lecke ich diсh, mein Suesser» [13 - Нем. сейчас я тебя попробую, мой сладенький]. Впрочем далеко мы не зашли, потому что в комнату влетела большая муха и тут же упала на кровать, отчего сразу стала ясно, что это миниробот. Камински взяла искусственную муху в левую руку, а потом правой дотронулась до моего… короче, открывая канал СБС, она заодно пошутила.
   Передо мной появилась призывная строка-мимик:
   «Всем срочно на крышу. Гайстих.»
   Я спешно натянул свои велюровые штаны-клеш и мы благопристойно вышли в коридор. Прошествовали мимо приторно-улыбающейся горничной, на лифте доехали до последнего этажа, оттуда по маленькой лесенке пробрались к чердаку. Камински выдавила какую-то металлорганическую пасту в замочную скважину чердачной двери, полминуты спустя замок хрупнул и дверь открылась.
   С чердака через слуховое оконце мы двинули на крышу отеля, а Гайстих и Майк уже болтались там. Небо было ночное и облачное, мгла непроглядная, но я видел контуры товарищей по борьбе – ведь мой компер воспринимал их электрические поля.
   Неожиданно сверху упал трос, щелкнув меня по затылку. Я не слышал звука лопастей, но очевидно там, наверху, висел какой-то бесшумный вертолет.
   Трос на конце имел хилые с виду крепления размером с бельевые прищепки. Я с большим сомнением защелкнул их на поясе, сделал рукой отмашку и за минуту влетел на высоту где-то километр, потеряв из-за инерционных воздействий шикарные ботинки.
   На этой высоте над Веной действительно висел аппарат, слабо похожий на классический вертолет, скорее уже что-то вроде летающей тарелки – черный плоский, два поворотных ротора в специальных ободах-шумогасителях.
   И я, бросив взгляд на подсвеченный лампочками собор святого Стефана, пролез в вертолетную кабину.
   В полете мы еще раз переоделись. Камински стянула свое узкое длинное платье, напомнив мне о змее, сбрасывающей старую кожу. Все мы надели спортивные шмотки – шорты, футболки, кеды, а сверху гидрокостюмы и плоские ранцы с кое-каким «инвентарем»: складным оружием и всякой аппаратурой. Перекинулись еще в виртуальные картишки для расслабления.
   Потом Гайстих «повесил» в воздухе план-мимик объекта «Юнилевер» и прилегающих к нему акватории и территории. Снова обозначил на нем предстоящий маршрут. Я только тут осознал, какой он схематичный, спрямленный – словно мы на трамвае будем ехать.
   Хочешь – не хочешь, но зажглась красная панель и наша летающая тарелка стала быстро снижаться, отчего мои внутренности пытались все время выйти наружу и поздороваться со мной лично. Однако это было милым пустяком по сравнению с той мукой, которую пришлось стерпеть пару минут спустя.
   Через намордник я получил в легкие ту самую гадость – ионнообменный пакет. И сразу я ухватил много других острых ощущений. Раскрылась дверь и чьи-то добрые сильные руки, прицепив ко мне трос, сбросили со стометровой высоты.
   Я не особо успевал отреагировать мозгами на удары воздуха, на натяжение троса, на воду, которая встретила меня внизу и была едва ли нежнее, чем булыжная мостовая. Я просто превратился в в кусок дерьма. Однако мне поспособствовала долгая закалка на разных аттракционах, крутящихся, вертящихся, прыгающих – так что я сумел сгруппироваться перед тем как воткнуться в воду.
   Превратности падения сыграли и положительную роль, я почти не думал о дыхании. Так что, когда я очутился в Северном море, если точнее под водой в заливчике Маркервард, то задышал почти автоматически.
   А Гайстих свалился в море вместе с забавной штукой – ихтиомотоциклом, у которого имелись активно дрыгающиеся плавники.
   Он держался за свой ихтиомотоцикл, я хватался за его ноги, Майк за мои, и так далее. Получалось что-то вроде рыбного косяка.
   У Гайстиха был активный сонар на ихтиомотоцикле, у меня только инфравизор и электросенсор. И морские обитатели, и дно давали слабый контраст, но благодаря информации сонара, полученной по СБС и выведенной в виде мимиков, я мог ознакомиться с подводным царством.
   Я видел координатную сетку, рельеф дна, указатели расстояний, контуры крупных рыб, короче весь «скелет» местности – как в компьютерной игре.
   Компер, связанный с прибором спутниковой навигации, усердно показывал мимик спланированного маршрута – в виде алой путеводной нити. И поначалу мы, в основном, придерживались этой трассы.
   Но минут через двадцать мы стали замедляться, петлять и прижиматься ко дну. Само дно из естественного состояния перешло в ранг подводной свалки. Изъеденные коррозией бочки, трубы, арматура, остовы небольших судов, презервативы, пакеты, бутылки, даже обломки легковых машин.
   Здесь в любой момент можно было напороться пузом на кривую зазубренную железяку.
   Потом мы и вовсе забились как камбалы под какой-то строительный мусор. Предупреждающие мимики замаячили в разных местах этой свалки – компер обвел контурами детекторы, реагирующие на возмущения электрического поля и шумы. Ну, порасставили всяких «жучков» господа нейтралы! А может это сами кунфушники постарались. Наверное, некоторые из этих детекторов соединялись с детонаторами подводных мин.
   Мы бросили к черту ихтиомотоцикл и стали продираться через настоящие заросли металлолома. Теперь я уже мог согласиться, что акваланги нам бы сильно помешали.
   Да, виртуальная трасса была перед глазами, но она давала общее направление, не принимая во внимание всякие частности вроде рваного металла и мин. Однако Гайстих как-то ориентировался в этих джунглях. Мы благополучно преодолели сеть из оптоволоконных нитей с узелками-детекторами, после чего я вдруг увидел неподалеку от себя движущуюся, грязную, ржавую, обсиженную ракушками стенку. Вот зараза, это же борт судна.
   Мы все прилепились к ней с помощью липучек на наших гидрокостюмных перчатках и дальше поплыли зайцами.
   Судно вошло в какой-то канал – я увидел еще одну стенку, на этот раз действительно неподвижную. Потом, судя по сильной тряске и облакам пузырьков, судовой винт сделал реверс. Три минуты корпус трясся как малярийный больной. А когда судно замерло, вода вдруг стала настойчиво давить на меня своим мягким, но мощным телом.
   Мы, похоже, шлюзовались вместе с судном. Подводное время очень относительное, особенно в моем состоянии, когда в полную силу работало едва ли десять процентов мозга. Я, конечно, видел мимик хронометра, но мне показалась, что прошла целая Мезозойская эра прежде, чем мы снова двинулись вперед.
   Мимо проплывали мимо стенок пирсов и причалов, изгрызенных водой, похожих на руины затонувших городов. Я плавно задумался о судьбе Атлантиды, Лемурии и других благополучно исчезнувших цивилизаций. Много ли останется от нашей? Наверное, только такие изъеденные водой стенки на дне морском. Неожиданно я различил перед собой лицо Гайстиха и, поначалу даже не узнав его, прилично струхнул.
   Он коснулся моей ладони, иначе канал СБС не сработал бы в воде.
   «Отлепитесь наконец, что вы как ракушка – мы же почти у цели.»
   Я как можно сильнее оттолкнулся от борта судна и, когда турбулентности со всеми пузырьками перестали затмевать взор, увидел, что оказался вместе с товарищами перед двумя трубами, вылезающими из потрепанной причальной стенки и тут же обрывающимися.
   Это были те самые входы-выходы в очистную систему комплекса «Юнилевер». Однако ни одна из них не внушала доверия. Первая активно испражняла какую-то желто-зеленую дрисню. Мы направились во вторую трубу, которая вела себя поспокойнее.
   Десять минут мы ползли по ней с помощью все тех же липучек на ладонях и в итоге сделалось жутко. Труба была тесной и склизкой как кишка и твердой словно гроб. Я стал снова ощущать нарастающее удушье, наверное, уровень кислорода в тутошней дерьмовой воде был куда ниже необходимых процентов, зато в ней кишмя кишело всякими токсинами. Кроме того, в предыдущие тридцать пять лет своей жизни я как-то привык к просторам, в моей комнате даже шкафов не было.
   И я замандражировал. Мне показалось, что если я не выберусь срочно из этой трубы, то непременно задохнусь в блевоте и конвульсиях. Легкие уже начало спазмировать. Лучше бы меня разнесло бы снарядом, миной, прошило бы очередью, только не эта гнусное загибание, взывал я к высшим силам.
   Но выбраться отсюда смог бы только узкий червеобразный организм – впереди еле-еле двигался Гайстих, сзади подпирал Майк. Впрочем, тот передавал мне по СБС:
   «Дима, только не психуй. Уровень кислорода в твоих тканях вполне достаточный. Капельницы фурычат в нормальном автоматическом режиме, прыскают миоглобином-Н…»
   Наверное, на несколько минут я поверил ему, подуспокоился и вроде как с дыхалкой стало получше. Но потом на меня наплыл какой-пузырь, а Гайстих, странно дернувшись, застыл. На мои вопросы по СБС он тоже не откликался.
   Похоже, командир вышел из игры в самый неподходящий момент и заодно запер проход.
   Кто-нибудь на свете придумывал более полную безнадегу!?
   Но когда я уловил, что Майк и Камински тоже это осознали, мне полегчало. Они так же задрейфили как и я. Значит, можно и потерпеть.
   «Камински и Майк, сдайте назад… еще полметра… еще полметра.»
   Они поняли, что я сделаю, и они как будто со мной соглашались. Я направил на мертвого (надеюсь, он был трупом) Гайстиха ствол своей подводной штурмовой винтовки. И выстрелил. Я бы выстрелил, даже если бы он был живехонек. Благородство – это для других ситуаций, когда можешь перед смертью нормально вздохнуть.
   По мне ударило как молотком по пробке. А потом, наоборот, мощно потянуло вперед сквозь какое-то теплое месиво. Что-то похожее на человеческую ступню скользнуло по моей щеке. Не знаю, потерял ли я сознание или что-то вроде того, но только, когда мой взгляд сфокусировался, было уже совсем другое место и другой режим дыхания.
   Под черепной крышкой звенели как железяки слова-мимики:
   «… Стимуляция кортекса мускаринином, дефицит кислорода в тканях 15 %, сахара – 10 %, введено три кубика глюкозы, кубик антидота AT65…»
   Я более-менее дышал, компер получал информацию от датчиков, тестировавших мой злополучный организм, и давал команды на необходимые инъекции динамическим капельницам. Ионнообменный пакет был из моих легких уже высосан.
   Надо мной появилось хмурое, но боевитое лицо Камински.
   – Гайстих попал под закрывающийся затвор фильтра, ему сразу полчерепа снесло. Без этой половины, сам понимаешь, совсем невесело. А ты когда выстрелил, то и командирский труп, и фильтр заодно разнес. Так что нас всех подбросило гейзером на десять метров – и прямо в отстойник.
   Я выплюнул кровь и остатки блевотины изо рта. О Гайстихе не хотелось думать – человек погиб, как и полагается настоящему герою, в полном дерьме.
   Да, мы явно оказались в отстойнике. Цилиндрическая емкость, забитая грязью. И перегороженная горизонтальными решетками, на которых мы расположились.
   Майк сейчас управлял минироботом-зондом. Тот был похож на улитку с длинным хвостиком. Хвостик-проводок заканчивался на пальце у Майка.
   Улитка заползла в дыру и двинулась по трубе, прощупывая все вокруг ультразвуком и электрополями.
   По СБС я стал получать картину зондирования.
   К отстойнику подходили трубы, через которые протиснулась бы в лучшем случае худая крыса. Но выше цистерны было перекрытие и самый настоящий коридор.
   – Будем пробивать здесь, – Майк показал на свод.
   Мне эта задумка не шибко понравилось. Я ведь старый MUD-игрок и всякие там подземелья – это мой профиль.
   – Здесь какой-то вид неустойчивый, рванем и нам на голову свалится десять тонн грунта. Потом мозги из трусов выгребай… Мне сдается, что лучше там, – я показал в противоположный угол.
   – Я согласна с Димой, – Камински вдруг поддержала мое мнение.
   – Да ради Бога, – отозвался Майк, демонстрируя, что ему все пофиг. – Особой разницы нет.
   Я прилепил к своду батончик взрывчатки, затем воткнул в него иголку взрывателя и раздавил крохотную ампулку. Мы отгребли к другому концу цистерны, где было жижи по грудь. Через двадцать секунд рвануло, нам на голову свалилась увесистая решетка и всю цистерну затянуло гнусным удушливым дымом.
   Из получившейся дыры сыпался грунт и щебень – со звуками противными, ну, прямо как из огромной задницы. Сыпался, валился и не собирался останавливаться. Уже наверное треть цистерны была им завалена. Жижи нам стало по горло.
   – Ну что, морской глаз, – тявкнул Майк, впервые показав обиду, – ошибочка в расчетах?
   Когда я готов был согласиться, излияние говна прекратилось. Мы выгребли из жижи и по насыпи рванули на выход. Если точнее, в образовавшийся лаз вначале послали сканирующего миниробота, а когда проверка показала отсутствие детекторов, тогда уже рванули.
   И вскоре оказались в сумрачном коридоре. Это могло быть научно-производственным объектом корпорации «Юнилевер».
   Согласно плану-мимику, виртуально висевшему перед глазами, на нижних уровнях объекта находятся цеха по промышленному разведению рыбы, моллюсков и тому подобного съестного дерьма. (Сейчас, кстати, азиаты кругом рыбозаводов понастроили – в первую очередь, чтоб кормить своих, которых полно в каждом европейском городе. А что – правильно, о своих заботиться надо.) А на верхних уровнях располагаются лаборатории, которые заняты генной инженерией и биомолекулярной машинерией.
   Вдоль коридора тянулись трубы, кабели, провода. Освещение скудное, под ногами слякоть хлюпает. А за поворотом в стенку были вмонтированы лазерные датчики движения – мы едва не напоролись.
   Камински послала миниробота с крохотными зеркалами, который так лучи отразил, что образовался проход – сорок на сорок сантиметров. Проползти в эту щель было трепетным делом. Я едва-едва вписа́лся.
   Еще пара минут понадобилось, чтобы в бодром темпе добраться до цеха. Там мы переправились через бассейн, который просто «кипел» благодаря обилию сомиков. Через бассейн шел и мостик, но шествовать по нему было опасно – из-за установленной видеокамеры. Так что пришлось побарахататься в живой рыбной каше, заполнявшей водоемчик. Пока что ни один человек нам не попался – на свое счастье. Несмотря на жуткую грязь и антисанитарию все процессы здесь были автоматизированы.
   И до Ваджрасаттвы было еще далеко, он находился где-то на семь уровней выше, в лабораторном блоке. Но от нас уже вовсю несло тиной и рыбой – в приличное общество мы явно не годились. Камински, кстати, даже не морщилась в отличие от меня и Майка. Железобетонная женщина. А может быть зомбированная?
   Впрочем, мы быстро сбросили склизкие вонючие гидрокостюмы – в этот самый бассейн с сомами. А затем прыгнули на транспортер, который вывозил всякий ил и компост, он нас и перенес в другой цех, где выращивались черви – на прокорм рыбам.
   Тут среди чанов с живым наполнением прогуливался один мужичишка – хрен его знает, кто такой; может работяга, а может и часовой. Во-всяком случае был он азиатом с малоприятным лицом «плохого парня» из кунфушного фильма. И выход перекрывал нам железно.
   Мы спрятались за штабелем ящиков, а когда «плохой парень» поровнялся с краем штабеля, я ему закатал ногой в живот, так что он согнулся и не мог слова выдавить… Камински же перерезала ему глотку одним аккуратным движением.
   Черт, не ожидал. Я думал, свяжем, залепим ему рот клейкой лентой; поваляется тут до конца нашей операции. Но патентованная диверсантка Камински расправилась с ним как с вражеским солдатом. Мне показалось, что и Майк недоволен таким поворотом событий.
   И что любопытно, после смерти лицо мужика утратило неприятность, вполне нормальная у него физиономия была. Неужели я видел маску, которую Камински втюхала в мои зрительные нервы? Как же мне фильтр поставить, как отслеживать дерьмо, поступающее по каналам СБС в мой беззащитные нейроконнекторы?
   А еще наша решительная дама отстрелила несчастному азиату кисть пулей типа «сюрикен». Рука, и в самом деле, работяге была уже не особо нужна. Камински приложила ладонь мертвеца к соответствующей сканирующей панели около двери и выход из цеха открылся.
   Но перед этим мы переоделись. Камински натянула на себя одежду убитого, а мы с Майком какие-то обдолбанные робы, которые валялись в шкафу.
   За цехом мы оказались в небольшом холле, там сели в лифт, который нас поднял еще на пару уровней. Выше пока лезть не стоило – лабораторный блок был хорошо защищен.
   Выйдя из лифта, мы прошли по коридору вдоль двух рядов дверей. Здесь располагалась контора и почти не было народа в грязных робах, вроде нашей. Чтобы особо не маячить, мы торопились, быстро семеня ногами, а клерки, которые встречались по дороге, вымученно улыбались и прижимались к стене, давая нам дорогу.
   В конце коридора имелась дверь, на которой был нарисован микроскоп. Мимик-палец, отслеживающий маршрут, уверенно показал, что нам сюда.
   Мы вошли и положили на пол двух человек в белых халатах – одного голландца с физиономией развратного придурка и бабу-азиатку с вполне милым личиком. Если точнее, сбили с ног электрическими разрядниками – чтобы вывести из строя их системы ближней связи.
   Здесь располагалось что-то вроде лаборатории биоконтроля. Холодильники, центрифуги, установка электрофореза, штативы с пробирками, склянки с реактивами, аппарат автоматического тестирования, похожий на те ящики, что на вокзалах всякую всячину продают.
   Но нас интересовали только компьютеры. Камински заперла дверь, а я подсел к «Пентюху», на котором только что трудился голландец.
   – Ты за какую футбольную команду болеешь? – спросил я у лежащего мужика на английском.
   – За «Аякс», – выдавил лаборант, видимо не вполне очухавшийся от разряда.
   – Я тоже. Классная команда. А этот комп подключен к локальной сети?
   Голландец на это раз скромно промолчал, и Камински слегка дала ему по кумполу носком ботинка. Кумпол видимо загудел и мужик заговорил.
   – Да, подключен… Только оставьте мою голову в покое.
   – Заметано, мужик. Только ты не тяни резину. Пароль высшего уровня для входа в локальную сеть?
   – Пароль: Ницца. Мой логин: Ральф.
   – Хороший, солнечный пароль.
   Я вызвал на экран окошко локальной сети и ввел пароль. Проскочил. Сетевая система выдал обширное меню, где было все, начиная от бухучета и кончая играми. Я решил сперва наладить связь с Раджнешом Ваджрасаттвой.
   В меню имелась красивая пиктограммка, открывающая подменю «Personnel» [14 - Англ. персонал]. Щелкнул [15 - От англ. click, операция с графическим символом, с помощью которой пользователь запускает ту или иную программу] ее и получил весь список сотрудников в столбик. Однако не одного имени, только клички.
   «Я думаю, что Ваджрасаттва как порядочный индус пользуется кличкой Джива или Арджуна», – подсказал Майк по СБС, чтобы нас не слышали лаборанты.


скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5

Поделиться ссылкой на выделенное